Добыча Сен-Лазара

Если у мужчины не хватает денег, чтобы заплатить им, он оставляет съестные припасы, и до девяти часов утра женщины накапливают провизию в задней комнате, часть которой служит им пищей, а остальное передаётся торговцам вином и владельцам меблированных комнат на улицах Вениз и Мобюэ; но что они предпочитают капусте, моркови, картофелю, рыбе, фруктам, сыру и яйцам, так это масло, причём какое масло!.. То самое, которое прошло через пробование. Пробование состоит в том, что в бочонки погружают щуп, а затем высасывают из него извлечённый кусочек масла, чтобы определить его свежесть и качество. Покупатель выплёвывает излишек того, что не считает нужным проглотить, и поскольку в Париже ничто не пропадает, кто-нибудь подбирает всё оставшееся после него. Бродяги пристраиваются следом за пробовщиками и, закончив сбор, несут это лакомство девушкам, получая взамен мелкие деньги. Те разминают его, вновь перетапливают и продают по франку пятьдесят сантимов за килограмм посетителям заведений, где подают суп за десять сантимов.

Завсегдатайница улицы Вениз перешагнула сорокалетний рубеж и, подобно своей товарке с улицы Фий-Дьё, покидает жильё лишь затем, чтобы пойти выпить, причём навещает питейные заведения дважды в месяц. Достигнув последней ступени проституции, она тем не менее подчиняется, и притом вполне методично, правилам диспансера; полиция нравов надзирает за ней лишь постольку, поскольку дело касается связей, которые она могла бы поддерживать с юными, рано вступившими на этот путь ученицами, довольно многочисленными на улицах Рамбуто, Симон-ле-Фран и Кенкампуа.

Лачуги на улице Вениз пользуются большим спросом и высоко ценятся у девушек, достигших сената проституции.

Это название обозначает старую «номерную» (зарегистрированную проститутку, которая, несмотря на свой возраст, всё ещё предаётся разврату. Став жиличкой, девушка считает делом чести поддерживать свои дела в должном состоянии, а сводится это к тому, чтобы добывать лохмотья, которыми она прикрывается, и каждый вечер расплачиваться за жильё. Хозяева тем требовательнее, чем нетерпеливее претендентки ожидают освобождения помещения.

Квартал Бон-Нувель

Из всех кварталов Парижа Бон-Нувель, соседствующий с Центральным рынком, наиболее посещаем проститутками. Объясняется это прежде всего узкими, тёмными улицами, которые здесь находятся, затем близостью ворот Сен-Дени и Сен-Мартен и, наконец, многочисленными заведениями, где они могут не только укрыться, но и заниматься своим промыслом.

Одинокие девушки, снимающие меблированные комнаты, пивные, обслуживаемые женщинами, и терпимые дома, которых насчитывается семнадцать, также преобладают в этом квартале, расположенном в центре деловой жизни, а по вечерам все эти зазывалки овладевают улицей и держатся на довольно ограниченном пространстве, отчего привлекают внимание жителей.

Это смешение девушек объясняет разнообразие их способов завлекать прохожих; одни ударяют прохожих зонтиками от солнца или дождя; другие обращаются к ним прямо, издавая негромкие птичьи крики. На бульваре Бон-Нувель некоторые выставляют напоказ ноги, как можно выше поднимая юбки; другие — руки, непрестанно помахивая большим веером, скрывающим лицо и красоту предлагаемого товара. Одна покрывает голову завитыми локонами, другая выгибается, чтобы лучше выделить грудь, и все сохраняют на губах улыбку, от постоянного употребления превращающуюся в гримасу.

Способы завлечения бесконечно разнообразны; описать их все было бы невозможно, однако некоторые ещё заслуживают упоминания вследствие своего своеобразия и для того, чтобы показать, насколько настойчива и изобретательна девушка, насколько широко она раскидывает свои поиски, когда хочет добыть дневной заработок.

