Адаптивный пожиратель 1

— Не тратьте время.

Я ненавидел его за то, что он был прав.

Руденко втолкнул второго мужчину в свободную капсулу. Третий оказался молодым техником из навигации. Он стоял рядом с моей и смотрел на единственный ложемент.

— Садись, — приказал я.

— А вы?

— Найду другую.

Это была плохая ложь. Он понял.

— Нет.

— Это приказ.

— Вы нужны на поверхности.

— А ты, значит, нет?

Он молчал.

Корабль вошёл в верхние слои атмосферы.

Шум пришёл со всех сторон сразу. Обшивка загудела. Температура в шахте поползла вверх. С потолка полетели раскалённые частицы.

Руденко схватил техника и буквально бросил в капсулу. Я помог застегнуть фиксаторы. Крышка закрылась.

Теперь осталась моя.

И нас двое.

— Полезай, — сказал я Руденко.

— Не помещусь.

— Сломаем боковой фиксатор.

— И оба погибнем при отделении.

— Возможно.

— Вы сегодня часто используете это слово.

— День располагает.

Он ударил меня в грудь ладонью. Не сильно, но достаточно, чтобы я сделал шаг назад. Потом опустился к панели капсулы и активировал внешний привод.

Крышка начала закрываться.

Я успел сунуть руку в щель.

— Ты что делаешь?

— Работу.

— Руденко!

— На поверхности найдёте остальных. Это приказ, товарищ майор.

— Ты не можешь отдавать мне приказы.

— Значит, считайте просьбой.

Я попытался разжать крышку. Повреждённое плечо прострелило болью. Руденко нажал аварийный сброс. Фиксаторы втянули меня в ложемент, а крышка защёлкнулась.

Через стекло я видел его лицо. Дым уже заполнял шахту.

Он улыбнулся одними губами.

— Найдите нас там.

Капсула сорвалась.

Первый удар вдавил меня в кресло. Второй пришёл сбоку. За стеклом промелькнули внутренние конструкции шахты, затем огонь, затем чёрное пространство.

«Альтаир» висел над планетой разломанным светящимся телом.

Я увидел его всего на секунду. Кормовая часть отрывалась, разбрасывая обломки. Вокруг расходились десятки капсул, маленьких и хрупких. Некоторые включали двигатели. Другие вращались. Одна вспыхнула рядом и исчезла.

Потом система ориентации развернула меня к атмосфере.

[СИСТЕМА] Отделение завершено.

[СИСТЕМА] Траектория нестабильна.

[СИСТЕМА] Внешнее гравитационное воздействие не классифицировано.

— «Альтаир», Савин. Приём.

В наушниках трещало.

— Орлова, Хартман, Белова, кто-нибудь. Приём.

На мгновение сквозь шум пробился голос:

— ...не включать... маяк... они...

Сигнал оборвался.

— Орлова? Повторите!

Ответа не было.

Облака выросли перед капсулой стеной. Верхний слой оказался серым, потом бурым, потом зелёным от разрядов, которые вспыхивали внутри тумана. Корпус затрясся. Перегрузка вдавила затылок в ложемент.

Штатный комплекс включился без запроса.

[СИСТЕМА] Гравитационная нагрузка: критическая.

[СИСТЕМА] Стабилизация кровообращения активна.

Сердце ударило сильнее. В мышцы будто впрыснули кипяток. Наниты не могли остановить падение, но старались не дать сосудам лопнуть раньше удара.

Правый двигатель капсулы погас.

Меня закрутило.

На экране мелькали бессмысленные цифры. Высота падала слишком быстро. Автопилот пытался выровнять траекторию, но что-то тянуло капсулу в сторону, словно невидимый трос.

Я отключил автоматику и дал ручной импульс левым двигателем. Вращение замедлилось. Через треснувшее обзорное окно я увидел поверхность.

Лес.

Не зелёное пятно на карте, а сплошное море громадных крон. Между ними торчали белые каменные иглы. Вдалеке поднимались горы. Над одной вершиной висел ровный вертикальный свет.

Тот самый, который видел зонд.

Капсула ударила верхушки деревьев.

Ветки толщиной с человеческое тело ломались о корпус. Каждое столкновение разворачивало меня. Стекло пошло трещинами. Внутри посыпались осколки панели.

Последний двигатель сработал слишком поздно.

Удар пришёл снизу.

Тьма была короткой.

Я вернулся от вкуса крови и хруста стекла под спиной. Во рту лежал осколок зуба. Я выплюнул его и несколько секунд просто дышал, проверяя, входит ли воздух в оба лёгких.

Капсула лежала боком. Ложемент перекосило. Левая нога была зажата между креслом и смятой панелью. В разбитое окно лезли широкие синие листья, покрытые тусклым воском.

