Измена Дракона. Порочная Истинная

Глава 5. Шепот за спиной

Рассвет прокрался в нашу комнату серым, безрадостным светом, который, казалось, лишь подчеркивал пылинки, танцующие в воздухе. Я проснулась от кошмара, в котором черная метка на моем запястье разрасталась, обвивая меня ядовитыми чернильными лозами. На мгновение, в полудреме, я была еще принцессой Илоной в шелковых простынях Солнечного Замка. Но холод грубой ткани общежитского матраса и знакомый запах сырости вернули меня в реальность.

Сонна уже была на ногах. Я наблюдала за ней из-под ресниц. Моя подруга была полной моей противоположностью. Если я была гибкой ивой, то Сонна — коренастым дубом. Невысокая, крепко сбитая, с широкими плечами и сильными руками, которые могли с одинаковой легкостью пересадить капризный лунный терновник или врезать наглецу. Ее каштановые волосы, густые и непослушные, жили своей жизнью и сегодня были кое-как стянуты в хвост кожаным шнурком, из которого уже выбились несколько упрямых прядей.

Она стояла у окна, сосредоточенно бормоча что-то под нос и опрыскивая свои магические растения из пульверизатора. Её присутствие было якорем в моем шторме — молчаливое, надежное, незыблемое.

Я села на кровати и заставила себя посмотреть на свою руку. Уродливый черный вихрь никуда не делся. Он был частью меня. Я подошла к треснувшему зеркалу, висевшему над умывальником. Из него на меня смотрела незнакомка — бледная, с лихорадочным блеском в глазах и темными кругами, которые не смог бы скрыть ни один маскирующий эликсир.

Хватит прятаться.

Решение пришло внезапно, острое и ясное, как удар кинжала. Я намеренно закатала рукава своей учебной рубашки до локтей, выставляя клеймо на всеобщее обозрение. Пусть смотрят. Пусть пялятся. Это не мой позор. Это их приговор, вынесенный без суда, и я буду носить его как вызов.

Сонна обернулась, заметила мой жест. Ничего не сказала. Только понимающе, с мрачным одобрением кивнула.

Мы оделись в молчании. Плотная серая ткань академической мантии ощущалась как броня.

Большой Зал гудел тысячей голосов. Сотни студентов, вернувшихся с каникул, завтракали, смеялись, обменивались новостями. Звон серебряных приборов, запахи свежего хлеба и жареного мяса — все это было таким обыденным, таким нормальным, и от этого контраста с моим внутренним состоянием становилось только хуже.

Мы вошли, и гул начал стихать. Не резко, а волнами, словно звук всасывала невидимая воронка, эпицентром которой была я. Разговоры обрывались. Головы поворачивались. Вилки замирали на полпути ко ртам. А потом тишину прорезал шепот. Он поднимался со всех сторон, сливаясь в единый, липкий, ядовитый гул.

Студенты расступались перед нами, создавая пустой коридор в толпе. Я чувствовала их взгляды на своей коже, как прикосновения сотен ледяных пальцев. Они не смотрели мне в лицо. Они пожирали глазами метку на моем запястье.

Мы направились к длинному столу нашего факультета натуралистов. Несколько первокурсников, которые уже сидели там, торопливо вскочили, бормоча извинения, и, схватив свои тарелки, практически убежали на другой конец зала. Мы с Сонной опустились на скамьи в оглушительной тишине, окруженные пустым, зачумленным пространством в несколько метров.

Сонна с нарочито громким стуком поставила на стол наши тарелки с овсянкой. Это был ее маленький акт неповиновения. Я заставила себя взять ложку, хотя каша казалась комком клейстера, который невозможно было проглотить.

Первой лекцией была История Магии. Старый мейстер Элиас, чья борода была длиннее его памяти, кажется, был единственным человеком в Академии, не знавшим о последних новостях. Он монотонно бубнил о предпосылках Войны Древних Родов, рисуя на доске замысловатые генеалогические древа.

Но я не могла сосредоточиться. Я чувствовала их. Сотни глаз, сверливших мой затылок. Это было физически ощутимо, как тяжесть. Затем легкий свист — и что-то ударило меня между лопаток. Я не вздрогнула. Медленно, не оборачиваясь, я нагнулась и подняла с пола скомканный клочок пергамента. Под столом я развернула его.

Одно слово, нацарапанное углем. Шлюха.

