На четверть демон: Призванный

Глава 2. Начало пути

Алексей растерянно смотрел на четыре серебряные монеты, которые ему всучил один из помощников управляющего поместьем, когда выпроваживал его за ограду усадьбы. Через главный вход его, конечно же, не пустили, а провели через небольшую кованую калитку, скрипящую несмазанными петлями.

– Проваливай и благодари за щедрость его милость, – мужик мотнул головой в направлении дома.

Препираться было бессмысленно, тем более что молчаливые верзилы красноречиво держали свои руки у поясов, на которых висели небольшие деревянные дубинки. Калека не раз видел, как этой дубинкой охаживали не самых расторопных дворовых.

Калитка закрылась, и парень остался предоставлен самому себе. Назад дороги не было, и предстояло решать, что делать дальше. По обе стороны вдоль ограды тянулась грунтовая дорога с двумя достаточно чётко различимыми колеями. Судя по всему, её даже пытались укреплять песчаником, потому что там были видны камни. Вдоль всего пути росли деревья, и предстояло решить, куда двинуться дальше. Алексей задумался.

И что же сейчас делать? Хорошо хоть, слегка архаичный вариант русского языка не вызывал особых затруднений при общении. Спутанность мыслей, с которой он появился в этом мире, уже давно прошла, и он вновь стал самим собой. Лёха всё ещё не понимал, каким образом с ним всё это произошло, но сам факт отрицать было бессмысленно. Каким-то непостижимым образом он сам превратился в одного из героев книг, которые периодически почитывал в юности, хотя реальность, конечно, куда как сильно различалась от описываемых в них событий. Никакой силы ему вселенная не дала, чудо-оружия тоже поблизости не наблюдалось, да и в тело какого-нибудь захудалого аристократа тоже не повезло вселиться. Как был калекой никому не нужным, так им и остался.

Особенно тяжело было поначалу, когда он вообще с трудом понимал, что происходит, и язык, на котором говорили перенёсшие его в этот мир маги, казался какой-то тарабарщиной. Однако, когда в конце второй недели какие-то контакты в его голове встали на место и он начал понимать практически всё, что говорят. Тут оказалось, что ответы от него очень даже ждут, и, конечно же, пришлось их дать, хотя, видимо, к тому моменту, когда он смог хоть о чём-то рассказать, к нему уже практически потеряли всякий интерес. Юродивый он и есть юродивый.

Однако вернёмся к нашим баранам. Алексей лёг на путь в этом неизвестном мире. Хотя какой он, к чёрту, неизвестный? Парень уже понимал, что находится не абы где, а в Крыму, причём там, где он когда-то жил – в окрестностях Севастополя. Только вот, судя по всему, это совсем не тот город, к которому он привык. Как ни крути, сейчас шёл 1854 год, о котором парень имел лишь самое смутное представление. Всё, что в его памяти на этот счёт можно было откопать было получено в единственном обзорном культпоходе в музей-панораму «Оборона Севастополя». Посмотрев в небо и сориентировавшись по солнцу, парень всё-таки решил двигаться в сторону города, тем более что примерное направление он уже у себя в голове нарисовал. Да и помощник управляющего перед тем, как захлопнуть калитку, кивнул примерно в том же направлении. Туда и пошёл.

Правда, как оказалось, с оценкой расстояния Лёха сильно ошибся, потому что топать пришлось практически до самого заката, за это время преодолев около пятнадцати километров. Только заметив относительно знакомые пейзажи, он немного скорректировал свой маршрут и двинулся в направлении Инкермана, хотя существует ли этот город в это время – Алексей не имел ни малейшего представления.

Первое время ему по дороге никто не попадался, но как только тракт более-менее расширился, то периодически стали встречаться экипажи с пассажирами и телеги, везущие какой-то груз. Лёха даже пытался напроситься в попутчики, чтобы его подвезли, но не срослось – управляющие этим архаичным транспортом мужики в странной военной форме даже разговаривать с ним не стали, а один раз даже пригрозили «прогреть кнутом». Так и пришлось топать, пока на дороге не показался небольшой пост, обозначенный двумя украшенными сверху гербами на столбах.

