Особенная для БОССА. Только секс?

Она улыбнулась ему с порога и потянулась поцеловать, придерживая сумку на плече. Павел обнял её, помог снять пальто и повесил его в шкаф, пока Вика рассказывала, как едва не застряла возле поворота к его дому. Говорила она охотно, перескакивая с дороги на сегодняшний обед с подругой, и он слушал, иногда вставляя замечание. За несколько месяцев привык и к этому голосу, и к тому, что первые десять минут после встречи ему полагалось узнавать новости людей, которых он никогда не видел.

— Ты сегодня совсем замученный. Я думала, после возвращения будет попроще, а ты даже по телефону разговаривал так, что хотелось спросить, не провинилась ли я в чём-нибудь.

— В первый день обычно всё, что откладывали, приносят сразу. Есть будешь? Я ещё не ужинал, можем заказать.

Вика согласилась и устроилась возле него на диване, пока он выбирал ресторан. Её ладонь легла ему на плечо, пальцы прошлись по вороту рубашки, и Павел повернул голову, позволяя себя поцеловать. Она знала, что ему нравится, не стеснялась проявлять инициативу и никогда не начинала вечер с выяснения, почему он не звонил днём. Именно поэтому им до сих пор было удобно вместе. Его поездки её устраивали, редкие встречи не становились поводом для претензий, а разговор о будущем между ними закончился ещё до того, как появилось что-нибудь, что можно было назвать отношениями.

Заказ он оформил, затем положил телефон экраном вниз и притянул её к себе. Вика засмеялась, вынимая из волос заколку, которую он задел рукой, и оставила её на столике. Волосы рассыпались по плечам, она поправила их возле щеки, а Павел неожиданно вспомнил совсем другую женщину, которая сегодня сидела перед ним с папкой на коленях и старательно смотрела на документы.

Наталья Владимировна была собранной, пока не подняла глаза. Он заметил это сразу, ещё возле двери кабинета Марины Николаевны, когда новая руководитель отдела закупок остановилась с таким видом, словно пришла совсем не туда. Знакомая история: женщины частенько терялись при первом разговоре с ним, начинали поправлять одежду или отвечали на вопрос, который он ещё не задал. Павлу нравилось наблюдать за этим, особенно если после первых минут смущения они всё-таки решались посмотреть ему в глаза. Сегодня он тоже ждал, когда она перестанет прятаться за расчётом, и вдруг обнаружил, что ждёт с совершенно ненужным нетерпением.

Вика коснулась его щеки, возвращая к себе, и он поцеловал её. Она придвинулась, обнимая за шею, а Павел поднялся вместе с ней, не желая больше сидеть в гостиной. Ужин мог подождать, телефон тоже; женщина, которую он сам пригласил, была рядом, и заниматься в её присутствии закупками было уже просто свинством.

В спальне она оставила серьги возле зеркала и обернулась к нему с улыбкой. Он обнял её со спины, пока она ещё стояла у туалетного столика, и Вика опустила голову ему на плечо. Всё было знакомо до мелочей, от этого движения до привычки ловить его взгляд в зеркале. Павел провёл губами по её виску и закрыл глаза, но тут же открыл их, разозлившись на неожиданное воспоминание: Наталья держала край письма, которое он уже взял, и растерянно смотрела на него, забыв выпустить бумагу.

Он сам затянул ту секунду. Мог опустить глаза и прочитать подтверждение технолога, мог задать следующий вопрос, но продолжал рассматривать её, пока она не спохватилась и не убрала руку. Теперь ему хотелось вспомнить, что она сказала после этого, хотя слова были вполне обычными, рабочими. На заводе проверят образцы, потом можно переносить объём — ничего такого, что следовало прокручивать вечером в спальне.

— Паш, ты опять где-то на совещании? — Вика повернулась в его руках и провела ладонью по волосам у него на затылке. — Посмотри на меня, я вообще-то приехала к тебе.

— Я здесь. Иди ко мне, больше никаких совещаний.