Экипажи, омнибусы

Есть девушка, скромно одетая, с небольшим свёртком в руке, которая завлекает клиентов в омнибусах. Она похожа на работницу, отправляющуюся сдавать изделия «в магазин», и проезжает путь от Мадлен до Бастилии столько же раз, сколько экипаж этой линии. Ноги и локти служат ей помощниками, и, если какой-нибудь пассажир заговорит с ней, она сумеет ловко выйти у дверей кафе, ресторана или гостиницы, куда её сосед непременно последует за ней.

Железнодорожные вокзалы

В дождливую погоду залы железнодорожных вокзалов становятся убежищем для девушек, которые обычно пристают к пассажирам лишь у входа или в окрестностях этих вокзалов.

Когда они ходят по двое, их называют «рутьерками»; тогда они привлекают людей, приехавших в Париж из других мест, с целью обобрать их.

Перед парадным двором Восточного вокзала, в двух шагах от полицейского поста, стоят девушки, чья специальность — служить проводницами многочисленным проезжим эмигрантам, покидающим Германскую империю в надежде обрести под другим небом счастливую и милосердную родину.

Залы Северного вокзала служат местом встреч для шулеров, которые с помощью девушек завлекают, особенно во время жатвы, бельгийских подёнщиков, возвращающихся на родину. Приведённые к торговцам вином, сдающим комнаты и состоящим в сообщничестве с мошенниками, эти чужеземцы губят своё здоровье и проигрывают в игру под названием «три карты» сбережения многих трудовых дней.

Но из всех вокзалов Сен-Лазар, благодаря разветвлённости своей сети и множеству пригородных поездов, наиболее оживлён. Завлечение клиентов здесь не прекращается.

Специальный комиссар вокзала при содействии агентов тщетно пытался удалить из галерей, ведущих в залы ожидания, сброд, чьё недвусмысленное поведение оскорбляет подавляющее большинство мирных пассажиров. Через два дня после полицейских операций оставшиеся на свободе незарегистрированные проститутки возвращались в огромный зал Потерянных шагов и с насмешливым видом приветствовали рукой агентов полиции нравов.

Эти девушки, как говорят, пользуются покровительством лиц, имеющих абонементы на поезд «банкиров».

Если в Булонском и Венсенском лесах их защищают дорожные рабочие, то на общественных прогулочных местах, где расставлены стулья, женщины, сдающие эти стулья напрокат, часто служат им осведомительницами за небольшое вознаграждение, и, что невероятно, некоторые служащие вокзалов поступают так же.

Пригородные поезда

Девушки, которых можно назвать «странствующими», занимают свои позиции на вокзалах. С маленькой сумочкой в руке они ходят взад и вперёд с тревожным, смущённым видом и кажутся ожидающими прибытия поезда. В действительности они ищут и ждут только попутчика. Обследовав подходы к вокзалу, его внутренние помещения и галереи, они входят в залы ожидания и решаются сесть в купе первого класса, часто в то, которое отведено для курящих.

Использование льготных абонементных билетов на пригородных линиях породило этот новый вид завлечения клиентов, которым занимаются «вагоньерки», совершающие поездку из Парижа до пяти или шести раз за день.

Одни с простодушным видом приступают к обучению учеников, живущих вне учебных заведений, либо используют свой накопленный опыт на службе у старых развратников, которых увлекают в гостеприимные трактиры, известные в окрестностях Парижа тем, что способствуют проституции.

Другие подмигивают, слегка улыбаются, ставят ногу на край противоположной скамьи, чтобы показать чулок телесного цвета и очертания икры, а затем намеренно принимают многозначительные позы, ловко вызывая необходимость поправить юбки, одновременно стараясь привести их в порядок. Эти женщины под каким-нибудь пустячным предлогом довольствуются тем, что назначают свидание или соглашаются на него.

Некоторые из этих странствующих искательниц удовольствий действуют менее осмотрительно; они растягиваются на сиденьях и превращают общественные вагоны в места для уединения.

Одна специалистка на Отёйской линии за пять франков показывала любителям то, что в образном выражении называла «портретом своего банкира».