Проезд охранялся пятёркой солдат, трое из которых лежали в тени дерева, а двое несли службу, досматривая транспорт и проверяя какие-то бумаги. Никаких документов, конечно же, у Алексея с собой не имелось, а из вещей только полотняная рубаха, такие же штаны, только коричневого цвета, и старые, местами прохудившиеся сапоги на два размера больше. Но и этому подарку конюха парень был благодарен, потому как первое время ему вообще пришлось ходить босиком, а это ему было очень непривычно и неудобно. Всё ближе подходя к городу, Лёха задумался, так ли уж безопасно ему идти по дороге или всё-таки имеет смысл свернуть, пока не поздно, и обойти караульный пост лесом? Здравый смысл подсказал, что лучше, наверное, так и сделать. Поэтому он, недолго думая, развернулся и прошёл по дороге назад, пока солдаты не скрылись из вида, после чего свернул по направлению к виднеющимся невдалеке кустам.

Первое время он сильно жалел о своём решении, потому как разнообразных колючих кустарников, похожих на шиповник, здесь росло просто немереное количество. Однако, пробившись через них, он смог идти уже более свободно, хотя время от времени заросли всё-таки попадались. Царапин он заработал немало, однако врождённое чувство направления и хорошая военная подготовка позволили ему без особого труда обогнуть опасный участок дороги и вновь выйти на неё, так как дальше начинались уже обрывистые Мекензиевы горы, и путь имелся только один. Эти места Лёхе уже были хорошо знакомы – не единожды он проезжал здесь, так как выездов из города было всего несколько.

Спустившись по дороге, Лёха перестал узнавать Севастополь таким, каким он видел его прежде, более того, с каждым километром он окончательно убеждался, что всё что его окружает – это не плод его больного воображения, а чистая правда. Каким-то дьяволом его занесло в мир, очень похожий, но всё-таки другой, и теперь предстояло как-то в нём обустраиваться.

Время от времени по дороге встречались люди пешком и на лошадях, разнообразные повозки. Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что в городе неспокойно, слишком много военных снуёт туда-сюда. Благо хоть выглядел он как самый настоящий оборванец, и никто особого внимания на него не обращал. Чем ближе Зотов подходил к бухте, тем сильнее чувствовались запахи города. Потянуло конским навозом, дымом из печей и костров. Стали видны какие-то постройки, да и сама дорога стала более качественной – здесь уже можно было легко опознать мощение камнем. Лёха всё отчётливее понимал, насколько велика разница между его воспоминаниями и тем, что он видит перед собой. Если раньше здесь находились обширные топливные склады, следом за которыми начинался один из районов города, то сейчас он видел лишь какие-то чадящие дымными кострами очаги военного присутствия. Он ясно различал палатки, пасущихся лошадей и солдат, но предпочёл особо не маячить и не привлекать к себе внимания.

Того Инкермана, каким он его помнил, здесь, конечно же, не было, но тут имелось кое-что другое, чего в XXI веке давным-давно и след простыл. Справа от дороги виднелось здание, огороженное чахлым покосившимся забором из высохших ветвей кустарника. За оградой Лёха различил крупы лошадей, коров и ещё каких-то низкорослых животных. Строение можно было назвать двухэтажным, но только первый был сложен из грубых камней, а второй скорее всего сделали из дерева. Судя по толпящимся неподалёку людям, заводящим в настежь открытые от времени ворота подводы с каким-то добром, скорее всего, здесь располагался какой-то местный аналог постоялого двора или «яма», как их называли в Российской Империи. Ни о чём подобном Зотов, конечно, не знал, но живот резко и безапелляционно потребовал закинуть в него хоть какой-то пищи, а наличие четырёх монет номиналом в 25 копеек каждая давало надежду на то, что, по крайней мере, покушать здесь можно будет купить.