Он увёл её от зеркала и поцеловал, а она обняла его, не возвращаясь к вопросу. Вика оставалась рядом, отвечала ему и улыбалась, когда их взгляды встречались; Павел знал каждое её привычное движение и мог бы не задумываться ни о чём до конца вечера. Но стоило закрыть глаза, и он снова слышал, как Наталья объясняет, почему нельзя подписывать договор сразу. Она говорила серьёзно, даже с некоторым упрямством, и одновременно смущалась под его взглядом, а ему хотелось заставить её забыть и о договоре, и о том, зачем она вообще вошла в кабинет.

Мысль он оборвал, уткнувшись в волосы Вики. У него есть женщина, с которой он собирался провести вечер, и он не привык делать из обычного желания проблему. Завтра увидит сотрудницу ещё раз, если возникнет рабочая необходимость, и наверняка окажется, что ничего особенного в ней нет. Он устал, давно не был дома, два месяца не было секса, и весь день разбирал чужие вопросы; в таком состоянии любая приятная неожиданность легко занимает лишнее место в голове.

Вика сама расстегнула его брюки, не отрывая от Павла взгляда. На губах играла уверенная улыбка. Она опустилась перед ним на колени. Павел запустил пальцы в её волосы и позволил ей делать всё, что она хотела. Вика старалась, игриво облизывала широкую головку, следила за каждой его реакцией, меняла темп движения губ по члену, помогая рукой у основания, и явно наслаждалась своей властью над ним. Он жадно дышал и прикрыл глаза. И увидел Наташу. Её растерянный взгляд в офисе. Румянец, вспыхнувший на щеках.

Интересно, краснела бы она сейчас? Смущалась, не зная, куда деть глаза, или смотрела бы снизу вверх, как Вика, сама получая удовольствие от ласки? Он представил, что сейчас губы Наташи, которые рассматривал во время разговора вместо лежавших перед ним расчётов, двигались по его напряжённому члену. В его фантазии она стояла перед ним в той самой блузке, пыталась сохранить деловое выражение лица, а потом позволяла притянуть себя ближе и уже не прятала глаз.

От этого образа удовольствие стало почти болезненным. Пальцы Павла крепче сжались в волосах Вики, и она приняла его движение за молчаливое одобрение, продолжая водить языком по головке с прежней уверенностью. Он смотрел на женщину перед собой и злился, потому что видел другую — ту, с которой провёл утром десять минут и которую теперь представлял в собственной спальне.

В этот момент он почувствовал приближение оргазма и кончил ярче, чем обычно. Вика проглотила все и довольно облизнула губы. Ей нравилось.

Он открыл глаза и встретился с её довольным взглядом. Перед ним снова была она — раскованная, опытная, готовая на всё. Никакого смущения. Никакой Наташи.

Павел поднял Вику, впился в её губы и почувствовал вкус собственного желания. Она обвила руками его шею, прижалась всем телом и засмеялась, когда он развернул её спиной.

— Соскучился?

Он быстро стянул её платье и нагнул.

— Помолчи.

Павел взял её жёстко, без нежности и долгих ласк. Вика не возражала. Она сама выгнулась навстречу, положив локти на кровать. Её стоны становились громче, но Павел почти не слышал. Перед глазами снова стояла Наташа — раскрасневшаяся и растрёпанная. В его воображении это она подавалась ему навстречу, она громко стонала и шептала его имя и она принимала всё, что он хотел ей дать.

Новая разрядка настигла резко. Павел замер, удерживая Вику за бёдра, а затем отступил и принялся приводить одежду в порядок.

— Мог бы хотя бы сделать вид, что тебе понравилось, — недовольно бросила она.

Он посмотрел на неё.

— Тебе разве было плохо?

— Мне было прекрасно. Только находился ты явно не здесь.

Позже Вика лежала рядом, перебирая пальцами край простыни, а Павел смотрел на часы возле кровати. Доставку они всё-таки пропустили: курьер позвонил дважды, прежде чем он взял телефон и попросил оставить заказ у охраны. Теперь придётся одеваться и спускаться, хотя есть ему уже почти не хотелось. С партнершами вместе его не видела даже охрана. Достаточно того, что они и так знают, кто это и зачем приезжает. Вика потянулась к нему и положила голову на плечо, а он поцеловал её в волосы, стараясь не выдать желания встать.

