- -
- 100%
- +
«Когда выйдет, тогда и увидишь своего отца. Всего один раз. Потом вы встречаться не будете. Мне не нужен родственник-уголовник!» – рявкнул он, когда я попыталась возмутиться. И мужу было совершенно плевать на мои чувства.
Я мечтала увидеть мать. Если она спросит, почему я их не навещала, вот тогда я выскажу все, что накопилось в сердце.
А ведь она знала, за кого меня выдает. Знала, что перечить ему будет невозможно. Но все равно отдала меня какому-то тирану ради сестры и отца.
– Ничем, Леночка, не нужно помогать. Ты такая бледная, – заметила домработница. – Сегодня ничего не ела, да? Что ты хочешь? Скажи, я все приготовлю.
В нос ударил запах лука. Я поморщилась, махнув рукой, и вышла из кухни.
– Ничего не нужно, – сказала я уже у двери. – Прогуляюсь во дворе.
Тошнота постепенно отходила. Около двадцати минут я ходила вокруг дома, пытаясь проанализировать, что делать дальше. Отца наконец выпустят – это хорошо. Сона тоже встанет на ноги, но… Моя жизнь испорчена.
Неожиданно ворота распахнулись. Я пригляделась к черной машине. Первой вышла сестра мужа, а следом за ней и мужчина.
На мгновение показалось, что это… Нет, даже не хочется произносить. Наверное, мозг отказался адекватно соображать. Ведь это не может быть он…
– Любимый, – вылетело из горла. Точно он. Я не могу ошибиться.
Держа золовку за руку, они направились к двери. Я так и стояла как вкопанная, не в силах сделать и шагу. Так и смотрела на него… До тех пор, пока он не посмотрел на меня и не улыбнулся.
Улыбка была натянутой. А ещё – злобной…
– Добрый день. – Он махнул он мне рукой.
Золовка проследила за его взглядом и позвала меня к себе.
– Леночка, привет.
– Здравствуйте, – ответила я, сглотнув образовавшийся в горле ком. – Заходите. Гриша вас ждёт.
Поймала на себе многообещающий взгляд любимого. Он будто говорил: «Все только начинается».
– Какой сегодня замечательный день, – сказал муж, едва мы оказались в доме. – То я получаю новость, что ты замуж собираешься, то Ленка говорит, что беременна.
Боже…
Я снова поймала на себе взгляд любимого. В этот раз он смотрел на меня с лютой ненавистью.
Глава 7
Я не могла найти себе места.
Мы сидели за одним столом. Муж с любимым что-то бурно обсуждали, но я никак не могла вникнуть, потому что в ушах звенело от напряжения.
Я посмотрела на Галину – она наблюдала за своим будущим мужем завороженным взглядом. Улыбалась, глядя на него. А я… чувствовала себя настолько плохо, что хотелось встать и подняться к себе, лишь бы не видеть происходящего. Уму непостижимо! Мой бывший в нашем доме в роли будущего мужа моей золовки.
Господи… Помоги мне не потерять здравый рассудок. Я тебя умоляю.
Гриша бросил на меня задумчивый и нахмуренный взгляд. Будто спрашивал: с тобой все в порядке?
Я кивнула. Мол, все хорошо. Хотя на самом деле не было хорошо. Было погано на душе. Стало нечем дышать. Мне катастрофически не хватало воздуха.
Я не смотрела на будущего мужа Галины, хоть и чувствовала, что он пялится на меня. Один его взгляд – и я, казалось, упаду в обморок. Поэтому я даже не поворачивалась в его сторону.
К горлу подкатила тошнота. Перед глазами начало темнеть. Не могла видеть еду, не могла терпеть запах… Встав из-за стола, я побежала в ванную и закрылась там.
Господи… Нет, меня тошнит не из-за беременности. А из-за того, что мне просто плохо. Он здесь. Мой любимый здесь, но он уже чужой… Скоро станет мужем другой женщины.