Проходя под аркой ворот, Зотов неожиданно подумал: а стоит ли ему здесь останавливаться? Царящая вокруг разруха настойчиво навевала мысль о том, что здесь кушать он не хочет. Однако выбора особого у него не имелось, да и неизвестно, где может появиться более-менее приличное заведение, и хватит ли у него денег на то, чтобы там хоть что-нибудь купить. Живот ещё раз заурчал, и Лёха решился, потянул на себя массивную деревянную дверь с ручкой, сделанной из какой-то коряги, шагнул внутрь и окунулся в густую палитру не самых приятных запахов, состоящих из букета вони немытых тел, перегара, прокисшей браги, лошадиного помёта и ещё массы всего, о чём он даже не догадывался. Однако во всём этом безобразии можно было попробовать различить длинные столы, за которыми солдаты и гражданские жители ели еду в глиняных мисках и что-то похожее на серый ноздреватый хлеб. Никогда прежде ничего подобного бывший морпех не видел, однако у него хватило разумения найти глазами хозяина всего достопочтенного заведения и направить к нему свои стопы.

Пузатый мужик в простой холщовой рубахе, перетянутой кожаным поясом, с раскрасневшимся лицом, обрамлённым густой скомканной бородой, с проймой и мощным бугристым носом, придирчиво осмотрел калеку, однако, сдерживая первое желание выгнать попрошайку, поинтересовался:

– Тебе чего, бедолага?

– Вечер добрый, уважаемый, – постарался максимально учтиво поздороваться Зотов. – Иду издалека, очень проголодался, а ночь уже близко. Вот и решил заглянуть к вам. Мне нужно что-нибудь поесть и, по возможности, получить ночлег. Только сколько это стоит?

– Денег это стоит немного, – грубовато, расслабившись, выдал хозяин. – Постоять во дворе в общей комнате – 15 копеек за ночь, харчи оплачиваешь отдельно. Но думаю, у тебя таких денег нет. Можешь переночевать на сеновале за 5 коп., но кормить не буду, уж извини. Время сейчас непростое, война.

Прикинув в голове, что оплатить ночлег он всё-таки в состоянии, Лёха как мог максимально дружелюбно улыбнулся.

– У меня есть 25 коп. серебром. Так что давайте место и что-нибудь пожрать на всё, что останется.

– Так что же ты молчал, что при деньгах, мил человек! – расплылся в улыбке хозяин. – Давай деньгу, и сейчас всё организуем.

Одну из четырёх монет из кармана осторожно положил он на стол перед мужиком, после чего она тут же перекочевала в его загребущую мозолистую руку. Придирчиво осмотрев кругляш, коммерсант образца второй половины XIX века тут же всунул в свой кашель, висящий на поясе, и кивком указал на одну из лавок.

– Садись туда, всё сделаем.

Обрадованный парень тут же поспешил занять указанное место, придирчиво осмотрев грязную, засаленную и почерневшую от времени столешницу, сделанную из толстых досок. Однако голод пересилил брезгливость, и он начал ждать. Не прошло и пяти минут, как перед ним поставили миску с каким-то варевом, кружку с питьём, а рядом положили кусок хлеба. Осторожно к понюхав, Зотов с удивлением уловил аромат каких-то фруктовых нот, а, отхлебнув, понял, что это что-то похожее на ягодный компот, хотя в душе, конечно же, теплилась мысль, что ему поставят бокал с вином или ещё чем покрепче. Однако, видимо, в те 10 коп., которые у него оставались от ночлега, ничего другого не предполагалось.

