- -
- 100%
- +
Глава 5. Сновидения Эдвина
В одну из ночей Эдвину приснился очень странный сон.
Ему снилось, будто после ужина он и его товарищи как всегда разговаривали о чём-то. Марк принёс карты, и над походным столиком собрались желающие поиграть в покер. Игроки довольно громко обсуждали, кто же будет играть в следующую партию, а те, кого не заинтересовал покер, начали петь:
О, помнишь ли ты милую Бетти де Пайк,
Мы прошли через горы, я и ее любовник Айк
С упряжкой быков и большой желтой собакой,
С большим петухом из Шанхая и с пестрой свиньей.
Из-за поднявшегося шума, никто поначалу не услышал крики о помощи. Но вскоре до ушей отчётливо донеслось:
– Помо…
И что самое странное, кричащий явно парил над путешественниками. Когда все наконец-то замолкли и устремили вверх взгляды, то чуть ли не упали в обморок. В чёрном небе летали два огромных стервятника, один из которых крепко держал Тома. Стервятники парили кругами и как будто приглядывались к каждому путешественнику. Их огромные чёрные крылья, казалось, закрывали собой пол звёздного неба.
– Господи помоги! – вымолвил Марк, заворожённо смотря на нереальных птиц, и выронил карты.
Тут второй стервятник приблизился к бедному Тому и, вцепившись в его живот, вырвал часть его плоти. Крик, выражающий столько боли, ужаса, отчаяния моментально нарушил ночную тишину.
– Что же происходит?! Что это?! Это демоны? – дрожащим голосом спрашивал Лукас.
Дальше началось ещё более невероятное действие этой ужасающей пьесы. Из кровоточащей раны бедного Тома начали сыпаться какие-то камни, они как град падали на путешественников.
Конор пригляделся к этим камням, наклонившись, поднял один из них, и воскликнул:
– Да это же золото!
– Это золото! – подтвердил Марк.
Камни и правда походили на золотые самородки, но из-за крови, понять сразу, что перед тобой золото было не так просто.
– Золото! Золото! Золото! – кричал обезумевший Конор.
Совершенно забыв про стервятников, он бросился собирать самородки, ещё хранившие тепло человеческого тела, где они как в мешке и находились. Его примеру последовал и Марк, и Мэтью, и даже Фрэнк.
Эдвин вместе с теми, кто не потерял голову от золота, стоял в стороне, и, не имея возможности ничего сделать, наблюдал за происходящим. От безумия, творившегося вокруг него, сковало его тело, и он не мог даже пошевелить рукой.
Тем временем запасы золота истощились. Когда на землю упал последний золотой камешек, один из стервятников устремился к земле и схватил молчаливого Мэтью.
– Спасите! Спасите! – молил он о помощи.
Но ни Конор, ни Марк не обращали внимания на его просьбы, они продолжали лихорадочно собирать оставшиеся самородки.
Вскоре стервятники проделали с Мэтью то же самое, что и до этого с Томом. И новая партия кровавого золота упала на землю.
– Золото! Золото! Это – золото! – продолжал кричать Конор. В очередной раз согнувшись, он продолжал собирать заветные камушки, его карманы уже рвались от этих камней.
Творившемуся безумию не было конца: стервятники каждый раз искали себе новую жертву, исключительно из тех, кто собирал самородки. Когда они подняли в воздух Конора и так же вырвали часть плоти, то и из его тела, и из рваных его карманов сыпались самородки. Всех жертв птицы кидали в одну кучу. Иногда те, кто собирал золото, наталкивались на трупы товарищей, но, не обращая на них внимания, они продолжали своё увлекательное занятие.
И вот уже всё тише слышались возгласы: «Золото! Золото! Золото!», пока, наконец, стервятники не схватили последнего человека, но уже некому было подбирать камни, падающие из его тела.
Наступила тишина. Луна зловеще освещала гору трупов и золотые кровавые камушки, лежащие на песке. Огромных птиц и след простыл, только звёзды продолжали равнодушно сиять в ночной тьме.
Ещё несколько минут те, кто остались в живых, смотрели на это ужасное зрелище. Наконец мистер Рассел вышел вперёд, повернулся ко всем остальным и как-то хитро осмотрел оставшихся путешественников.
– Ну чего ждёте?! Всё это золото теперь наше! – быстро вымолвил он. – Наше! Это золото наше! И мы не умрём!