Снаружи шёл дождь.

Капли били по корпусу тяжело, почти как мелкие камни. Воздух внутри пах кровью, горячей электроникой и сладкой растительной гнилью.

Я начал проверку с головы.

Зрение двоилось, но сходилось. Шея двигалась. Пальцы слушались. Правое плечо болело после удара приводом. Рёбра отзывались на вдохе. Левая нога чувствовала прикосновение — значит, нерв не перебит.

[СИСТЕМА] Сотрясение: вероятно.

[СИСТЕМА] Повреждение мягких тканей: множественное.

[СИСТЕМА] Кровопотеря: умеренная.

[СИСТЕМА] Рекомендуется неподвижность.

— Очень своевременно.

Я освободил ремни. Мир качнулся. Пришлось зажмуриться и дождаться, пока тошнота отступит.

Панель, прижавшая ногу, весила слишком много. В земной гравитации я бы поднял её рывком. Здесь тело будто стало тяжелее вместе со всем вокруг. Мышцы уже получали поддержку комплекса, но адаптация не могла отменить физику.

Я нашёл аварийный домкрат под креслом. Рукоять погнулась. Пришлось вставить мультитул в шарнир и использовать его как рычаг. С первого раза крепление сорвалось. Панель опустилась, прижав бедро сильнее.

Боль стала белой и плотной.

Я остановился, выдохнул и попробовал иначе. Подложил под край обломок пластика, изменил угол, поднял на несколько сантиметров и выдернул ногу.

Кожа на голени была рассечена, но кость оставалась целой. Колено распухало. Я обработал рану остатком антисептика и наложил тугую повязку.

Когда стало ясно, что я ещё способен двигаться, я занялся тем, без чего долго не протяну. Аварийный контейнер застрял под смятой стенкой, карабин висел на ремне, ударившись прикладом о кресло, нож остался в ножнах, мультитул был при мне, а мягкая фляга уцелела в боковом кармане.

Контейнер пришлось вырезать. Внутри лежали два питательных брикета, фильтр, перевязочный пакет, коагулянт, термоплёнка, сигнальная лента и резервная вода. Одна ёмкость лопнула. Жидкость впиталась в упаковки. Вторая сохранила чуть больше половины.

Общий запас — около семисот миллилитров.

Я сделал один глоток и заставил себя остановиться.

Связь не работала. Внешняя антенна была оторвана. Маяк капсулы мигал красным, но после обрывка сообщения Орловой я не спешил включать полную мощность.

«Не включать маяк. Они...»

Кто — они?

Я перевёл маяк в пассивный режим и записал направление последнего сигнала. Точного положения система дать не могла, но импульс пришёл с северо-востока.

Снаружи лес молчал неправильно.

Дождь шумел по листьям. Где-то далеко раздавались низкие удары, будто огромный молот бил по пустому стволу. Под капсулой текла вода. Но не было привычного птичьего крика, шелеста мелких животных, жужжания насекомых. Звуки возникали редко и по одному, словно каждое живое существо здесь старалось не выдавать себя.

Я выбрался через разбитое окно.

Тяжесть мира навалилась сразу. Сапоги провалились в толстый мох. Воздух был горячим и влажным, но дождевые капли оставались холодными. Каждый вдох приносил запах мокрого камня, кислой зелени и чего-то мясного.

Капсула пробила несколько ярусов леса и застряла в чаше из чёрных корней. Стволы вокруг поднимались на десятки метров, широкие, ребристые, с плоскими кронами. Между ними висели белёсые нити. Под ногами росли синие листья, красные трубчатые грибы и прозрачные мешки, которые сжимались при моём приближении.

Я обозначил место падения сигнальной лентой, проверил карабин и сделал короткую передачу на минимальной мощности.

— Савин. Кто слышит — один щелчок в ответ. Координаты повреждены. Иду на северо-восток.

Тишина.

Я повторил через минуту.

В наушнике щёлкнуло.

Один раз.

Сигнал был слабым, но человеческим — или мне отчаянно хотелось так думать.

Я поднялся на корень, чтобы определить направление. Левая нога сразу напомнила о себе. Пришлось двигаться медленно, распределяя вес. С высоты двух метров я увидел между стволами металлический блеск.

Ещё одна капсула?

Я спустился и пошёл к нему.

Блеск оказался обломком внешней обшивки «Альтаира». Пластина глубоко вошла в дерево. Край металла был оплавлен. На мху лежали капли крови.

Человеческой.

Я присел. Капли тянулись на восток, но через несколько метров исчезали. Следов обуви не было. Что-то волокло раненого, или дождь уже смыл отпечатки.