Я мечтала о нем больше двух лет. Строила планы… Даже представляла нашу свадьбу… А сейчас буду всего лишь одной из приглашенных на его торжество. Буду наблюдать, как он надевает кольцо на безымянный палец другой женщины.
Я сойду с ума, Господи, умоляю… Сделай так, чтобы я не потеряла разум. Мне плохо. Настолько, что хочется умереть.
Прямо сейчас в гостиной сидит мужчина, который является отцом моего будущего малыша. Он не знает о моей беременности. Он считает меня легкомысленной девкой, которая предала его.
Однако у каждого своя правда.
Мне надо сохранить своего ребенка. Всеми силами сделать так, чтобы он родился. А потом… Сбежать отсюда. Начать новую жизнь.
– Лена… – Я услышала нетерпеливый стук в дверь, а следом – голос золовки. – С тобой все порядке?
– Да, я сейчас…
Я включила воду и подставила руки под холодные струи. Посмотрела на свое отражение в зеркале и не смогла узнать себя. Бледная, губы синие, а глаза красные. И в них столько боли и тоски…
С трудом заставила себя выйти к гостям. Не поняла, как прошел день. Казалось, он тянулся вечность. Любимый ушел в кабинет моего мужа – они обсуждали бизнес. А я не могла забыть его полный ненависти взгляд. За короткое время он стал мне совсем чужим. А через несколько дней должен был стать мужем другой женщины…
Эта мысль убивала. Я не могла… Нет, не хотела смириться с тем, что он уже не мой. Что между нами все кончено. Что у нас никогда не будет будущего.
Я зашла в комнату и закрыла дверь. Подошла к окну и тихо всхлипнула. Закрыла рот ладонями, чувствуя, как подкативший к горлу колючий ком начал меня душить.
– Уходи, – прошептала тихо. – Я тебя умоляю… Уходи…
– Все только начинается, – услышала я за спиной до боли знакомый голос и вздрогнула.
Обернулась и сразу же наткнулась на насмешливый и злой взгляд любимого. Он стоял посреди нашей с мужем спальни и, скрестив на груди руки, исподлобья смотрел на меня. В глазах было столько ярости, что, казалось, он готов придушить меня собственными руками.
– Что ты здесь делаешь? – спросила я, посмотрев на закрытую дверь. Я не услышала, как он зашёл.
– Решил поговорить с тобой, Ленок, – процедил он сквозь зубы, за шаг оказавшись совсем рядом и до боли сжав мой локоть. – Замуж вышла… И уже забеременела… Почему же меня не дождалась, Лен? Потому что мой кошелек не такой жирный, как кошелек твоего мужа?
Я снова бросила взгляд на дверь – она была заперта, а из замка висели ключи. Мне стало страшно. Гриша может появиться в любой момент, и только бог знает, как он отреагирует, увидев едва знакомого мужчину наедине со мной да еще и в нашей спальне.
– Не волнуйся, он не придет, – злобно выплюнул любимый, не сводя с меня прожигающего насквозь взгляда. – Сильно занят. И твой муж, и его сестра.
Чем они заняты – я не имела ни малейшего представления. Заглянув в карие глаза любимого, в которых плескалась ярость, поняла, что это конец. Если после свадьбы они с Галиной решат жить здесь – точно конец. Я такого удара не выдержу.
Хотелось спросить про Сону, но это было бы слишком подозрительно. Если любимый узнает, по какой причине я вышла замуж за Григория… Он перевернет этот дом вверх дном. Вычеркнет из своей жизни мать. И пусть тетя Самира предала меня, но чего ожидать от чужой женщины, если даже родная мать на меня наплевала?
Я промолчала. Хотелось тишины и спокойствия. Время назад не открутишь. Не вернёшь все прожитое… Я принадлежала другому мужчине. Это факт. Однако не могла перестать думать о будущем Соны, Саши, своего отца и самого любимого. Он слабее Григория. Мой муж с лёгкостью может стереть его в порошок, если узнает о нашем прошлом или о том, что я ношу под сердцем чужого малыша....
