Жить танцуя

Через освоение определённых качеств движения мы можем достраивать, возвращать утерянные где-то части себя. Или взращивать качества, у которых не было шанса развиться из-за обстоятельств личной истории. Допустим, умение говорить «нет», умение отстаивать свою точку зрения и границы. Или, наоборот, умение слушать и подпускать человека, умение находить нужную дистанцию в отношениях. Раньше это регулировалось кем-то вовне, обстоятельствами или авторитетами, а не самим человеком; когда же он приобретает способность создавать другие формы своего танца с жизнью, он занимает позицию «авторства»: я могу это регулировать. Я могу говорить: «Мы не будем общаться таким образом». Я могу приближаться и удаляться. Но я не просто это делаю – важно, что это действие, которое я действительно проживаю и присваиваю себе. Я совершаю это действие всем собой: телом, чувствами, с ясным намерением и ясным пониманием зачем. И это осваивается телесно.

Следующий момент, не менее значимый: всё происходящее с человеком мы рассматриваем в динамике. Второй принцип звучит так: человек – это процесс, а не объект. Конечно, можно рассматривать человека как объект – мы можем его взвесить и измерить. Но полученные данные не так уж много скажут о его внутренней жизни, о том, как он ведет себя в отношениях с другими людьми, кем он себя считает. Точно так же как размер картины и химический состав краски очень немногое сообщает нам о живописи. Мы можем смотреть на человека как на функцию: он нам нужен для того-то и для того-то. Правда, человек-функция отделен от ощущения себя и живого контакта с другими людьми, он точно неполон. Для движения, танца – и особенно интегрального танца – принципиально смотреть на человека как на развивающийся многомерный процесс.

Первый вывод из второго принципа: у ситуации, которая существует здесь и сейчас, есть определённая история – человек прошел через некоторые этапы, стадии, эпизоды развития. Второй вывод: эта ситуация будет продолжаться, эта история не закончена. В каком-то смысле он совпадает с экзистенциальным пониманием человека как незавершенного проекта. Особенно важным этот принцип оказывается, когда человек переживает тупик, кризис, невозможность куда-либо двигаться в общем контексте жизни. Тогда мы смотрим: что продолжает двигаться? Что продолжает меняться? Что за процесс разворачивается?

Третий принцип следует из предыдущего вопроса: а что это за процесс? И здесь мы приходим к танцу. Если мы понимаем танец как многомерный согласованный процесс, который переживается как нечто прекрасное в этой согласованности. Хотя понятно, что эта «прекрасность» не в классическом смысле гармонична. Есть напряжение, есть динамика. Но мы всегда смотрим на любую ситуацию как на танец.

Я вспоминаю один из образов, родившихся на тренинге: у нас есть своя версия кольца Соломона. То самое кольцо, на котором написано: «И это пройдет». Только у нас написано: «И это тоже танец».

Что это означает? Во-первых, что мы смотрим на любое явление как на динамическую, развивающуюся ситуацию, в которой участвует несколько партнёров, которые в свою очередь также находятся в динамических отношениях друг с другом. Это может относиться к внутренней реальности: когда мы рассматриваем, какие части личности участвуют в каких отношениях. И к тому, как человек взаимодействует с другими людьми, как представляет себя в отношениях, какой танец рождается в этих взаимоотношениях?

Приведу недавний пример. Человек говорит: «Я ощущаю, что я сдерживаюсь». Это означает, что есть как минимум две части: та, которая хочет вырваться, и та, что сдерживает. Мы можем отследить это на мышечном уровне, что выражается в определённой степени активизации и напряжения; на субъективном уровне, где это ощущается как желание свободы в смеси со страхом или стыдом; на уровне представлений личности о самом себе – каким человек себя привык считать, а каким он хочет быть?

Мы можем рассмотреть одну и ту же ситуацию очень по-разному. И мы будем изучать, как эти разные импульсы, разные части личности взаимодействуют друг с другом. Как может развиваться этот танец? Куда он поведет дальше? Важный момент, что мы не сразу приходим к результату – «нужно сейчас сделать так». Мы смотрим на реальность: как этот танец уже существует и как он может меняться дальше с согласия всех его участников.

