60-й горизонт

Глава II. На память потомкам!

– Айда в «Сапфир»? Окно4 да час обеда – там как раз этого показывают… Ну, шпиона-то! – Вчетверо перегнув фантик, Кира спрятала его подальше в джинсы. Завсегдатай тренажёрного зала, она никогда не налегала на мучное и сладкое, но разве упротивишься саму себя за пятёрку похвалить? – А знаешь, вроде ничего так – вполне съедобно. Может, не зря наш «председатель» по всему допотопному страдает?!

– Ты бы этому «допотопному» лучше спасибо сказала. Квартира у вас при ком построена? Или институт наш? – Николай хоть и скрылся по уши в рюкзаке, а колкости, особенно в свете последних новостей, пропустить не мог. – То-то! Нельзя голословно на вещи или историю клеветать.

– Ладно тебе – я же любя! Или кто-то встал не с той ноги?

– Ой, ты же ещё не знаешь! – пролепетала Маша и отчего-то засияла так, как сияет прозревшая, воспарившая над ситуацией особа. – Ни за что не догадаешься! Теперь-то мы и в кино успеем, и даже перекусить после, – заговорщицки подмигнув молодому человеку, девушка провалилась в улыбчиво-лучезарную негу.

Действительно, как не разомлеть, покуда нежданно-негаданно разрешилась извечная борьба между столовой и новинками проката? Баста! Отныне дешёвые билеты с удобными креслами не только не противоречили ароматному обеду, но и становились его увлекательным аперитивом, извечным напарником и другом. «Хорошее дело – мобильность. Хочешь – в кино, хочешь – домой, а хочешь!..» – Фантазёрка не заметила, как минула три пролёта, обшарпанную табличку «Столовая» под крупной стрелкой, а опомнилась, уже уткнувшись в турникет.

– Долго вас ждать? Давайте, давайте! Чуть-чуть активнее ручками, ножками; мне прямо не терпится на её реакцию посмотреть, – взбудораженное чудо, точно заправский регулировщик, охотно уступило дорогу подруге, но отчего-то преградило путь отставшему юноше. – Коль, можно тебя? – девчушка буквально прижалась носом к его уху, чтобы не проговориться. – Дай я открою? Ну пожалуйста! Заодно сигнализацию проверим – не зря же ты батарейку менял!

Сговорившись, ребята ступили на высокое мраморное крыльцо. Кто-то вскрикнул, и поливальная машина окропила разогретый асфальт. Тяжеловоз стих за поворотом – отныне лишь тротуар да чернённый в перламутровой дымке проспект отделяли пешеходную бытность от припаркованного через дорогу сюрприза. Маша вскарабкалась на бордюр, отыскала нужную клавишу и, грациозно взмахнув, велела седану издать два коротких гудка. Автомобиль подчинился, раскланялся, даже задорно подмигнул троице напротив, только Кира ничегошеньки не разобрала: мало ли у машин причуд? Ни «вау», ни любого другого эффекта не случилось, а потому зачинщица сего действа выдала экспромтом:

– Тара, тара-тара, тара… – мотив из телевикторины прокатился вниз по улице. – Ты что, ничего не видишь? В общем, Коля сегодня принимает поздравления – отныне он у нас автолюбитель! Заодно и мы с тобой потихоньку приобщимся: сперва в помощницы, потом, глядишь, повысят. Кстати, совсем забыла... – Маша шустро засеменила наискосок по дороге, оббежала пару лужиц, затем обогнула машину и дёрнула за ручку двери, – чур, я спереди! Да как тут она?!

– Тише, тише – оторвёшь ведь! – «Счастливый» автовладелец настолько распереживался за матчасть, что вмиг стал натуральным образчиком превосходных манер. – Просто нажимаем на курок. Видишь? – Замок глухо щёлкнул, открыв взору величественный мир бежевых обивок. – Совершенно ни к чему насиловать механизмы. Прошу! И вас, мадемуазель!

