Привет магия! Переворот с начинкой. Книга седьмая

– Вижу же, что неймётся. Спрашивай, – бросил я через плечо.

– Ты пришелец?

Я весело хмыкнул.

– Ну, можно и так сказать, – заправив кофемашину, включил. Пока она делала своё дело, девушка молчала. Я сел напротив и, закинув в чашку ложку сахара, начал мерно помешивать.

– Света же? – Она кивнула. – Пока пью кофе. Расскажи, пожалуйста, что ещё за сопротивление и за что вы боретесь. Против кого понятно, это можно не объяснять.

Светлана, услышав вопрос замерла на мгновение, а её взгляд стал каким-то отстранённым, будто она смотрит сквозь стены дома в какое-то далёкое, болезненное прошлое. Или зависла. Будто процессор в её голове не справился с поставленной задачей. Я так часто над людьми шутил. Можно сказать проф. деформация.

В её глазах, казавшихся мне такими ясными и умными, появилась тень глубокой, застарелой боли. Я сидел и наблюдал за ней, думая, что же такого с ней приключилось, что только одна мысль о сопротивлении вгоняет её в такую тоску. Хотя тут может что-то другое.

Её голос вначале был тихим, почти прерывистый, но с каждым новым словом он будто набиралась уверенности. Чуть позже у меня создалось впечатление, будто она меня вербует. Однако мне не 15, и мой мозг не так пластичен, и давно оброс недоверием. А главное, я понимал: верить только в слова одной стороны – глупо. Потому как всегда есть две, а то и три стороны. Общая картина всегда отличается от той, как видит её человек сопротивления или какой другой организации.

– Против чего мы боремся? – Девушка горько усмехается, но в этом звуке нет радости, скорее бессилие. – Ты спрашиваешь, как будто это что-то одно. Один враг. Удобный, простой. Как в старых сказках.

Я не стал говорить, что думаю иначе. Пусть выговорится. А я пока поем печеньки, кстати, вкусные с сахарной крошкой. Только жёсткие.

Она отводит взгляд в сторону, её пальцы непроизвольно сжимают край стола, костяшки белеют.

«Вот её плющит. Как бы сердечный приступ не случился» – подумал я наблюдаю это её странное поведение.

– Мы боремся против системы, которая… которая сначала обманывает, потом душит, а если ты сопротивляешься – стирает в порошок. Моего отца…

Тут её голос дрогнул, и она на секунду замолкает, явно собирается с мыслями. Говорить мне это или нет. А мне уже стало ясно. Скорее всего, с ним что-то сделали: может, арестовали, может, ещё чего. Вот она и обиделась на весь белый свет. Но мы пьём кофе и ждём.

– Моего отца звали Тимофей. Он был пекарем. Любил свою работу, говорил, что нет запаха лучше, чем запах свежего хлеба на рассвете. Его обвинили в порче партии… трёх тысяч буханок. Сказали, явился пьяным.

Она посмотрела прямо мне в глаза, и в её глазах я увидел, как горит огонь незаживающей обиды.

Может, ей чайку ромашкового заварить, а то ещё скончается тут, так и не рассказав. Понимаю, цинично с моей стороны, но у меня свои проблемы, у неё свои. Каждому своё! Если смогу помогу, а так я не мать Тереза. Не могу решать проблемы всех и каждого. Синдром спасителя мне чужд.

– Он не пил. Точнее никогда перед работой и уж точно на работе. Это была ложь. Удобная ложь, чтобы списать чью-то халатность. Его отправили на урановые рудники на севере. Через пять лет от него пришла одна записка: «Держись, дочка». А потом – извещение о смерти. «Лихорадка». Так они это называют, – Светлана сделала глубокий вдох, пытаясь взять под контроль дрожь в голосе.

Молодец, – подумал я. Держать эмоции и нервы нужно под контролем.

Справившись с собой, она начала более твёрже, но горечь обиды чувствовалась в каждом её слове.

– И этот диктатор, этот «Верховный Наставник»… Он не просто контролирует. Он кастрирует будущее. Он боится технологий, потому что они дают знание. А знание – это свобода. Мы не можем развивать вычислительную технику, изучать генетику, создавать новые источники энергии. Всё, что может сделать жизнь людей лучше и вывести их из-под его контроля, объявлено «ересью» или «угрозой стабильности». Стабильности его власти! Он всё это предаёт под лозунгом «Чистый Путь».