Я сжала бумажку в кулаке. Ногти впились в ладонь, оставляя четыре багровых полумесяца. Боль отрезвляла. Сонна, сидевшая рядом, увидела, как напряглись мои плечи. Ее рука метнулась под стол и накрыла мою. «Кто?» — беззвучно спросили ее губы. Я отрицательно качнула головой. «Не надо, — прошептала я. — Не доставляй им удовольствия». Я заставила себя снова посмотреть на мейстера и сделала вид, что записываю, хотя буквы плясали перед глазами.

Когда прозвенел колокол, я почувствовала облегчение. Но оно было преждевременным.

Едва мы вышли в коридор, как путь нам преградила группа студентов с факультета менталистов. Впереди, расставив ноги и скрестив руки на груди, стоял он. Грегор Сетерик. Наследник одного из богатейших родов Фирестана, известный своей заносчивостью и презрением ко всем, кто стоял ниже него по социальной лестнице.

Его светлые волосы были идеально уложены, мантия сшита из дорогого сукна, а на лице играла самодовольная, жестокая ухмылка. Он всегда недолюбливал меня — выскочку-лотерейщицу, которой еще и посчастливилось стать невестой принца. Теперь у него был повод для открытой ненависти.

— Надо же, какие люди! — его голос прозвучал громко, намеренно привлекая внимание всех в коридоре. — Я-то думал, после такого позора у тебя хватит остатков совести не появляться здесь. Или ты уже ищешь новых… клиентов?

Его свита мерзко загоготала.

Сонна шагнула вперед, становясь между мной и ним. Ее кулаки сжались.

— Закрой свой поганый рот, Сетерик, — прорычала она, — пока я не заставила ядовитый плющ прорасти у тебя в глотке!

Грегори лишь лениво махнул рукой, отмахиваясь от нее, как от назойливой мухи. Его взгляд был прикован ко мне.

— Скажи, а принц хорошо платит за измену? Или ты это по доброте душевной? — он сделал шаг ближе, его голос стал тише, но ядовитее. — Наверное, решила, что раз уж ты из грязи, то и вести себя надо соответственно. Грязь всегда тянется к грязи.

Это было последней каплей.

Что-то холодное и острое пронзило меня. Я отстранила Сонну и сделала шаг вперед, оказавшись лицом к лицу с Грегором. Коридор затих. Все ждали.

Я посмотрела ему прямо в глаза. Мой голос был тихим, но в наступившей тишине он прозвучал, как звон разбитого стекла.

— Мое происхождение, Сетерик, — это то, что я не выбирала. Но моя честь — это то, чего тебе с твоими деньгами никогда не купить. И если ты еще раз откроешь свой рот в мою сторону, я обещаю, ты об этом очень сильно пожалеешь. И плющ в твоей глотке, — я сделала паузу, глядя на его самодовольное лицо, — покажется тебе букетом роз.

На мгновение он опешил. Толпа замерла. Никто не ожидал такого ответа от забитой девчонки с порочной меткой. Его лицо побагровело от ярости. Он хотел что-то сказать, но слова застряли у него в горле.

Я не стала дожидаться. Схватив Сонну за руку, я развернулась и пошла прочь, рассекая притихшую толпу.

Мы дошли до уединенного внутреннего дворика с заброшенным фонтаном, прежде чем напряжение отпустило меня. Меня затрясло.

— Ты была великолепна! — выдохнула Сонна, ее глаза горели восхищением. — Видела его лицо? Он чуть не лопнул!

— Теперь он от меня не отстанет, — горько усмехнулась я, опускаясь на каменный бортик фонтана.

— Ну и пусть, — решительно сказала Сонна, садясь рядом. — Зато теперь они знают, что ты не беззубая овца. Это был только первый день, Илона. Будет хуже. Я это знаю.

Я подняла голову и посмотрела на высокие, величественные шпили Академии, устремленные в серое небо. Они больше не казались мне символом надежды. Теперь это были зубцы крепости, которую мне предстояло защищать. Или штурмовать.

— Я знаю, — сказала я твердо, и дрожь унялась. — Но я не уйду. Это мое место. Я его выиграла. И я буду за него драться.

Глава 6. Новый преподаватель

После моего столкновения с Грегором Сетериком война перешла в партизанскую фазу. Открытых нападок больше не было, но враждебность стала густой и вязкой, как болотная топь.

Она чувствовалась в том, как перед нами с Сонной расступалась толпа, в том, как затихали разговоры, когда мы входили в библиотеку, в том, как никто не хотел садиться с нами за один лабораторный стол на зельеварении. Мы стали островом, омываемым морем презрения.

Я нашла свое убежище среди пыльных фолиантов.

