Незабудка. Сила любви

– Львы и тигры – это для маленьких мальчиков и выпендрёжников, – лукаво ухмыляясь, сказала Юли, бросив конец верёвки, на которой умело закрутился очередной узел быстрее, чем на верёвке Надима. – Кстати, кнут-конге! – Что в этой игре означало что-то вроде «шах и мат».

– Только не это, – простонал Надим, а Торве издал тихое «Trollkjerring», что по-норвежски означало «женщина-тролль».

– Ничего не поделаешь, я лучшая в этой игре, – самодовольно сказала Юли, и Фарис кивнул в знак согласия:

– Точно! Я тоже не выпендриваюсь – я и правда классный.

– Вы оба выпендрёжники. – Торве собрал верёвки и начал их распутывать. – Демонстрировать свои способности к воображению перед чёрными эльфами просто невежливо. Это заставляет нас чувствовать себя неполноценными.

– Но ты постоянно хвастаешься своими музыкальными способностями, – ответил Фарис. – Посмотрите, у меня двенадцать пальцев, я умею в совершенстве играть на семи инструментах и меня прославляют во всех великих концертных залах мира. Как ты думаешь, насколько неполноценными мы себя чувствуем, когда ты так говоришь?

– Именно, – согласился с братом Надим. – Кто из нас создаёт голыми руками из ничего подземные апартаменты и постоянно хвастается, что построил Эльдорадо, пирамиды и сокровищницы под цитаделью Донгань?

– Не забудь рассказать про лабиринт Лощины менестрелей, – со смехом добавил Эспен из соседней комнаты. – Именно там мы познакомились: Дагни, Скипп и я.

– О да. – Скипп снова появился в дверном проёме, прислонившись к косяку. – Пока мы пробивали себе путь из Барненеса под Ла-Маншем в Стенхенг, мы создали наш первый музыкальный ансамбль, – вспоминал он. – Группа «А-капелла», потому что аркадийцы запретили нам играть на инструментах, опасаясь магического воздействия. Это было пять тысяч лет назад, но люди и сегодня говорят о нас…

Торве кивнул:

– И мы рассказываем вам всё это не для того, чтобы похвастаться, а чтобы поведать вам, необразованным человеческим детям, об истории чёрных эльфов, их архитектуре и порабощению аркадийцами.

Юли с недоверием посмотрела на Скиппа:

– Тебе пять тысяч лет?

– Пять тысяч семьсот двадцать, исполнилось четыре недели назад, – сухо поправил Эспен из соседней комнаты. – Он самый старый из нас.

– Но ты же в душе такой… ребёнок! – воскликнула Юли.

Скипп усмехнулся:

– Да, это моё не самое разумное тысячелетие.

– А сколько тебе лет? – поинтересовался Фарис у Торве.

– О, Торве совсем малыш, ему всего сто пятьдесят лет, – ответил Эспен.

Пока они продолжали весело болтать, а Надим раздавал верёвки для очередного раунда в «Кнут-Уте», я снова посмотрела на портал. И на костыли Квинна, которые были прислонены к стене рядом с ним. Неужели Квинн в опасности? Я единственная, кто вздрогнул при упоминании имени Гектора. Наверное, потому, что только я смотрела в его жуткие жёлтые глаза. Гектор определённо являлся одним из тех людей, с которыми не хочется сталкиваться, особенно когда делаешь что-то запретное. А контрабанда чёрных эльфов, разыскиваемых нексами, из Города Теней через секретные порталы, считалась одним из самых запретных предприятий, которое можно было задумать в нынешнее время…

– Матильда, перестань пялиться на портал и иди сюда. – Эрик указал на оранжевый телефон, чтобы напомнить мне, что мы пытаемся найти номер телефона администратора.

Я благодарно улыбнулась ему. Мне как раз надо было отвлечься.

Когда пятнадцать минут спустя Квинн шагнул через портал, я с облегчением бросилась ему на шею, ещё до того, как успело закрыться мерцающее поле.