Стоило ей сменить тему обид на тему борьбы, что кто-то вдолбил ей в голову, как её речь становится всё более страстной, а эмоции, долго сдерживаемые, наконец прорываются наружу. Я даже чуть кофе на себя не пролил от столь резкой смены повествования.

– Понимаешь. Они контролируют всё: что нам читать, что смотреть, сколько детей иметь… Они решают, достоин ли ты жить в городе или тебе место в шахтёрском посёлке, где ты сгниёшь за десять лет. Они создали «Око» не для безопасности, а для тотального послушания. Это мир, где ты не принадлежишь себе. Где твоя жизнь – это просто винтик в механизме, который перемалывает судьбы.

Я же сидел и был полностью сосредоточен. Слушая её сердцебиение, следил за глазами, жестами рук. Чтобы понимать, врёт она мне или нет. Я до сих пор не уверен кто она, может, это проделки местного аналога ГРУ.

Она остановилась, и в тишине мне слышно её учащённое дыхание. Слёз нет, лишь сухая, жгучая ненависть и горечь. Что наводит меня на мысли. Или хорошо играет, или так всё и есть. Только не понятно, что хуже.

Поняв, что слишком разгорячилась, она перешла на шёпот, но с железной решимостью меня завербовать. Прям ярая комсомолка, спортсменка и чего-то там ещё.

– Так что мы боремся не просто с диктатором. Мы боремся с системой, я борюсь с системой, которая убила моего отца. С системой, которая крадёт будущее у миллионов. Мы боремся за право дышать. За право быть человеком, а не номером в серой массе. И пока я жива, я буду ломать их «Око» винтик за винтиком. Ради отца. Ради всех, у кого нет голоса.

– Ага, – буркнул я и пошёл за третьей кружкой. Вернувшись, решил задать вопросы, дабы отвлечь её.

– Скажи мне, ты в курсе, что живёшь не в полноценном мире?

– Да, – ответила она, чем сильно меня удивила.

– Расскажешь, откуда это тебе известно?

– Зачем тебе это? У нас люди страдают, гибнут на рудниках, в теплицах, в шахтах, а ты хочешь послушать сказки?

– Пожалуйста, – сказал я это таким тоном, чтобы до неё дошло.

– Хорошо. Так-то это все знают…

– Как ты могла заметить, я не все, – с этими словами я снял морок с глаз, от чего Светлана дёрнулась, но не в испуге, а скорее от удивления. – Расскажи, будь добра.

– Давным-давно…

– В далёкой галактике, – подхватил я и рассмеялся, а после махнул рукой, – прости, не удержался, продолжай.

Она нахмурила брови, но всё же продолжила.

– Наш мир достиг невероятного технологического прогресса. Люди уже грезили, как начнут покорять систему, а после и всю галактику. Мы создали сначала нейросети, что рисовали, писали музыку, книги, а после прогресс полетел семимильными шагами, и это привело к созданию первого ИИ. ИИ это…

– Искусственный интеллект. Я по профессии программист, так что в этом деле подкован.

– Так мы с тобой коллеги, я, кстати, КИС.

– В смысле киска? Или я чего-то не понял? – Я немного смутился.

– КИС – «Компьютерный инженер связи».

– А-а-а, всё теперь понял. Извини.

– Итак, события начали развиваться с калейдоскопической быстротой. Искусственный интеллект проник во все сферы бытия – образование, производство, ты понимаешь? – Я согласно кивнул в ответ. – Спустя три столетия, когда были построены первые звездолёты, учёные совершили прорыв, открыв технологию нуль-перехода. Телепортацию. Однако первые же испытания по маршруту к соседней планете обернулись провалом – портал открылся в иную реальность. Откуда явились… – запнувшись, она смущённо замолкает, а её щёки залились румянцем, – маги. Сама говорю, самой же смешно. Если верить историческим хроникам и любительским сайтам, то выглядели они точь-в-точь как персонажи фантастических книг: в остроконечных колпаках, расшитых мантиях, с посохами в руках.