Библиотека Атаракса была древней, как сами стены Академии, и пахла пергаментом, увядающей магией и временем. Здесь, в тишине, я могла дышать. Я искала. Не зная точно, что именно. Любые упоминания об искажении истинных меток, о темных ритуалах, способных повлиять на связь, о таинственных зеленых вспышках и вурдалаках, охотящихся стаями. Я перерывала ветхие трактаты и запрещенные свитки, но не находила ничего. Это было похоже на попытку собрать разбитое зеркало в темной комнате.

Сонна была моим неизменным часовым. Она садилась за стол напротив, раскладывала свои учебники по гербологии и делала вид, что зубрит, но я знала — она на страже. Ее присутствие было моим щитом от косых взглядов и ядовитого шепота. Мы почти не говорили о случившемся. Все уже было сказано. Теперь мы просто были. Вместе. Против всех.

Эта хрупкая, напряженная стабильность рухнула в четверг, во время обеда.

Большой Зал, как всегда, гудел. Но внезапно звон серебряного колокольчика, установленного на преподавательском возвышении, заставил гул стихнуть. Ректор Омниус Феникс поднялся со своего резного кресла. Его фигура в черной мантии на фоне огромного витражного окна казалась монументальной и зловещей.

— Студенты, — его голос, усиленный легким заклинанием, разнесся под высокими сводами. — Внимание. Учитывая неспокойные времена и растущую угрозу в диких землях, попечительский совет Академии совместно с Королевским Двором принял решение усилить практическую подготовку. С этого дня для всех курсов вводится новая обязательная дисциплина: «Магическое Ориентирование на Местности».

По залу пронесся недовольный гул. Еще один предмет означал еще больше зубрежки и меньше свободного времени.

Ректор поднял руку, призывая к тишине.

— Этот курс научит вас выживать, отслеживать магические аномалии и противостоять угрозам за пределами защищенных стен. И вести его будет специалист, чей опыт в этих вопросах не подлежит сомнению. Человек, закаленный в битвах, маг, чье имя известно всему Фирестану.

В зале повисло напряженное ожидание. Ректор сделал паузу, обводя студентов тяжелым взглядом. Мне показалось, или его глаза на долю секунды задержались на мне? На его губах промелькнула тень усмешки, такой тонкой, что я могла ее просто вообразить.

— Прошу приветствовать вашего нового преподавателя, — произнес он медленно, смакуя каждое слово. — Мастера Бастилиона Вандела.

Если бы в этот момент в Большом Зале взорвалась молния, эффект был бы слабее.

Я замерла. Ложка с недоеденным супом застыла на полпути к моему рту. Воздух в легких кончился. Мир сузился до оглушительного стука крови в ушах. Рядом со мной Сонна выронила вилку. Она с оглушительным звоном ударилась о тарелку, и этот звук в наступившей мертвой тишине прозвучал как выстрел.

Сотни голов, как по команде, повернулись в нашу сторону. Я чувствовала себя бабочкой, приколотой иглой к доске. Их взгляды были смесью шока, злорадства и жадного любопытства. Драма, за которой они наблюдали издалека, только что ворвалась в их жизнь.

И в этот момент он вошел.

Тяжелые створки дверей Большого Зала распахнулись, и на пороге появился Бас. Но это был не тот лощеный, самодовольный принц, которого я знала. За прошедшую неделю он изменился. Исчезла вальяжность столичного повесы. Он похудел, скулы на лице заострились. Под глазами залегли темные тени, говорящие о бессонных ночах.

На нем была простая темная туника, кожаные штаны и высокие дорожные сапоги — одежда воина, а не аристократа. Но самой разительной переменой был его взгляд. В черных, как обсидиан, глазах больше не было огня похоти или высокомерия. Там плескалась холодная, сдерживаемая ярость и глухая, всепоглощающая усталость.

Он не удостоил взглядом ни ректора, ни замерших в шоке студентов. Его глаза, словно два хищных сокола, просканировали огромный зал и мертвой хваткой вцепились в меня.

Наши взгляды встретились через десятки метров. Время остановилось. В его глазах я не увидела ни капли раскаяния. Только голую, несгибаемую решимость. Он пришел сюда не просить прощения. Он пришел за мной.

Первая лекция-инструктаж была назначена сразу после обеда. Вся Академия в полном составе набилась в самую большую аудиторию, похожую на амфитеатр. Воздух был так наэлектризован, что, казалось, вот-вот затрещит озоном.

Бас стоял на кафедре, но не опирался на нее. Его присутствие заполняло все пространство. Он говорил отрывисто, рублено, голосом человека, привыкшего отдавать приказы, а не читать лекции.

