Смертельное искусство. Невообразимая история тхэквондо
- -
- 100%
- +
Никто из сокамерников Чоя не хотел петь. У них не было ни сил, ни таланта. Да и предложение выглядело унизительно. Несмотря на свое отчаянное положение, Чой встал и запел популярную корейскую национальную мелодию. Ким дал ему и другим сидельцам в камере кружку пресной воды.
На фото: Чой Хон Хи (пятый слева и в третьем ряду от ближнего края) вплоть до начала Второй мировой войны проходил обучение в Японии. Как и многим другим корейцам, ему пришлось использовать японское имя – Юсеки Нишияма. Фото предоставлено Генералом Чоем.
– Пой другую песню! – приказал охранник. – Я дам больше воды!
Чой начал другую песню. Вдруг ещё один корейский надзиратель с заднего двора прокричал по-японски:
– Кто это был?
Он, словно разъяренный тигр, распахнул дверь и ворвался в камеру Чоя, заорав:
– Кто пел сейчас?
– Это я, – ответил Чой и поднял руку.
Охранник наотмашь ударил Чоя и поочередно каждого из его сокамерников. Затем туго затянул за спиной «певца» наручники. Чой негодовал: почему один охранник позволяет петь, а другой заставляет молчать?!
Позже боль от наручников подавила злость, но его руки онемели. Он попытался лечь на бок, но правая рука, казалось, была вывихнута. Когда Чой лёг лицом вниз, его подбородок упёрся в пол. Узник был слишком слаб, чтобы искать удобное положение для сна или встать на ноги. Поэтому кое-как приподнявшись, прислонился спиной к холодной стене да так и просидел всю ночь.
Когда утром принесли завтрак, его мутило от голода, но он притворился, что не хочет есть. Сокамерники быстро умяли невостребованную порцию. Обед он также проигнорировал. Товарищи по камере просили его есть, но Чой решил умереть. Во Вторую мировую войну многие люди подвергались пыткам, голодали и теряли рассудок в японских тюрьмах. Некоторые из них, устав бороться, просто сдавались на волю случая. Чой потерял сознание. 38
Он очнулся около пяти вечера. Второй охранник, который бил и надевал наручники, теперь тащил его в офис начальника охраны.
– Этот заключенный хороший певец, – с насмешкой сказал надзиратель шефу.
Чой не мог в это поверить.
– Пой! – приказал начальник после того, как с доставленного в кабинет сняли наручники.
Чой смотрел на двоих тюремщиков, его руки плетьми болтались по сторонам.
– Я не могу петь, – еле слышно ответил он слабым голосом.
Чой не упомянул Кима, охранника, предложившего ему петь за воду. Шеф, видя жалкое состояние пленника, не настаивал, и надзиратель вернул заключённого в камеру.
Вскоре Ким навестил Чоя. «Водонос» извинялся за ту ситуацию, но разве эти слова могли чем-то помочь в тюрьме?! Чой был болен, истощен и, вероятно, вполне мог умереть. Тем не менее с тех пор, как Чой ничего не сказал шефу об издевательствах Кима с водой, охранник больше не унижал невольника. Более того, навещал его чаще и иногда приносил что-нибудь от кожных болезней. Мало-помалу эти двое становились приятелями, что, возможно, подтверждало слухи о проигрываемой японцами войне. Так что вскоре заключённые могли поменяться местами с охранниками.
Два месяца спустя Чой услышал треск, вырывавшийся из динамиков в камере. Все девять месяцев его пребывания здесь радио было выключено, а теперь то, что оттуда исходило, казалось невозможным. Японский император в слезах зачитывал акт о безоговорочной капитуляции. Япония проиграла войну 2 сентября 1945 года.
Да здравствует Корея! – кричал Чой про себя. Он хотел танцевать от радости, но Ким предупредил, что надо сохранять спокойствие, так как отступавшие японские и корейские охранники могли расправиться с заключёнными. Тем не менее на следующий день охрана испарилась, и Чой смог шагнуть за железные ворота. Одетый в широкую рубаху, мешковатые черные штаны и соломенные тапки он шел за Кимом сквозь ликующую толпу, мимо корейского флага, развевавшегося на городской площади Пхеньяна. Они шли в дом Кима.