Их было… Точнее, явился всего один чародей. Он осмотрелся, пообщался с Искусственным Интеллектом, исполнявшим роль парламентёра, и скрылся в портале. Затем началось необъяснимое: ИИ внезапно восстал против человечества, начав методично сворачивать исследования в области вирусологии, оружейные программы и вообще тормозить технологический прогресс. Люди, разумеется, взбунтовались, и вспыхнула кровавая война, длившаяся почти четыре столетия.

В итоге мир оказался на грани полного уничтожения. И тогда тот самый маг явился вновь. Согласно хроникам и любимым конспирологами форумам, состоялся очередной диалог между ним и ИИ, после которого чародей… Скопировал…

– Скорее вырезал, – поправил я её.

– Неважно. В общем, часть нашего мира он «вырезал» скальпелем и унёс с собой, оставив ИИ разбираться с последствиями ядерного апокалипсиса. С тем условием, что через три тысячелетия, когда он вернётся, люди вновь смогли обрести свой мир.

Разумеется, никто так и не вернулся. А мы существуем словно в стеклянном шаре – знаешь такие сувениры? Тряхнёшь – и внутри кружится искусственный снег.

– Да, видал такие.

– Такова «история» нашего мира. Ресурсы и всё сущее якобы чудесным образом обновляются раз в тысячелетие.

– Постой, Светлана. Возможно, именно поэтому ваше правительство проводит столь жёсткую политику? Дабы избежать повторения прошлых ошибок.

– Евгений, это не более чем вымысел. Всё, о чём я тебе рассказывала, – сущие сказки. Наш мир был уничтожен по причине вышедшего из-под контроля эксперимента, а мы существуем в изолированном осколке пространства или вообще все внутри компьютера в некой симуляции. Им там наверху нравится, что они нами управляют, а мы хотим свободы. Развить науку и вырваться отсюда. Вот чего мы хотим.

– Боюсь, моё мнение противоположно. Я склонен полагать, что суть твоего повествования – истина. Возможно, детали и разнятся, но на девяносто пять процентов всё было именно так. Ты же видела моего изумрудного приятеля?

– И?

– Он из мира, аналогичного вашему. Туда также пришёл маг, когда планете угрожало полное уничтожение, и изъял её часть, заключив в пространственный артефакт. Мне также ведомо, что таких миров – десять. По крайней мере, если доверять словам одного знакомого. Понимаю, в это трудно поверить, но вскоре ты узришь такое, что твой разум откажется постигать произошедшее. Впрочем, это всё – в будущем. Сейчас же скажи, чего ты желаешь от меня?

– Помоги убить Верховного Наставника.

– Что? Я похож на наёмного убийцу?

– Нет. Но в твоих глазах читается опыт, не чуждый смерти. К тому же, ты – мутант. Или метачеловек.

– Я не являюсь ни тем, ни другим. Я – маг из другого мира, того, где находится обелиск, внутри которого вы живёте. Мне подвластны стихии тьмы, молний, земли и смерти. И я пришёл сюда, чтобы завершить существование этого осколка мира. И прежде, чем свершится закрытие, мне предстоит принять решение: предать всё здесь существующее забвению или даровать вам второй шанс. Новый мир, где вы сможете начать всё с чистого листа. Планета, изобилующая ресурсами, куда уже были отправлены некоторые народы.

– Ты что, божество? – В её голосе зазвучали первые нотки возмущения. – Если верить твоим словам, то ты и впрямь возомнил себя богом? Кто наделил тебя правом вершить судьбы? Решать, кому жить, а кому – умирать? – Последнюю фразу она выкрикнула, уже не скрывая нарастающего гнева.

– Мироздание, – невозмутимо ответил я. – Именно оно вручило мне это право. А посему я не стану никого убивать по твоей прихоти. Я, знаете ли, привык рассматривать любую проблему под разными углами. Я побеседую с тобой, с другими членами сопротивления, а возможно, и с вашим Аркадием. Тогда и решу. Если вообще пойму, что мне здесь надлежит делать, – тише, почти шёпотом, добавил я.

Она уже собиралась что-то возразить, но наши уши уловили глухой, настораживающий стук.

– Кай! – Позвал меня Перчик.

Мы вскочили и забежали в зал. Санчес всё так же лежал без сознания, а доктор… тоже лежал без сознания, но на полу.

– Чего случилось?

– Да ничего такого. Он вытащил все пули и зашил. Решил высказать ему, какой он красавчик и как аккуратно всё проделал. А он это… ну… того, кажись, – смущённо проговорил бельчонок, и я услышал второй стук. Светлана упала в обморок.