На скачках

Ваша полиция по надзору за играми, господин префект, должна была сообщить вам о махинациях, которые устраиваются на пригородных ипподромах. Эти собрания позволяют букмекерам и мошенникам действовать как хозяевам, прямо на месте и средь бела дня. Та же полиция, должно быть, дала вам и ключ к загадке, позволяющий ещё до старта лошадей узнать, кто станет победителем скачки.

Что касается содержанок, соблазнительных, расчётливых, честолюбивых, то они часто исполняют роль кучеров; это даже лучший для них способ действовать. Взгромоздившись на сиденье экипажа, они окидывают взглядом и сравнивают аристократов по рождению и аристократов богатства; они чуют, угадывают иностранных выскочек, полуворов, мошенников на четверть, сутенёров из высшего света, составляющих большую часть игроков. Эти цветы альковов, дерзкие и высокомерные, на скаковых полях предпочитают удовольствия светской жизни азарту игры, и начинают находить, что этот батальон молодой и старой гвардии, маневрирующий под руководством бывалых женщин, занял слишком много места, которое должно принадлежать порядочным женщинам.

Аукционный зал

Среди многочисленной публики, любящей всякую рухлядь и составляющей основу постоянных посетителей Аукционного зала, снуют девушки, которые ищут, особенно зимой, более мягкой температуры, нежели на улице. В плотной толпе они действуют коленями и намеренно наступают на ноги праздношатающихся. Извинившись, они в конце концов занимают у них пятьдесят сантимов, чтобы отправиться в уборную.

Это такой же способ завлечения клиентов, как и всякий другой.

На кладбищах

Домов и мест, где в Париже собирается и развлекается толпа, великое множество; но даже их недостаточно для этой категории девушек, мало заботящихся о приличиях и не испытывающих ни малейшего уважения к покойным. Пользуясь свободным доступом на кладбища, они прогуливаются там и при необходимости ложатся на надгробные плиты.

Нескольких застали на месте при совершении непристойных действий, и это доказывает, что проституция вместо того, чтобы сосредоточиваться в отдельных местах, распространяется повсюду, словно проказа.

Наряду с этими «кладбищенскими пьеррезами» появляется молодая вдова в глубоком трауре, проводящая послеобеденные часы на кладбище, где она носит с меланхолическим видом своё воображаемое горе. Она садится на скамью и при случае роняет носовой платок. Эта вдова человека, никогда не существовавшего, — девушка, успешно занимающаяся завлечением клиентов посредством сострадания.

В театре

Та, которая в театре занимает место возле выходов, находит охотников до её услуг в зрительных залах второразрядных театров.

Часто можно услышать такой разговор:

— Простите, мадемуазель, это место занято?

— Нет, месье, оно так же свободно, как и я.

Девушка побогаче берёт ложу у самой сцены и входит в неё лишь тогда, когда начинается главная пьеса. Её появление производит впечатление, она вертится, суетится, опрокидывает низкие скамеечки и, усевшись, подмигиванием посылает дружеский знак подругам на сцене и в зале. Цветочница и билетёрши берут на себя остальное.

«Копилки»

«Копилками» называют зазывалок ночных удовольствий, за которыми их защитники наблюдают на углу улицы или из-за киоска. Она по нескольку часов подряд ждёт у дверей клубов выхода удачливого игрока, которого сможет подцепить.

В темноте, под ярко освещёнными окнами игорного дома, «копилка» подстерегает того, кто собрал деньги.

Экипажи

Многие мужчины становились жертвами завлечения при помощи «грызущего червя», практикуемого на Елисейских Полях и на террасах общественных заведений. Приезжий легко попадается на эту уловку, когда девушка, сидящая либо перед кафе, либо на стуле, смотрит на него влюблённым взглядом. Убедившись, что она испытывает к нему некоторое влечение, он подходит, заводит галантный разговор и в конце концов предлагает ей прогулку в экипаже. Экипаж, столь неосторожно предложенный им, уже давно стоял здесь, поскольку за два часа, в течение которых он рассчитывал им воспользоваться, завлечённый вынужден заплатить кучеру двадцать или тридцать франков, и притом в тот момент, когда уже собирался подняться к своей зазывалке.