— Я ужасно голодная. Ты меня накормить собираешься или так и оставишь до утра?

— Еда уже приехала, сейчас принесу. Можешь пока выбрать вино, если хочешь.

Вика отпустила его и потянулась за телефоном, а Павел надел брюки и рубашку. В зеркале возле двери отражался совершенно обычный мужчина после совершенно обычного секса, которому следовало наконец поужинать. Он провёл рукой по волосам и вышел, оставив Вику отвечать кому-то на сообщения. По дороге через гостиную зачем-то взглянул на закрытый ноутбук, хотя никакой срочной работы там не было.

Когда он вернулся с пакетами, Вика уже сидела за столом и читала надпись на бутылке. Павел поставил еду перед ней, открыл вино и взял себе воды, поскольку с утра опять предстояли встречи. Она рассказывала про знакомую, которая собиралась продавать квартиру, а он отвечал на вопросы и постепенно замечал, что раздражается от необходимости поддерживать разговор. Вика ни в чём не была виновата, эту знакомую они обсуждали и раньше, он даже советовал не соглашаться на первое предложение. Сегодня же ему хотелось, чтобы за столом говорили о чём-нибудь другом, а лучше какое-то время вообще не говорили.

— Ты точно не заболел? Обычно после ужина хоть улыбаешься, а сейчас я уже начинаю чувствовать себя сотрудницей на испытательном сроке.

— Нет, всё нормально. День длинный, завтра тоже рано вставать.

Она посмотрела на него и вернулась к еде. Павел допил воду и заставил себя спросить про квартиру, потому что устраивать женщине вечер с молчаливым хозяином дома было глупо. Разговор пошёл дальше, Вика показала фотографию кухни, которую подруга считала главным достоинством жилья, и он нашёл в ней пару вполне очевидных недостатков. К концу ужина она уже смеялась, доказывая, что он даже чужую квартиру способен забраковать по снимку.

Её лёгкость обычно нравилась ему. Вика не задавала лишних вопросов, не пыталась задержаться и всегда уезжала после их встреч, потому что с самого начала прекрасно понимала установленный им формат. Сегодня всё происходило как обычно, но Павел поймал себя на том, что ждёт её ухода с нетерпением, и разозлился: сам позвал женщину, получил всё, чего хотел, а теперь ему мешал даже спокойный разговор за ужином.

Вика допила вино и посмотрела на часы, после чего поднялась из-за стола и потянулась за телефоном.

— Мне утром на другой конец города, пора ехать, иначе вообще не встану.

— Хорошо, напиши, когда доедешь, если не забудешь.

Она поднялась и подошла к нему, опираясь ладонями на спинку стула. Павел отложил телефон, чтобы поцеловать её, и попытался понять, отчего сегодня так настойчиво хочется закончить встречу. Вика была хороша, всё между ними оставалось прежним, а он уже думал о том, как откроет ноутбук, едва её машина выедет за ворота. Сказать себе, что это работа, после всего, что происходило у него в голове, было трудно.

Проводив её, он вернулся в гостиную и убрал со стола бокалы. Вика прислала сердечко ещё до того, как доехала до поворота, и Павел ответил, затем задержал телефон в руке. Он мог позвонить Руслану, обсудить завтрашнее совещание и наконец перестать думать о женщине, которая, вероятно, уже забыла сегодняшний разговор. Но объяснять генеральному директору в десять вечера, зачем понадобилось ещё раз уточнять согласованные сроки, не хотелось, поэтому телефон остался на столе.

Ноутбук он открыл, усевшись на диване. Личное дело Натальи Владимировны Багровой пришло во второй половине дня, когда уже не было времени читать, и до вечера оставалось среди других писем. Он запросил его после разговора с Мариной Николаевной, по дороге в свой кабинет, даже не остановившись, чтобы подумать, зачем ему понадобилось лично изучать сведения о руководителе отдела закупок. Отдел кадров отреагировал без вопросов, и это было удобно: объяснять такой интерес Павел сейчас не собирался.