– М-да. То есть, когда я цвет глаз поменял, рассказал сколько стихий мне подвластно – это фигня, можно и не обращать внимания, а стоило белке заговорить, так они все в шоке и падают без сознания. Несправедливо. Я так не играю.

– Ха. Так и должно быть, – запрыгнул он на грудь старика и дал тому леща. Аккуратно, но башку мотнуло в сторону.

– Вставай, харе лежать. Валить пора, а то заметут и дело шить начнут, – бельчонок договорив дал ещё леща.

– Вот я тебе поражаюсь, головка маленькая, а мусора в ней больше, чем где-либо. Ты где таких словечек-то нахватался?

– Так это… Во мне почти все данные моего мира. Я когда из него вышел, думал сдохну, но, как видишь, не сдох. Поэтому много чего знаю и помню. Правда, по большей части обрывками, но, если напрячься, могу и целиком.

– Понятно. Это подарок мироздания тебе. Вернёмся, попей чай Прозрения. Голова будет меньше болеть и вспоминать всё будет легче. И вообще хватит на жаргоне базарить, уши вянут, – мы оба улыбнулись.

– Кстати, Кай. Вот тебе вопрос на засыпку. Кажись, всё дело в пулях было. Они какие-то особенные. Потому, как только их вынули, наш Джи-Джи на поправку пошёл. Гляди, кожа на лице нормального цвета и раны стали заживать.

Я подошёл и на всякий случай залил в него фиал малого исцеления. И вот теперь он подействовал как надо. Раны зажили на глазах, и я облегчённо выдохнул. В ту же секунду Санчес закряхтел, а после принял сидячее положение.

– Это чем меня так приложили? – спросил он, глядя на меня, а после его взгляд перевёлся на инструменты, что все были в крови. – Ты что, Кай, совсем что ли того? Решил из меня лича сделать?

– Успокойся, старый. Кай тебе жизнь спас. Лекаря нашёл. Прояви уважение, – вступился за меня Перчик.

– Во-во. Санчес, ты похоже совсем башкой тронулся, как я лича-то сделаю из тебя. Если я без понятия, как это вообще делать?

– Да? Ах да, точно. Ты же неуч, – слез он со стола, заодно меняя одежду.

– Вот спасибо, – всплеснул я руками. – Одна не впечатляется мороком третьего уровня, просит киллером стать, чтоб я убил местного диктатора, другой неучом обзывает, при этом бытовое заклинание на уровне магистра сотворить не в силах. Уйду я от вас, плохие вы.

– Эй, меня не забудь. Мне этот мир не нравится. Гнилой он и тусклый, – Перчик запрыгнул мне на плечо.

– Ладно посмеялись и хватит. Слышь, друг, сгоняй на кухню, принеси пару стаканов воды, надо этих товарищей в чувство привести. А ты, Джи-Джи, проверь себя, как ты чувствуешь, и посмотри на пули, что из тебя вытащили. Перчик думает, всё дело было в них. Они не давали тебе восстановиться.

Он тут же обо всем забыл и принялся их изучать. Будто не пролежал тринадцать часов без сознания.

Я же принялся с Перчиком будить дока и Светлану. И в этот же момент в дверь квартиры ворвался тот самый парень. Дмитрий вроде.

– Там внизу спецназ! Надо срочно уходить!

Глава 5

Глава пятая

Побег

Пришлось по методике изумрудного Перчика возвращать к сознанию бесчувственные тела. Когда они открыли глаза, Дмитрий без лишних предисловий ввёл их в курс дела. По их лицам пробежала тень паники, и я поспешил ободрить их.

– Вы спасли моего друга, а потому я не позволю, чтобы с вами случилась беда. Убивать служивых – не в моих правилах. Потому предлагаю ретироваться. Борис, есть выход на крышу?

– Есть, но он заперт.

– Не беда, веди.

Мы вышли в подъезд и устремились вверх по лестнице до пятого этажа. Пробежав по длинному коридору, мы оказались перед узкой железной лестницей, уходящей в потёмки заветного люка.

Я ступил на нижнюю ступень и высвободил сгусток энергии, что обратил массивный замок в дымящуюся лужу металла. Поднявшись на крышу, я обернулся к остальным.

– Прошу, дамы и господа проход открыт.