Нисколько не торопясь, грациозно, как по подиуму, Кира приблизилась к транспортному средству. Похожая «Лада» была и у её отца, но за чередой следующих обновок – сперва доступных иномарок, а после шикарного «Мерседеса» – особенного впечатления она не произвела. Скорее, наоборот, запомнилась бесконечными поломками да сладковато-пряным запахом салона.

– Ну ничего себе! – из вежливости Кира даже переборщила с изумлением. – Ты у нас, выходит, на коне. Стесняюсь спросить – шофёр аккуратный или лучше пристегнуться?

– Как ты выразилась, «шофёр» у вас на редкость исполнительный. Только пристегнуться никогда лишним не будет: как-никак средство повышенной опасности!

Хромированный брелок гулко стукнул о пластик рулевой колонки, двигатель взбрыкнул, и «Снежная королева», залихватски присвистнув, тронулась с места. Белоснежный кузов, покачиваясь точно на волнах, стремительно рассекал порядком нагретый воздух, шины полосовали асфальт, и даже ближайший светофор улыбнулся троице добродушным зелёным светом. Рулевой заложил вираж, машина встрепенулась, напряглась всеми лошадьми и что есть мочи устремилась к «Сапфиру», красоваться отполированным капотом да моложаво чернёными бамперами.

– А кондиционер у нас работает или того? – послышалось между водительским и пассажирским креслами. Оттуда же выглянуло сплошь пунцовое, словно от волнения, личико. – Хорошо вам спереди, а вот я уже упарилась!

– Скажешь тоже! Ко всему прочему, он здесь с функцией «два в одном»: во-первых, климат-контроль, во-вторых, тренажёр. Видишь рукоятку на двери? – Николай коснулся продолговатой ручки у музыкального динамика. – Против часовой – это холоднее, в обратном направлении – режим бани. – Стекло сдвинулось, однако несносно задребезжало. – Смотри, чтобы не продуло, это же тебе не какая-то иномарка!

Спустя пол-оборота юноша наконец отыскал положение, при котором лишний шум исчезал, а ветер по-прежнему не досаждал никому из присутствующих. Начинающий водитель только и успел, что сконфуженно буркнуть: «Это мы подправим, это ничего!» Он вдруг припомнил бессонные ночи раздумий, сотни вопросов и все предшествующие покупке сомнения. Судьбоносные решения смущают всякого – таков закон! Копить или истратить? Если истратить, то на что, а если копить, то как долго?! А может быть, вовсе передумать: всё-таки автомобиль – нешуточная ответственность! Беспрестанный круговорот занимал Колю с утра до поздней ночи и немногим дольше: муки выбора не отступали даже во сне. Откуда-то появилась книга по ремонту и эксплуатации, а пожилой сосед, бывший дальнобойщик, признал за своего и подолгу втолковывал те или иные технические особенности. Едва не обезумев от терзаний, парень твёрдо уверился, что «ни одна ошибка не покажется страшнее промедления», и на следующий же день выступил к родителям с предложением. Последнее, конечно, несколько видоизменилось ввиду серьёзности, тем не менее вступило в силу на известных условиях и, более того, казалось справедливым, даже закономерным – будто всё сложилось именно так, как должно было сложиться.

– А мне нравится: чистенько, пахнет приятно. – Маша качнулась на сиденье и, словно прислушиваясь к ощущениям, коснулась потолка. – Что ни говори, а светлые тона вообще хороши! Замечали? И воздуха больше, и сразу дышится как-то легче.

– То-то мне полегчало, а я грешным делом на окно подумала! – Кира расхохоталась в лицо набегающему ветру. – Товарищ водитель, товарищ водите-е-ель, – протянула она уже нарочито серьёзно. – Простите, что отвлекаю. Радиола вашего пепелаца тоже не чета заграничным? Или обойдёмся без грампластинок?!

На этот раз троица дружно подхватила шутку:

– Держи, – Коля взмахнул длинным чёрным проводом и улыбнулся в зеркало заднего вида, – давайте только без этих ваших… Что-нибудь нормальное.

