Милое общество

За ваше здоровье, граждане!

Ещё вина, гарсон, и ещё стаканов, чтобы без церемоний чокнуться с товарищами.

— Но, кажется, этот-то вперёд не платит, — заметил господин Рене.

— Нам отпускают в кредит, — ответил начальник сыскной полиции.

— Как это «нам»?.. Ведь заказывает он.

— За наш счёт… расплачиваться придётся нам. А его речь, вы думаете, он произнёс её перед нами даром? Ведь говорил он именно для нас. Если бы мы задержались здесь ещё немного, он сделал бы новые заказы, а платить за них пришлось бы нам.

— Вот это, однако, весьма оригинально.

— Этот человек — очень весёлый пьянчуга; порой он умеет сказать что-нибудь забавное.

— Он извлекает выгоду из своей поездки в Нумеа…

— Где он никогда не бывал. Это мнимый политический мученик.

— Как, разве он не ссыльный?

— Я почти уверен, что он никогда даже моря не видел.

— А! Но тогда это ещё забавнее.

— Ссыльный в наши дни — общественная профессия, избавляющая от необходимости работать.

— Известен ли он вашей службе? — спросил префект.

— В сыскной полиции за ним ничего не числится; но в вашем кабинете на него, должно быть, имеется досье.

В эту минуту вошёл гитарист.

— Пойдёмте, — сказал начальник сыскной полиции, заплатив служителю за вино, заказанное депутатом. Если бы мы остались здесь подольше, сообщники, находящиеся в этом зале, предупредили бы, как только что предупредили мнимого ссыльного, целую толпу людей, промышляющих подобным способом, и вы увидели бы, как один за другим появляются папаша Диг-диг-дон, комический певец в традиционном белом колпаке, Хромой со своей песней в память о Коммуне, жонглёры с гирями, предсказатели будущего, поэт весёлой нищеты и другие, кого нам пришлось бы угощать.

К великому разочарованию гитариста, посетители вышли из «Красного замка».

По знаку начальника Портос вышел раньше них, а Птичка-мушка уже собирался последовать за ними, когда пьяница схватил его за руку и сказал вполголоса:

— Видал, малец, людишек, что отсюда вышли?.. Так вот, честное слово выпивохи, всё это — легавые. О! Уж я-то в этом разбираюсь, знаешь, парнишка. Впрочем, ты и сам, по виду, ловкий пегрио (вор), так что тоже должен в этом разбираться.

— Мне арнакль (полиция) не страшна, — с улыбкой сказал Птичка-мушка и вышел к экипажу, стоявшему на углу улицы Сен-Жак.

На улице Галанд царило большое оживление.

— В этой улице, — сказал префект, — я нахожу своеобразный характер. Она сохранила очень заметный отпечаток прошлого, старинные особняки превращены в маленькие квартиры рабочих, и внутри, по-видимому, нет недостатка ни в воздухе, ни в пространстве.

— Есть у неё и историческая сторона, — ответил начальник сыскной полиции. Так, в доме № 12 некогда находилась резиденция сообщества плотников и каменщиков. Плотники расселились по разным местам, особенно в Ла-Виллет.

Каменщики, менее подвижные и более многочисленные, распространили своё местожительство на другой берег Сены, в особенности на улицу Отель-де-Виль.

Пьяницы остались.

У входа на улицу Труа-Порт господин Рене, шедший впереди, внезапно отпрянул.

— Посмотрите, — сказал он начальнику сыскной полиции, — на эту женщину в лохмотьях, распростёртую на мостовой. Она без сознания, а может быть, и мертва.

— От голода, — добавил префект.

— Успокойтесь: она всего лишь пьяна, но пьяна до последней степени. Она полностью утратила способность что-либо воспринимать. Кажется, что сама животная жизнь приостановилась. Чувствуете этот тошнотворный запах, который от неё исходит? Это смесь абсента и зловония уличной грязи, обычные духи этой девицы.