Деревянную ложку, выданную подавальщиком – грязным и по внешнему виду явно нетрезвым парнем лет двадцати пяти с жиденькой рыжей бородкой, – он запустил в кашу и, недолго думая, закинул порцию в рот. По вкусовым ощущениям она напоминала ячневую крупу с примесью чего-то мясного, по крайней мере, кое-какие волокна и жилы, напоминающие о том, что эту массу не просто так залили кипятком, можно было визуально определить. И тем не менее, как говорится, голод не тётка, да и на вкус эта пища оказалась не так уж и дурна. Зотов с энтузиазмом принялся её поглощать, заедая, на удивление, вкусным и, что самое главное, тёплым, что свидетельствовало о его свежести, хлебом. Свою порцию Лёха проглотил минуты за три, запил оставшейся в кружке жидкостью, обтёр лицо рукавом и почувствовал, что наелся. Тот же подавальщик забрал грязную посуду – хоть какой-то сервис, и то ладно, не пришлось самому тащить её единственной здоровой рукой.

Зотов посмотрел в сторону хозяина, постоявшего во дворе, и тот кивнул ему головой, приглашая следовать за собой. Коридоры тускло освещались светильниками, в которых размещались восковые свечи. Пройдя несколько поворотов, хозяин толкнул дверь и пояснил:

– Выбирай любую свободную лавку, а на рассвете я тебя подниму.

– Спасибо, – поблагодарил Зотов и, пройдя внутрь, огляделся, сразу же поняв, о каком именно спальном месте говорил так и не представившийся мужик.

Несколько человек спали на небольших деревянных лавках, расположенных по периметру и в центре помещения. У некоторых из них прямо под лавкой размещались их пожитки, так что спать предстояло прямо на деревянных досках. Но тем не менее в комнате было достаточно тепло, хотя и воняло не милосердно. Однако, как говорится, и на безрыбье рак – рыба, так что Зотов выбрал одну из лавок, размещённых в углу, и, дойдя до неё, не разуваясь, повалился, проклиная на чём свет стоит того недоделанного мага, который совершил свой неполноценный ритуал, выдернув его из тёплой челябинской квартиры в это убогое время. Лежать на жёсткой поверхности оказалось максимально неудобно, но за время долгой дороги парень настолько устал, что и сам не заметил, как уснул. А когда услышал голос хозяина, подумал, что прошло всего несколько минут, хотя тот сообщал о том, что наступил рассвет и всем постояльцам пора подниматься. За это время комната заполнилась практически полностью, и со всех сторон слышалось недовольное бурчание. Видимо, комфорт, предоставляемый в этом сомнительном заведении, мало кого удовлетворил.

Пришлось подниматься и Лёхе. Очень хотелось умыться и особенно почистить зубы, хотя, как уже понял Зотов, здесь это было особо не принято, и максимум чего он мог ожидать – это какая-нибудь ёмкость на улице, из которой можно было побрызгать себе в лицо остывшей за ночь водой, совсем повезёт, если она окажется хотя бы относительно чистой. Насколько помнил парень, в Крыму всегда имелась определённая проблема с водоснабжением, видимо, в это время и подавно.

Выйдя в общую залу постоялого двора и осмотревшись по сторонам, Зотов уловил запах еды и подумал, что было бы неплохо подкрепиться, однако, понимая, что денег у него на подобные изыски осталось всего на три вечера, предпочёл подождать – вдруг получится найти хоть что-то получше. Предстояло крепко подумать о том, что делать дальше, и здесь имелось несколько вариантов. Во-первых, как и любой человек из XXI века, Лёха был неплохо образован и, в отличие от большинства местных обитателей, умел не просто писать и считать, но и обладал самыми разнообразными навыками. Теоретически можно было попробовать найти какую-нибудь работу, правда времени на это практически не оставалось: ещё 3 дня он сможет протянуть, а потом придётся либо побираться, либо идти на криминал, а это, во-первых, ему претило, а во-вторых, с его рукой вряд ли у сулило успешное обогащение.