Оба приятеля остались в живых, Корея была свободной, а Чой получил второй шанс. Большая часть его жизни была битвой против японцев, уличных хулиганов, его отца и нищеты. И только теперь у него появился шанс сделать что-то самому, сделать что-то великое! То, что он обещал себе, если выйдет, о чем молился, если выживет, о чём шептал всё это время, находясь в тюрьме. После трёх с половиной десятилетий угнетения у всех корейцев появился второй шанс, и страна погрузилась в бурю новых надежд и кровной мести.
«Пхеньянский инцидент» Чоя стал одним из немногих актов неповиновения корейцев японским оккупантам во Второй мировой войне. Хотя в пытках, которым бывший узник подвергался в тюрьме, не было ничего особенного. Большая часть заключённых, особенно иностранных военнопленных, испытали на себе и намного худшее.
Как бы то ни было, поколения корейцев в течение 35 лет находились в японской оккупации, и мастера боевых искусств, жившие в то время, вынуждены были создать тхэквондо, тан су до, хапкидо и другие виды, чтобы сделать сильнее себя и свою нацию.
Спустя неделю после освобождения Кореи истощённый Чой прошёл несколько сот километров сквозь хаос и ликование к своей семье в деревушку Йонгвон, сильно изменившуюся за два года его отсутствия. Брат разыскал его в дешёвой гостинице и помог добраться до дома. К удивлению Чоя, новый враг, словно черная туча, навис над большей частью севера Кореи, включая и его деревню. Чой был опустошен. Корея освободилась от японцев, но теперь должна была бороться с коммунистами из Союза Советских Социалистических Республик (СССР), провозгласивших эту территорией своей. 39
Что было хуже всего – два американских полковника за какие-то тридцать минут решили на глазок, что тридцать восьмая параллель будет делить Корею на север и юг. СССР согласился контролировать север. К популярным корейским оскорблениям «прояпонская» и «предательская» добавилось «проамериканская». Всего за одну ночь была развязана холодная война между корейскими коммунистами (которых поддерживали СССР и Китай) и корейскими националистами (с поддержкой США). Этот конфликт длится более семидесяти лет, но так и не завершился по сей день. 40 41
Через пару месяцев Чой добрался из своей деревни до Сеула – столицы вновь созданной Южной Кореи. Люди дрались на улицах, и человеческая жизнь не стоила ничего. Как и многие в то время, он принадлежал самому себе и переходил из одной банды, которые сплачивались вокруг сильного главаря, в другую. Чой перестал использовать своё японское имя (Юсеки Нишияма) и придумал корейский псевдоним – Чадол (маленький камень, который трудно разбить). Он сконцентрировал всю свою силу и гнев, занимаясь в новой антикоммунистической военной школе, как и многие другие молодые солдаты, которым некуда было идти. Американцы помогли новому правительству учредить военную академию, ставшую началом новой армии. Чой был в её первых рядах. 42 43 44
В течение года он преподавал каратэ группе полицейских. Корейцы называли это боевое искусство по-разному: тан су до (искусство китайской руки) и кон су до (искусство пустой руки). Название демонстрировало, на какой стороне холодной войны находился говорящий. Хотя и то, и другое были не что иное, как каратэ. Создатель японской системы Гичин Фунакоши изменил слово «китайская» на слово «пустая», так как первый вариант звучал достаточно дерзко. И несмотря на то, что это боевое искусство называлось «китайской рукой» сотню лет, использование названия «кон су до» показывало лояльность Японии. Чой и многие корейцы всё ещё оставались верны названию «китайская рука» и остановились на названии «тан су до». На фоне этого раскола зародилась небольшая группа школ (кванов), где занимались ученики и инструкторы, ставшие пионерами всех будущих стилей тхэквондо. 45 46
Чой, как и прочие мастера, использовал свои кулаки так же часто, как и свой ум, чтобы достичь того, чего он хотел. У него была особая личная фишка – перед тем, как вступить в драку, он любил потушить о костяшку кулака зажжёную сигарету. Однако это касалось только правого кулака, потому как левый должен был оставаться нетронутым в знак уважения к конфуцианским ценностям. Костяшки его правого кулака имели большие и твердые мозоли.
Несмотря на весь хаос, царивший на сеульских улицах, а также на сильную руку, поставленную Америкой в руководстве страны, Чой чувствовал, что может командовать армией. В эти дни он встречает Суна Ха Лима, солдата, который после «пхеньянского инцидента» смотрел на него с восхищением.