Роберт кинулся, как и до этого Конор с приятелями, собирать самородки.
– Это наше золото! Наше золото! Золото! – кричал Тод.
Можно было подбирать самородки, не опасаясь, что тебя схватит птица. Эдвин смотрел на склонившегося над землёй Роберта. Он подумал, что всегда мечтал о богатстве. Набрав золотых камней, он не только вылечит мать, но и обеспечит себя на всю жизнь. Эдвин даже сможет построить особняк в стиле ампир, о каком мечтал ныне уже покойный Фрэнк, да что там, он сможет есть из золотых тарелок, сидеть на позолоченных стульях, совершит кругосветное путешествие. Откинув все сомнения, он устремился за мистером Расселом и так же склонился над землёй.
– Золото, – шептал Эдвин, подбирая камешки, – золото, золото…
Эдвин проснулся и потёр мокрый от пота лоб. Он попытался снова заснуть, но мысли об этом странном сне не дали ему сделать это. Образы огромных нереальных стервятников ещё долго преследовали его, а в ушах стоял крик умирающих по воле этих птиц людей.
Утром Эдвин как-то более пристально оглядывал других путешественников, что не мог не заметить Конор.
– Ты чего, чёрт побери, так пялишься?! – спросил он Эдвина, его вечная агрессивность уже порядком всем надоела.
Эдвин хотел было ответить в столь же «вежливой» форме, но перед его глазами снова пронёсся тот ужасный сон. Он вспомнил, как Конор лихорадочно собирал самородки, и как потом стервятники безжалостно его разорвали. И вспомнив всё это, Эдвин понял, что он абсолютно не зол на Конора, ему даже скорее жалко его. Да, Эдвину было жалко этого человека, который в его сне погиб такой глупой и мучительной смертью. Интересно, а если бы события того сна были возможны в реальности, как бы тогда поступил Конор, стал бы он так же бездумно собирать золотые камни под угрозой быть схваченным стервятниками?
Пока Эдвин размышлял об всём этом, Конор ушёл искать кого-нибудь другого, над кем мог бы поиздеваться. Эдвин же всё так же продолжал стоять и растерянно оглядывать друзей. Его мучил вопрос: что если все они только тем и занимаются, что подбирают с земли самородки, но при этом любого из них может схватить стервятник? Так просто наклонится, взять с земли золотой камешек, и вот ты уже богат. Но через минуту тебя убивают, и в могиле золото тебе уже точно не понадобятся.
Фрэнк в течение дня приглядывался к Эдвину. Его настораживала и бледность его друга, и большие мешки под глазами, явно от недосыпания.
– Ты, Эдвин, себя хорошо чувствуешь? – спросил Фрэнк и поправил очки.
– Нормально, – ответил Эдвин и широко зевнул.
– Что ж, это хорошо. Я просто думал, не заболел ли ты часом, – произнёс Фрэнк, потирая нос.
«Боже, так ведь Фрэнк вместе с Конором бросился собирать с земли золото!» – снова Эдвин вспомнил кошмарный сон, и снова в ушах стоял истошный крик, и он снова увидел свои испачканные в крови руки, лихорадочно ищущие золото в песке.
И всё-таки это не более чем просто сон. Эдвин решил, что хватит ему забивать голову подобной ерундой, так и с ума сойти можно. В конце концов, это действительно только сон, такое никак не могло бы случиться в реальности, нет, не могло бы.
В очередном ночном дежурстве Эдвин много размышлял над увиденным во сне, но, так и не разобравшись в нем, свалил все на накопившуюся усталость. Он смог заставить себя успокоится, и в следующие дни даже не вспоминал тот ночной кошмар. Наверное, во многом на Эдвина повлиял и тот факт, что скоро к нему и ко всем путешественникам снова вернулась вера в удачу. Они как-никак проехали уже довольно большое расстояние и осознание того, что с каждым днём они становятся всё ближе и ближе к Калифорнии вновь окрыляло их и заставляло ехать быстрее.
Тогда-то Эдвину приснился ещё один сон, не такой пугающий, как тот, про стервятников, но всё же не менее странный.
Снилось ему, что он оказался в тумане, да ещё в таком густом, что невозможно было, понять, где ты находишься. Пелена тумана простиралась во все стороны, насколько хватало глаз, словно стеной отгораживая Эдвина от остального мира. И не было кругом ни одного человека, ни одного дерева, только туман и влажный песок под ногами.