Другие проститутки у вокзалов сидят в экипажах, кучера которых служат им сообщниками. Появляется пассажир, полагает, что экипаж уже занят, и собирается уйти, но девушка спрашивает, в какую сторону он направляется, и всякий раз оказывается, что ей нужно туда же. Поскольку свободных экипажей больше нет, она предлагает ему место, а остальное нетрудно догадаться. Уловка удалась.

Не одни только зазывалки с бульваров и Елисейских Полей прибегают к этому при стоянке экипажей; нередко можно видеть и девочек, ожидающих, когда старые развратники придут и сядут возле них.

Несовершеннолетние обоих полов. — Цветочницы. — Театры. — Школы

Вот мы и подошли, господин префект, к проституции ранней, отвратительной и вместе с тем мучительной: к проституции детей.

Как и ваши предшественники, вы были удивлены бесчисленными жалобами, поступавшими в полицейские комиссариаты по поводу маленьких девочек, предлагавших посетителям, сидящим на террасах кафе, цветы, оторванные от букетов.

Действительно, доказано, что эта мнимая торговля служит лишь прикрытием нищенства и, что ещё серьёзнее, средством содействия проституции.

Мы вместе осмотрели особо отмеченные места, а именно бульвары Монмартр, Итальянцев и Сен-Мишель. С десяти часов вечера до полуночи сопровождавшие нас агенты установили, что двадцать три цветочницы в возрасте от восьми до двенадцати лет предлагали нам цветы, а восемьдесят две совершеннолетние девушки — сделку, не имеющую ничего общего с торговлей в прямом смысле слова.

На следующий день после этой экскурсии вы дали начальнику муниципальной полиции точные указания, чтобы он положил конец подобному положению дел. В тот же вечер одиннадцать из этих маленьких торговок, уличённых в явно выраженном приставании, находились в ваших служебных помещениях.

Все они прошли медицинское освидетельствование и были признаны девственницами.

По вашему распоряжению их расспросили по-отечески. Проникнувшись доверием, они рассказали нам, как действовали, но не пожелали назвать людей, которые преподавали им эти уроки порока, представлявшие собой отвратительную спекуляцию.

Эта ужасающая, столь глубокая безнравственность чрезвычайно вас взволновала… Вы узнали, что эти торговки цветами и удовольствиями, весьма развитые не по возрасту, соперничали с девушками, примыкавшими к ним, в далеко не безынтересном искусстве завлекать прежде всего похотливых стариков в глупые и низменные приключения. Они организовали или, вернее, для них организовали систему самого простого шантажа.

Поднося розу, украденную на кладбищах, они просят прокатить их в экипаже. Едва экипаж тронется, когда шторки ещё не опущены, эти юные цветы греха требуют от пяти до двадцати франков в зависимости от возраста и внешности человека. В случае отказа, ещё прежде чем допустить малейшую вольность, они заявляют, что, поскольку они несовершеннолетние, при первом же крике их братья, следующие за экипажем, явятся их освободить. Господина охватывает страх; он повинуется, останавливает кучера, и, когда дверца открывается, девчонки выпрыгивают на руки молодых людей, выступающих в роли сообщников, которым они со смехом передают результат пятиминутной поездки в экипаже.

Несомненно, эти нечистоплотные люди, едва ли достойные интереса, становятся жертвами этих маленьких бессовестных созданий, которым следовало бы лучше подчиняться.

Эта будущая добыча Сен-Лазара носит в качестве отличительного знака волосы, распущенные по спине или связанные узлом на затылке. У неё уже улыбка на губах, оживлённое лицо, вызывающий взгляд, и она смело показывается среди девушек и толпы, особенно на концертах в саду Пале-Рояля. Она одета как нищенка, пригодна для шантажа, приучена к проституции недостойными родителями, живущими в отдалённых кварталах Парижа.

