Катастрофа 1941-1942

Предисловие

Согласно определению Клаузевица:

«Война – продолжение политики насильственными средствами».

В.И. Ленин углубил это понимание войны: война есть продолжение не только внешней, но и внутренней политики государств, обусловленной их социальным строем

и классовыми интересами. Политика ставит не только цель войны, но и руководит войной на всём её продолжении. Военная стратегия призвана посредством вооружённых сил добиваться поставленных политических целей. Но, как показал исторический опыт, войны не ограничиваются вооружённой борьбой. Они охватывают все области деятельности государства.

Определяя характер и сущность военного искусства, Энгельс и Ленин указывали, что способы ведения войны меняются и зависят от уровня производства, развития техники. Каждой эпохе соответствует своё военное искусство, свои способы ведения войны, но в её пределах не может быть единой стратегии, общей для всех стран. Стратегия определяется политикой, она конкретна и зависит от уровня экономики данного государства, его социального строя, географического положения, состояния вооружённых сил. Стратегия должна учитывать эти же факторы и при оценке вероятных противников.

Большой опыт гражданской войны, критически затем обобщённый, послужил основой для последующего развития советской военной теории. Непосредственно в годы гражданской войны не было возможности проводить большие теоретические обобщения опыта боевых действий. Однако и тогда военнотеоретические проблемы, хотя и в ограниченном виде, всё же изучались. Почти все фронты в 1919–1921 гг. издавали военнонаучные журналы. В период гражданской войны научные изыскания и обобщения находили своё отражение в официальных документах – уставах, наставлениях и инструкциях. Уже тогда в специальных разделах продолжал аккумулироваться боевой опыт старой армии, поскольку опыт Красной армии был ещё не обобщён.

Военнотеоретическая мысль в годы гражданской войны и первой половине 20х гг.

В решении теоретических и практических задач, стоявших перед Красной армией, созданной Л.Д. Троцким и Э.М. Склянским после победы Великой Октябрьской социалистической революции для защиты её завоеваний, немалую роль сыграли бывшие офицеры и генералы старой царской армии – военспецы, 75 тысяч которых большевики привлекли на свою сторону.

Это было почти 50% кадров бывших командиров, из них более 50% офицеров Генерального штаба, участвовавших в Гражданской войне и принесших победу над белыми армиями и интервентами. Это были очень образованные кадры, хорошо знавшие военную историю. К ней военные специалисты обращались для того, чтобы использовать всё полезное в практике строительства по духу, целям и задачам вооружённых сил, чтобы более успешно вести борьбу с внутренней и внешней контрреволюцией.

В послевоенные годы главным содержанием развернувшейся военнотеоретической работы явилось всестороннее изучение и обобщение опыта минувших Первой мировой и Гражданской войн с учётом интервенции империалистических держав против Советской республики.

Большое воздействие на развитие военнотеоретической мысли в первой половине 20х гг. оказали практическая деятельность и научные труды М.В. Фрунзе. Он теоретически обосновал важнейшие проблемы строительства Красной армии и подготовки страны к обороне. Решающим условием высокой боевой мощи страны и её вооружённых сил М.В. Фрунзе считал достижение единства взглядов по основным вопросам военного строительства, методам боевой подготовки и способам ведения боевых действий. Эти положения имели большое воспитательное значение и стали основой для проведения военной реформы 1924–1925 гг.

Будущая война, говорил М.В. Фрунзе, будет классовой, она неизбежно вызовет обострение классовой борьбы внутри враждебного капиталистического государства, начавшего агрессию против Советской республики. Не отрицая возможности молниеносных ударов, он считал также, что будущие столкновения приведут к затяжной войне.

Фрунзе предполагал высокую маневренность войск при проведении операций, не исключая возможности применения позиционных форм борьбы на отдельных участках. В высокой маневренности он усматривал один из путей преодоления военнотехнической отсталости наших войск.

М.В. Фрунзе считал, что наступление при прочих равных условиях всегда выгоднее обороны: оборона имеет своей задачей обеспечить переход в наступление, Красную армию надо воспитывать в наступательном духе.

Взгляды М.В. Фрунзе оказали большое влияние на развитие советской военнотеоретической мысли и нашли отражение в официальных документах, в частности, в Полевом уставе 1925 г., в наставлении «Высшее командование», утверждённом М.В. Фрунзе и изданном в 1924 году,

а также в боевых уставах пехоты и других родов войск. Эти документы имели огромное значение для установления единства взглядов на многие оперативнотактические вопросы. Большие надежды Фрунзе возлагал на Штаб РККА, реорганизованный в период военной реформы

Освобождённый от несвойственных ему функций и нацеленный на решение оперативных и научных задач,

«этот оперативный штаб должен стать не только мозгом Красной армии, он должен стать военным мозгом для всего нашего государства и должен поставлять тот материал, который ляжет в основу работ Совета обороны».