– Ты никогда не догадаешься, что узнал Эрик!

– Матильда! – Квинн обнял меня крепче и, что более важно, держал в объятиях дольше, чем обычно в присутствии других, и несколько раз подряд прошептал моё имя, уткнувшись мне в волосы.

– Всё в порядке? – прошептала я.

– Теперь да, – ответил он.

– Ну-ну, ты всё ещё жив, брат, – сказал Фарис.

– А ты всё ещё топлес, – заметил Квинн.

Фарис усмехнулся:

– Пойду оденусь, у нас с Ким сегодня ещё свидание.

– Это не свидание, нам нужно набрать опилок для компостных туалетов, – сказала Ким, но я обратила внимание, что её щёки слегка покраснели.

Фарис этого не заметил, его взгляд по-прежнему был прикован к Квинну.

– Тебе удалось догнать предсказательницу? И где Жанна? Она нашла тебя?

– Ни то ни другое. – Вздохнув, Квинн отодвинулся от меня. – Эти парни с клювами меня опередили – они забрали с собой Карла и мадам Мирабель. – Он потянулся за своими костылями.

– Проклятье. – Фарис помрачнел. – Бедная Мирабель. А кто такой Карл?

Квинн раздражённо уставился на него:

– Ты чего! Карл – вышибала мадам Мирабель.

– У неё есть вышибала? – спросил Фарис. – Я не знал. Боже, мне так жаль её. Эти парни с клювами, должно быть, напугали её до смерти.

– Ты чего? Я узнал о Карле от тебя, – ответил Квинн. – Это ты сказал мне, что его зовут Карл, до этого я ничего не знал о нём.

– Я? Я не знаю никакого Карла, – настаивал Фарис. – Говорю тебе, Жанна будет в бешенстве. Где она вообще?

Квинн не ответил. Он повернулся к остальным членам «Пандинуса»:

– Вы же понимаете, о ком я? О том парне, который всегда говорит: «Хочешь узнать сегодня, что будет завтра»! Он обычно стоит, прислонившись к стене дома, и расхваливает способности мадам Мирабель. – В его голосе стали появляться нотки отчаяния. – Зубочистка в зубах, фиолетовые глаза, двенадцать пальцев, довольно сварливый. Да ладно, я знаю, что вы его знаете.

Все просто смотрели на него широко раскрытыми глазами.

– Насколько я знаю, нет, – сказал Надим. Ким и Эрик тоже покачали головами. Я же, напротив, начала осознавать, что, должно быть, произошло, и всё моё тело покрылось мурашками. Я потянулась за рукой Квинна.

– Можешь меня не спрашивать, я там никогда не была и не собираюсь, – сказала Юли, потому что Квинн тоскливо смотрел на неё, словно ожидая, что остальные вспомнят. – Мне достаточно этого мира и конечно же коридоров снов, которые весьма увлекательны. Может, новый раунд в «Кнут-Уте»? Хочешь с нами?

– Нет, спасибо. – Квинн не шелохнулся.

Я сжала его руку, чтобы он был уверен, что здесь есть кто-то, кто его понимает. Я не знала этого Карла, но могу поклясться, что Фарис уже упоминал его имя. Это означало, что и двадцать минут назад он его помнил. А это, в свою очередь, означало…

Квинн, похоже, подумал о том же, о чём и я.

– Если никто его не помнит, это значит… – Он сделал паузу и продолжил: – Это значит, что он мёртв, – пробормотал он.

Я кивнула.

– Мне жаль, – тихонько прошептала я, но это было необязательно, потому что остальные уже снова увлеклись игрой и всё равно не слушали нас.

– На самом деле я толком не знал этого Карла, – сказал Квинн. – И он был не таким уж и милым. Но он до конца защищал свою Мири, а теперь она тоже его забыла. Это чертовски несправедливо, что он просто… Я имею в виду, всего пару часов назад он был ещё жив, а сейчас никто даже не оплакивает его.