Эта разновидность проституции — самая отвратительная, самая постыдная из всех; необходимо безотлагательно принять меры, чтобы раз и навсегда уничтожить эту язву нищенствующей и бесстыдной молодёжи.

Уже теперь закон, запрещающий труд детей самого младшего возраста на фабриках, не распространяется на детей, выступающих на театральных сценах; я видел феерии, в которых они исполняют роли влюблённых, а зрелища, которые они посещают, далеко не служат школой нравственности и добродетели. Речь свободна, жесты непринуждённы; однако родители, за редкими исключениями, служат в театре и могут надзирать за ними. Впрочем, вопрос, касающийся их, ещё остаётся нерешённым и в скором времени должен получить разрешение. Пока же благодаря новым предписанным мерам отцы семейств могут отныне позволять своим детям возвращаться из лицея одним. Подступы к коллежам наконец очищены благодаря аресту торговцев непристойными фотографиями и этих бродячих женщин, которые, устав обращаться исключительно к опытным мужчинам, принялись совращать приходящих учеников и полупансионеров.

После различных способов завлечения и непрестанных жалоб властям мы увидим, что предшествует этому и какие трудности приходится преодолевать служащим полиции нравов, чтобы без чрезмерного скандала поддерживать хоть немного нравственности на улицах.

Где начинается проституция? Где она заканчивается? Никто этого не знает. Она распространяется здесь, там, дальше, ещё где-нибудь, повсюду. С галантных антресолей она выставляет себя напоказ в окнах, и во многих парижских домах рядом с номером было бы нетрудно прикрепить золотую или серебряную монету, указывающую цену входа к женщинам.

Окна

Некоторые углы улиц пользуются большим спросом у проституток, занимающихся завлечением клиентов; это объясняется движением прохожих. Чтобы получить такое место, они подражают тряпичнику, который завладевает перекрёстком и прогоняет товарищей, желающих рыться слишком близко от его куч мусора. Подобно ему, они выбирают место, складываются деньгами, договариваются с консьержами, содействие которых обеспечено им получаемой выгодой.

Однако случается, что девушка, не принадлежащая к этому соглашению, отваживается появиться на территории, где её товарки устроили свой главный стан; её тотчас хватают, таскают за волосы, избивают и силой заставляют покинуть место.

Сказанное мною об улице относится и к помещениям, занимаемым девушками. В зависимости от расположения, местонахождения или клиентуры некоторые из них приносят настоящие торговые доходы. Окна этих помещений становятся предметом наблюдения, ожидания, притязаний.

Мне известно около пятидесяти таких помещений, мебель в которых никогда не менялась и которые постоянно перепродавались, потому что дом был удобно расположен, а хорошо заметные окна верхних этажей служили постоянной вывеской, способной привлечь клиента.

На улицах и в предместьях Сен-Дени, Сен-Мартен многие из этих помещений сдаются не только девушкам, имеющим документы; их уступают друг другу за три, четыре или пять тысяч франков.

Сколько торговцев вином, угольщиков, квартирных хозяев, торговцев фруктами спят у себя в лавке и сдают собственную комнату в поднаём, получая возмутительную прибыль!

Когда эти комнаты обзаводятся клиентурой, они становятся для девушек настоящей золотой жилой, и те прибегают ко всем мыслимым средствам, чтобы сделаться их обладательницами. Этим и объясняется, почему комнаты и помещения сдаются по баснословным ценам.

Вот копия договора найма, форма которого неизменно одинакова в том, что касается этих маленьких помещений.

«Между нижеподписавшимися:

1° Господин Б… и девица Р…, его супруга, торговцы тряпьём, проживающие совместно в Париже, улица…

С одной стороны;

2° Девица Д…, без определённого занятия, проживающая в Париже, улица…

С другой стороны;

Было сказано, совершено, условлено и постановлено следующее:

Господин и госпожа Б… сдают девице Д…, которая соглашается на это, комнату с освещением, расположенную на улице… на первом этаже дома, имеющего №…, основными нанимателями которого являются супруги Б… .

Настоящий наём осуществляется сторонами за установленную между ними сумму, которую девица Д… обязуется ежедневно уплачивать супругам Б… утром и вперёд.

