На четверть демон: Призванный

– Стало быть, управился?

– Похоже на то, – не стал я спорить. – Пошлите, и там, если нужно, советую приодеться, а то в таком виде шастать не комильфо.

– Ишь ты, какие слова знаешь, паря. Видать, непростой ты солдат.

– Простой не простой, а бывший, сейчас на пенсии, – приоткрыл я крохотную часть своей биографии и махнул рукой. – Пойдём.

– Бывший, говоришь, – протянул старик. – Ну, пойдём.

Судя по тому, что оба моих спутника уже стянули сапоги с убитых в прошлой перепалке, паренёк, хоть они и явно были ему не по размеру, давно был в них обут, уговаривать их заняться мародёрством было не нужно. Так и вышло. Оказавшись в комнатушке с тремя телами, оба моих товарища по несчастью деловито принялись раздевать мужиков, а паренёк к тому же очень, на мой взгляд, профессионально осмотрел само помещение, найдя корзину с небольшим запасом хлеба и бутылку из тёмного стекла.

Старик, деловито понюхал краюху и не обращая внимания на грязные руки, разломил её на три примерно равные части. Затем вытащил из горлышка бутылки деревянную пробку, осторожно понюхал, сделал глоток и, одобрительно крякнув, протянул мне со словами:

– За спасение! Будем надеяться, что больше тут никого нет. Но ты, парень, будь на всякий случай наготове. И перед тем, как выйти, предлагаю немного подкрепиться, чего добру пропадать-то.

– Прямо тут? – кивнув на окровавленные трупы, брезгливо поинтересовался я.

– Да ты не боись, они не кусаются и смердеть ещё не скоро начнут, – отмахнулся старик.

– Тоже верно – протянул я, поднимая со стола один из кусков.

Есть всё-таки хотелось – не знаю, сколько я пролежал без сознания, но с утра точно ещё не завтракал, и живот требовал пищи, хотя, честно говоря, чувствовал я себя после того, что со мной сотворил Ефрем, вполне сносно. Вино оказалось мерзкой кислятиной, но, за неимением ничего другого, и оно пошло за милую душу.

Как только с хлебом и питьём оказалось покончено, двинулись на поиски выхода. Старик, к слову сказать, тоже подобрал себе нож и засунул его за голенище трофейного сапога, – так вернее, – пояснил он. В конце коридора упёрлись в небольшую деревянную лестницу, ведущую наверх. Пришлось и тут мне выступить в качестве разведчика.

Поднялся, искренне надеясь, что эта хлипкая конструкция выдержит – бандитов-то же как-то осиливала. Откинул деревянный щит и выбрался наружу, очутившись внутри какого-то строения. На дом это вряд ли смахивало, скорее походило на какой-то сарай, но самое главное – здесь никого не было, а ещё в двери, видневшейся в одной из стен, пробивались солнечные лучи.

– А ну-ка, господа сидельцы, давайте-ка поскорее выбираться наружу, – поторопил я освобождённых узников, и они не заставили просить себя дважды, быстро взобравшись по лестнице.

В принципе, можно было считать, что мы неплохо справились, но мне уже кое-что стало понятно об этом мире, поэтому попросил обоих не спешить. Я выудил из кармана добытые монеты и сказал:

– Вот всё, что мне удалось у них найти. Предлагаю честно разделить. Только вот эти, – я вытащил три серебряных кругляша, – украли у меня из кармана, так что извиняйте, делим оставшиеся.

Старик пожал плечами и тут же распределил кучку примерно на равные части, после чего монеты перекочевали в карман Ефрема и парнишки.

– Стало быть, и понятие чести тебе знакомо, бывший солдат. Как хоть тебя зовут? – с легким прищуром поинтересовался он.

– Алексей, Алексей Зотов.

– Добро, – с непонятной улыбочкой протянул колдун. – А я, стало быть, Ефрем Мухин.

– А я Прошка, Прошка Иванов, – сообщил паренёк и вытер рукавом нос.

– Ну вот и познакомились, а теперь предлагаю сваливать, – подытожил я, но старик поинтересовался:

– А куда ты вообще путь свой держишь?

– Да вот в город планирую пойти. Денег немного, хотел работу какую-нибудь подыскать.

– А сам-то ты откуда родом будешь, мил человек?

– Я с Урала, Челябинск – город такой, может, слыхал?

– Может и слыхал, – уклончиво ответил старик. – А в Севастополе ты прежде бывал?

Я открыл было рот, чтобы ответить, но, подумав, что первому встречному, наверно, рассказывать историю своего появления в этом странном мире не стоит, предпочёл соврать:

– Вообще-то нет. Но надеюсь, какую-нибудь работу найти там смогу.

– До города засветло не доберёшься, день к закату клонится, так что предлагаю, коль деньгами немного разжились, дойти до яма и там заночевать, да и перекусить не помешает по-человечески, – неожиданно предложил Мухин.

– Да вроде ещё светло, – посмотрел я сквозь щели в двери сарая.