На первой странице стояла фотография. С неё Наталья смотрела прямо перед собой, без папки, без попытки опустить глаза и с лёгкой улыбкой, которой он сегодня так и не дождался. Павел увеличил изображение, отодвинул ноутбук и снова придвинул его к себе, поймав досадное желание рассмотреть получше. В кабинете она сидела достаточно близко, чтобы запомнить лицо, но теперь хотелось понять, какой бывает, когда не ждёт от него следующего вопроса.

Тридцать лет, высшее образование, опыт по нужному направлению, прежние места работы. Он прошёлся по датам, задержался на обязанностях и вернулся к рекомендации, приложенной к документам при приёме. Серьёзных перерывов в работе не было, должности менялись последовательно, причины переходов выглядели внятно. Марина Николаевна выбирала сотрудников тщательно и на человека, который умеет только понравиться на собеседовании, отдел не оставила бы. Павел ещё утром убедился, что новая руководитель отдела закупок понимает, о чём говорит, но сейчас читал так внимательно, словно ему предстояло заново принимать решение о её найме.

Вспомнилось, как она начала защищать расчёт, хотя он его даже не оспаривал. Стоило отвлечься на секунду, и она уже приготовила дополнительные письма, перечислила проверенные расходы и напомнила об испытаниях, сдерживая какое-то явное волнение. Он видел, что она нервничает, но при этом не соглашалась на рискованный переход ради того, чтобы поскорее закончить разговор. Пугалась его взгляда и всё равно продолжала настаивать на своём, а Павлу хотелось слушать дальше.

Он мог бы сказать, что всё понял, ещё до того, как Марина Николаевна вмешалась и попросила показать дату. Вместо этого посмотрел на губы Натальи и на несколько секунд забыл, какой именно вопрос собирался задать. Она говорила, а он уже представлял, как попросит директора по закупкам оставить их одних, хотя просьба выглядела бы настолько нелепо, что пришлось повернуться к окну. Потом вернулся к разговору и увидел, что Наталья ждёт с готовым объяснением, принимая его молчание за недовольство.

Павел откинулся на диване и потёр переносицу. Вот это было неприятно: он сам заставил её оправдываться, потому что не мог вовремя перестать рассматривать женщину. Сколько лет собирал вокруг себя людей, способных работать без ежедневного надзора, а теперь затянул обычное согласование упаковки, просто желая задержать одну из них возле себя. Хорошо ещё, что Марина Николаевна не спросила, какая именно часть расчёта так его озадачила.

Расчёт он помнил, тут себя упрекнуть было не в чем. Испытания во вторник, предложение до пятницы, запас на случай неудачи — она всё предусмотрела и получила одобрение. Но рядом с этим в памяти оставалась её рука на папке, аккуратно застёгнутая блузка и взгляд, который Наталья поднимала с усилием. С каждой минутой разговора Павлу всё больше хотелось добиться от неё другого взгляда, без служебной осторожности и ожидания, что сейчас придётся объяснять ещё одну строчку. И желательно сидя перед ним на коленях с его членом во рту.

Он представил, как она останется в кабинете после окончания обсуждения. Уберёт бумаги, поднимется со стула и посмотрит на него, когда он подойдёт, а он наконец коснётся её, вместо того чтобы держать ладонь на совершенно ненужной копии. Дальше воображение слишком охотно продолжило за него, и Павел закрыл документ, оставив на экране список писем. Если ещё раз представит ее губы на своей плоти, то кончит, даже не коснувшись себя. Что за чёрт, он разговаривал с ней один раз, а уже проводит вечер так, словно у него нет других занятий.

Зазвонил телефон, и он взял его с облегчением, увидев имя Руслана. Генеральный директор, а по совместительству лучший друг, обычно не беспокоил его по ночам из-за вопросов, которые можно решить утром, поэтому Павел сразу сел и открыл рабочую почту. Но друг начал совсем с другого, явно довольный возможностью застать его дома.

— Ты завтра к девяти приедешь? Я тебя после поездки потерял, надеюсь, сегодня не решил опять улететь без предупреждения?

— Завтра рано буду. Если ты звонишь напомнить про совещание, зря тратишь время, я ещё способен читать календарь.