Так мы можем найти танец везде. Понятно, что некоторые танцы трудно станцевать. Есть события в жизни, которые почти невозможно понять или принять. И в каких-то случаях самое правильное решение – максимально дистанцироваться от ситуации. Например, в ситуации бытового насилия по отношению к женщине первое, что нужно сделать женщине, – уйти из этой ситуации. Это первый шаг, и он не обсуждается, только так здесь можно что-то сдвинуть. И это нормальное па в данном танце.

Важно найти соответствующее место для любого опыта. «Ситуация меня не устраивает, потому что некая часть меня не на том месте, где я мог бы её принять». Или: «Я—позиция, в которой я нахожусь, ограничивает меня и не позволяет принять и обнять происходящее». С холистической, интегральной точки зрения мы не можем ничего выбросить. В этом смысле мы понимаем танец действительно широко.

Ценности интегрального танца

Кроме принципов, оказалось важным определиться и с ценностями, поскольку каждая практика – и интегральный танец не исключение – всегда воплощает некоторые значимые смыслы и силы. Я начал задавать себе вопросы: какие определяющие смыслы лежат в основе моей практики, в основе проведения занятий, тренингов, лабораторий, конференций, индивидуальных терапевтических сессий? Какие ценности мы в них поддерживаем? Какие ценности воплощает танец, что мы танцуем?

Самая очевидная, лежащая на поверхности, ценность – это, конечно, свобода. Мы говорим: «Двигайтесь свободно!» Мы редко обращаемся к готовым законченным формам, а работаем в основном с импровизацией. Мы признаем ценность естественного, спонтанного самовыражения – того, как по-своему человек может выражать себя. И это всё сфера свободы.

Понятно, что свобода – сложная категория. И поэтому мы её определяем не философски, а прагматически. Какую свободу мы имеем в виду? Свободу как отпускание и высвобождение на физическом и эмоциональном уровне, свободу как разрешение быть Другим, разрешение самому себе быть разным; свободу как увеличение вариантов выбора, особенно там, где, казалось, его не было; свободу как трансценденцию…

Вторая ценность – тоже, безусловно, лежащая на поверхности – это творчество. Танец – процесс, в котором мы создаем ускользающую красоту. Возникающую и тут же исчезающую красоту. И для людей, которые приходят и на танцевальную практику, и в терапию, оказывается важным этот момент творчества.

Время от времени на занятиях появляются художники, потому что танец высвобождает их кисть. Иногда мы видим здесь людей, которые пишут тексты, – если они танцуют, им лучше пишется. Люди приходят, когда у них слишком много рутины в повседневной жизни. Они начинают танцевать и потом находят свой реальный интерес. Недавно пришла женщина, которой долгое время не было на занятиях, и говорит: «У меня появилось новое увлечение – фигурное катание, и времени на танцы уже не хватает. В фигурном катании для меня сейчас много творчества. И именно за этим качеством жизни я четыре года ходила на танцевальную терапию – за тем, чтобы творчество появилось в моей жизни». Человек действительно находит свое занятие, которое его наполняет, позволяет ему чувствовать себя живым, творческим, настоящим и т. д.

В танцевальном творчестве человек получает разрешение: я могу проявлять себя сейчас, создавать что-то свое в этот момент во взаимодействии с другими людьми, я могу быть видим и принят, когда творю, – и это разрешение дает возможность процессу творчества продолжаться в других областях жизни. Особенно если мы ставим эту задачу, работая в терапевтическом контексте, с запросами. Человек рано или поздно, со своей скоростью, в своем ритме, находит способ творить свою жизнь.

Люди приходят в танец как за вдохновением, так и за дисциплиной, точностью или усилием – за разными качествами, которые нужны им для творчества. Важно, что ценность – это не требование. Творчество – это не требование. Это та возможность, которую мы обретаем как дар и к которой затем обращаемся.