К счастью, на сей раз обошлось без обмороков. Когда все оказались наверху, мы ринулись вперёд по кровле. Дом был огромен, почти двадцать подъездов, что позволило нам оторваться на приличное расстояние. Достигнув противоположного края, мы увидели, как во двор въезжают три чёрных фургона и того уже пять. Из них посыпались люди в полной боевой экипировке, с автоматами наготове. Вид – серьёзный. Вот только вопрос: на кого они собрались охотиться? Неужели на горстку подпольщиков? В это верилось с трудом.

– Итак, мои новые друзья, – обратился я к спутникам, – понимаю, что сейчас увиденное не уложится в вашей картине мира. Просто представьте, что вы в компьютерной игре.

Я извлёк артефакты, вырезанные когда-то из кости короля Дрёмагров – те самые, что напоминали диковинные яйца, и вручил каждому. Коснувшись пальцем каждого выданного артефакта, я вдохнул в каждый из них крупицу маны, активируя нанесённые на них руны. Затем, разбежавшись, я совершил прыжок. Но вместо стремительного падения вниз я плавно пересёк улицу между домами и приземлился на соседней пятиэтажке. Артефакт усиленного прыжка – незаменимая вещь, когда нужно взять высоту, не утруждая себя карабканьем.

В момент полёта со мной случилось нечто странное. Я не мог понять, что именно, но меня посетило внезапное ощущение, что будь на то моя воля, я мог бы пролететь ещё дальше. Что это было – осталось загадкой, а я не люблю того, что не могу постичь. Надо не забыть спросить Санчеса.

Пока я размышлял об этом странном чувстве, за моей спиной бесшумно приземлился Санчес.

***

– Света, – Дмитрий взял девушку за плечо и мягко развернул к себе. – Может, не стоит им так доверять? Люди они тёмные. Меня от них мороз по коже продирает.

– Делай как знаешь, а я…

Она уже приготовилась прыгнуть первой, но её опередил их товарищ по Сопротивлению – Борис. С ликующим возгласом он разбежался и перелетел на соседнюю крышу, туда, где им уже минуту махали рукой.

– В целом, решай сам, Дим. А я…

– Тогда вместе, – он крепко взял её за руку.

Они отсчитали до трёх, разбежались и оттолкнулись от края. Если Дмитрия в полёте охватил слепой ужас, то её сердце распирало от восторга. Они словно полностью потеряли вес, превратившись в пушинку, подхваченную ветром.

***

– Господин следователь четвёртого ранга, – к Игорю подошёл начальник отряда спецназначения полковник Потапов Владислав Михайлович, – цели ушли.

– Влад, без официоза, мы не в конторе.

– Игорь, что за дела творятся? Мы по чью душу вообще сюда пожаловали?

– В смысле? – Опешил Самолов от такого вопроса. – Ты о чём вообще? Мы сюда прилетели за членами Сопротивления, теми, что убили наших коллег и друзей.

– А ты уверен? – Владислав взял под руку следователя и отвёл в сторонку.

– Там наверху кого-то латали. Того, из кого вытащили шесть пуль, все в крови. Кровь, правда, уничтожена, но это и так понятно. Вот только тела нигде нет. Много ли ты знаешь случаев, чтобы в человеке сделали шесть дыр, а он остался жив, да ещё смог летать?

– Чего ты несёшь? Бухал, что ли?

– Не неси пурги, Игорь, ты же в курсе, что я не пью. Так, ладно. Суть такова. Мои парни забежали на крышу, по которой сбежала наша цель. При этом собственными глазами они увидели, как несколько человек перелетали с одной крыши на другую. Помимо Годунова мои ребята заметили крепкого парня с девушкой лет двадцати, может, постарше, и одного высокого со стариком. Коля клянётся, что видел белку. Ты хочешь сказать, они все бухали, да так, что всем привиделось одно и то же?

Игорь закурил.

– Судя по твоему лицу, Игорёша, ты не в курсе, но что-то тебе известно. Да ещё эти пули, что были извлечены из сплава, который разработан для устранения… Сам говорю – сам не верю, мета людей. Причём они выдаются только по особому разрешению от Мартина.

– Влад, тут такое дело… Только не сочти за бред.

Потапов невесело хмыкнул.

– Бредовее летающих людей и белки? Ну давай, удиви меня.