Григорий уничтожил бы всю его семью, но и этого ему было бы мало. Отправил бы отца обратно за решетку. Сона так и осталась бы инвалидом, а Саша… Он просто перекрыл бы кислород обеим семьям и однозначно заставил бы меня сделать аборт.
– Что тебе нужно? – тихо спросила я, снова бросив взгляд на дверь.
– Она закрыта, Лена. – Он сжал мой локоть ещё сильнее, причиняя адскую боль. – Посмотри мне в глаза. Зачем ты так поступила со мной? С нами?
Я хотела ответить, но он дёрнул меня на себя. Между нами остались считаные сантиметры. Я смотрела в его темные глаза. Смотрела, желая прижаться к его полным губам, расцеловать их. Мне так сильно не хватало его в последнее время! Каждую ночь, когда Григорий брал меня, я представляла себе любимого. Каждую ночь, когда муж входил в меня, до крови кусала губы и рыдала, считая, что становлюсь женщиной любимого. Воображение рисовало то, чего не было на самом деле.
Всем было на меня наплевать. Мама думала о Саше, об отце, но не обо мне. Разве не лучше пожертвовать мной, но спасти будущее двух человек?
– Так получилось, – наконец нашла в себе силы ответить на вопрос любимого. – Я сделала выбор. Прости меня, если сможешь…
Он усмехнулся. Пристально посмотрел на губы и снова вернулся к глазам. Мне казалось, он поцелует меня, но любимый шагнул к двери и изобразил очередную ухмылку, которая не предвещала ничего хорошего.
– Ты оказалась продажной дрянью, – выплюнул он мне в лицо, царапая словами внутренности.
Я горела так, словно попала в ад. Его слова – как языки пламени. Бьют по лицу, по сердцу…
– И ты расплатишься за все, Лена. Ты поняла меня? Ты. Расплатишься. Будешь умолять, чтобы я тебя отсюда вытащил. Но я этого не сделаю. Никогда.
Глава 8
Сегодняшний день
Обняв девочку, я крепче прижимаю ее к себе. Утыкаюсь носом в макушку и втягиваю исходящий от ее волос сладковатый аромат. Алиса что-то шепчет, но я не могу разобрать, потому что в висках долбит от напряжения.
Они приезжают к нам раз в несколько месяцев. И каждый раз эта девочка общается со мной так, будто у нее нет никого роднее меня. Мы безумно любим друг друга, ладим, но мне всегда кажется, что она мне роднее, чем просто дочь золовки.
Бред, конечно.
Мы с золовкой забеременели почти одновременно. Точнее, Галина – спустя несколько недель после меня. Когда мне сообщили плохую новость на следующий день после родов, она улетела из страны. Якобы тоже побоялась потерять своего малыша. «Здешние врачи ничего не умеют!» – сказала она перед отлетом. Очередной бред, но дело было действительно так…
– Добрый день, – раздается за моей спиной голос Галины.
Поднявшись, я поворачиваюсь к ней. Алиса тем временем сжимает мои пальцы, будто боится, что я отпущу ее.
– Привет, Лена.
– Здравствуй, – отвечаю, не скрывая раздражения.
Однажды Гриша сказал, что я завидую его сестре. И только потому, что она родила здорового, а я – мертвого ребенка. Однако это не так. Потому что причина моего раздражения совсем в другом. Ее сестра просто не умеет ухаживать за дочкой. И это меня ужасно бесит, причиняет адскую боль.
Я бы глаз со своей дочери не сводила. Играла бы с ней, проводила бы вместе каждый день. Но у меня, увы, нет такой возможности…
– Лен, присмотри за Алисой. Она в машине засыпала… Можешь её уложить? – обращается Галина вроде бы ко мне, а смотрит на своего брата. – Гриш, нам срочно нужно кое-что обсудить.
– Садись, – командует ей мой муж.