Следующая ценность – переживание целостности. В танце мы находим целый спектр аспектов целостности. В пространстве свободной импровизации тот, кто создает танец, тот, кто его исполняет, и сам танец – это одно и то же. Вот этот самый человек. Говоря словами Габриеллы Рот: «Вы и есть живое произведение искусства». Когда вы танцуете, вы – живое произведение искусства, которое вы же и создаете.

Мы подходим к цельности на разных уровнях. В танце физическое, эмоциональное, образное (или понимаемое) могут соединяться. Я знаю, про что я сейчас танцую, я эмоционально переживаю этот опыт и очень ясно воплощаю его телесно. При этом здесь может быть ещё более глубокий уровень: я танцую не только «себя» – я ощущаю себя частью чего-то большего.

И не менее важно, что целостность – это процесс, а не цель, критерий и т. д. И моя задача именно в том, чтобы конкретизировать этот процесс в целостности движения, то есть транслировать его в движение всем телом, всем существом. Целостность как движение в согласии с пространством и временем, социумом и культурой, мгновенным и вечным…

И ещё одна ценность: я формулирую её вслед за Мишелем Фуко как ценность заботы. Она играет особую роль в терапевтическом контексте, который занимает достаточно большое место в интегральном танце. Во многих отношениях это в первую очередь ценность заботы о себе. Это означает, что через принятие, через внимательность к себе, через слушание потребностей, через прояснение желаний и границ человек обучается искусству заботы о себе. Слушание своего ритма, слушание своего глубинного желания, слушание своей подлинности – то, чему человек обучается. И, естественно, когда человек учится заботе о себе, он начинает в качественно ином ключе заботиться о выстраивании связей с другими.

Ощущение заботы связано и с переживанием безопасности и принятия, которое оказывается в фокусе внимания на моих занятиях или занятиях моих учеников. Это вообще базовое условие человеческого бытия: здоровое человеческое существование подразумевает качественную заботу о себе, что имеет самое прямое отношение к саморазвитию. Подлинная забота о себе не означает залезть под одеялко, угнездиться в комфорте и не двигаться. Нет, это означает быть свободным и творить.

Как мы понимаем интеграцию?

Понятие интеграции есть во многих направлениях терапии. Нюансы в том, как мы понимаем целостность, какие её аспекты активизируем. Что имеется в виду, когда речь идет об интеграции в танце?

Целостность может быть переживанием: я ощущаю себя в этот момент целым, наполненным, очень связным. Это мало вербализируемое переживание, но очень узнаваемое изнутри. Целостность подтверждается во взаимодействии: всё тело включено, человек говорит немного иначе, проявляет себя немного по-другому, можно сказать, что он полнее присутствует. Но это только состояние. И, как любое состояние, оно заканчивается.

И тогда встает вопрос более глобального стратегического самоотношения, вопрос связности или соединенности «я». Это может проявляться на телесном уровне: все части своего тела я считаю собой. На двигательном уровне при телесной интеграции в движение вовлечено всё тело (если мои физические возможности это позволяют), а также есть взаимосвязь между телом и чувствами и пониманием себя и представлениями о себе и о мире.

К этому уровню интеграции мы добавляем ещё бол́ ьшую связность: разные мои «я», разные качества и грани моей натуры связаны друг с другом (сюда относится, например, интеграция личности и Тени, которой посвящена моя «Маленькая книга о Тени»). Я не отвергаю ни чувства, самые разные, ни импульсы, какими бы они ни были, ни состояния – но я нахожу им такое место, которое позволяет мне оставаться в мире с собой и другими.

Кроме того, важна связность личной истории, связность меня во времени: я принимаю разные этапы своей индивидуальной истории, все эпизоды моей жизни – это «Я». Даже если опыт травматический и сложный, я могу найти способ с ним соотноситься. Я не отвергаю себя прошлого и даю этому опыту место внутри. «Я» непрерывен как история.