— Я звоню сказать, что Андрей перенёс встречу с сетью на утро и будет подключаться позже. Материалы от директора по продажам у тебя уже есть, завтра я его часть пройду, чтобы никого не задерживать.

— Хорошо, только пусть до начала проверит последнюю версию. Сегодня он дважды ссылался на цифры, которые вы уже исправили.

Руслан что-то ответил человеку рядом, прикрыв телефон, а Павел снова открыл фотографию. Ему хотелось спросить, видел ли друг нового руководителя отдела закупок, но такая реплика совершенно не подходила к разговору о завтрашнем совещании. С другой стороны, Марина Николаевна наверняка согласовывала кандидатуру с генеральным директором, и тот мог рассказать о ней что-нибудь полезное. Павел провёл пальцем по краю ноутбука, выбирая формулировку, которая не заставит Руслана задавать лишние вопросы.

— По закупкам сегодня посмотрел новый расчёт. Багрову ты собеседовал или Марина Николаевна сама выбрала?

— Марина выбрала, я с ней потом разговаривал. А что случилось? Когда расстались днём, у тебя вопросов по этому отделу не было.

— Сейчас читаю документы. Хочу понимать, кого взяли, пока меня не было.

— Хорошего руководителя отдела взяли, Паш. Марина Николаевна не может нарадоваться. Захвалила её, а ты знаешь, что вы в этом с ней похожи, тоже похвалы не дождёшься, а тут. Она на неё уже несколько задач оставила, всё сделано, можешь не переживать.

Он посмотрел на дату приёма, хотя прекрасно видел её минуту назад. Руслан тоже был доволен, директор по закупкам хвалила, расчёт проверен; для рабочего интереса можно было заканчивать. Павел услышал, как друг закрывает дверь машины, и едва не спросил ещё что-нибудь, но вовремя остановился. Разговор уже и так свернул туда, куда он не собирался его вести.

— Ладно, утром посмотрим материалы по сети. Приезжай без опозданий, я не хочу опять начинать с обсуждения пробок.

— Это ты мне сейчас как генеральному директору или как человеку, который однажды задержался на семь минут? Спокойной ночи, товарищ начальник, до завтра.

Павел усмехнулся и положил телефон, а фотографию оставил открытой. На снимке у Натальи была та же причёска, которую он запомнил утром, и теперь рассматривал лицо, пытаясь сопоставить улыбку с серьёзной женщиной за столом. Наверняка она умеет разговаривать без этой осторожности, смеётся с коллегами и спорит, если её доводами пренебрегают. Последнее он уже видел, хотя сегодня она очень старалась быть вежливой.

В коридоре, когда он вышел вместе с Русланом, она опустила глаза к документам. Павел успел заметить это через стекло и повернулся к генеральному директору, чтобы не задерживаться возле чужого отдела без причины. Теперь жалел, что не посмотрел ещё раз: интересно, подняла бы она голову, если бы он остался? Глупый вопрос, на который не стоило тратить вечер, но он всё-таки задержался над фотографией, прежде чем свернуть файл.

Он поднялся с дивана и выключил свет в гостиной. Завтра он собирался заниматься делами, для которых действительно требовалось его присутствие, а проверять руководителей отделов можно было поручить людям, которым он за это платил. Наталья Владимировна уже прошла все собеседования и справлялась с работой, никаких причин вызывать её ещё раз у него не было.

В спальне он остановился возле кровати, вспомнив, что копия её расчёта осталась в кабинете Марины Николаевны. Забрать её можно было утром, по дороге к себе, но итоговое письмо уже лежало в почте, и бумага ему не требовалась. Павел снял брюки и с раздражением бросил их на спинку кресла: нашёл о чём думать перед сном, о чужой распечатке. Но всё равно, когда лёг, прикинул, в котором часу директор по закупкам обычно приходит в офис.

Глава 3

В отделе ещё никого не было, и Наташа оставила сумку возле стола, радуясь, что успела приехать до звонка поставщику. Она включила компьютер и сняла плащ, затем потянулась за чашкой, которую вчера так и не отнесла на кухню. На дне остался кофе, засохший по краям, и Наташа поморщилась: вот до чего доводят встречи с руководством, даже посуду за собой убрать забыла. Сегодня никаких неожиданных докладов, сначала кофе, потом нормальная работа.