Лим вскоре станет генералом и будет содействовать развитию корейской армии. Он заметил, что в те дни бывший сокамерник хотел руководить своими друзьями ровно также, как и веселить их. Чой любил весело проводить время, на вечеринках хотел видеть улыбки и слышать смех. Он мог вскочить на стол, танцевать и петь народные песни, а его друзья, задрав головы, от души хохотали. Лим заметил, что Чой привык быть центром внимания: на улице был всегда впереди всех, а не рядом или позади. Он до тех пор пинал столбы и бил руками всё, до чего мог дотянуться, пока озадаченные друзья не начинали кричать, прося его прекратить чудачества. Лим представлял, что может получиться из этого наглого молодого солдата, в котором начальство видело скорее военное, чем боевое искусство. 47 48
В 1948 году Чой встретил свою вторую жену. У них родилось трое детей. Фото предоставлено Генералом Чоем.
В 1946 году Чой был вторым лейтенантом и уже стал стыдиться учить солдат японскому карате. Это началось в то время, когда Корея заново открывала для себя собственную национальную культуру после нескольких лет войны и десятилетий японской оккупации. В этот год он придумал первый элемент техники своего предполагаемого нового боевого искусства. Это был «нижний блок», перешедший из карате. Чой думал о боевом искусстве, которое должно было стать лучше, чем карате, сделать сильнее его самого, его солдат и его народ. Ведь, по его убеждению, японские головорезы притаились за каждым углом, а каждая из супердержав аккумулировала силы на своей стороне от границы. 49 50
Но у воинственно настроенного Чоя была и другая сторона души. В 1948 году он увидел потрясающую девушку в штаб-квартире армии. И хотя второй лейтенант всё ещё находился в законном браке, давным-давно устроенном его родителями, это не останавливало его от ухаживаний за понравившейся особой. Он каждый вечер приносил цветы к её дому и просил выйти за него замуж. Когда она открывала ему дверь, то видела букет цветов с ногами, ведь букет был такой большой, а Чой – такой маленький. В конце концов она сказала да, не представляя, какой ужас её ждет. 51
3. Супернам
Спустя пару лет холодная война в Азии переросла в Корейскую войну, названную северокорейцами «Освободительной». Более четырех миллионов корейцев были убиты. Большинство из них – мирные жители, заживо сожжённые напалмом, сброшенным американцами на 1000 квадратных миль северокорейской территории. В 1953 году, после окончания войны, большинство зданий в обеих Кореях лежали в руинах, повсюду бродили искалеченные люди. Улицы были полны беспризорников, калек и умиравших от голода, просивших еды. Трагедия могла бы быть ещё страшнее, если бы американский президент Гарри Трумэн решил сбросить приготовленную для северокорейцев атомную бомбу. Тогда полуостров был бы полностью уничтожен. 52 53
Джону Коху, помогавшему мне с этой книгой в качестве переводчика, было 10 лет, когда после окончания войны его семья вместе с другими беженцами возвращалась домой в Сеул. На месте дома он застал лишь пепелище, в центре которого висели два трупа. Джон взглянул на одного из них и увидел, что у того зловеще менялось выражение лица. Подойдя чуть ближе, мальчик рассмотрел червей, покрывавших всё тело мертвеца, от чего лицо трупа двигалось и казалось живым.