– Что вы, что вы! Исключительно классика, канон, воплощение традиций!

Диджей уткнулась в телефон, и мгновение спустя на всю округу разразилась популярная композиция о стране буги-вуги из не менее популярного фильма. Мимо городского рынка, жилых домов и разноцветных заборов – молодые люди что есть мочи подтанцовывали зажигательному мотиву. Если водитель лишь покачивал головой, более повинуясь общему настроению, нежели разуму, то девушки устроили настоящую дискотеку: развернувшись друг к другу, громко подпевали, разрезали воздух руками, энергично топали – словом, трепетали каждой клеточкой тела так, как трепещет сама всепрощающая юность – без забот, без печалей, без опыта за плечами. Даже тень снаружи пустилась вприсядку: с бордюра на бордюр да по тротуарной плитке!

Кира включила камеру на телефоне и записала коротенькое видео. Первой в кадре показалась Маша – она изобразила два-три «па», после чего по-детски наивно помахала рукой. Затем оператор сфокусировалась на зеркале – серебряная глубина покоила задумчивый мужской лик, что совсем недавно искрился лучиками счастья, но кардинально переменился для съёмки. Последние десять секунд видеограф посвятила себе – взмахнула волосами, запечатлела красивое лицо, горделиво вздёрнутый носик и отчего-то донельзя серьёзно декларировала: «На память потомкам! Мало ли куда у вас руки доберутся…»

Если бы не разрядившийся аккумулятор, вечеринка наверняка продолжалась бы до самого кинотеатра. Девайс ни с того ни с сего пискнул, экран его обессиленно погас, и хотя музыка ещё звучала, вскоре прекратилась и она.

– Как же здорово! – Маша прибрала длинные локоны и растрепавшееся платье. – Нужно будет повторить. Обязательно, слышите?! И чтобы никаких возражений, – девушка обвела присутствующих взглядом. – Что ты, молодец, не весел, буйну голову повесил?.. А, Коль?

– Да ничего. Просто на дороге сосредоточился.

– Так, сосредоточенный наш, давай уже признавайся, как можно взять машину, нигде не работая? Думали, я поверила вам? Ну-ну, тоже мне, заговорщики. Сразу понятно, о чём это вы шушукались. Нет, если ты банк ограбил или хотя бы полбанки, то допускаю... Но кроме шуток – кто-то одолжил, да?!

– Да правда это его! – вступилась Маша, как за себя. – Часть накопил, часть родители добавили. Ни за что не догадаешься, какой у них уговор! Кое-кто метит на красный диплом, представляешь?

Представить Кира не могла ровно одного: как отложить мало-мальски крупную сумму, когда вокруг столько нужного и интересного. Еженедельный маникюр, приталенная рубашка, модный телефон – соблазны безоговорочно довлели над разумной необходимостью. Взять хотя бы последнюю стипендию – улетучилась тем же днём на кроссовки, что нынче переминали коврик за водительским креслом.

– Я вот, хоть убей, не понимаю: как это вообще возможно? Не диплом, а машина. С наших-то копеек? Не смешите меня. Да ты пусть с первого курса не траться – максимум самокат себе выкроишь. Или велосипед сильно подержанный, ну, который ещё без скоростей.

Пользуясь случаем, нахальный ветер заглушил всё в автомобиле – даже шелест шин и гул трансмиссии остались не у дел. Непоседливый одумался, стоило Коле затолковать о подработке:

– …их-то мы и берём на «вторичную переработку». Я, признаться, сомневался, но, если задуматься: не мы – значит другие. Всё равно же без дела валяется – считай, мусор! – Он в сердцах махнул рукой. – Правильно, неправильно… зато природе польза.

– Так, стоп. Ты по помойкам, что ли, шарился?! Вернее, вы. Компания, видно, у тебя на зависть подобралась!

– Кир, – Маша пожала плечами и без слов, одним видом усмирила неприкрытую брезгливость подружки. – Мало ли профессий на свете. Настоящий экоактивизм получается! Жаль, не всякому эта сознательность дана, а то бы совсем по-другому зажили!