– Как… – начала я, но тут же остановилась.

Квинн всё равно ответил:

– Эти парни с клювами, должно быть, убили его. Скорее всего, они охотились только за предсказательницей. Мне бы хотелось знать, почему она всем так нужна.

Мне тоже.

Квинн выглядел таким расстроенным, поэтому я решила, что немного отвлечься ему не помешает.

– Ты можешь рассказать мне обо всём сейчас или сначала мы можем заняться чем-то другим, – сказала я как можно более многообещающе и тут же переключила всё внимание Квинна.

– Чем именно?

Я ухмыльнулась:

– Мы можем позвонить администратору.

На площади перед университетской больницей светило солнце, и было довольно жарко. Глубоко под землёй я иногда совершенно забывала, что сейчас лето и стоит самая прекрасная июньская погода. Мы с Квинном устроились прямо на земле в тени каштанового дерева в парке напротив клиники. Найти тихое место оказалось непросто: все скамейки были заняты, люди сидели и лежали на траве повсюду, наслаждаясь великолепным субботним днём.

– Ты будешь звонить или лучше мне? – Я протянула Квинну бумажку с номером телефона администратора. Удивительно: перед номером не стоял код города, а это значило, что администратор живёт в нашем городе. Или, по крайней мере, жил здесь. Согласно нашей теории, он должен был быть кем-то с Грани. Иначе кто ещё мог знать о портале глубоко под университетской больницей? Кроме того, профессиональное оборудование тайного убежища и точные экспериментальные установки позволяли предположить, что администратор сам был врачом. Но почему он скрывался? И какой научной цели служили опасные для жизни эксперименты со студентами? У нас не было ответов на эти вопросы. Мы знали только то, что администратор сдался меньше чем через год, точнее, сразу после смерти призрака Даниэля. Однако он не мог не понимать, что студентов это не остановит и они продолжат работу без него. Ведь нельзя же соблазнить любопытных молодых людей тайным обществом и дорогой в якобы параллельный мир, а потом думать, что они просто оставят это дело. Именно поэтому, на мой взгляд, администратор был также виновен в смерти Юри Ватанабе, по крайней мере, косвенно.

– Откуда у Эрика номер? – поинтересовался Квинн. – На видео не видно ни номера, ни телефона, мы пересмотрели его уже много раз.

– Верно, его нельзя увидеть, но можно услышать… – Я задорно улыбнулась ему. – Ты знал, что в этих старомодных телефонах с диском каждая цифра звучит по-разному? И после набора слышен треск, который длится каждый раз определённое количество времени.

Квинн кивнул:

– Мы могли бы и сами до этого додуматься.

– И всё же Эрик – гений. – Конечно, не было никакой гарантии, что на другом конце линии всё ещё находится тот же человек или что этот человек вообще жив. С другой стороны, кто-то же оплачивал телефонные счета все эти годы. И если наша теория верна, что этот человек действительно с Грани, то он в любом случае был бессмертным и теоретически мог наслаждаться вечной молодостью. – Так что – ты или я? – Я помахала листком с номером.

– По твоему лицу я вижу, что тебе не терпится позвонить самой, Кудряшка.

Это было правдой. В тот день, когда сокурсники Юри в панике набрали этот номер, трубку взяла домработница. Администратор якобы был за границей, и они слишком переживали за Юри, чтобы выпытывать у домработницы информацию о её работодателе. Со мной такого не случится, я уже придумала хитрую стратегию. Эрик, на всякий случай, показал мне, как заблокировать номер телефона, чтобы он не отображался у получателя.

– Я нисколько не расстроюсь, если никто не ответит, – солгала я, когда раздался гудок. – Главное, что мы…

– Да, алло? – произнёс мне в ухо запыхавшийся голос, явно принадлежащий молодому человеку.

«Так. Вот это да. Ну что ж, соберись, Матильда».

Я сделала глубокий вдох.