Здесь я отчасти опираюсь на модель Дэниела Стерна, его понятие «сущностного чувства „Я“». Он выделяет 12 сторон сущностного ощущения «Я», но для практических целей можно сократить этот перечень, оставив самое главное. На базовом уровне у человека присутствует глубинное ощущение бытия: «Я есть, и я имею право быть». Я есть, и этого достаточно. И дальше, если я есть, я могу чувствовать, и я могу действовать. У меня есть право на чувства и право на действия. И есть ощущение, что всё это – я: и это я, и это я, и сама суть этого «Я» – переживание «я целостен». Я могу принять свою прошлую историю и могу принять свое будущее (в том числе старение). Это всё относится к связности «Я». Признание себя как части бытия, как истории, как пространства-вместилища разных сил и голосов, проживание этого разнообразия во взаимосвязи – вот что такое соединенность «Я».

Следующий круг интеграции – соединенность с Другим. Не бывает интеграции, которая была бы исключительно индивидуальна. Не может быть такого, что сам я целостен, а в отношениях с другими сразу же теряю это состояние. Если человек по-настоящему целостен, это распространяется на качество его взаимоотношений с окружающими. Конфликтность не исчезает, но конфликтам отводится определённое четко осознаваемое место. Где-то они нужны, где-то они не нужны. Где-то я могу договариваться, где-то я отстаиваю границы, где-то я пробиваю свою точку зрения, где-то мы находим консенсус, где-то мы просто чувствуем и переживаем нечто волшебное и невообразимое, где-то мы занимаемся очень практичными вещами и проясняем детали нашей договоренности. Всё это происходит в рамках одних и тех же отношений. Мы растем в отношениях с другими, мы переживаем кризисы в отношениях с другими. И то и другое – разные стороны одного процесса.

Конечно, существует моя глубокая внутренняя жизнь, которая мало соотносится с моими внешними социальными контактами – например, когда я вступаю в сферу архетипических, экзистенциальных, духовных категорий, которыми нет смысла и даже возможности делиться. Но кто-то молится в одиночку, а кто-то в церкви. Или в экстатическом танце. Или погружается в медитацию. Всё это способы, которые, может быть, удовлетворяют одну потребность, но осуществляются очень по-разному. У нас есть те моменты жизни, когда мы остаемся наедине с собой, наедине с миром или наедине с большими силами в этом мире. Но не бывает людей, полностью лишенных соприкосновения с другими. Поэтому это очень важный аспект интеграции – моя способность участвовать в живых, многомерных и длительных отношениях.

Ещё один цикл интеграции – интегрированность с миром. Это означает, что у меня есть свое место в мире и оно меня устраивает. Мое место в социуме, культуре и природе (если опять же воспользоваться моделью «большой тройки» Кена Уилбера).

Это значит, что у меня есть определённая связь с природой – такая, которая меня устраивает. Это могут быть очень простые вещи: например, человек любит гулять в парке и интуитивно знает, когда нужно туда пойти. А может быть, чувствует глубинную связь с той или иной стихией, например с водой, и у него сложилась своя практика общения с этой стихией. Или человек уходит в горы, и при этом выстраивается связь одновременно и с внешней стихией, и с особыми состояниями сознания.

Тело – неотделимая часть природы. В моем опыте и в опыте многих людей телесные практики приводят к формированию нового взгляда на природу в целом. Это не означает, что сразу же потянет в лес или в горы. Просто я начинаю лучше понимать мир природы и устанавливаю с ним те отношения, которые оптимальны для меня на данный момент. Не нормативность, но осознанность.

Связь с миром проявляется и как связь с культурой. В том смысле, что я действительно понимаю, какая культура влияет на меня, какой культуре я принадлежу, почему мои вкусы, пристрастия именно таковы. Например, кого-то дзенская живопись вдохновляет больше, чем европейская, потому что у него было особое впечатление от нее в детстве, дальше развивался интерес, и сейчас ценности восточной культуры резонируют с его глубинными ценностями. У меня есть ощущение связи с определённой культурой, культурная идентичность, которая мной достаточно хорошо осознана, с которой я внутренне согласен.