Образованное в 1925 году в составе Штаба РККА Управление по исследованию и использованию опыта войны за короткий срок выпустило много ценных военноисторических работ, создав прочную базу для развития военной теории. В Штаб РККА пришли молодые кадры с опытом гражданской войны, окончившие Военную академию и Высшие академические курсы (ВАК). Это позволило удачно сочетать теорию с практикой в деятельности центрального аппарата.

Значительную роль в военнонаучной работе играло созданное 13 октября 1920 года при Академии Генерального штаба Военнонаучное общество (ВНО), которое ставило перед собой задачу изучить и обобщить опыт классовой войны эпохи пролетарской революции. ВНО выводило молодые кадры на широкий путь творческих обобщений прошлого, толкало на научный поиск нового в соответствии с изменившейся социальной обстановкой в Советской республике. ВНО вскоре охватило своими отделениями другие военные академии и войска по всей территории страны.

В целях объединения и руководства деятельностью ВНО в мае 1925 года состоялось Всесоюзное совещание представителей отделений, на котором был создан временный Центральный совет ВНО во главе с М.В. Фрунзе. Общество стало массовым, насчитывало 300 тыс. человек. Оно имело свои органы периодической печати, выпускало сборники трудов.

В 1926 году состоялся Всесоюзный съезд ВНО. На нём с докладами выступали начальник Штаба РККА М.Н. Тухачевский («Вопросы современной стратегии»), начальник Оперативного управления В.К. Триандафилов («Размах операций современных армий»), инспектор РККА С.С. Каменев («Основные вопросы современной тактики»), заместитель начальника Штаба РККА С.А. Пугачёв («Основы подготовки страны к обороне») и другие, в докладах которых отражались успехи советской военнотеоретической мысли. Съезд не только подвёл итоги, но и наметил перспективы дальнейшего развития военнотеоретической работы.

Одним из важнейших результатов изучения опыта минувших войн была разработка теории ведения последовательных операций. В своей работе «Поход за Вислу», изданной в 1923 году, М.Н. Тухачевский так её обосновал:

«Невозможность при современных широких фронтах уничтожить армию противника одним ударом заставляет достигать это рядом последовательных операций… Ряд последовательно введённых операций, соединённых непрерывным преследованием, может заменить собой уничтожающее сражение, которое было лучшим видом столкновения в прежних армиях».

Теория последовательных операций получила дальнейшее развитие в ряде военнонаучных трудов, изданных в 20х гг., в работах Н.Н. Мовчуна, Н.Е. Варфоломеева, В.К. Триандафиллова и других. Авторы указанных работ считали, что последовательные операции, предусматривающие переход от одной части цели к другой, сохраняя в то же время единство общей цели, всегда имели и будут иметь преимущество, что армейская операция при средней продолжительности шестьсемь суток может достигнуть глубины 75–90 км, а фронтовая – до 200 км. Высказывалось мнение о том, что группировка, создаваемая для проведения армейских операций, должна непосредственно вытекать из замысла фронтовой операции. Эти основные положения являлись отправными для последующей разработки теории глубокой операции.

В 20х гг. развитие военнотеоретической мысли привело к созданию новой, самостоятельной области военной науки – оперативного искусства. Господствовавшая до этого формула «стратегия – тактика» разделилась на три части: стратегию, оперативное искусство, тактику. Это благоприятно сказалось на методике преподавания и изучения военных дисциплин. В 1924 году в Военной академии РККА была образована новая кафедра – ведение операций.

Создание новой дисциплины (оперативное искусство) позволило глубоко и всесторонне изучать вопросы и проведения операции, и, в частности, систему последовательных операций, которая, по взглядам Н.Е. Варфоломеева, характеризовалась следующей схемой: цель операции – сокрушение живой силы противника; метод действий – непрерывное наступление; средство – длительное оперативное преследование, осуществляемое несколькими последовательными операциями, из которых каждая является промежуточным звеном на пути к конечной цели, достигаемой в последней, решающей операции. Теоретическая разработка вопросов организации и ведения операции в последующем своём развитии совершенствовалась в полном соответствии с изменяющейся материальнотехнической базой и условиями строительства вооружённых сил Советского государства.

Эта часть данной работы изложена по монографии маршала М.В. Захарова «Генеральный штаб в предвоенные годы».