Эдвин тут же почувствовал себя одиноким, он бродил в тумане, пытаясь хоть что-то различить в густой пелене, но когда наткнулся на собственные следы, остановился на месте. Прохладный воздух насквозь пробирал его. Безумная мысль, что ему придётся бродить в этом тумане до конца своих дней не давала ему покоя и с каждой минутой наводила больше и больше ужаса.
И вот Эдвину показалось, что вроде как в тумане что-то блестит. Оглянувшись, он убедился, что и правда вокруг него пляшут какие-то странные огоньки. Чем быстрее эти огоньки меняли местоположение, тем чаще они переливались, то совсем потухая, то снова вспыхивая, как новенькие монеты на солнце.
Эдвин попытался схватить один из огоньков, который подлетел слишком близко к нему, но не смог. Он пригляделся и вдруг понял, что эти огоньки – маленькие крупицы золота. Они продолжали всё также хаотично кружиться в воздухе, дразня собой Эдвина. Но как близко бы крупицы к нему не подлетали, поймать их всё равно было невозможно, они тут же, будто испугавшись, устремлялись вдаль и исчезали в тумане.
Постепенно кусочки золота терялись из виду, словно растворяясь в пелене тумана. И когда они начали массово исчезать, у Эдвина появилось чувство, что кто-то за ним наблюдает. И тут он услышал чей-то голос, даже вроде несколько голосов, но как Эдвин не вглядывался в туман, никаких людей он не видел. А голоса между тем становились всё громче и громче.
– Ты думаешь, что приедешь туда и будешь прямо с земли собирать золотые слитки, так?
Эдвин узнал голос Эрнеста и тут же вспомнил, как брат пытался отговорить его от поездки в Калифорнию.
Дальше он начал слышать ещё и ещё голоса, напоминающие ему о событиях недавнего прошлого:
– Не уж-то бездушный металл отберёт у меня сына?!
– Нам обязательно повезёт, я знаю!
– Да, далеко немногие вернуться назад, но те, кому удастся сделать это, можете мне поверить, будут миллионерами!
– Но правда, раз уж мы согласились ехать в Калифорнию, то должны надеется на лучшее.
Голоса напомнили Эдвину, как настойчиво просила его остаться мать, как наивно рассуждали о какой-то там удаче Фрэнк и Том, как твёрдо произносил наставления путешественникам мистер Рассел. Его сознание разрывалось на тысячи мелких кусочков. В этот раз он, кажется, по-настоящему понял, что он дурак, эгоистичный, наивный дурак, поверивший в свою удачу, возмечтавший во что бы то ни стало разбогатеть, думая при этом, что он ещё и сохраняет индивидуальность. Он не понимал, что индивидуальность его не совместима с жаждой лёгкой наживы, что одно противоречит другому, и он поступает не оригинально, отправившись на Запад, а наоборот, слишком наивно и глупо.
Голоса стихли, а золотые крупицы окончательно пропали из виду. Он стоял посреди тумана, не зная, куда ему идти, что делать, он чувствовал себя одиноким, он был слишком напуган, чтобы здраво мыслить…
Плохо, что многие наши сны очень быстро забываются. Проснувшись утром, Эдвин хоть и помнил, что на этот раз случилось с ним в мире снов, но смутные воспоминания об этом сне уже не производили должного эффекта и не наталкивали на те мысли, какие пришли Эдвину, когда он начал слышать голоса. Этот сон как-то слишком уж быстро забылся.
Эдвин, конечно, ради интереса пытался вспомнить более подробно, что же с ним случилось, пока он бродил в тумане. Но обычный туман не пугал его так же, как убивающие людей огромные птицы. Наверное, лучше запоминаются кошмары, так как они производят большее впечатление.
Хорошее настроение остальных путешественников быстро передалось и Эдвину и он не вспоминал больше ни о первом ни о втором сне.
– Нам осталось немного! Вот увидите, скоро достигнем Калифорнии! – при каждом удобном случае напоминал Роберт. И путешественники ему верили.
Глава 6. Те, чья мечта не сбылась
Том всё так же лежал в фургоне, а Фрэнк продолжал ухаживать за ним. Заходя по утру в фургон больного и выходя из него минут через тридцать, чтобы принести для него завтрак, Фрэнк уже по привычке произносил одну и ту же фразу своим товарищам, с любопытством глядящим на него:
– Всё нормально.