– Вас не продуло?! Какие помойки, какой активизм? Металл, говорю, мы сдаём со старого ру́дника. Раньше это вообще кладезь был, но и на нашу долю осталось. Пару раз съездишь – несколько тысяч откладываешь; хотя, это как повезёт: бывает больше, бывает меньше. Один раз кабель нашли – медный, представляете? – так и не вытащили. Весь в лёд вмёрз! И долбили, и грели, только он, похоже, прижат. А в остальном всё непонятные железки экспроприируем.

Благо ни инструмент, ни части старого оборудования не слышали столь вопиющей клеветы. Вот бы они подивились, когда вместо прежних комплиментов этот преприятный делец на голубом глазу отрицал всякое знакомство! Впрочем, Коля не лукавил хотя бы в том, что заброшенное предприятие действительно не таило ничего ценного или хотя бы работоспособного. Первое – доживало у новых владельцев, второе – отправилось на переплавку, и лишь жалкие крохи прежнего величия остались на разграбление энтузиастам.

– Кстати, я там бывала. Правда, ещё в детстве. – Маша припомнила одно из испытаний: отец записывал в блокнот, а сотни людей вокруг точно вступили в схватку с природой. Кругом самосвалы, тракторы, напряжение, лязг… Кто бы мог подумать, что столько сил, чаяний, стараний по щелчку пальцев окажутся заросшей на отшибе напраслицей5? – Эх, было время… Помню, шума испугалась! Жуть! Папуля мне сначала уши-то ладонями закрыл, – девчушка горько рассмеялась, – а потом каску приволокли. Огромную! С прожектором! Вы даже не представляете! И знаете, ничего. Освоилась кое-как с этим «ведром» на голове! А вообще, удивительное зрелище.

– Так там и сейчас недурственно. Мрачновато, угрюмо… но что-то в этом есть. Сила или, вернее, контраст. Контраст! Человека с природой, временем – и телескоп не нужен, чтобы песчинкой себя ощутить. Смотрите, – юноша передал Маше телефон. – В галерее… Ага, теперь листай ниже, ещё… Вот! – Под фотографиями с авто Коля позировал у удивительного ледяного грота в каменистых объятиях. – В штольне6 вообще всё по-другому. Здесь птицы поют, зелень кругом, а там погода одна: зябко да темно. Зато какой каток бесплатный!

На следующем же кадре во всей красе предстал и сам таинственный закуток: укутанный иссиня-голубым покрывалом, он походил скорее на снежное царство, чем на заброшенное подземелье. Тупичок буквально утопал в сиянии и блеске искрящегося инея, которыми особенно поразил Киру:

– Никогда бы не подумала, что у нас такое есть! Далеко вообще этот твой «р́удник»?

– Признаться, не замерял. Километров двадцать навскидку; максимум двадцать пять.

– Спокойно, ребятушки, даже не начинайте! Ладно она авантюристка, но ты-то, Коль, куда?

– Тоже мне, Шерлок Холмс. Неужели кино не нагляделась? Хорошие победят, плохие проиграют. Ну? Зато фотографии сделаем!

Маша помотала головой и демонстративно скрестила руки:

– Это ты, вон, его уговаривай, а меня на обратном пути заберёте, никаких обид. Платье, каблуки – куда я такая красивая?!

– На фотосессию, конечно. Сама подумай, ну какой из Абрамова фотограф?! – Кира до того нарочито, даже гротескно сердилась, что еле сдерживала смех. – Нет, если ты мечтаешь, чтобы меня засмеяли – пожалуйста. Так и скажи, мол, подруга, хочу, чтобы у тебя совсем не было личной жизни!

– Как быстро мы тему сменили! Только причём тут это?

– При том! По-твоему, суженый обо мне по радио узнает? Или из газет? Со снимками хоть какой-то шанс есть. А-ля «ледяная принцесса»: рубашечка – первый снег, мерзлота страшная, зато глазки – обжечься можно! – Невеста на выданье сейчас же примерила роковой образ и не собиралась отступать. – Ну? Туда и обратно, если водитель не против. Заодно посмотришь, как всё изменилось… Или наоборот. Вдруг что-нибудь узнаешь? Разве не интересно?!