Интеграция с социумом означает, что мое место рядом с другими людьми, в экономическом, политическом, социальном смысле, то, в чем я реализуюсь, действительно соответствует моему внутреннему самоощущению. Это и есть интеграция: то, что я делаю в социуме, соответствует моему внутреннему самоощущению, и у меня здесь нет сильных противоречий. Могут быть компромиссы, могут быть кризисы, через которые я прохожу, но в стратегическом плане я на своем месте в этом мире.

Интеграция – непрерывный процесс взаимопроникновения разных областей. Как и любой процесс, он не может быть линейным. Это не конвейер. Всегда есть пересечения, перескоки, одно может поддерживать другое, одно может убегать вперёд, и иногда связь может разрываться – это в порядке вещей, часть всё того же процесса.

Такова общая модель интеграции. Здесь можно заметить ту же самую интегральную жадность – мы находим максимально широкую точку зрения, стараемся вместить столько, сколько сейчас можем вместить. Согласовать все эти процессы в практике танца можно только одним способом: если мы танцуем в самом широком смысле этого слова, то есть переживаем свою жизнь как сложный, многомерный и завораживающе красивый процесс.

Изменения в ходе практики

Как мы понимаем, что интегральный танец развивает, продвигает нас куда-то? Самое очевидное – если человек занимается движением, у него появляется больше энергии и вдохновения для жизни.

Большая часть изменений, происходящих с людьми, настолько субъективна и процессуальна, что их сложно описать. Но в целом это выглядит следующим образом: я замечаю, что по-другому отношусь к себе, по-другому ощущаю себя, у меня складываются другие отношения… И через какое-то время, через какое-то количество лет я обнаруживаю себя вообще в другом жизненном пространстве. Меня окружают другие люди, у меня другой образ жизни.

Зачастую люди приходят к нам на занятия после того, как довели себя до изнеможения, или уперлись в тупик, или испытав сложный, даже травмирующий опыт. Иногда это связано с профессиональной деятельностью: человек настолько себя загнал или попал в такую ситуацию на работе, что потом несколько лет восстанавливается эмоционально. Зачастую травматический опыт или сверхусилие по отношению к себе связаны с потерей чувствительности – человек теряет контакт с собственными ощущениями. В первую очередь это проявляется на физическом уровне: чувствую вялость, вообще не понимаю, чего я хочу, и так далее… И с помощью интегрального танца можно постепенно сдвигаться с мертвой точки: я начинаю ощущать себя чуть более живым, я чуть больше понимаю, чего я хочу, я уже выбираю других людей для общения – тех, с кем мне лучше. Человек больше прислушивается к себе и начинает слышать, что ему нужно, осознавать, что его устраивает, а что не устраивает, чего он хочет и чего не хочет, пытается по-другому выстраивать отношения.

Я больше люблю частные истории, чем статистические исследования, хотя, конечно, отдаю должное доказательствам, основанным на массиве данных. Я работаю с людьми, с их уникальными ситуациями, а обобщения и аналитика – лишь небольшая часть моей работы. Если мы рассматриваем каждый случай как уникальный, значит, мы признаем сложность человеческого существа.

Можно описать этот процесс изменений через ценности интегрального танца: в жизни человека постепенно появляется всё больше свободы, творчества, целостности и заботы. Больше в его уникальной ситуации – ценности всякий раз реализуются сугубо индивидуальным маршрутом. Человек начинает по-настоящему заботиться о себе и о жизни вокруг. Увеличивается его уровень свободы в том, что он выбирает, где он выбирает, как он выбирает; возрастает степень самовыражения – как он может проявлять себя через собственное творчество.

Хотя целостность – понятие широкое, но в контексте индивидуальной эволюции мы можем отмечать, что согласия с многогранным собой и с окружающим глобальным миром становится больше. И мир тоже больше соглашается с нами. Это и есть путь к целостности.