И услышав это, они продолжали заниматься своими делами.
По правде говоря, путешественники скорее также по привычке интересовались здоровьем Тома. Он уже довольно долго лежал в фургоне. Все как-то привыкли к его затяжному постельному режиму, и для некоторых, особенно тех, кто не успел поближе с ним познакомиться, Том начинал существовать, только когда о нём вспоминали. А когда разговор переходил на другую тему, Том как бы снова отправлялся в таинственное небытие.
Эдвин часто думал о Томе, гадал, как же он там в тёмном фургоне, изменился ли он, лучше ему или хуже, или пока, действительно, «всё нормально». Эдвин вспомнил, как он разговорился с Томом в первый день. Тогда он высказал всё, что его волновало, а Том выслушал и успокоил его. Том ведь говорил, что он разведён с женой, с которой теперь живёт их семилетняя дочь. Да, будет ужасно если он так и не вернётся в Нью-Йорк…
Через несколько дней произошёл случай, который всем сразу напомнил о Томе. Заболел ещё один человек, Ричард, который был только на два месяца старше Тода. Симптомы у него были те же самые, что и у Тома. Мистер Рассел распорядился, что бы и Ричард тоже ехал в фургоне, а Фрэнк ухаживал ещё и за ним.
Тут же пополз слух, что эта болезнь, которая одолевала и Тома, и Ричарда, заразная, что сразу стало главной темой всех разговоров. Чем больше высказывалось различных точек зрений, тем дольше длилась дискуссия.
– А что если потом все заболеют, а? – спрашивал Марк. – А если это смертельная болезнь, что тогда?
– Чёрт! Если это заразно, да ещё и смертельно, то лучше тогда сразу тех двух убить, чтоб потом не мучились и мы живы остались, – говорил Конор, но, слава Богу, никто больше не согласился с ним
Не решив ничего между собой, путешественники поняли, что только Фрэнк или мистер Рассел могут хоть что-то сказать им о том, заразна ли болезнь Тома и каково же, действительно его самочувствие.
– Мистер Рассел! Скажите же, чёрт возьми, умрут ли те двое от этой заразы или нет?! – всё так же раздражённо спросил Конор Роберта.
Но мистер Рассел ничего конкретного не сказал, но всё же он очень убедительно говорил, что волноваться нечего, Фрэнк делает всё возможное, и что скоро они снова увидят здорового и невредимого Тома, а потом, может попозже на несколько дней, и Ричарда.
Чересчур раздражительного Конора ответ Роберта не устроил, и он собрался проникнуть в фургон к Тому, о чём поведал только Марку. Но всё же по каким-то неведомым причинам он отказался от своей задумки и продолжал всё также чертыхаться и возмещать агрессию на лошади.
Не прошло и недели после того, как слёг Ричард, и судьба готовила путешественников к ещё одному ужасному зрелищу, на этот раз более устрашающему, чем просто бездействующие индейцы.
Когда солнце уже покидало зенит, Марк различил вдалеке несколько фургонов.
– Смотрите же! – закричал он. – Кажется, впереди чьи-то фургоны!
Эдвин обрадовался, что они догнали группу, ехавшую впереди, они смогут объединиться и продолжить путь, не опасаясь, что с ними что-нибудь произойдёт, даже нападение индейцев будет им нипочём.
– И правда, это же фургоны! – подтвердил толстяк Дуглас.
Они начали подгонять лошадей: всем натерпелось посмотреть на путешественников, которых они догнали. Но чем ближе они подъезжали к их фургонам, тем более заметно становилось выражения недоумения и непонимания на лицах некоторых.
То, что те фургоны не двигались, никого не смутило, ведь их хозяева могли просто остановиться для отдыха. Смущало всех то, что не было заметно абсолютно никакого движения рядом с фургонами, будто там не было ни одного человека, ни одной живой души.
– Я не понял, там кто-нибудь вообще есть? – спросил Конор.
Подъехав ближе, они поняли, что ответ на этот вопрос: «нет». Семь белых фургонов стояли ровно друг за другом, они походили на заброшенные дома, судьба хозяев которых со временем канула в Лету. Неподалёку находился давно потухший костёр, его небрежно засыпанные песком маленькие угольки стали новыми игрушками для ветра, увеличившего за последнее время свою силу.
– Индейцы? – сделал предположение Фрэнк, готовившийся ещё раз проведать Ричарда.