А я, крепче сжав маленькую ладошку Алисы, выхожу из кабинета и закрываю за собой дверь.
– Ты в курсе, что Абрамов вернулся? Если он потребует права на дочь… – слышу перед тем, как отойти от двери. – Чш-ш-ш… – Подношу указательный палец к губам, впиваясь в лицо девочки пристальным взглядом. Делаю шаг назад, чтобы дослушать разговор, но именно в этот момент слышу глухой удар и отхожу. – Пойдем.
– Я кушать хочу, – тихо говорит Алиса, когда я веду ее в сторону кухни.
– Знаю, малыш. Ты бледная. Я догадалась, что мама тебя не накормила.
– Она никогда меня не кормит. Только тетя Гуля…
Тетя Гуля – это их домработница. И слова Алисы вызывают ещё бо́льшее раздражение в адрес ее матери.
– Я тебя накормлю, родная. А потом пойдем в ванную, хорошо?
– Хорошо, – широко улыбается малышка и как-то совсем неожиданно подносит мою руку к своим губам и целует тыльную сторону, вызывая мурашки во всем теле. Боже… Ну какая же она прелесть!
От этого жеста на глаза набегают слезы.
На кухне мы проводим около получаса. И за все это время я не слышу ни голоса своего мужа, ни его сестры. Домработница все крутится у плиты – Гриша дал ей какие-то указания. Кажется, помимо Галины у нас будут ещё какие-то гости.
– Все! – Алиса мотает головой, закрывая рот ладонью, когда я подношу очередную ложку каши к ее губам. – Я больше не хочу.
Улыбаюсь, мысленно подмечая, что с малышкой мне совсем не скучно. Не хочется бежать отсюда, дабы отвлечься. Наоборот, время будто летит.
– Пойдем в комнату. Искупаем тебя и спать.
В этом доме у Алисы есть своя комната, куда мы и поднимаемся. Взяв из шкафа белый махровый халатик, мы идём в ванную. Наполнив ванну теплой водой, принимаюсь раздевать девочку.
– Я соскучилась по тебе, – тихо говорит Алиса, когда я опускаюсь перед ней на корточки. – Мама кричит на меня, когда я хочу сюда приехать.
– Может, у нее дела были? Поэтому она не могла найти время? – отвечаю, снимая с нее платье.
Едва она оказывается передо мной без одежды, как мой взгляд застывает на ее руке чуть выше локтя. Там синее пятно размером в клубнику. И ещё одно на запястье – чуть поменьше.
– Алис… Откуда это?
Девочка сглатывает, но не отвечает.
– Это… – Я не знаю, как подобрать правильные слова, в итоге говорю то, что думаю: – Это мама сделала?
Алиса бросает быстрый взгляд на дверь, а потом смотрит на меня. И снова сглатывает.
– Да, – неуверенно кивает. – Но ты ей не говори, хорошо? А то она опять начнет ругаться.
Я выдыхаю, не зная, что ей ответить. Лишь снова прижимаю девочку к себе и целую в висок, чувствуя подкативший к горлу ком.
Через пятнадцать минут мы выходим из ванной. Я сушу волосы малышки, ежеминутно представляя, как Галина бьёт эту девочку. Такую послушную и умную. Несмотря на жестокое обращение к себе, Алиса плохо о своей матери не отзывается. Но я отчётливо ощущаю обиду в голосе малышки, когда она говорит о Галине.
Боже… Ну как можно бить собственного ребенка? И за что ее можно ругать?
– Я проснулась рано. Поэтому спать хочу, – говорит малышка, когда я укрываю ее одеялом. – Можем погулять во дворе, когда я проснусь? И рисовать! Хочу ваш сад нарисовать!
– Конечно, – отвечаю с улыбкой. – Я же знаю, как ты любишь рисовать. Даже помогу тебе. Хочешь?
– Хочу!
Я снова утыкаюсь носом в ее ароматную макушку. Целую в щеку и, пожелав сладких снов, выхожу из комнаты.