– Добрый день! С кем имею удовольствие говорить? – спросила я, стараясь подражать слегка раздражённому тону бабушки, которая делает вид, что это ей позвонили, а не она сама.

Квинн приподнял бровь, на его лице заиграла улыбка.

– Я Николас Краус, новый ассистент, – ответил мужской голос. Я поспешно переключила телефон на громкую связь и установила мобильный телефон между мной и Квинном. Голос ассистента звучал довольно внятно. – Я начал работать только на этой неделе, так что ещё не вполне освоился со своими обязанностями… Да и этот ретро-телефон никогда раньше не звонил. Если честно, я думал, что он здесь просто для декора, и слегка испугался. – Он смущённо рассмеялся.

– Ничего, ты привыкнешь к этому, Николя, – снисходительно сказала я, полностью войдя в роль высокомерной пожилой дамы. Квинн заворожённо наблюдал за мной. У бабушки я также научилась переиначивать имена: она всегда называла меня Мадильдой вместо Матильды, а мою сестру – Терезией вместо Терезы, и только прищёлкивала языком от досады, когда её поправляли. В конце концов, она внушала нам такое чувство, что невольно хотелось извиниться за то, что у тебя неправильное имя. – Могу я поговорить с хозяином дома? – Мой вопрос прозвучал как удар хлыста, и вторая бровь Квинна тоже взлетела вверх. Я подмигнула ему.

– Боюсь, это невозможно, – ответил ассистент, и было похоже, что он действительно сожалеет об этом. – Профессор на мероприятии.

Мы с Квинном обменялись быстрым взглядом.

«Профессор?» – чуть не вырвалось у меня. Но мне нужно было оставаться в образе. Разумеется, будучи хорошей знакомой администратора, эта пожилая леди знала, какое у него звание.

– В субботу? – спросила я, пытаясь имитировать возмущённое щёлканье языком моей бабушки.

– Да, это панельная дискуссия в рамках Дней факультета, которая также открыта для неакадемической публики, – пояснил ассистент. – Там идут съёмки для телевидения. Мы не ожидаем возвращения профессора раньше сегодняшнего вечера. Но я с удовольствием запишу ваше имя и вопрос, по которому вы хотели с ним переговорить, чтобы он вам перезвонил.

– Госпожа Сенфтубер-Кароссенберг, – перебила я его, делая ударение на каждом слоге и особенно на «р» так резко, что Квинн начал хихикать, и мне самой стало трудно оставаться серьёзной. «Каррроссенберррг» прозвучало несколько неуверенно. – У него есть мой номер. Пожалуйста, передайте ему мои наилучшие пожелания. – Сдерживаясь из последних сил, я нажала отбой, повалилась на траву и разразилась хохотом.

Квинн тоже рассмеялся:

– Неплохо, госпожа Сенфтубер-Кароссенберг. Я и не подозревал, что у вас такой большой актёрский талант. Не знаю, как вам это удаётся, ведь на вид вам ничуть не больше семидесяти. Очень сексуально. – Затем он вдруг стал серьёзным и достал из кармана брюк мобильный. – При слове «профессор» ты тоже подумала о профессоре Кассиане?

Я снова села:

– Да, но только потому, что он единственный профессор, которого мы знаем. Я где-то читала, что в нашем городе больше университетов, чем начальных школ, так что профессоров здесь полно. Мир, конечно, тесен, но не настолько.

Набрав в гугле «Дни факультета сегодня», мы сразу же наткнулись на панельную дискуссию в лектории 1: «Коллективная память и реальность, развитие культуры памяти и что это значит для ответственности личности». На одной из фотографий участников был длинноволосый философ и автор бестселлеров, а также приветливый пожилой джентльмен с ухоженной бородой в стиле Деда Мороза – профессор доктор Янус Кассиан, автор книги «Homo Informaticus – мораль в информационную эпоху».

Квинн уставился на экран мобильника.

Очевидно, мир всё-таки был тесен.