Я вас предупредил

Беда пришла нежданно: что-то случилось там, в горних высях, откуда по незримому лучу приходили сигналы и куда потом уходили, после усиления в «генераторе», коим служила голова Лемехова. В результате он впервые в жизни запомнил удивительный яркий сон. Константин мчался сквозь пустоту и мрак космоса, пока не вонзился в сияющую сферу, которая развернулась в планету.

Он приземлился на берегу неширокой прозрачной реки. За спиной начинался угрюмоватый лес, другой берег был выше, и над ним возносился частокол жутких статуй. Здесь были драконы с почти человеческими головами, гигантские полульвы-полулягушки, ягуары со слоновьими ногами и кошмарные твари, не похожие ни на одно живое существо. Но самым высоким среди них было каменное изображение лемура с умными, словно живыми, глазами, взиравшего на статуи пониже с видом утомлённого полководца.

И вдруг эта каменная скульптура ожила и повернула голову. Затем протянула через реку длинную лапу, покрытую блестящей серо-седой шерстью, и раскрыла почти человеческой формы ладонь, на которой лежал мерцающий кристалл с мигающей сиреневой искрой внутри.

– Передай преемникам, – гулко пророкотала «статуя» лемура.

Константин, не спрашивая ни о чём, взял кристалл, превратившийся вдруг в мохнатого таракана. В данный момент он знал, что это за «таракан» и кому предназначена информация.

В следующий миг его подхватила неведомая сила и унесла в космос. Сон закончился. Когда Константин проснулся, то обнаружил, что знает, что именно должен был передать «преемникам». Это был массив информации о готовящемся на Земле «биологическом перевороте». Человек должен был исчезнуть как господствующий вид, а его место должен был занять другой разумный вид – насекомые.

И ещё одну интересную вещь осознал Лемехов: статуи на другом берегу реки в его сне означали программу смены цивилизаций на Земле. Гигант-лемур был очередным представителем господствующего вида. А за его спиной стоял незримый режиссёр, облик которого был так ужасен, что сознание отказывалось его воспринимать.

Лемехова прошиб холодный пот. Уснуть в эту ночь он так и не смог. Мозг то и дело включал развернувшийся в глубинах психики «кристалл» информации, перед глазами оживали картины будущей экспансии Земли, и душа Лемехова корчилась и сжималась от страха: гибель человечества была действительно запрограммирована.

Утром он автоматически сделал зарядку, позавтракал, попрощался с женой и поехал на работу. До обеда разбирался с делами, поражая коллег отсутствующим выражением лица. В конце концов плюнул на дела и поехал к отцу, заведовавшему в университете кафедрой лингвистики. Посоветоваться больше было не с кем, приятели и друзья едва ли поверили бы Лемехову.

Отец Константина, Алексей Петрович, профессор и доктор наук, выслушал сына внешне спокойно. Затем вызвал секретаршу, попросил приготовить кофе и посмотрел на сына из-под широких бровей.

– Ну, что? – криво улыбнулся Костя. – Я тебя шокировал?

– Почти что и нет, – качнул тяжёлой головой Алексей Петрович. – Я знал, что ты ретранслятор, потому что сам в своё время был им.

– Ты серьёзно?! Почему же никогда мне об этом не рассказывал?

– Ты был не готов. То, что ты узнал, к сожалению, правда. Человек слишком сильно вмешался в Природу, чтобы она позволила ему бесчинствовать и дальше. Хочешь, приведу статистику? Ежегодно на Земле площадь лесов сокращается на одиннадцать миллионов гектаров, теряется двадцать шесть миллиардов тонн плодородной почвы. В течение ближайших двадцати лет пятая часть всех живых видов исчезнет, парниковый эффект неизбежен, а потом – таяние ледников и подъём уровня морей. Ещё?

Константин молчал.

– Могу добавить, – продолжал старший Лемехов. – За короткий срок человек создал огромный запас токсичных веществ, из-за пестицидов и диоксинов постоянно увеличивается число детей с генетическими отклонениями, человечество радикально глупеет, особенно в индустриально развитых странах. Компенсаторные способности природы практически утеряны. Человека не спасут никакие новые технологии. Поэтому и прошла информация о смене разумного вида. Такие, какие есть, мы Природе не нужны.

– Вряд ли речь идёт о Природе, нами кто-то управляет… извне… я это почувствовал.

Взгляд Алексея Петровича стал острым.

– Ты видел Его?