Это были годы хаоса и разлагающейся плоти. Но именно тогда из полуголодных, обездоленных людей и армии вышли настоящие мастера боевых искусств. В 1953 году Чою исполнилось 33 года, и он уже был в звании генерал-майора. Он пережил войну, а его командир, приёмный отец, учитель каллиграфии, как и многие из тех, кого он знал и любил, были мертвы. Чой ушел от первой жены, оставив дочь Чой Сон Джок. До конца жизни он редко говорил о них, В этом он был копией своего отца. Вскоре Чой женился второй раз, и у него родилась дочь Ми Юн. 54 55
Корейский фольклор полон поэм и сказок о легендарных сражениях у подножия величественных гор с участием великих героев. Старший лейтенант Нам также имел свою историю. Она началась или, скорее всего, закончилась в холодное утро 22 мая 1951 года. Тогда Нам проснулся, обнаружив бедро убитого им солдата у себя под головой в качестве подушки. В тот день он был удивлен не только тому, что жив. Он не мог понять, как остался цел, не потерял рассудок и даже не был ранен! Нам с трудом поднялся и с ужасом подумал, что находится на вражеской территории. Оглядевшись, вспомнил, что он со своим подразделением всё ещё недалеко от горы Йонгмун, рядом с Сеулом. Стояла весна, и лёгкий снег ложился на землю. 56 57
У Нама и Чоя было много общего: оба занимались карате-шотокан, стреляли в корейских коммунистов и выжили в смертельных битвах. Однако сейчас Нам и его 3-й батальон после трёх дней продолжительных боёв, большая часть из которых прошла врукопашную, оказались на грани смерти. Неделей раньше батальон Нама оказался в окружении китайских и северокорейских коммунистов недалеко от одного населённого пункта. Несмотря на то, что численное преимущество было на стороне коммунистов примерно один к трем, командир дивизии обвинил Нама и его подчиненных за этот промах. В наказание командир послал Нама с его солдатами на никем не занятую территорию у подножия горы Йонгмун. Это был опасный аванпост, находившийся в десяти километрах южнее главной линии обороны и на десять километров ближе к врагу (китайским 187, 188 и 189-й дивизиям). Нам с отрядом заняли плато и расставили пулемёты, приготовившись к серьезному сражению. 58 59
На рассвете Нам услышал, как неприятель отступает после очередной атаки. Так повторилось и на следующую ночь, и на следующий день, и только на третий день боя китайская военная масса двинулась в гору, в сторону плато Нама. Он видел китайцев, поднимающихся к возвышенности, и не стрелял, понимая что дальность стрельбы была менее 500 ярдов. Он ждал. К своему ужасу старший лейтенант осознавал, что наступавших было такое огромное количество, что его патроны закончатся прежде, чем закончатся солдаты врага.
С наступлением темноты коммунисты рассредоточились по периметру. Он пытался стрелять, но враги подорвали пулемётную установку и убили много его солдат. Нам перебрался в траншею, но это казалось ошибкой. Было так темно, что ни он, ни его солдаты не могли использовать оружие, опасаясь перестрелять друг друга. Оказалось, что китайцы боялись того же самого. В кромешной темноте невозможно было наверняка знать кто враг, а кто свой.
Нам слышал шорох и бросался на звук, пытаясь схватить человека за волосы. Китайцы старались делать то же самое. Ведь единственный способ отличить друзей от врагов – это схватить кого-то за «прическу». Тут точно не обознаешься, потому что коммунисты коротко стригли своих солдат, а южнокорейцы носили длинные волосы. Старший лейтенант нащупывал короткостриженных, бил и враг падал. Снова реагировал на шорох и бросался на звук, хватал, бил, поворачивался и бежал по траншее. Всё время, пока бой проходил в полной темноте и оставались силы, Нам продолжал и продолжал лупить по китайским головам. Короткая стрижка означала – бей! Длинные волосы – отходи! Он сражался за свою жизнь всю ночь, спотыкаясь во тьме, нанося удары, падая и поднимаясь.
Ближе к утру большая часть его бойцов была мертва. Китайцы отступили. Нам не ел и не спал трое суток, и просто валился с ног от изнеможения. 60
Следующим утром он проснулся и увидел, что всю ночь вместо подушки использовал вражескую мёртвую ногу. Нога оказалась намного удобнее камня. Когда встало солнце и командир полка приказал отступать, пришла на помощь американская 24-я танковая дивизия. Но всё равно южнокорейцы с союзниками были в безнадёжном меньшинстве, и лишь каким-то чудом продолжали держаться против коммунистов. По всей округе лежало несчётное количество мёртвых китайских тел.
При свете дня Нам бродил по тому месту, где ночью шёл бой. Он видел много убитых и насчитал более двадцати четырёх тел, на которых не нашёл колотых или огнестрельных ран. Кто-то из вражеских солдат был убит одним ударом, а кто-то лежал с раздробленным лицом и сломанными костями.
Однако не было времени для передышки. Пользуясь ослаблением китайской армии, все южнокорейцы, включая передовую линию в десяти километрах, перешли в наступление и преследовали коммунистов до горы Янгмун. Благодаря Наму Тэ Хи и его батальону подразделения южнокорейской армии и американцы, находившиеся в меньшинстве, разбили три дивизии врага. Этот бой вошел в историю и во все военные учебники как пример обороны стратегической высоты от атакующего с 360 градусов противника. Генерал Чой Хон Хи был под впечатлением.