Мистер Рассел внимательно, с выражением скорби смотрел на все семь фургонов.
– Да, – подтвердил он слова Фрэнка, в принципе-то не нуждающихся в этом. – Их убили индейцы.
Роберт снова принялся задумчиво смотреть на фургоны, не в силах оторвать от них взгляд. Сложно сказать, что именно сейчас испытывал он и все остальные. Они очутились будто бы в заброшенном городе, жители которого однажды ночью исчезли. Но всё в этом городе будет хранить память о людях, о том, что когда-то они здесь жили.
– Парни, идите-ка сюда, – позвал всех Конор, зайдя за один из фургонов и протяжно свистнув.
Взору каждого открылись два трупа: молодого человека, которому наверняка не исполнилось ещё и девятнадцати, и бородатого мужчины. Их одежда насквозь пропиталась кровью, некогда струившейся из больших ран на шее. Спёкшаяся кровь уже давно приобрела зловещий багровый оттенок. Все, кто пытался посмотреть в раскрытые глаза этих мертвецов, тут же отводили взгляд в сторону. Над трупами кружил рой чёрных мух. Их раздражающее жужжание делало картину ещё более зловещей.
– Какой ужас! – вырвалось у Дугласа, и он отвернулся от трупов, чтобы его не стошнило, жадно глотая воздух.
– Господи! Здесь ещё трупы! – крикнул кто-то, уйдя к самому первому фургону.
Каждый понимал, что есть вероятность, что с ними может произойти то же самое, что и с этими несчастными: все в группе уже уяснили для себя, что они постоянно находятся под угрозой быть убитыми, ведь многие из охотников за золотом так и не достигли Калифорнии. В воздухе как будто повисли несбывшиеся мечты убитых, их недостигнутые цели, оборванные жизни. Иногда жизнь – это афиша какого-нибудь спектакля, повешенная на столбе, в хорошую погоду ей ничего не грозит, а в бурю ветер может запросто сорвать эту афишу и унести её в лужу, и никто больше не сможет её прочитать.
Особенно Эдвин ощущал, как вся атмосфера в округе насыщена разочарованием по несбывшейся мечте. Ему чудилось, что над этими семью фургонами кружатся еле заметные призраки убитых бедолаг. Думая о них, он понимал, что он такой же, как и они, что он запросто может оказаться на их месте.
– А они ведь, наверняка, везли что-нибудь ценное с собой, – предположил Конор, чем привлёк внимание Эдвина, – ну деньги-то они не могли не взять. Так может поискать, а что такого? Деньги лишними не бывают.
Но только он собрался заглянуть в один из фургонов, как тут же его остановил мистером Расселом.
– Конор! – окликнул его Роберт. – Конор! Прекрати! Есть в тебе хоть капля человеческого?!
Конор хоть и старался всё это время игнорировать мистера Рассела, но всё же не стал воплощать задуманное.
– «Прекрати», – кривляясь, передразнил он Роберта.
Мистер Рассел понимал, что оставаться здесь дольше не имело смысла, да и зрелище трупов с перерезанным горлом могло запросто отрицательно сказаться на поведении его группы.
– Едем дальше, – сказал он, усаживаясь на лошадь.
Путники побрели каждый к своему фургону.
Удаляясь от злосчастного места убийства целой группы тех, кто так никогда и не станет старателями, многие буквально через каждые несколько метров оглядывались назад, как будто питали надежду, что умершие вдруг оживут и продолжат путь.
– Да, не повезло им, не повезло… – загадочно произнёс Марк и многозначительно замолчал, как философ, пришедший к важному жизненному заключению.
– Им не повезло, значит, нам повезёт, – пробубнил Мэтью, это были первые его слова за сегодня.
– А, чёрт! Деньги-то у них ведь должны быть! – с досадой говорил Конор. – Надо было всё-таки поискать! А что такого?! На кой чёрт мёртвым деньги, если подумать? А живым они всегда кстати.
Только Конора, наверное, вид людей с перерезанным горлом нисколько не смутил, не испугал и не вызвал жалости. Можно было подумать, что он часто сталкивается с подобными случаями. Никто ничего не сказал ему по поводу его заявления на счёт денег, никто в принципе и не мог сейчас думать о деньгах, перед глазами до сих пор стояла та ужасная картина с окровавленными трупами и роем чёрных мух над ними.