— Предмет называется «Магическое Ориентирование». Но вы будете учиться не по картам. Вы будете учиться читать лес, горы, следы зверей и магические эманации. Вы будете учиться выживать, когда вокруг нет никого, кто мог бы вам помочь. Дисциплина — абсолютная. За неподчинение приказу на практическом занятии — немедленное отчисление. Вопросы?

Вопросов не было. Студенты, даже самые отпетые задиры вроде Грегора, сидели тихо, подавленные его аурой неприкрытой силы.

Во время своего короткого монолога он ни разу не посмотрел в мою сторону. Но я чувствовала его. Каждое слово, каждая угроза были адресованы мне. Он строил клетку, и я была единственной птицей, для которой она предназначалась. Я сидела, вцепившись пальцами в деревянный край парты так, что костяшки побелели. Дышать было трудно. Хотелось вскочить, закричать, убежать. Но я заставила себя сидеть прямо и смотреть на него, хотя каждый его взгляд ощущался как физический удар.

Когда лекция закончилась, и студенты, возбужденно перешептываясь, хлынули к выходу, я попыталась затеряться в толпе. Не вышло.

Мощная рука схватила меня за предплечье и втянула в пустую нишу за гобеленом. Сонна, шедшая рядом, ахнула и шагнула было за мной, но Бас, не глядя на нее, бросил через плечо одно слово:

— Уйди.

В его голосе было столько холодной угрозы, что даже храбрая Сонна замерла, а потом, с ненавистью посмотрев на него, отступила.

Мы остались одни в полумраке. Он все еще держал меня за руку. Его прикосновение обжигало даже сквозь ткань мантии.

— Я здесь из-за тебя, — его голос был тихим, почти шепотом, но от этого еще более весомым.

— Отпусти меня, — прошипела я, пытаясь вырваться.

Он не отпустил.

— Ты вернешься в замок. Сегодня же. Я буду держать тебя под надзором.

Кровь ударила мне в голову.

— Я тебе не вещь, которую можно вернуть! Не сломанная игрушка! Ты сам вышвырнул меня! Теперь живи с этим!

— Ты не понимаешь, — он подался ближе, и я почувствовала запах озона, пыли и чего-то дикого, звериного, исходившего от него. — Мой дракон… он тянется к тебе. Даже с этой… грязной меткой. Это разрывает меня изнутри. Печать трещит. Я не сплю. Не ем. Я должен держать тебя рядом, где смогу контролировать. Это не просьба. Это условие моего выживания.

Я на мгновение замерла, ошеломленная его словами. Часть меня, та глупая, наивная девочка, которая все еще жила где-то в глубине, хотела его пожалеть. Но потом я вспомнила его лицо в ту ночь. Его холодные глаза. Его любовницу в нашей постели.

Я собрала всю свою волю и злость в кулак и с силой дернула руку. На этот раз он не удержал.

— Твои проблемы с твоим драконом меня больше не касаются, — отчеканила я, глядя ему прямо в глаза. — Я — студентка Академии Атаракс. А ты — мой преподаватель. И это все, что теперь нас связывает.

Я развернулась и вышла из ниши, не оборачиваясь. Мое сердце колотилось о ребра, как обезумевшая птица. Но я не показала ему ни страха, ни слабости. Я чувствовала его взгляд на своем затылке — тяжелый, обжигающий, обещающий, что это только начало.

Моя тюрьма только что стала намного теснее. И надзирателем в ней был мой собственный муж.

Глава 7. Условия дракона

Вечером наша комната превратилась в военный штаб. Сонна заперла дверь на засов и задернула плотные шторы, отрезая нас от остального мира. Я сидела на кровати, обхватив колени руками, и пересказывала ей разговор с Басом. Каждое его слово, произнесенное вслух, отдавалось в моей памяти едкой горечью.

— Он шантажирует тебя! — вскипела Сонна, расхаживая по комнате, как тигрица в клетке. Ее обычно доброе лицо исказилось от гнева. — «Мой дракон страдает, вернись ко мне, будь моей грелкой!» Какая дешевая, отвратительная манипуляция! Он просто не может вынести мысли, что ты больше не под его каблуком. Сначала изменяет, потом выгоняет, а теперь пытается вернуть, прикрываясь своим драконьим естеством!

— Возможно, — тихо сказала я, глядя в стену. — Но я видела его глаза, Сонна. Он не врал. Не в этот раз. Он действительно на грани. В нем… что-то сломано. И это пугает меня еще больше. Человек на грани способен на все, чтобы избавиться от боли.

Мы замолчали. Воздух в комнате стал тяжелым. Мы обе понимали, что я попала в ловушку. Он — преподаватель. Я — студентка. Он обладает абсолютной властью на своих занятиях, а его предмет — обязательный для всех.