Плохо было то, что он оказался в этом времени в разгар войны, и хоть о её результатах Зотов не помнил ничего, кроме того, что в окрестностях Севастополя чёрные копатели находили много самых разнообразных артефактов той эпохи, но хуже было другое. Война – это всегда грязь, повышенные меры безопасности, полицейский надзор, возможный комендантский час или что-то в этом духе… Да и вообще настроения у людей наверняка не ахти, и совсем не факт, что кто-то обрадуется такому работнику, как он. Но тем не менее, делать что-то было нужно, поэтому Лёха спокойно двинулся по дороге, стараясь держаться ближе к её краю и особо не привлекать к себе внимания. За эти несколько недель щетина на его лице отросла и оформилась в небольшую бородку, так что особо он не выделялся.

Дорога петляла вдоль побережья, примерно метрах в двухстах от берега моря. Минут через десять неспешного пути впереди замаячили холмы, на которых не жалующийся на зрение парень разглядел какие-то белокаменные развалины. Сейчас он шёл по тому самому месту, где некогда стояли панельные многоэтажки и шла асфальтированная дорога. Всё вокруг сквозило каким-то унынием и неухоженностью, но чем дальше парень шёл, тем чаще ему стали попадаться признаки цивилизации. Какие-то строения виднелись и, по большей части, они располагались вдоль дороги, поэтому, проходя мимо, можно было попытаться оценить и понять, что это такое. Ну и слишком пристально всматриваться тоже не стоило, потому что то здесь, то там Зотов встречал хмурые заинтересованные взгляды. Странно, но женщин по дороге он увидел всего пару раз, да и то, явно немолодых и каких-то уж очень грязных и непрезентабельных.

Внезапно отчаянно захотелось в туалет, и парень начал осматриваться по сторонам. Как назло, он как раз дошёл до места, где застройка стала гуще. Опорожниться здесь на дороге, как, скорее всего, поступил бы любой местный житель, ему не позволяла совесть и воспитание, поэтому Алексей решил свернуть в ближайшую подворотню, чтобы справить малую нужду. Найдя более-менее укромное место, Зотов кое-как одной рукой смог справиться с завязками на портках и с наслаждением принялся справлять малую нужду. Струйка весело зажурчала по грубой каменной кладке, и Лёха облегчённо заулыбался. Однако в этот момент позади послышался какой-то шорох, парень попытался повернуться, чтобы понять, кто именно стал свидетелем его не самого достойного с точки зрения современного человека поведения. Но мощный удар небольшой деревянной дубинкой по голове отправил его в бессознательное состояние.

Глава 3. Вивисектор

Сознание, как всегда после полученного во время службы ранения и контузии, возвращалось ко мне рывками, и первое, что я почувствовал, – это покалывание на коже лица и отвратительный гнилостный запах, понять природу которого сразу не получилось. В голове нещадно гудело, а затылок вдобавок ломило от дикой боли. Моя бедная рука, на которой я лежал, полностью затекла вследствие чего ужасно ныла, поэтому я постарался осторожно перевалиться на бок и вытащить её из-под себя. Сделать это хоть с трудом, но получилось, и я попробовал открыть глаза. Похоже, это совсем не та подворотня, в которую я зашёл по нужде, хотя, если вспомнить последние секунды, то всё становится на свои места. Скорее всего, кому-то очень не понравилось это моё антисоциальное действие.