Рядом я нашёл кусок ремня с номером медицинского сектора.

Белова могла быть жива.

Я убрал ремень в карман и услышал щелчок.

Звук пришёл слева, из-за корней.

Я поднял карабин и замер.

Сначала между растениями двигалась только длинная тень. Потом тень поднялась на шести коротких лапах. Существо было размером с крупную собаку, но гораздо ниже и шире. Плоское серое тело закрывал блестящий панцирь. Голова напоминала тупой клин. По обеим сторонам шеи дрожали полупрозрачные мешки, наполненные мутно-жёлтой жидкостью.

Глаз я не увидел.

Тварь втягивала воздух узкими щелями у пасти и поворачивалась точно вслед за запахом моей крови.

Я медленно отступил к обломку.

Стрелять сразу не стал. Патронов было мало, а неизвестное существо могло просто пройти мимо. Я бросил в сторону кусок мокрого мха.

Тварь не отреагировала.

Я провёл ножом по металлу.

Она повернулась на звук, но не пошла.

Запах. Возможно, тепло.

Я сместился против ветра.

Существо последовало за мной.

Теперь всё было ясно.

Я прицелился в сочленение передней лапы и нажал спуск.

Выстрел ударил по лесу слишком громко. Пуля пробила тонкий участок панциря. Тварь припала к земле, но не отступила. Второй выстрел вошёл ближе к шее.

Я ожидал броска.

Вместо этого мешки раздулись.

Я увидел движение и успел повернуть карабин поперёк лица.

Струя мутно-жёлтой жидкости ударила в ствол.

Металл зашипел. Кислота мгновенно разъела покрытие, потекла к затвору и брызнула на левый рукав. Ткань почернела. Жар впился в предплечье.

Плевун.

Имя пришло само и больше ничего объяснять не требовало.

Я выронил оружие и сорвал рукав вместе с верхним слоем кожи.

Боль выбила воздух. На несколько секунд мир сузился до обожжённой руки, дождя и собственного крика, который я не сразу узнал.

Тварь пошла вперёд.

Не быстро. Она знала, что добыча ранена.

Карабин лежал между нами. Затвор уже плавился. Даже если бы я поднял оружие, стрелять оно больше не могло.

Я отступил к капсуле, удерживая нож правой рукой. Левая висела у груди. Существо двигалось боком, подставляя панцирь. Из пробоин сочилась тёмная жидкость, но раны не останавливали его.

Я ошибся, посчитав мешки только оружием.

Они были ещё и защитой. Кислота вытекала по шее, растворяя кровь и закрывая повреждения пеной.

Тварь бросилась.

Я нырнул за корень. Когти прошли по спине, распороли внешний слой комбинезона и ударили по защите. Меня швырнуло лицом в мох. Нож вылетел из руки.

Существо развернулось быстрее, чем позволяло его тяжёлое тело.

Я схватил сигнальную ленту, дёрнул её между двумя выступами корня и отполз. План был простым: заставить тварь пересечь натяжение и потерять равновесие.

Она остановилась перед лентой.

Щели у пасти втянули воздух.

Не видит. Чувствует запах. Возможно, ощущает вибрацию.

Я бросил окровавленный кусок рукава за ловушку.

Тварь повернулась к нему и пошла.

Передняя лапа коснулась ленты. Она не упала. Просто перерезала материал когтем.

— Разумеется.

Мешки снова начали раздуваться.

Я перекатился за обломок капсулы. Кислота ударила в металл. Обшивка выдержала, но едкий пар накрыл лицо. Глаза обожгло. Я почти вслепую пополз вдоль корпуса.

Рядом лежал аварийный контейнер.

В контейнере оставались вода, медикаменты и почти всё, что ещё позволяло мне считать себя обеспеченным хотя бы на ближайшие часы. Тварь обошла капсулу с другой стороны, отрезая меня от ножа.

Я мог отступить в лес и оставить ей всё. Но без воды, перевязки и инструмента долго не прожил бы. Кроме того, существо шло на кровь. Оно последовало бы за мной.

Пришлось убивать.

Я выдернул из разбитой обшивки длинную металлическую пластину. Один край был рваным, другой — загнутым. Получилось плохое копьё длиной с руку.

Тварь появилась из-за корпуса.

Я ударил в шею. Пластина скользнула по панцирю. Существо мотнуло головой и сбило меня с ног. Коготь вошёл в бок комбинезона, прошёл через ткань и рассёк кожу под рёбрами.

Я отполз, прижимая рану локтем.

Кровь запахла резко, железом.

Мешки на шее хищника раздулись сильнее.

Он готовился плевать почти в упор.

Я схватил контейнер и бросил ему под морду.