Искусительница не прогадала. Маше нестерпимо захотелось увидеть место – соглядатая её тёплых грёз. Она кивнула. Николай прибавил газ, минул правым бортом «Сапфир» и, увлекая тучные клубы пыли, устремился поскорее вырваться за город, навстречу заброшенному и покинутому руднику.

Глава III. Под уклон

Вместе с поселением в зеркале заднего вида скрылись и последние блага цивилизации: за перечёркнутым знаком асфальтовый простор сменялся избитым серым полотнищем, а после – невероятно тряской гравийной отсыпкой. Острозубые камни – будь они неладны! – из вредности ли, забавы ради, норовили превратить фотографа, модель и гида в дружный автосервис на выезде. Кто тогда отправится за помощью? Как бросить «Снежную королеву» в глуши?

Раскидистые вековые ели бессменными часовыми выстроились по сторонам извилистой дорожки, которая, казалось, утопает не в чаще леса, а натурально под ним – так густо сходились лапы хвойных красавиц. Едва ли не каждую сотню метров гранит под колёсами прибавлял в весе, бугрился и щетинился, сдавленный проезжей частью. То тут, то там колючие иголки тянулись расписаться по белой краске, пока, наконец, не забрезжил крохотный, удивительно светлый пятачок. Пилот заметно расслабился, развернул «болид» и машинально – подальше от случайных глаз – пристроился у зарослей в тени двух исполинских деревьев.

– Всё, барышни, дальше только пешком. – «Лада» чихнула из глушителя, после чего смолкла. – Да не бойтесь, почти прибыли. Нам через прогалок в кустарнике. Метров двести-триста не сворачивая, и на месте; плюс ещё внутри. Как говорится, быстрее начнём – быстрее закончим. Давайте, лишнее в багажник.

Вскоре вотчина дорожных нужностей пополнилось парой дамских сумочек, тряпкой из салона – не хватало ей что-нибудь перепачкать! – и разряженным смартфоном; Коля спрятал их подальше, за инструмент. С собой же прихватили исключительно необходимое: рюкзак провожатого вместе с содержимым, пару гаджетов – Николая и Маши, да кое-какие мелочи вроде фонарика, перочинного ножа и зажигалки.

Подружки успели размяться, даже наскоро оценили пейзаж, как вдруг послышалась канонада глухих разрывов.

– Что это?! – В один большой скачок Кира очутилась у машины. – Прямо сейчас!.. Все же слышали?

– Ты о чём? – Оглядевшись, юноша тихонько щёлкнул крышкой багажника. Вокруг ли, поодаль – природа замерла в оцепенении. Ни пения птиц, ни дуновения ветра, ни шелеста крон – словом, полнейшее безмолвие. – Может, показалось? Сама видишь, кроме нас никого, – в отличии от крикуньи, голос Коли звучал уверенно и твёрдо. Вид его выражал крайнюю степень сосредоточенности, даже напряжённость.

– Вот, вот! Снова!.. – «Пам-пам-пам» донеслось из-под машины. – Ну?!

Мальчишеский смех эхом прокатился меж необъятных стволов. «А теперь?» – сказал Коля и скрылся из виду, и скрипящие хлопки раздались уже совсем близко. «Клац-клац», – нечто притаилось за капотом.

– Не волнуйся, это не тебе, – весь пунцовый от хохота, он обогнул машину с какой-то обувкой наперевес. – Бедные мои «скороходы»! Не успеешь от грязи отбить – сразу «караул» кричат. Глянь какие!