Но не проехали путешественники и мили от места убийства той группы, как снова кто-то воскликнул, указывая на горизонт:
– Смотрите! Смотрите! Что это там такое? Человек?
И правда рядом с большим деревом около каких-то кустов виднелись еле заметные очертания человека.
– Индеец что ли? – гадал Марк.
– Да нет, вроде как белый, – ответил Конор.
Завидев вдалеке человека, они поехали быстрее. Этот человек, еле бредущий по песку и покачивающийся от усталости и жажды, пока не замечал путешественников.
– Эй! – как можно громче окликнул его Марк, и одинокий путник, обернувшись, увидел их.
Незнакомец, не скрывая бурной радости и забыв об усталости, чуть ли не вприпрыжку побежал к группе Рассела. Его порванный запачканный жилет развивался на ветру.
Когда расстояние между путником и группой сократилось до считанных метров, стало возможным хорошенько разглядеть его. Он был необычайно высокого роста, чёрные локоны волос постоянно лезли ему в глаза, чем по-видимому причиняли много хлопот. Его светлый взгляд выражал одновременно и глубокую задумчивость, и радость.
– Ты что, хотел пешком дойти до приисков? – усмехнулся над незнакомцем Конор, как-то презрительно посмотрев на него.
Но тот не замечал презрения.
– Слава Богу! Слава Богу! Слава Богу! – говорил незнакомец, никакими словами он не мог выразить всей своей радости.
Все догадались, что он – единственный выживший человек из той группы. Но оставалось загадкой, как ему удалось это. То, что он жив, должно быть, просто невероятная удача, подарок судьбы.
– Слава Богу! Слава Богу! – всё так же твердил незнакомец.
Путешественники подождали, пока он успокоится.
– Я… Генри, – проговорил он с затяжной паузой, будто вспоминал, как его зовут.
– И как же тебе удалось выжить? – спросил Марк.
– О… Это долгая история… Вы, наверное, не представляете, как я рад, что оказался на вашем пути! Я уже думал, что умру в этой дурацкой пустыне. Кто у вас главный?.. Вы? – обратился он к Роберту, но не стал ждать ответа. – Вы не беспокойтесь, у меня деньги есть, я заплачу. Знаете, я так рад! Могу ли я присоединиться к вам?
Роберт, присмотревшись к нему, кивнул головой.
– Вы не представляете, насколько я рад! Я не доставлю вам никаких проблем, не беспокойтесь, – продолжал тараторить Генри.
Он говорил очень эмоционально, казалось, он вот-вот пустится в пляс. Неряшливым жестом новичок то и дело смахивал длинные пряди волос, падающие на глаза. По его живому взгляду можно было сказать, что человек этот имел хорошее образование и обладал пытливым умом. Но в то же время чувствовалось в нём что-то, напоминающее безумца.
– Хорошо, Генри, – обратился к нему мистер Рассел, – можешь сесть рядом с Тодом, на передок, – и он указал на фургон Тода.
Генри устремился к указанному ему фургону.
– Премного вам благодарен! – громко провозгласил он.
Когда Генри занял своё место, фургоны снова двинулись в путь.
Кроме денег, о которых упомянул новый член группы, с ним имелись и какие-то другие вещи, которые лежали в небольшой походной сумке. Так как сумка эта была небольшого размера, многие даже не сразу заметили её. Теперь Генри сидел, сжимая сумку и улыбался, смахивая иногда со лба непослушные волосы.
Генри с завидной быстротой приобщился к новой компании. Сначала он познакомился с Тодом, начав со стандартного вопроса: «Как тебя зовут?», он сразу продолжил знакомство, рассказывая какие-то случаи из жизни. В его манере разговаривать ощущалась какая-то странность, многие думали, что у него и правда что-то не то с головой.
– Так как же тебе всё-таки удалось выжить? – не унимался Марк, он хотел во что бы то ни стало добиться ответа на этот вопрос.
– А всё очень просто, – быстро отвечал Генри, – я, знаешь ли, предпочитал спать в фургоне. Так вот той ночью, когда на нас напали индейцы, я спал, закутавшись с головой, привычка у меня такая. И, должно быть, краснокожие просто приняли меня за вещи.
Марк, конечно, не ожидал услышать, как Генри героически сражался с индейцами, безуспешно пытаясь защитить от них своих товарищей. Но он так же и не ждал, что всё окажется так просто. Его всего-навсего не заметили, приняли за вещи и всё тут.