Кислота ударила в пластик. Крышку расплавило. Оставшаяся в повреждённой ёмкости вода, фильтрующий порошок, коагулянт и едкая жидкость смешались. Реакция оказалась мгновенной: белая пена взорвалась вверх.

Тварь отшатнулась.

Нижняя часть морды начала расползаться. Один мешок лопнул и залил кислотой её собственную переднюю лапу. Существо забилось, царапая землю.

Я поднялся.

Левая нога подломилась. Я упал на колено, но удержал пластину.

Тварь всё ещё была опасна. Она ударила головой, едва не выбив оружие. Я пропустил её мимо и вогнал рваный край под панцирь у раненой передней лапы.

Пластина вошла неглубоко.

Существо развернулось и придавило меня боком к корню. Рёбра хрустнули. Из лёгких вышел весь воздух. Пасть раскрылась рядом с лицом — без зубов, но с несколькими кольцами твёрдых режущих пластин.

Я толкнул металл обеими руками.

Обожжённая левая рука взорвалась болью.

Пластина прошла глубже.

Тварь дёрнулась. Кислота из разорванного мешка потекла по моему оружию. Металл зашипел, стал мягким. У меня оставались секунды.

Я навалился всем весом и провернул пластину.

Внутри что-то лопнуло.

Существо забилось, ударило лапой по бедру и отбросило меня. Я не чувствовал ногу ниже таза. На мгновение решил, что кость сломана.

Хищник попытался подняться. Передняя лапа уже растворялась. Пена шла из пасти. Он сделал один шаг, второй, потом рухнул.

Я подполз и вбил остаток пластины под панцирь ещё раз.

Держал, пока движения не прекратились.

Дождь смывал кровь с лица. Я лежал рядом с мёртвой тварью и слушал собственное дыхание. Каждый вдох отзывался в рёбрах. Обожжённая рука дрожала. Бок был рассечён. На бедре быстро росла тёмная гематома.

Но я был жив.

Пока.

Я нашёл нож, вернулся к контейнеру и вытащил то, что не успело раствориться. Мягкая фляга уцелела, потому что оставалась на мне. В контейнере сохранились мультитул, термоплёнка и один перевязочный пакет. Брикеты превратились в едкую кашу. Фильтр был уничтожен. Коагулянт ушёл в реакцию.

Я промыл ожог несколькими драгоценными глотками воды. Стиснул зубы, снял расплавленную ткань и закрыл руку повязкой. Рану на боку стянул полосой термоплёнки и фиксирующим пластырем.

Карабин поднять удалось только за ремень. Ствол был выгнут, затвор превратился в чёрную массу. Я вынул магазин и оставил патроны. Само оружие стало бесполезным куском металла.

Я положил его рядом с капсулой.

Тварь начала растворяться.

Кислота вытекала из повреждённых мешков, разъедала её собственную плоть и мох под телом. Через несколько минут серый панцирь потемнел, мягкие ткани превратились в дымящуюся слизь. Я попытался отделить неповреждённый участок ножом, но материал рассыпался.

От добычи не осталось ни мяса, ни воды, ни ткани, которую я мог бы унести с собой, — только едкий запах, от которого слезились глаза.

Я отошёл к корням и сел, прижав повреждённую руку к груди. Нужно было уходить. Выстрелы могли привлечь других хищников. Полная темнота приближалась, хотя определить местное время я не мог.

Я снова включил связь на минимальной мощности.

— Савин. Кто слышит — ответьте.

Сначала ничего.

Потом в шуме возник голос Орловой, такой слабый, что я едва разобрал слова:

— ...не включать... они видят... сигнал...

— Орлова, координаты!

— ...север... корабль...

Треск поглотил остальное.

Я записал направление и выключил передатчик.

У меня появилась цель. Северо-восток. Найти высоту, проверить след крови, обнаружить людей и понять, кто видит наши сигналы.

Я поднялся.

Левая нога выдержала, хотя бедро горело. На первый шаг ушло больше сил, чем хотелось признать.

Тогда я заметил белые нити.

Они выходили из мха возле капли моей крови. Тонкие, почти прозрачные, они медленно ложились на землю и поворачивались в сторону повязки на обожжённой руке.

Я отступил.

Нити ускорились.

Из-под корня поднялся красноватый стебель, покрытый мелкими влажными буграми. На его конце раскрылась мясистая чашка с тонкими иглами внутри.

Я поднял нож.

Кислотный хищник был мёртв. Карабин уничтожен. Воды осталось меньше половины фляги. За спиной лежала разбитая капсула, впереди — чужой лес, в котором что-то уже научилось искать человеческие сигналы.

Белая нить коснулась края моей повязки.

И прожгла ткань.