– Кого ты имеешь в виду? Никого я не видел, я же говорю – почуял присутствие. И почему именно насекомые должны сменить человека?

– На Земле сменилось два десятка цивилизаций, и ни одна не смогла реализоваться этически. Новый виток эволюции не всегда отказывает в праве жить старым видам. Через сто лет мы исчезнем, и на сцену выйдет коллективный разум пчёл, ос, муравьев и комаров.

Константин усмехнулся, поёжился:

– Хорошо, что это будет только через сто лет. Но что делать сейчас?

– Прежде всего никому не рассказывай о том, что узнал. Если Там не спохватятся, всё останется на своих местах. Но если утечка информации обнаружится… Тебя нейтрализуют.

– Меня… убьют?

Алексей Петрович усмехнулся:

– Необязательно. Я ведь остался жив.

– Ты хочешь сказать…

– Я в своё время тоже получил несанкционированный доступ к секретной информации. Со мной поговорили, и я согласился не разглашать сведения. С тех пор я молчу.

– Па, ты терпеливый человек! Что же ты узнал? Не расскажешь?

– Может быть, позже, когда помирать буду. – Алексей Петрович засмеялся, потом посерьёзнел. – Обещай молчать, как молчал я.

– Но мне никто не…

– Обещай!

Константин поёжился и нехотя кивнул.

– Хорошо, обещаю. Хотя не понимаю, что в этом секретного. Мне ж никто не поверит.

– Ты забыл об одном: силы, пересылающие знания через мозг ретрансляторов, принадлежат разным уровням разума, причём зачастую конкурентным. Если о полученном тобой файле узнают другие, тебя просто ликвидируют.

Константин вздрогнул.

– Ничего себе подарочек судьбы! На фига мне это? Я же не просил…

– Никто не просил, но свобода выбора не в наших руках. Эту свободу надо заработать.

Константин с интересом заглянул в глаза отца.

– Ты уже… заработал?

– Иди, мне надо подготовиться к встрече. Вечером поговорим.

Костя кивнул и вышел.

Два дня он крепился, пребывая в состоянии ступора, что было немедленно замечено женой и оценено как попытка скрыть увлечение другой женщиной. Загнанный в угол Константин плюнул и рассказал Лере всё, что знал. Рассказ на жену не произвёл впечатления, она обиделась и в тот же вечер уехала к маме в Уссурийск. А ночью к нему заявился гость.

Сначала Костя не понял, что его разбудило, – какой-то странный дребезжащий звук. Затем послышалось шуршание и шипение. Костя дёрнул за шнур торшера и увидел стоявшую на хвосте тройную змею. Это был ромбический гремучник, укус которого смертелен, а дребезжание создавал его хвост, состоящий из роговых чехликов.

Константин сунул руку под подушку, где у него лежал пистолет (он имел право носить оружие), и тут же отдёрнул: змея мгновенно выросла над краем кровати, угрожающе поводя из стороны в сторону ромбовидной головой. Костя замер. Мыслей не было, в душе гнездился страх, а в ушах раздавался голос отца: «Тебя нейтрализуют… молчи… никому не говори…» Не надо было рассказывать жене, мелькнула запоздало трезвая мысль.

Раздалось шелестящее дребезжание, и Константин осознал, что это дребезжание складывается в подобие слов.

– С-с-слуш-ш-шай… – отчётливо прозвучало в ночи. – Мы с-с-сзнаем… с-с-скоро с-с-соберутс-ся с-с-обрат-тья… от-тдай с-с-с-сзнание… будеш-ш-шь ш-ш-шжить…

– Какое знание? – пискнул Константин.

– Ты вс-с-се с-с-сзнаеш-ш-шь… с-с-сон… ш-ш-ш-жди… мы вернемс-с-ся…

Дребезжание прекратилось. Змея перестала гипнотизировать, струёй жидкого металла пересекла спальню и исчезла. Это не было ни бредом, ни сном. А главное, Костя понимал: змея представляла ту силу, которой информация не предназначалась, но которая была заинтересована в её получении.

Он поплёлся на кухню, включил свет и увидел на столе нечто вроде пупырчатого чёрно-коричневого подноса. «Вечно жена забывает прибрать», – подумал он и вдруг с омерзением понял, что идеальной формы «поднос» на самом деле скопище тараканов! И тут круг «подноса» распался, тараканы разбежались по столу и тут же собрались в новую конфигурацию. Константин ошеломлённо раскрыл рот: насекомые образовали слово «привет».

– Привет, – вслух проговорил он.