Спускаюсь в холл, слыша крики мужа. Нет, кричит он не в гостиной, а в своем кабинете, однако его голос доносится аж до второго этажа.
– Что случилось? – спрашиваю у Галины, которая, прижав телефон к уху, идёт в коридор.
– С другом ссорится, – равнодушно пожимает она плечами. – Кажется, он продал свою долю в компании.
– Калинский?
– Угу. – Потеряв ко мне интерес, золовка обращается к своему собеседнику: – Да, я на линии, Свет. Так что, встречаемся завтра?
Галина идёт к двери, выходит во двор. А мне хочется догнать ее, сжать горло, как часто делает ее брат со мной, и потребовать от нее объяснений… Получить ответ на один-единственный вопрос: как мать может бить своего ребенка?
Но вспомнив умоляющий взгляд Алисы и ее просьбу ничего не говорить матери, я одергиваю себя и иду в кабинет мужа. Я часто так делаю, когда он зол. Жду, когда он начнет на меня орать, а иногда и выпускать пар с моей помощью… Поднимет на меня руку, например, или наговорит гадостей…
Это мое наказание. За совершенную несколько лет назад ошибку . Ещё тогда надо было наплевать на будущее всех близких и думать только о себе. Я поняла это после потери ребенка. Потому что всегда понимала: если бы не мое неверное решение, я бы никогда не лишилась дочери. И, возможно, жила бы с любимым мужчиной долго и счастливо. Пусть и небогато. Пусть без родных, без их поддержки…
– Гриша… – Я смотрю на бумаги на полу и разбитую кружку, а потом поднимаю взгляд на мужа. – Что происходит? Ты чего психуешь?
– Тебе так интересно? – За два шага он оказывается рядом. Захлопывает дверь и толкает меня к стене, скалой нависает надо мной. – Действительно хочешь знать, что случилось?
Каждое слово он выплёвывает сквозь стиснутые зубы, глядя на меня убивающим взглядом. Со злостью и ненавистью!
– Хочу, конечно! – Вздернув подбородок, смотрю на него в упор. – Почему бы и нет? И прекрати на меня так смотреть… Будто я причина всех твоих бед. Будто я убила всех твоих родных и близких.
Мне невесело. Я скорее тоже выпускаю пар, сказав такой бред. Высказываюсь, хоть немного опустошая душу.
Гриша прекрасно знает, что я никогда его не любила. Никогда не испытывала к нему каких-либо чувств, кроме ненависти и отвращения. Поэтому и бесится. Хочет увидеть то, чего во мне нет. Любовь.
И даже сейчас я понимаю, что он хочет от меня поддержки. Хоть каких-то слов, которые позволят ему расслабиться. Но в тоже время он прекрасно знает: я никогда не дам ему желаемого.
– Калинский… Он больше не мой партнёр. – Муж отходит и зарывается пальцами в волосы. Не прекращает смотреть на меня. – Он больше мне не друг.
Странно и очень неожиданно. Потому что с Пашей Калинским они дружат больше двадцати лет. Я бы никогда в жизни не подумала, что он сможет так поступить.
– Так это правда? Галина сказала, он продал свою долю…
– Правда, – перебивает муж стальным тоном. – Сукин сын. Я же его уничтожу…
– А кому продал? – Я нервным движением поправляю волосы.
– Без понятия. Завтра вечером намечен ужин. Вот там и узнаем, кому он продал часть бизнеса, который мы строили столько лет. И познакомимся с новым хозяином… Чер-р-рт!
– Успокойся, – говорю я, чувствуя, как сердце учащает ритм. Под кожу пробирается мороз от одной мысли…
Абрамов. Не зря он ворвался в мою жизнь. Чувствую, он перевернет все вверх дном.
Марат… Неужели это действительно ты? Решил таким образом отомстить мне? Или Грише?
Однако больно будет только мне… В этом я даже не сомневаюсь.