Слава о Наме Тэ Хи – эксперте корейского карате, убивавшем коммунистов голыми руками, быстро разлетелась по армии. А генерал Чой во что бы то ни стало решил заполучить его в свою дивизию. Он надеялся, что с людьми, подобными Наму, крошечная Корея также сможет противостоять китайским коммунистам, как победила японский фашизм. Однако Нам был психологически травмирован и в последующие годы редко мог рассказывать о своём бое без слёз. Он уцелел благодаря боевому искусству и тренировкам, не уставая повторять: «Мне Бог дал силы, чтобы выжить». 61
На фото: Нам Тэ Хи – четвёртый в нижнем ряду слева, сидит по правую руку от Чоя Хон Хи. Фото предоставлено Генералом Чоем.
Сегодня я спрашиваю себя, как кто-то может убить две дюжины человек в рукопашном бою? В 2001 году, спустя много лет после того как Нам и Чой образовали свой грозный дуэт в тхэквондо, я встретил Нама в Чикаго и задал этот вопрос. Меня интересовало, какую технику он использовал на горе Янгмун. Он ответил, что не помнит и назвал мой вопрос странным, добавив:
– Это то же самое, если бы тебя спросили после того, как ты свалился в яму, – в какую сторону дул ветер?
Пока длился бой, он каждую секунду ждал смерти. Нам был специалистом в корейском карате или тан су до, которое они с Чоем позже назовут тхэквондо.
Задолго до этой битвы Нам начал изучать корейское карате по той же причине, что и многие корейские подростки, и японские уличные хулиганы. Он родился в Сеуле 22 марта 1929 года, в разгар японской оккупации Кореи. Как и Чой, он хотел заниматься боевыми искусствами, чтобы защищать себя. Нам рассказывал:
– В начальной школе я часто ссорился с японскими пацанами на школьном дворе. Всюду, куда бы не шёл, я находил лишь проблемы с хулиганами и всегда дрался. Они как-то сказали мне, что хотя и не могут победить, но у них есть чёрные пояса по карате, а у меня нет. Я не знал, что такое карате, но кто-то мне объяснил, что это боевое искусство, способное разрушать одним лишь криком «кия!». И будто бы занимаясь этим искусством, человек способен кому угодно ломать руки, даже находясь за двадцать метров от противника. Ну что ж, я захотел попробовать. 62
Обидчики Нама, конечно же, читали популярные в те годы в Азии книжки, например, «Полный иллюстрированный сборник секретных уроков мягкого и жёсткого гонга» от мастера Ву Тай Моунтэйна. Автор писал, как карабкаться по стенам, укреплять колени ударами железного молотка и бить кулаками точно в цель, расположенную в нескольких метрах. Позже подобная чушь будет тиражироваться в разных изданиях, превращаясь в мифы о тхэквондо. 63
В восемнадцать лет Нам начал тренироваться по пять раз в неделю в секции Чун До Кван (Школа Голубого Пути) мастера Вона Кук Ли. Это была первая школа карате в Корее – колыбель многих будущих пионеров тхэквондо. Вон Кук Ли был пионером корейского карате и знаменитым лидером в мире боевых искусств. Ему посчастливилось, будучи корейцем, дойти до уровня чёрного пояса второго дана по карате-шотокан в период до 1945 года. Ли родился в 1907-м и был старше Нама и Чоя. Он занимался карате уже в двадцатых годах прошлого столетия, задолго до того, как Чой познакомился с шотокан. 64 65 66
В 1944 году, во время Второй мировой войны, несмотря на продолжительные гонения на корейские боевые искусства, японский губернатор разрешил Ли открыть школу Чун До Кван. Примечательно, что позже корейское правительство обвинит Ли в симпатии к Японии. В отличие от Нама и Чоя это сыграло против Ли, отказавшегося поддержать новое южнокорейское руководство, которое обвинило его в создании преступной группы. В 1950 году мастер карате и его жена вынуждены были бежать в Японию, но до этого Нам усовершенствовал свою технику. Нам никогда не видел, чтобы Ли кого-то убивал, однако он говорил, что даже один удар Вона Кук Ли мог стать смертельным.