Тараканы сломали строй, засуетились и сложились в целую фразу: «Просим прощения. Получился сбой».

– Не понял… – выдавил Костя.

Новая перестановка.

«Тебе нельзя было делиться информацией».

– Я никому… только жене…

«Мы заберём информацию после достижения объёма».

– К-какого объёма?

«Объёма памяти эгрегора данного дома не хватает для перезаписи твоей информации мы соберёмся вместе жди».

– Вы хотите сказать, что все… э-э… тараканы соберутся у меня дома?! Сколько же вас будет?

«Полноценный эгрегор объединяет десять в двенадцатой степени ячеек памяти».

– Господи, биллион, что ли?!

«Жди мы собираемся ни с кем не контактируй иначе погибнешь».

– Я понимаю… Сколько вас ждать?

«Уже недолго ляг в постель вспоминай сон».

И Костя понял, что шансов выжить у него почти нет. В его памяти содержалась важная информация о том, как легко и просто уничтожить человечество. Эту информацию нельзя было передавать никому. Людям нужно было дать шанс.

В прихожей раздался звонок.

Костя вздрогнул, подумал: наверное, это отец, и пошёл открывать. Но это был не отец.

Дверь распахнулась от удара, в прихожую ворвались двое мужчин в одинаковых костюмах, с пистолетами в руках, оттёрли хозяина в кухню, один быстро осмотрел комнаты, вернулся и позвал кого-то с лестничной площадки:

– Заходите, Владислав Адамович.

В прихожую шагнул ещё один гость, невысокого роста, но очень широкий, с квадратным мясистым лицом и редкими волосами. Глаза у него были прозрачные, умные, мерцающие иронией.

– Здравствуйте, Константин Алексеевич, – сказал он негромко. Ворвавшиеся мужчины бесшумно испарились. – Поговорим?

– Проходите, – промямлил Костя, вспоминая, что у него под подушкой лежит пистолет.

Они прошли в гостиную.

– А теперь выкладывайте всё, что знаете.

– Что я знаю?

– Не прикидывайтесь, вы принципал и знаете, о чём я говорю. Вы получили интенсионал о некоем событии, мы хотим знать, что содержится в нём. Вопрос понятен?

– Понятен. – Костя вдруг заметил вползающую в комнату скользкую текучую струю: гремучник уже был здесь и привёл с собой свою «гвардию». – А если я откажусь?

– Мы всё равно добьёмся своего, а вы в лучшем случае станете идиотом. Подходит вам такая перспектива?

– Нет, – сжал челюсти Костя. – Кого вы представляете?

– Какое это имеет значение? Ну, скажем, конкурирующую структуру.

– Конкурирующую с кем?

Гость нахмурился и, почувствовав в голосе хозяина подозрительные нотки торжества, огляделся.

– Мы чего-то не учли, Константин Алексеевич? Что-то вы оживились.

– Вы многое не учли, – кивнул Лемехов, наблюдая краем глаза за передвижением змеи. – Например, вмешательства ещё одной конкурирующей структуры.

Гость сунул руку под мышку, но достать пистолет не успел: гремучник сделал выпад и укусил его в подбородок. Короткая агония, хрипы, конвульсии. Змей сполз на пол и застыл.

Константину стало плохо, мысли в голове бежали торопливо. Оставалось одно средство, гарантирующее срыв передачи тараканам или змеям полученной информации: самоубийство. Но хотелось жить!

– Там… на лестничной площадке… – сипло проговорил он, – двое других.

Змея остановилась напротив, заработала погремушка хвоста:

– Вс-с-се в порядке… они нейт-трализованы… мы с-с-собралис-сь…

– Вовремя вы собрались, – пробормотал Константин, и тут его посетила идея. Можно было попытаться натравить змей на тараканов. Пусть воюют. А он посмотрит, чем это всё закончится. Терять ему нечего, кроме жизни.

– Вас ждут ещё одни конкуренты, – сказал он, кивая на кухню.

Гремучник повернул голову в ту сторону. Он услышал шуршание прибывающих тараканов.

«С этого и началась великая битва двух ждущих своего часа царств: земноводных и насекомых. Вы знаете, чем она закончилась».

Поставив точку, Хмар-а-Птах подошёл к выходу из пещеры и с высоты обрыва посмотрел на реку, над которой металась стая молодняка. Пора было давать свисток на урок, начинался новый учебный год. Год третьего тысячелетия после Исхода – полного исчезновения змей, насекомых и людей. Год осознавания Летучими Мышами своего великого предназначения.