Глава 9
Посмотрев на свое отражение в зеркале и убедившись, что выгляжу хорошо, я отхожу в сторону. Сегодня на мне синее платье на тонких бретелях. Идеально уложенные волосы и минимум макияжа. Ненавижу все эти сборища с партнерами мужа и их женами. Ибо они говорят о чем попало и о ком попало, а мне приходится слушать эти сплетни. Все это совсем не для меня, но приходится терпеть.
– Прекрасно выглядишь, – говорит муж, обняв меня сзади.
На его лице нет и намека на улыбку. Наоборот, он впервые выглядит таким… Растерянным, что ли… Явно потому что понятия не имеет, кому его друг продал свою долю в компании. Эта неизвестность уничтожает Григория.
– Спасибо, – отзываюсь, пытаясь высвободиться из его хватки. Но муж держит крепко и, кажется, даже не думает отпустить. Смотрит на меня в зеркале. Прямо в глаза. Я выдерживаю его взгляд.
– Ты была бы рада сбежать от меня, будь у тебя шанс, верно?
Я усмехаюсь, но глаз с мужа не свожу.
– Ты же рад сразу бежать налево… К другим женщинам, например. Так что тебя не должны задевать мои поступки.
Я вижу, что мой ответ его не устраивает. Муж поджимает губы, на его лице ходят желваки. Хватка на талии становится сильнее, даже причиняет боль.
– То есть… будь у тебя шанс, ты бы тоже побежала налево? К другому мужику? – выплёвывает он сквозь стиснутые зубы.
– Нет, конечно. – Я снова усмехаюсь, потому что… А потому что страха больше нет. Что он сделает? Максимум – скажет лишних слов, влепит пару пощечин, что будет для меня поводом не выходить из комнаты, не спускаться есть и не разговаривать с ним. Это мне даже на руку. – Я так низко не опущусь, Гриша. Это ты привык.
– Я вижу, в последнее время твой язык стал слишком длинным, – говорит он с усмешкой, все так же глядя мне в глаза. – Не боишься, что вырву?
– Не боюсь, – говорю, вздернув подбородок. – До тебя ещё не дошло, почему я так резко изменилась?
– Понятия не имею. – Он наконец он отпускает меня, отходит в сторону. – Но имей в виду, что ничем хорошим для тебя твоя дерзость не обернется, Лена.
– Я привыкла к твоей жестокости, – говорю как есть. – Поэтому прекрати меня пугать, Гриша. Я тебя не боюсь. И да, мне не жаль, что твой друг ударил тебя в спину. Ты заслужил.
Выражение лица мужа резко меняется. Посмотрев на меня исподлобья, он сжимает мой локоть и резко дёргает на себя, впечатывая меня в свою стальную грудь.
– Калинский ещё расплатится за свой косяк. Ты поняла меня? Не смей бросаться громкими словами, Лена. Тебе есть что терять.
– Гриш, я же сказала, что не боюсь. Я все же надеялась… до последнего ждала, что ты решишься сделать человеческий шаг. Но ты далек от человечности, – усмехаюсь, чувствуя адскую боль. Гриша ещё крепче сжимает мою руку. – Ты ведь мне не скажешь, где моя дочь? – не спрашиваю, утверждаю. – Зачем тогда пообещал в прошлый раз?
– Я был пьян и понятия не имею, что тебе там обещал, – режет словами больнее ножа.
– Хватит! – Выдернув руку, делаю шаг назад. – Ты прекрасно все помнишь! Хватит врать! Вот ты задал мне вопрос минуту назад… Сбежала бы я, будь у меня шанс. Знаешь, когда-нибудь я точно это сделаю! Потому что нет ничего, что могло бы удержать меня рядом с тобой.
– Ты забываешь про свою сестру.
– Да плевать на твои угрозы, понял? – повышаю я голос.
Муж надвигается на меня, а я отступаю. До тех пор, пока не прижимаясь спиной к стене.
– Плевать, говоришь? – наклоняется он, рычит мне в лицо. – Ты уверена, Лена? А если твой папаша снова загремит в тюрьму?