– Это сейчас, а через час уже темнеть начнёт, – гнул свою линию старик.

– И то верно, – подтвердил паренёк. – Я, между прочим, тоже от еды бы не отказался.

– Ну, раз так, то давайте. Тут, в принципе, недалеко, я там перед тем, как на меня напали, ночевал. На лавке спать, конечно, такое себе удовольствие, но, по крайней мере, горячую пищу подают, – сообщил я.

– Тем более. – поддержал старик и потянул на себя дверцу, – мяса хочу, спасу нет.

Добрались до постоялого двора минут за двадцать. Выглядели мы все втроём не самым презентабельным образом, поэтому особо никто на нас внимания не обращал, хотя люди в мундирах по дороге попадались и, как мне показалось, смотрели в основном в мою сторону. В общей зале уже сидело достаточно народу, хотя, помнится, в прошлый раз их было побольше. Мы без труда нашли свободный стол в одном из углов и разместились за ним. Подошедший спустя пару минут подавальщик поинтересовался, чего нам будет угодно, и тут неожиданно роль заказчика взял на себя Ефрем, поведение которого понемногу менялось:

– Будь добр, мил человек, накормить трёх голодных путников. Хлеба, каши, если есть какого-нибудь простенького вина, и, знаешь что, нам бы мяса какого, да не с дохлой клячи. Имеется что-нибудь относительно съедобное?

– У нас вся еда добрая, – насупился трактирный работник. – Ну а с мясом сейчас не просто – война.

– Ну, тогда может птица какая есть? Мы и на курицу согласны.

– Куры – для господ, – безапелляционно сообщил подавальщик.

– А ты на одежду нашу не смотри, считай, что мы господа и есть, – подмигнул ему старик и, выудив из кармана медный кругляш, ловким щелчком пальца подбросил его в воздух.

Парень оказался весьма ловок, потому что поймал монету на лету, мельком бросил на неё взгляд и вопросительно посмотрел на Ефрема.

– Это тебе за понятливость и зоркий глаз, – пояснил старик.

– Тогда ужин вам в рубль обойдётся, – негромко сообщил трактирный работник.

– Неси, – кивнул Мухин и с улыбкой уставился на товарищей.

– Не слишком ли расточительно? – поинтересовался я, понимая, что этот заказ ударит и по моему бюджету.

– Один раз живём, а у нас так-то сегодня почитай второй день рождения, так что надо отметить.

– Тоже верно, – не стал спорить я, понимая, что и от жареной курицы отказываться совсем не хочется.

Пока ждали выполнения заказа, разговорились. Очень уж старик интересовался моей личностью – что и говорить, на память ему жаловаться не приходилось, и он прекрасно запомнил, что я в разговоре обмолвился о том, что бывал в Москве. Так что пришлось, немного привирая, рассказать слегка отредактированную историю о том, как мне там пытались вылечить покалеченную руку. Судя по наводящим вопросам, он там тоже бывал, хотя, наверняка, наши с ним представления об этом городе сильно разнились. Я в свою очередь тоже пытался хоть что-нибудь узнать о нём, ведь, судя по всему, он явно непрост, раз знаком с магией. Только вот, как оказалось, выпытать хоть что-то у этого человека практически невозможно. Он то отшучивался, то рассказывал какие-то басни, а когда я напрямую сказал, что не очень-то верю в его историю, холодно посмотрел мне в глаза и выдал, причем в его речи полностью исчезли простонародные обороты:

– Время сейчас непростое, и никто тебя правду о себе говорить не будет, да и не обязан. За неё, знаешь ли, и пострадать можно. Ты ведь тоже не всегда искренне отвечал, и в твоём рассказе многое не сходится. Не знаю, зачем тебе нужно в город, но на твоём месте я бы туда не рвался.

– Интересно, почему же? – спросил я.

– А тут всё просто. Документы у тебя есть? О том, что ты состоишь в мещанском сословии или что другое? Или, может, у тебя дворянская грамота имеется? Что-то сильно сомневаюсь. Это мне почитай сто лет, и никто на меня особо глядеть не будет, а тебя до дыр засмотрят, пока ты до города доберёшься, наверняка остановят, забреют в ополчение, и всего делов-то. Думается мне, тебе и одного этого раза с головой хватит, чтобы навсегда передумать совать туда свой нос.

– А если я не хочу? – растерянно поинтересовался я, сбитый с толку таким напором.

– Да кто ж тебя спрашивать-то будет? В тебе за версту служилого видно, а это значит, что…

– Что?

– Это значит, что ты беглый, и тебя в аккурат в штрафную роту надо в первую очередь и определить.

– Это почему это беглый? Никакой я не беглый, уволен по состоянию здоровья. Ты же видел мою руку.

– Так, а теперь у тебя она какая?

– Чёрт, – вынужден был согласиться я. – Может, в твоих словах и есть правда. Только какая разница? Я свободный человек и сам вправе выбирать свою судьбу.