Создание советской теории глубокого боя и операции

Впервые вопрос о глубоком бое был выдвинут английским военным теоретиком Дж. Фуллером в конце 1918 года. В предвидении решительного наступления в 1919 году (Антанта не рассчитывала на победоносное окончание войны в 1918 г.) Фуллер предложил тогда, одновременно с танковой атакой переднего края обороны противника, организовать нападение быстроходных танков на глубину тактического расположения противника. Тогда понятие танковой группы дальнего действия (ДД) ещё не было оформлено, хотя тактические предпосылки в выдвинутом предложении уже имелись.

Однако теоретические взгляды Фуллера по вопросу глубокого боя на этом остановились. Условия капиталистического развития буржуазных армий заставили его перейти к теории малых профессиональных армий, для которых проблема наступления решалась другим образом. Буржуазные военные специалисты исходили из двух положений: с одной стороны, они стремились максимально использовать растущую военную технику, а с другой – боялись создавать и вооружать массовые армии. На этой основе возникли тогда теории де Голля, Секта, Зольдана, рекомендовавшие создавать небольшие профессиональные, отборные, хорошо вооружённые армии, служившие опорой буржуазии, которые можно развернуть в массовые армии. В других теориях – Дуэ, Фуллера – преувеличивалось значение техники. Они правильно отмечали большую роль техники в будущих битвах, но неверно полагали, что авиация и танки в состоянии в короткий срок самостоятельно решать исход войны. Эта теория, отражавшая классовый характер военной капиталистической системы, находилась в явном противоречии с действительной природой современной войны. Для Фуллера глубокий бой не являлся боем объединённых родов войск. Он писал, что

«соединение танков с пехотой равносильно запряжке трактора в пару с ломовой лошадью». (Дж. Фуллер. Операции механизированных сил. М.: Воениздат, 1933)

Такая точка зрения была неприемлема, и ни одна капиталистическая страна не пошла по пути таких модернистских теорий, а в нашей военнотеоретической мысли они вообще не нашли места.

В опубликованной в 1927 году книге «Стратегия» военный теоретик А.А. Свечин изложил новую теорию оперативного искусства. Об этой книге маршал Захаров написал:

«Являясь последователем немецкого историка Ганса Дельбрюка, сторонника „стратегии измора“, А.А. Свечин не смог идти дальше обобщений опыта последних войн и стратегических теорий своих предшественников, не смог понять новых явлений в нашей жизни, строительстве Советского государства и его вооружённых сил, не видел их перспектив, а следовательно, и возможных путей развития военного искусства. Он пытался дать общую стратегию, пригодную для любой страны».

Учитывая огромную территорию страны, малоразвитую систему коммуникаций, её отставание в промышленной и технологической сферах, Свечин считал, что для достижения успеха в будущем конфликте стране необходимо активно использовать зарубежные технологии и «готовить тыл страны служить фронту». Эти реалии советского государства 1920х гг. вынудили Свечина подчёркивать необходимость единства фронта и тыла как в мирное, так и в военное время, и пропагандировать стратегию «войны на истощение». Принятие этой стратегии, хотя и не давало быстрой победы, но позволяло избежать катастрофического поражения под ударом искусной военной машины. Одновременно оно давало возможность использовать огромные просторы Советского Союза и задействовать огромные человеческие и природные ресурсы.

Стратегические концепции Свечина оспаривались военным лидером Гражданской войны и после военным теоретиком М.Н. Тухачевским, а также другими военными авторитетами. Они настаивали на принятии наступательной стратегии войны на уничтожение, которая требовала «полной милитаризации национальной экономики для создания инструментов для ведения современной механизированной войны».

Концепции Тухачевского, которые выглядели более соответствующими революционным идеалам советского государства, одержали верх.

В разработке теории глубокой операции непосредственное участие принимали военачальники и теоретики В.К. Триандафиллов, К.Б. Калиновский, М.Н. Тухачевский и Г.С. Иссерсон. Зарождение теории глубоких операций в Советском Союзе относится к концу 1920х. Основной предпосылкой её появления стало масштабное перевооружение Красной армии в результате экономических преобразований, намеченных первым 5летним планом.

Исходя из плана, Политбюро ЦК ВКП(б) постановлением от 15 июля 1929 г. «О состоянии обороны СССР» определило основные направления развития вооружённых

сил. РВС и Наркомату по военным и морским делам СССР были поставлены задачи: по численности войск не уступать нашим вероятным противникам; в области техники наряду с модернизацией существующего вооружения в течение двух лет разработать и внедрить в армию современные типы артиллерии, крупнокалиберные пулемёты, средства химической защиты, современные типы танков и бронемашин, скорее внедрить в серийное производство новые типы самолётов и авиамоторов.