Попытался осмотреться по сторонам: темно и практически ничего не видно. Глухой полумрак, хоть глаз выколи, однако понемногу я начал привыкать к нему и различать окружающие предметы. Лежу на каком-то сене или соломе, и, судя по тактильным ощущениям, она явно не свежая, какая-то влажная, склизкая. Вокруг темно, по первому впечатлению очень похоже на какой-то подвал или что-то в этом роде. Проблески идут откуда-то сбоку, судя по мерному движению, там горит или свеча, или что-то такое, потому что света этот источник даёт очень мало. А ещё выход из этого закутка перекрывает решётка, и вот это мне уже очень не нравится. Постарался прислушаться и уловил что-то вроде хриплого дыхания и еле слышного бормотания. Значит, скорее всего, я здесь не один. Как же трещит голова… Что-то мне подсказывает, что вряд ли нападение на меня последовало из-за того, что я захотел в туалет и сделал это на улице. Я ещё понимаю где-нибудь в городе нарвался на представителя местного закона, но не такая же реакция должна быть за мелкое, по сути, хулиганство. Значит, я попал в какой-то переплёт. Как же хреново, что у меня всего одна рабочая рука.

Попытался подползти к решётке и в полумраке осмотреть её. Пощупал – явно кованая, и, судя по ржавчине, очень старая. А вот и замок – массивный и выглядит явно свежее. Постучал по прутьям.

– Эй, есть тут кто? – попробовал дозваться до источников звуков, однако они тут же прекратились. – Я говорю, есть тут кто? – повторил я вопрос, но, судя по всему, вызвал своим голосом только испуг у тех, кто тут находился.

Ну что же, значит, буду пытаться выяснить всё самостоятельно. Сидеть как какой-то зверь в конуре, в которой я даже встать в полный рост не могу, мне совсем не улыбается. Осмотрев места крепления решётки, решил попытаться проверить её на прочность, ухватился здоровой рукой и немного потряс. Вроде выглядит крепко, но кое-какой легкий люфт ощущается. Значит, можно попробовать применить больше усилий. Правда, с одной здоровой рукой сделать это очень непросто, поэтому лёг на спину и, выбрав на мой взгляд наиболее слабое место, ударил обеими ногами по решётке. Сверху посыпалась каменная крошка и раздался резкий гул, заставивший меня замереть. Никакой реакции на свои действия я спустя пару минут не услышал. Проверил результат своих действий: люфт стал ощутимее. Поэтому повторил попытки ещё несколько раз. После каждого удара я замирал и напряженно вслушивался в любые звуки, потому как на мой взгляд, шуму я производил немало. Только с четвёртого раза мне удалось осуществить задуманное, и в одном месте решётка выскочила из каменных направляющих, образовав небольшую щель. Пришлось ещё несколько раз с силой надавить, прежде чем она увеличилась настолько, что можно было попытаться выбраться.

Перевернувшись головой вперёд, попробовал это сделать и чуть было не застрял. Вернее, всё-таки зацепился, и пришлось протискиваться, в результате чего изодрал рубаху, и глубоко расцарапал живот. Тем не менее, я смог осторожно встать и, матерясь сквозь зубы, оказаться на свободе. Медленно, осторожно двинулся по тёмному каменному коридору и понял, что скорее всего это не подвал, а какая-то природная или рукотворная пещера, переоборудованная под каземат. Слева по коридору виднелись такие же решётки, за которыми с трудом удалось различить какие-то жмущиеся к противоположной стене, где практически ничего не было видно, тела. Вонь стояла страшная: видимо, узники, не имея возможности выйти отсюда, ходили в туалет прямо рядом с решёткой, вдоль которой, судя по всему, был небольшой уклон, где по желобку стекала моча с другими продуктами жизнедеятельности куда-то вниз. Но меня интересовало другое – источник света.

Дойдя до него, я увидел грубо сколоченную массивную дверь, рядом с которой на стене на каменном блоке, слегка выдающемся из стены, стояла небольшая лампа или лампадка, в верхней части которой теплился крохотный огонёк. Света здесь было побольше, поэтому я попытался всё-таки понять, кто же здесь находится в заключении. В самой ближайшей каморке, закрытой точно такой же решёткой, как ту, которую я только что смог выломать, удалось разглядеть фигуру какого-то дряхлого сморщенного старика, уставившегося на меня горящими полубезумными глазами, прикрытыми косматыми патлами.