Гигантские резиновые сапоги казались тем угрюмее, чем тщательнее ты их рассматривал. Болотного цвета, сплошь исцарапанные и со стоптанной пяткой, они натурально походили на реквизит для триллера7, но совершенно не годились для носки. «Чего доброго, все ноги переломаешь», – решила Маша, однако вручили их именно ей:

– Это я из гаража прихватил, на всякий случай. Да ты не смотри, что потрёпанные: они ещё ого-го! Главное, дыр нет. Таким что клещи, что колючки – сплошные пустяки. Или туфель тебе не жалко?

– Пожалуйста, скажи, что это шутка! – взмолилась «подопытная». – Как я в этих «крокодилах» смотреться-то буду?!

– А каблук отлетит? Или ногу подвернёшь? Оно тебе нужно?

– Уж двести метров как-нибудь и туфли продержатся! Куда тут?! Прямо по тропинке?.. За каблуки мои, бедный, испереживался!

Ветви подались напору устремлённого те́льца, растворив невесомое в шуме тысяч листьев. Как по туману, на ощупь и ничком, исследовательница тихонько углублялась в ласковые заросли, что не царапали, а прещекотно гладили всё, чего касались. Зелень переливались в свету от горчичной до лаймовой, а ближе к выходу вовсе золотилась лучиками солнца. Когда ажурное плетение окончательно расступилось, взору предстала воздушная, потрясающей красоты стёжка8.

– Мы точно по адресу приехали? – отойдя от шока, Маша во все глаза восхищалась девственной природой. – Помнится там здание какое-то было, лифт. Или ничегошеньки не сохранилось?

– Постройки точно есть, – Коля отчего-то замешкался в кустарнике. – Но мы у штольни, а они на комбинате. Там и забор, и колючая проволока – всё серьёзно!

Ребята донельзя эффектно появились из кустов: парень сплошь в листве, зато Кира с нетронутой причёской.

– Только сдаётся мне, – продолжил Коля, – охранять давным-давно нечего: крыша цела и ладно. Остальное вывезли, попилили… Хотя кто его знает? Может, часть заварили подальше от любопытных.

– Ну и как мы внутрь попадём?

– По штольне, Кир, по штольне, – экскурсовод обогнул группу, поправил рюкзак, распухший, к слову, намного сильнее обычного, и с чрезвычайно важным видом стал во главе отряда. – Тоннель здесь прямо на землю выходит. Там такая скала или, даже не знаю, гора красивая… скоро увидите. Главное, под ноги смотреть не забывайте.

Молодёжь двинулась по живописной тропинке меж налитых бугристых корней. Мощные сплетения выступали над поверхностью земли, взрывали грунт, множились так часто, что почти по колено ограждали таинственный маршрут. Повсюду вне этой «границы» простиралась могучая, первобытная растительность, тогда как внутри шаг за шагом ширилось одно лишь каменистое подножье. Дикое, неизбитое, оно всё резче ходило под ногами, всё злее обходилось с деревянными путами и всё яростней сопротивлялось гостям, пока не набралось наглости обернуться огромными валунами серо-зелёного цвета.

– Маш, сфотографируй нас! – взгромоздившись на булыжник, Кира несколько раз обернулась на месте с горделиво запрокинутой головой. – Похожа я на балерину? Хотя бы чуть-чуть?

– Похоже, всё это плохо кончится, если ты, конечно, не притормозишь. Ну-ка, Коль, вставай рядом.

– Да, сейчас, – парень вооружил папарацци мобильным телефоном. – Пойдёт? – Перепрыгнув к пьедесталу, он выглядел настоящим лилипутом на фоне возвышавшейся приятельницы. – Или повернуться как-то? В общем, руководи.

Фотограф подняла большой палец и, присев на корточки, увлеклась выбором наилучшего ракурса. Вертикально, горизонтально, снизу, сверху, в профиль и анфас – камера не поспевала за фантазией творца. Когда же подумалось, что материал исчерпан, а сессия вот-вот кончится, подруги поменялись ролями…

Тяжелее прочего далась съёмка девчушек вместе; фотогеничные, порой даже излишне самоуверенные, они возложили колоссальную ответственность на незадачливого хроникёра, который решил если не качеством, то количеством оправдать чаяния спутниц.