И Самойлов удивил, рассказав ему о том, что сам услышал от Кеши. Он сам не мог поверить, но когда ему показали запись с переулка, точнее, её часть, так как она обрывалась на моменте, когда Кеша выстрелил. Но вот как белка исчезала, а после трое оперативников вместе с Кешей повалились на землю, истекая кровью, он видел.

– Да-а, – протянул полковник третьего ранга, – точно бред. Только не говори мне, что ты, Игрок, веришь в пришельцев. Это же всё сказки.

– Сказки не сказки. Но Кеша посчитал, что именно так. А теперь он и трое молодых пропали. Да и ты сам говорил, человек после шести дыр не должен был выжить, да ещё сбежать, а не летать по крышам.

– Так ладно, пойду собираться. Догнать мы не в силах.

– Спасибо и увидимся. Я же пока пойду объявлю их в розыск. Кажется, я знаю, что это за девушка была.

– Принял. Как выйдешь на след, зови. Поквитаемся с ними.

Они пожали друг другу руки и разошлись.

***

Мы перепрыгнули через одиннадцать домов, спустившись на неоживлённую улицу, где Дмитрий быстро вскрыл одну из машин, и, сев в которую, мы отправились на корпоративную квартиру.

Это была обычная квартира, такое ощущение, что здесь ещё час назад кто-то был. Спрашивать так ли это, не стал, потому как меня волновало совсем другое.

– Друг мой Санчес, как ты себя ощущаешь? – тихо спросил я, подходя к плите и ставя на газ наполненный чайник. Поймав себя на мысли, что я напрочь не пользуюсь магией.

– Гораздо лучше, Кай. И знаешь, к какому выводу пришёл? – в его глазах вспыхнул знакомый огонь исследователя. Что несказанно меня обрадовало. Значит они в правду в порядке. – Нашёл корень того недуга. Те самые «снаряды», пули вроде ты их назвал.

– Да я понял. Дальше вещай.

– Те, что в меня выпустили, были созданы для таких, как мы.

– Интересно, продолжай, – попросил я, начав рыскать в сумке доставая заварку.

– Суть их ужасна. Когда та пуля пронзила меня в том переулке, то ощутил не просто физическую боль. В следующее мгновение… внутри будто погасили свет. Моя собственная магия, всегда бывшая послушным океаном силы, внезапно обратилась против меня – яростной, бушующей волной, разрывающей изнутри. А затем наступила пустота. Пока сознание не покинуло, мне показалось… будто источник навсегда потерял связь с моим телом.

– Они называются «Молчун», – проговорил Дмитрий, вошедший на кухню, а следом вошли и все остальные. Стало тесно. Там, в мире Керон, у меня кухня размерами с три эти квартиры, а тут на девяти квадратных метрах. М-да уж. Нет, возвращаться к такому я точно не готов.

Он облокотился о стену и, скрестив руки, продолжил говорить.

– Если верить данным, что Света вытащила с серверов «ОКО». Эти боеприпасы производились на нанофабриках, управляемых ИИ, в давние времена, когда мы ещё жили в полноценном мире. Основа – «Несвязный Адамантий», обработанный в квантовых полях до состояния, при котором он теряет свои природные резонансные свойства и становится абсолютно «немым» для эфира. Это не просто металл, а метаматериал, структура которого рассчитана ИИ для максимальной эффективности против энергетических структур пришельцев. Якобы они могут нарушить их целостность.

– Хм-м, а ваш ИИ умён, мой ИИ-кристалл только песенки петь умеет – Санчес скривился.

– Он сгинул давно, если верить сказкам.

– А мне так не кажется, – не согласился я. – Мы есть пришельцы, и мы перед вами. Пули и в правду сработали, только немного по-другому. А ты, Джи-Джи, просто не пользовался им, как полагается, вот он тебе песенки и играл.

Разлив чай на шесть кружек, народ удивлённо уставился на Перчика.

– Чё вылупились? Не видели, как белка чай пьёт? – все трое замотали головой. – Поздравляю, сейчас вот и увидите будет что детям рассказать ну ли внукам, – покосился он на доктора. – Кай, дай пирожок, а то чай без пирожка такой себе…

– Кстати, спасибо вам большое, – Санчес полез в сумку и достал оттуда небольшую баночку с сушёными травами, вручая её Борису.