Хватит. Действительно надо перестать бояться этого человека. Я и так из-за отца и сестры многого натерпелась за все годы, которые живу с этим монстром. Достаточно. Он видит, что я волнуюсь за них. Что меня волнует будущее родных и я не хочу для них ничего плохого. Видит, поэтому и наезжает. Он держит меня на поводке, потому что знает, чего я боюсь. Но зачем переживать за людей, которые давно на меня наплевали?
Злобно усмехнувшись, вытираю с лица слезы.
– Я тебя не боюсь. И да, плевать я на всё хотела. Делай что хочешь… Но такими шагами ты добьешься лишь того, что я подам на развод. Устала жить с тобой. Устала каждый день слышать угрозы.
– Осмелела, – зло цедит муж. – Я узнаю, откуда такая дерзость. Тебе кто-то придал сил, Лен? Может, кто-то что-то пообещал? Например… что найдет твою дочь? Нет, Лен. Никто! Слышишь, никто! Кроме меня никто о ней не знает!
И опять эти угрозы, от которых подгибаются колени . В этой жизни я больше всего хочу знать, где сейчас моя дочь. Надо избавиться от паранойи… Или, может, интуиция меня не подводит, и моя девочка действительно совсем рядом?
– Собирайся, уезжаем. – Зарывшись пальцами в свои волосы, муж отходит от меня. – Не заставляй меня ждать, Лена.
А мне не хочется никуда ехать. Хочется где-нибудь спрятаться и реветь до икоты. Черт возьми! Он знает, куда надо бить!
Не сказав ни слова, я снова вздергиваю подбородок. Не хочется язвить. Вообще говорить с ним тошно. Стоять рядом, спать, быть его женой… Сбежать бы туда, где он не сможет меня найти! Но… Я свою дочку видеть хочу! Больше ничего!
Выезжаем мы через двадцать минут. Накидываю пиджак, потому что погода прохладная. Да и лучше спрятать отпечатки его пальцев на моей коже.
В машине муж даже не пытается со мной заговорить, потому что прекрасно знает, что настроения у меня нет и я наговорю колкостей, а водитель все это услышит. Поэтому он сдерживается весь путь до ресторана, где назначена встреча.
Оглядев меня с ног до головы, муж утвердительно кивает будто что-то для себя решив.
– Лена, улыбаешься несмотря ни на что, – говорит он, едва водитель выходит из машины, чтобы открыть Григорию дверь. – Ты поняла меня? Помимо Калинского там будут другие мои друзья. И я не хочу, чтобы они закидали меня вопросами на тему того, почему у моей жены сегодня грустная мордашка.
– А причину сказать слабо? – цежу я, нервным движением поправляя и без того идеально уложенные волосы. – Что ты дочь от жены скрываешь. Уже много лет!
– Заткнись. – И Гриша выходит он из салона автомобиля.
Муж открывает дверь с моей стороны и протягивает ладонь, которую я игнорирую. Выхожу из машины сама, без его помощи. Демонстративно поправив платье, оглядываюсь, затылком чувствуя на себе чей-то пристальный взгляд. Но никого знакомого не замечаю.
– Ещё одно лишнее движение, Лена… – предупреждающе цедит муж.
– Ещё одна угроза, Гриша, и я просто устрою спектакль. Упаду, например, в обморок, и тебе придется возвращаться домой вместе со мной.
Прорычав сквозь зубы не очень приличные слова, Гриша берет меня за руку и сжимает, в который раз причиняя боль. Думает, таким образом я буду послушной девочкой. Но черта с два. Больше нет той Лены. И не будет.
И опять я убеждаюсь, что слова Марата подействовали на меня странным образом. Гриша был прав, когда сказал, что кто-то придал мне сил. И этот кто-то – именно Абрамов.
– Привет, Леночка! – Жена Калинского встречает нас, едва мы заходим в небольшой зал. – Здравствуй, Григорий.