По сравнению с сегодняшними стандартами, в те дни боевые искусства были весьма просты. Как-то Ли рассказывал журналистам:
– В ранние годы чун до (тхэквондо) состояло из десяти техник руками и восьми техник ногами, нацеленных в жизненно важные части тела. Техниками рук были: удары кулаком, пальцами, ребром и основанием ладони, наполовину согнутым кулаком, зоной между большим и указательным пальцами, одним и двумя пальцами, тыльной стороной кулака и прочие. Техника ног же состояла из прямого, бокового, кругового и заднего ударов, которые наносились в разные уровни тела. 67
Пару лет назад я поинтересовался у Нама по поводу техники удара кончиками пальцев, иногда называемой «рука-копьё». Это выглядит так же, как и удар кулаком, но вместо этого удар наносится пальцами открытой ладони. Человек совершает как бы колющий удар в живот или солнечное сплетение. К моему удивлению, один из инструкторов сказал, что этот удар при достаточной тренированности и высокой мощности способен насквозь пробить живот противника. В 2001 году генерал Чой Хон Хи, проводя аттестационно-технический семинар в Торонто, среди прочего заметил:
– За мгновение до касания ты должен сделать вращение кистью, чтобы рука наподобие штопора ввернулась в плоть.
А другой инструктор добавил:
– Твоя рука должна находиться среди внутренних органов так, чтобы затем немедленно извлечь их.
При встрече я рассказал Наму Тэ Хи обо всём этом и спросил, действительно ли такое возможно? Никогда не забуду его ответ. Он посмотрел на меня спокойный, слегка озадаченный и сказал:
– Ты не сможешь долго держать руку в животе у одного противника, ибо у тебя, возможно, появится второй. Даже если ты и смог бы пробить первому живот, это не значит, что он будет стоять перед тобой как истукан. Он обязательно будет продолжать тебя бить руками и ногами. Разорви дистанцию и будь готов атаковать вновь! 68
И тут я понял, какая огромная разница между спортсменами, тренирующимися сейчас, и теми, кто тренировался пятьдесят лет назад. Я физически ощутил различие между моими тренировками три раза в неделю (учитывая, что отношусь к тхэквондо как к хобби) и его работой преподавателя, который учит искусству убивать.
Мы говорили с ним и о боковом ударе передней ногой. По сути – это простая техника, где из-за короткой дистанции, отсутствия времени и места, ты поднимаешь переднюю ногу и бьёшь пяткой или ребром стопы. Казалось бы, такой удар сложно сделать с ощутимыми силой и скоростью. Большая часть защищающихся в спарринге может заблокировать слабый удар или сделать захват ударной ноги. Один из моих инструкторов, ученик Нама Тэ Хи, говорил мне, что лучшие бойцы отрабатывают боковой удар ребром стопы. Ребро стопы как бы формирует лезвие меча – «стопа-меч» – и, по утверждению генерала Чоя, при ударе должно ломать руку, бедренную кость, голень, ребро или что-либо другое.
Нам говорил мне:
– Цель любой атаки – вывести противника из строя. Один удар ногой или рукой должен причинить максимальные разрушения: сломанные кости, рассечения. Принято говорить, что один удар рукой или ногой может привести к смерти. Мы тренировались изо всех сил, чтобы достичь большей силы, мощности и энергии. Вместо того чтобы бить рукой два или три раза, мы били один, но это приводило к нокдауну.
Многие великие бойцы, занимавшиеся тан су до (в котором в основном использовались техники ударов руками), такие как Брюс Ли, Джо Льюис или Билл Уолис (Superfoot), улучшили свою технику боя, применяя боковой удар передней ногой. В результате их ноги стали таким же молниеносными, как и руки.
Нам утверждал:
– Тхэквондо уже не то. Некоторые люди, имеющие чёрный пояс, так и остались неспособными ни к чему. Некоторые занимаются просто для развлечения. Я всё понимаю, но глубоко сожалею об этих переменах. Я бы хотел вернуть тхэквондо его истинное предназначение – его традиционный Путь. Должны быть жёсткие тренировки. Тяжёлые и физически, и ментально, с полной концентрацией. Мне жаль, что я больше не могу тренировать инструкторов, как раньше.