Для успешного решения задач технического перевооружения Красной армии была учреждена должность начальника вооружений РККА. Первым начальником стал И.П. Уборевич, видный военный деятель. В июне 1931 года его сменил М.Н. Тухачевский, ставший руководителем технической реконструкции Красной армии. Созданный в начале перевооружения технический штаб сыграл большую роль в деле реализации двух первых пятилетних планов строительства РККА.

Базируясь на развитии военной техники 20х гг. за рубежом и на перспективах оснащения Красной армии, советская военнотехническая и теоретическая мысль правильно оценивала воздействие новой военной техники на военное искусство, считала целесообразным иметь массовую армию. В успешном решении всех этих проблем большую роль сыграли предвоенные пятилетки. Так, если в 1930–1931 гг. авиапромышленность выпускала в год 860 самолётов, а танковая – 740 танков в год, то в 1932–1933 они уже производили соответственно 2600 самолётов и 3770 танков. Эти данные выводили нашу армию на уровень передовых современных армий. Она меняла свой облик количественно и качественно. Создавались новые рода войск. Шла массовая подготовка технических кадров. Техническое перевооружение армии в корне меняло старое представление о бое и операции, оказывало большое влияние на развитие советской военной теории, приведшей позднее к разработке основ глубокой операции и тактике глубокого боя.

«Теория наступления современных армий в современной войне», разработанная замначальника Штаба РККА Триандафилловым и главным инспектором автобронетанковых войск Калиновским, выявила огромный потенциал автобронетанковых войск в ведении наступательных операций.

Первую приблизительную формулировку теории «глубокой операции» Триандафиллов дал в 1926 году в работе «Размах операций современных армий». Она заключалась в том, что для прорыва фронта на оперативную глубину с учётом мощи средств обороны необходима мощная ударная армия. Такую армию он именовал «таранной группировкой». Именно «таранным» способом Триандафиллов считал возможным пробить сильную оборону противника. Основными средствами подавления и прорыва Триандафиллов называл артиллерию, в т.ч. тяжёлую РГК. При этом предусматривалось и массированное применение химического оружия. Что касается танков, то он писал об их определённой роли, однако в его работе 1926 года они ещё не заняли центрального места.

Cвои разработки теории «глубокой операции» Триандафиллов продолжил в книге «Характер операций современных армий», которая была опубликована в 1929 году. Мощные удары «таранных группировок», считал Трандафилов, способны привести к самым серьёзным политическим последствиям.

«Глубокие и сокрушительные удары могут вывести из игры довольно быстро целые государственные организмы. По отношению к большим государствам эти удары могут привести к разгрому их вооружённых сил по частям, крупными пачками. Разгром вооружённых сил противника благодаря таким операциям, – по мнению Триандафиллова, – создаёт условия для социально-политических потрясений».

Форма удара – «односторонний таран» или «действия на скрещивающихся направлениях». В книге в рамках глубокой операции Триандафиллов предусматривал прорыв в оперативный тыл конницы и моторизованных частей, в том числе и лёгких танков и пехоты на вездеходных автомобилях. Он писал о возможности «глубоких проникновений в расположение противника» и «больших оперативных скачков». Как одну из важнейших тенденций в развитии военного искусства Триандафиллов отмечал

«беспрерывные попытки превратить танк из средства тактического в средство большого оперативного значения».

Он считал, что «новый танк должен участвовать не только в скоротечной атаке, при сопровождении пехоты в бою, но и во всех фазах преследования вне поля сражения».

Говоря о роли авиации, Триандафиллов писал, что она «стала и могущественным оружием непосредственного участия в сражении благодаря своим пулемётам

и бомбам».

Более подробно проанализировать тактику действий авиации при непосредственной поддержке наземных сил Триандафиллов не успел. Иностранные уставы армий 30х годов вообще не содержали указаний о глубоком бое в смысле подавления всей тактической глубины противника. Истоки наших первых представлений о глубоких формах борьбы содержатся в двух документах 1928–1929 гг.

Первый документ – это докладная записка М.Н. Тухачевского наркому К.Е. Ворошилову о реконструкции Красной армии и оснащении её новыми современными средствами вооружения, главным образом танками и авиацией. Развернув большую программу перевооружения армии, Тухачевский в заключение писал, что на новой материально-технической базе удастся отказаться от прежних изнурительных форм борьбы и перейти к новым, более эффективным формам и способам ведения боя, подавляя одновременно всю глубину неприятельского расположения.