– Странные, однако, у тебя мыслишки, парень. Ну да ладно, может, у тебя и действительно с головой не всё в порядке, а я с этим недугом работать, увы, не умею. Так что мой тебе совет, пока есть такая возможность, шёл бы ты как можно дальше, да лучше лесами, глядишь, и выберешься куда-нибудь, где тебя война не застанет. А по пути хорошо подумай, как бы тебе документы справить. Тут я тебе, увы, не помощник, самому бы выбраться – я ведь тоже всех документов лишился.

– Спасибо за совет, – поблагодарил я, понимая, что в чём-то старик может быть и прав, и надо всё как следует взвесить.

– Так как так получилось, что вы, Ефрем, магией владеете? Насколько я знаю, ею только благородное дворянство вроде как умеет пользоваться.

– Всякое в жизни случалось, сынок. Когда-то и я титул имел, да только сейчас вся родня меня, скорее всего, мёртвым считает. Я, видишь ли, в своей жизни очень много путешествовал, науку изучал, медициной с детства болел, вот оттуда и умения. Но тебе лучше с подобными вопросами к людям не приставать – не поймут, а то и битым окажешься, хотя, конечно, странно, что ты таких прописных истин не знаешь. Неужто у вас на Урале господ не имелось? – ловко перевёл тему старик.

Однако в этот момент появился подавальщик и начал расставлять перед нами миски с кашей, хлеб, три глиняных стакана и пузатую бутылку из тёмного стекла. Разговор тут же свернулся, и мы принялись набивать животы. А ещё минут через пять работник постоялого двора появился вновь и водрузил перед нами деревянную тарелку, в которой находилась самая настоящая жареная курица, причём, что было для меня странным, запечённая целиком – видимо, её, как ощипали и выпотрошили, так и засунули в печь, не утруждая себя отрубанием головы и лап. У меня аж слюнки потекли от этого волшебного зрелища, а запах заставил мой желудок протяжно заурчать. Я уже было собрался оторвать себе кусок, но в этот момент ловкий паренёк успел первым и урвал одну из ног, что, в свою очередь, вызвало недовольное выражение лица у Ефрема, и он, тут же облизав ложку, стукнул ею по лбу не ожидавшего подобного наказания паренька.

– Поперёд старших лезть негоже, – наставительно проговорил он, поднял вверх указательный палец. – Сначала едят воины, затем старшие, а мальцы – опосля.

Прошка хотел было уже положить ногу обратно на блюдо, но старик отмахнулся:

– Да бери уж, чего там. Я к белому мясу приучен.

Поняв, что следующему выбрать кусок предстоит мне, я протянул левую руку – очень уж мне нравилось ей пользоваться, ведь последние несколько лет я был лишён этого удовольствия, – и ухватился за шею украшения нашего праздничного стола, вознамерившись добыть вторую лапу, как вдруг произошло нечто совершенно для меня неожиданное.

Жареная курица прямо у меня в руке слегка дёрнулась, да так, что я чуть было не выронил её, а затем она стала биться в конвульсиях, пытаясь вырваться. Сказать, что я был ошеломлён, – это ничего не сказать, у меня буквально от увиденного отвисла челюсть. Однако надо отдать должное Ефрему, он среагировал мгновенно. Резкий удар ложкой по костяшкам моих пальцев заставил их разжаться, и курица плюхнулась в миску, а он уже схватил её и, прижав резко к себе, что-то прошептал, и она моментально успокоилась, после чего колдун вернул её обратно, настороженно осматриваясь по сторонам – не заметил ли кто. Нам повезло, да и внимание в этой темноте никто на соседей особо не обращал, все старались поесть побыстрее, чтобы встать как можно раньше и занять место поудобнее, чтобы с относительным комфортом завалиться спать.

– Это что за херня? – вырвалось у меня полушёпотом.

– Видать, остаточное явление ритуала, – задумчиво протянул старик. – Делал-то я его, считай, на коленке, можно сказать, хирургическое вмешательство в полевых условиях. А ну-ка, дай-ка её сюда, – потребовал он, и я протянул ему левую ладонь.

Он внимательно осмотрел её со всех сторон, даже понюхал, поводил над ней рукой, а затем отпустил.

– Странно, – проговорил он. – Ничего не чувствую. Что-то такое я слышал от своих африканских коллег, но думаю, это явление временное, магические эманации рассосутся, и всё будет нормально. Но я бы на твоём месте пока этой рукой больше курицу не трогал.

Я осторожно вытянул правую руку и коснулся пальцем тушки – однако она больше не дёргалась, после чего уже смелее оторвал себе кусок мяса, и принялся с аппетитом заталкивать его в рот, заедая неожиданный стресс. Ефрем погрузился в какие-то свои мысли и больше беседу старался не поддерживать, да и я предпочёл задуматься о том, что только что произошло. Впервые воочию, своими глазами, я увидел самое настоящее чудо, магию, как она есть, – реальность этого мира – и мне придётся научиться с этим жить.