Жить танцуя

Следующий момент, не менее важный: телесное осознавание является основой для более безопасного контакта с эмоциями. Понятно, что любые эмоции – это процесс, и мы всегда можем найти разные уровни в телесной стороне эмоционального переживания. Если у нас есть возможность действовать в контакте с многомерностью ощущений, то, естественно, у нас появляется дополнительная опция в том, как мы можем обращаться с собственными эмоциональными переживаниями.

И ещё одна обязательная рекомендация: больше обращать внимание на то, как мы телесно взаимодействуем с другими людьми, потому что мы всегда общаемся всем собой, даже в формате виртуальной реальности. Никуда не исчезают невербальные факторы, по крайней мере интонация, какой-то образ человека…

– Картинка и набор смайликов.

– Это уже немного другое, хотя, конечно, можно его назвать опосредованно невербальным. Я именно поэтому мало провожу вебинаров, потому что без телесной обратной связи я очень сильно чувствую неполноценность коммуникации. Когда мы находимся в одном материальном пространстве, да ещё и сидим достаточно близко, мне комфортно, потому что я очень хорошо тебя вижу, и это всё передается. Понятно, что это моя зона комфорта.

– Понимаю, потому что я так же к этому отношусь, так же чувствую. Хочу добавить, что сейчас антропологи даже работы на эту тему пишут. Есть книжка про разговор в современную эпоху, где рассматриваются разного типа отношения, происходящие в виртуальной реальности и при личном контакте, например личные отношения, рабочие отношения, – в чем разница между ними. Очень интересная штука.

– Я хотела спросить тебя о твоем личном опыте. Как ты пришёл к телесности?

– Из настоящего, из момента «сейчас», кажется, что всё как-то само собой случилось – «так получилось», но, присмотревшись, можно понять, что было множество треков, которые вели именно сюда и собрались в одном месте.

Понятно, что я не могу отделить мою работу в качестве тренера и психотерапевта от того, что у меня первое образование филологическое, и движение в сторону творчества для меня началось со стихов.

Ещё в советские времена я участвовал во всяких контркультурных течениях. У нас сложилось объединение авангардных художников, поэтов, музыкантов, причем в разных городах, и как-то оказалось, что это не только мое личное творческое дело, это дело сообщества. В этом был процесс взаимообогащения, и одна из линий, которая появилась, была театральная. Товарищ, который учился в Питере, занимался у Антона Адасинского, вернулся однажды и говорит: «Так, делаем пластическую студию». А мы уже играем в рок-группе, выпускаем литературные сборники и альманахи. А почему бы и театр не сделать?! И с этого началось. Вот такое обращение к телу, скорее, со стороны творчества. Естественно, каждый день – достаточно много часов практики, сразу же особой: исследование, изучение необычных возможностей, необычных состояний в движении. Это не про то, чтобы воплощать готовые формы, а про то, чтобы исследовать. В том числе исследование архаической телесной природы, работа с ритуалами, с тем, как миф откликается в теле. Это был конец 80-х, уже перестройка началась, стали американцы приезжать, завязывались контакты. Одна из первых встреч – с Лисой Фёрст, преподавателем техники Александера. Мы встретились, и оказалось, что у нас очень много общего, что мы через движение очень легко и глубоко понимаем друг друга. В итоге появился большой проект – международный фестиваль «Искусство движения» на Волге. Сейчас он уже завершился, но это был хороший проект, который шел с начала 90-х, и многим он показал мир современного танца и движения, как он существует на Западе. Открылись двери, и мы начали взаимодействовать, учиться, участвовать в совместных проектах.

Параллельно с этим, поскольку наше творчество касалось самых разных областей, мы узнали о дыхательных психотехниках, о ребефинге. Начали заниматься подготовкой к домашним родам с моей первой женой. Вот такой клубок. Дыхательные техники привели меня к тренингам личного развития. И тут, наверное, тоже сыграл роль поток, ориентир на интуицию, чувство: «О, интересно, прикольно, я иду туда». Как-то достаточно живо я стал развиваться в этом направлении. Как раз у нас театр на время прекратился, потому что дети уже пошли, и нужно было по-другому действовать. Я быстро профессионализировался, в том смысле, что я ещё и инструктор дыхательных психотехник, стал тренером, членом Международной ассоциации. В 90-е это очень быстро происходило, в течение нескольких лет.

И ещё одна из важных вещей того времени. Вместе с некоторыми коллегами и моим научным руководителем (он тогда ещё не защитился сам) профессором Козловым Владимиром Васильевичем мы работали с материалами мастер-классов разных преподавателей, психотерапевтов, и надо было разобраться, как они устроены, качественно осмыслить: а что же там происходит? Из этого родилось понимание, что многие психологические техники похожи по внутреннему устройству на то, что мы делали в театре, и наши наработки можно использовать в психологическом контексте. Постепенно начал складываться тот подход, который я потом назвал танцевально-психологическим тренингом, потому что я шел именно со стороны тренинга.

Вот так это начало развиваться. Я провел мастер-класс на конференции, сразу на 70 человек, и меня пригласили ещё в несколько мест. Я активно начал проводить тренинги. При этом я ещё до начала 2000-х годов выступал, мы продолжали делать фестивали и так далее. Всё шло параллельно.

Понятно, что материал, который поднимается на тренингах, это действительно очень глубокий психологический материал, он требует уже немного другого обращения, не только с позиций творчества и развития. Очень много вещей, которые требуют большей внимательности, большей бережности, большего понимания того, как это развивается в ходе жизни человека, как это связано. Затем я получил образование телесного психотерапевта. В 2008 году защитился, мы с моим научным руководителем выпустили монографию по интегративной танцевально-двигательной психотерапии.

– Каковы твои интересы сейчас и что ты предлагаешь людям в качестве практики или инструментария, с чем работаешь?

– Есть несколько направлений, которыми я занимаюсь. В целом всё, что я делаю, входит в зонтичное определёние «интегральный танец», потому что как раз в нулевые годы я познакомился с интегральными моделями Кена Уилбера, значительно обогатившими мою картину мира. Они поставили многие вещи на свои места и оказались очень удобными для собирания разных областей интересов. Соответственно, сформировались четыре направления. Одно из них – соматика, интегральная соматика, то есть глубинное знакомство с жизнью тела: что это такое – проживать жизнь, воплощенную вот в этом живом теле? Здесь мы используем анатомические знания, современную нейрофизиологию и пласт практик, который появился на Западе в 60-70-е годы в попытке понять, как внутренняя жизнь тела связана с внешней выразительностью, с коммуникацией. Непосредственно соматика – жить этим телом.

Второе направление творческое – импровизация и перформанс, потому что это создает собственный стиль движения, развивает язык выражения. Третий вектор – непосредственно интегральная танцевальнодвигательная психотерапия, где движение важно не столько само по себе, сколько в контексте жизненных задач человека, в ситуациях, когда ему сложно, когда он обращается к помощи психотерапевта, в ситуациях, когда ему важно разобраться. То есть отчасти я работаю и как психотерапевт, и как тренер, а здесь это работа непосредственно с жизненными темами. И не менее важное направление – танец как духовная практика, которое вышло из моего занятия трансперсональной психологией, но в первую очередь из самой практики, потому что через танец, через движение, через обращение к телу, оказывается, очень легко приблизиться к изменённым состояниям сознания, получить доступ к особым переживаниям, которые иначе как духовномистическими не назовешь. И мы не идем туда специально, это происходит само. Если позволить процессу происходить, то оказываешься там естественным образом.

Примечания