Второй документ – за несколько месяцев до своей трагической гибели в авиакатастрофе в 1931 году – В.К. Триандафиллов представил Штабу РККА докладную записку «Основные вопросы тактики и оперативного искусства в связи с реконструкцией армии», в которой изложил свои взгляды на характер глубокого боя и операции. В ней он сделал попытку «нащупать общую генеральную линию в развитии тактики и оперативного искусства» и новых средств борьбы. По его мнению, главнейший вопрос тактики заключался в том, что при использовании новых видов боевой техники открывалась «возможность одновременной атаки противника на всей глубине его тактического расположения», одновременного применения танков в наступательном бою в составе трёх эшелонированных по дальности действия групп – НПП (непосредственной поддержки пехоты), ДПП (дальней) и ДД (дальнего действия), прорывающихся на различную глубину, вплоть до артиллерийских позиций и штабов противника и подавляющих во взаимодействии с дальнобойной артиллерией и авиацией всю тактическую глубину его расположения. Такой мощный удар придавал атаке скоротечность и стремительность. Глубокое тактическое воздействие на боевые порядки противника открывало перспективы и для оперативного искусства, создавало условия для ведения современных операций на больших пространствах. Своей докладной запиской Триандафиллов заложил основы новых форм боя и развернул принципиальную схему его организации и ведения.

Таким образом, Тухачевский и Триандафиллов в двух названных документах впервые изложили идею глубокого боя и оказали огромное влияние на пути развития нашей армии и оформление принципиальных взглядов нашей военнотеоретической мысли. В создании теории глубоких форм борьбы заслуга Тухачевского и Триандафиллова была в том, что они предусмотрели возможности новых технических средств борьбы тогда, когда армия их ещё не имела и не была реконструирована. Эта идея нашла отражение уже в Полевом Уставе РККА 1929 г. (ПУ29), в ст. 191 которого говорилось о выделении специальных батальонов для непосредственного выбрасывания во вторую оборонительную полосу; в ст. 207 точно устанавливалось понятие танкового эшелона ДД, предназначенного идти в глубину обороны одновременно с атакой переднего края.

ПУ29 РККА содержал уже предпосылки для перехода к глубокой тактике, основанных на действиях объединённых родов войск. Калиновский (первый начальник мотомеханизированных войск РККА) разработал тактику действий танковых групп – НПП, ДПП и ДД и таким образом подвёл практические основы под всю концепцию глубокого боя. Фундамент её можно считать заложенным в 1930 году. Красная армия была едва ли пионером в создании танковых частей и соединений. В 1929 году был создан первый механизированный полк, развёрнутый в механизированную бригаду; их ядром были танки. В 1932 году начато формирование механизированных корпусов.

В ходе Первой мировой войны тактический прорыв не перерастал в оперативный, и операции не достигали намеченных целей. Поэтому потребовалось разработать принципиально новую теорию наступательной операции, найти такие формы и методы вооружённой борьбы, которые позволяли бы преодолевать сильный огонь сплошного фронта и быстро уничтожать оперативные группировки противника для достижения стратегического успеха.

Советская военная мысль считала, что для решения этих задач необходимо наносить удары огромной пробивной силы по всей глубине оперативной обороны противника, что возможно только эшелонированными массами стрелковых войск, танков и артиллерии при поддержке авиации. Этот способ военных действий получил название ГЛУБОКОЙ ОПЕРАЦИИ.

«Современные средства подавления, будучи применёнными в массовых масштабах, позволяют достичь одновременной атаки и уничтожения всей глубины тактического расположения обороны противника. Эти средства, в первую очередь, – танки».

Так Тухачевский определил задачи глубокого боя. Он подчёркивал, что задача танков ДД – прорваться в тыл главных сил обороны, разгромить резервы и штабы, уничтожить основную группировку артиллерии и отрезать главным силам противника пути отхода.

Глубокое тактическое воздействие на боевые порядки противника открывало перспективы и для оперативного искусства, создавало условия для ведения современных операций на больших пространствах.

Доклад Триандафиллова вызвал значительный интерес у советского военного руководства. После широкого обсуждения среди высшего командного состава начальники Штаба РККА А.И. Егоров и Оперативного управления С.П. Обысов завершают дело, начатое Триандафилловым.

20 апреля и 20 мая 1932 года в РВС РККА были заслушаны тезисы доклада «Тактика и оперативное искусство РККА на новом этапе». Высказанные в них мысли представляли большой научный интерес и являлись итогом научных военнотеоретических поисков, проводимых в начале 30х гг. На основе этого доклада были разработаны Временные указания по организации глубокого боя, которые в феврале 1933 года, после утверждения Наркомом, были направлены в войска.