В случае скандальных поступков, шума, нарушающего спокойствие дома, или неуплаты хотя бы за один день найма договор прекращается сам собой по простому устному предупреждению со стороны супругов Б… .

Нанимательница должна на следующий день освободить помещение без необходимости судебного преследования или какого-либо письменного уведомления.

Особо оговорено, что девица Д… занимает названную сдаваемую комнату одна; присутствие любой другой женщины запрещается ей под угрозой новых соглашений.

В случае расторжения договора по взаимному согласию сторона, которая выезжает, должна предупредить об этом за два дня без каких-либо иных формальностей.

Таковы условия, которые стороны обязуются добросовестно и с честью исполнять.

Составлено в двух экземплярах в Париже, …

Утверждаю: Утверждаю:

Подпись: Б… Подпись: Д…»

Слова «добросовестно» и «с честью» образуют странное сочетание; спрашивается, что общего у них с документами, подписанными такими людьми?

Как видим, документ не упоминает цены найма, ибо она колеблется от трёх до десяти франков в день в зависимости от времени, сезона и политических событий.

Средняя плата за эту комнату составляет шесть франков, что уже даёт годовой наём в 2 192 франка, и вот уже более полувека она используется для одного и того же.

В записных книжках, находящихся у договаривающихся сторон, отмечают уплаченную и полученную сумму.

На деле комната сама по себе не имеет никакой ценности, значение имеет одно лишь окно, и оно стоит дорого.

На улицах Шоссе-д’Антен, Виктуар, Сен-Лазар, Прованс вместо комнат и небольших помещений встречаются квартиры, которые по своему расположению сдаются за тысячу франков в месяц, причём плата всегда вносится вперёд.

Расписки в уплате мебели и договоры найма фиктивны; лишь встречное письмо имеет силу и точно содержит условия, обсуждённые и одобренные сторонами.

Обойщик этих дам получает в двадцать раз больше той суммы, которую он израсходовал на установку кушетки.

У девушки есть лишь одна мечта: покинуть дом терпимости, где её эксплуатирует содержательница, чтобы устроиться самостоятельно; но когда мечта осуществляется, её эксплуатируют все окружающие. Даже не считаясь с ценой, она не имеет права проявлять требовательность к жилью; получив помещение, приходится терпеть владельца, продающего тряпьё на улице Муфтар, угольщика на улице Кенкампуа, мебель — на улице Клери, туалетные принадлежности — на улице Мартир, либо поддельные драгоценности — на улице Прованс: всё это первые платежи, и известно, как именно!

Эти подозрительные торговцы, для которых деньги не имеют запаха, мало заботятся об общественной нравственности. Я попросил одного из них объясниться, и его ответ был таким:

«Я стремлюсь наполнить свою кассу, а девушка покрывает мои убытки».

Согласно административным правилам, ни одна проститутка не должна показываться в окне, и однако до ушей прохожих доносятся «пст! пст!».

Чтобы создать видимость повиновения правилам, девушка из бедных кварталов города поступает следующим образом:

К полуопущенной оконной жалюзи она привязывает разноцветными лентами маленькие садовые шары. На нижней части окна, до высоты подоконной перекладины, она расставляет цветы и птиц так, чтобы оставить просвет, в котором видна её голова, и, сидя на низком четырёхугольном табурете, знаками приглашает любителей нанести ей визит.

В центре Парижа, возле Восточного вокзала, на улицах Эльзас, Мец, в предместьях Сен-Дени, Сен-Мартен, Тампль проститутки показываются в окнах с меньшей сдержанностью. Одни курят сигареты, носят яркие ткани, согласованные между ними и их клиентами; жестами и голосом они подают прямые призывы. Другие в хорошую погоду имеют привычку стоять у окна целый день в одной сорочке, с обнажённой грудью, не заботясь о проходящих женщинах и детях; они сидят на подоконниках и при помощи рта и пальцев проделывают движения, не оставляющие никакого сомнения в характере их занятия.