— Значит, будем играть по правилам, — наконец решительно сказала Сонна, останавливаясь передо мной. — По его правилам. Ты — прилежная студентка. Он — строгий наставник. Ни шагу в сторону. Любое превышение полномочий, любое действие, выходящее за рамки учебного процесса, — и мы идем к ректору. Это наш единственный щит. Хлипкий, но другого нет.

Я кивнула. Это был наш единственный путь. Путь по лезвию ножа.

Первое практическое занятие было назначено на следующее утро. Нас всех собрали на опушке Темнолесья — мрачного, древнего леса, который начинался сразу за стенами Академии. Воздух здесь был влажным и пах прелой листвой, грибами и скрытой опасностью. Студенты нервно перешептывались, ежась то ли от утренней прохлады, то ли от дурной славы этого места.

Бас появился из-за деревьев бесшумно, как хищник. Все та же простая дорожная одежда, но теперь на его поясе, в потертых кожаных ножнах, висел тяжелый охотничий нож. Он остановился перед строем, и его взгляд был холоден, как сталь. Он обвел нас всех, не задержавшись на мне ни на секунду, но я чувствовала его внимание каждой клеткой кожи.

— Ваша задача проста, — его голос резал воздух, как клинок. — Пройти по этой тропе до старого дольмена. По пути я расставил два десятка магических ловушек. Простейших. Силки, звуковые сигнализации, мороки. Ваша цель — обнаружить и нейтрализовать их. Работать будете в парах.

Он начал зачитывать список, который держал в руке. Сонну он поставил в пару с каким-то тихоней-первокурсником. Я затаила дыхание.

— Сетерик и Вандел.

Я замерла. Рядом выругался Грегор. Это не могло быть случайностью. Это был расчет. Холодный, жестокий, продуманный. Поставить меня в пару с человеком, который ненавидит меня больше всех в Академии. Изолировать. Сделать уязвимой.

Сонна шагнула вперед.

— Мастер Вандел, я протестую! Это несправедливо!

Бас медленно повернул голову в ее сторону. Он не повысил голос. Он просто посмотрел на нее. И в этом взгляде было столько ледяной власти, что Сонна поперхнулась словами и отступила.

— В реальной жизни, мисс Селтис, вы не выбираете союзников, — отчеканил он. — Вы работаете с тем, что есть. И молитесь, чтобы ваш напарник не оказался полным идиотом, который подставит вас под удар. А теперь — выполнять.

Мы двинулись в лес. Грегор шел рядом, демонстративно держась на расстоянии, словно боялся заразиться.

— Только не отставай, деревенщина, — процедил он сквозь зубы. — Не хватало еще, чтобы я из-за тебя провалил задание. Или подцепил какую-нибудь хрень типа той, что у тебя на руке.

— Я бы на твоем месте больше беспокоилась о том, чтобы твое раздутое эго не застряло между двух деревьев, Сетерик, — парировала я, не глядя на него.

Первые несколько ловушек мы нашли без труда. Простые растяжки, зачарованные на оглушающий визг, или замаскированные ямы. Но наше «сотрудничество» было пыткой. Он язвил, я огрызалась. Мы двигались в облаке взаимной ненависти.

А потом мы вышли на развилку. Две абсолютно одинаковые тропы уходили вглубь леса.

— Очевидно, что левая, — самоуверенно заявил Грегор. — Я чувствую остаточную эманацию от преподавателя. Он шел здесь.

— Нет, — я покачала головой, вглядываясь в детали. — Посмотри. На левой тропе мох на камнях слишком яркий, слишком зеленый для этого времени года. А паутина на ветках… она идеальна. Слишком идеальна. Это морок. Иллюзия.

— Не учи меня, натуралистка, — фыркнул он. — Я менталист. Работа с иллюзиями — моя стихия. И я говорю, что мы идем налево.

— А я говорю, что там овраг, скрытый мороком, — упрямо повторила я. Я чувствовала это. Земля под левой тропой была… мертвой. Тихой. От нее не исходило той слабой жизненной силы, которая всегда есть в лесу.

— Я иду, — отрезал Грегор. — А ты можешь стоять здесь и нюхать свои цветочки, если боишься.

Он решительно шагнул на левую тропу.

У меня не было времени на раздумья. Я выставила руку и, сконцентрировав волю, прошептала слово силы. Толстый корень старого дуба, змеившийся по земле у ног Грегора, мгновенно ожил. Он выгнулся, как змея, и крепко обвился вокруг его лодыжки. Грегор споткнулся и с руганью повалился на землю.