На кухне кто-то стоял возле кофемашины, повернувшись к двери спиной. Наташа заметила тёмный пиджак, успела удивиться раннему приезду коллеги и уже открыла рот, чтобы поздороваться, когда мужчина обернулся. Чашку она прижала к животу, как вчера папку, и только потом нашла в себе силы отойти от двери. Павел Леонидович смотрел на неё, держа в руке телефон, а она с ужасом понимала, что так и стоит молча.

— Доброе утро, Павел Леонидович. Я не знала, что вы уже приехали.

— Доброе утро, Наталья Владимировна. Вы тоже рано, что-нибудь срочное?

Наташа подошла к раковине и открыла воду, получив наконец занятие для рук. Пока чашка наполнялась, можно было смотреть на неё и отвечать, не изображая уверенного человека, у которого всё в порядке. У неё до его появления действительно всё было в порядке, и утро обещало быть хорошим.

— Хочу закончить пару дел до начала рабочего дня. Потом звонки, кто-нибудь зайдёт, и к обеду окажется, что я с утра даже договор не дочитала.

— Понимаю, у меня вчера до обеда вообще дверь не закрывалась. Кофе будете?

Он убрал телефон в карман и повернулся к машине, а Наташа почти сказала, что сама умеет. Хорошо ещё, промолчала: человек просто предложил кофе, совсем не обязательно доказывать ему, что тебя научили нажимать кнопки. Она сполоснула чашку, но поставить рядом с его чашкой почему-то не решилась, хотя он уже ждал.

— Да, спасибо. Только я сама сделаю, не отвлекайтесь.

— Я уже отвлёкся, давайте чашку. Чёрный или с молоком?

Наташа передала её и отступила, чтобы не мешать, хотя места возле кофемашины хватало. Он взял чашку за ручку, даже не коснувшись её пальцев, а у неё всё равно появилось совершенно глупое желание посмотреть на свои руки. Вчера боялась, что он спросит, кто взял её на работу, сегодня не может толком ответить, какой кофе пьёт. Великолепно, Багрова, осталось забыть имя и представиться заново.

— Со сливками, они в холодильнике. Сахар я не добавляю, мне и так нравится.

— Тогда доставайте сливки, сейчас будет готово. Садитесь, в ногах правды нет, как говорится.

Он с лёгкой улыбкой показал на стол, и Наташа открыла холодильник, стараясь не торопиться. Взяла маленькую коробку сливок и заняла ближайший стул, оставив ему место напротив. На кухне она сидела с Настей, иногда с другими коллегами, разговаривала, смеялась и могла спокойно допить кофе, одновременно объясняя по телефону, что срочность чужого заказа не отменяет согласования. Сейчас хотелось держаться за край стола, чтобы он не заметил, насколько ей трудно сидеть рядом без всякого рабочего повода.

Павел поставил перед ней чашку и сел, оставив пиджак расстёгнутым. Наташа взялась за сливки, но никак не могла подцепить загнутый край крышечки, пока он наблюдал за её борьбой. Пришлось положить коробку на стол и воспользоваться ногтем, после чего сливки едва не пролились на блюдце. Она успела удержать их, а он усмехнулся, придвинув к ней салфетки.

— Вы меня по-прежнему опасаетесь? Я вчера вам хоть что-нибудь неприятное сказал?

— Нет, конечно. Вы ничего такого не говорили, это я решила, что вам не понравился расчёт.

— Мне понравился расчёт, я его согласовал. А вы уже приготовились защищать каждую цифру, хотя я с вами не спорил.

Теперь он улыбался, и Наташа перестала возиться со сливками. Улыбка меняла его настолько, что на секунду захотелось попросить не прекращать, а заодно перестать смотреть на неё с таким вниманием. Она ещё могла убедить себя, что вчера перенервничала из-за доклада собственнику, но здесь никаких цифр не было, и всё, что происходило с ней за этим столом, к закупкам отношения не имело.

— Вы так смотрели, что я уже начала вспоминать, не забыла ли что-нибудь учесть. Доставка, разгрузка, ещё какая-нибудь замечательная статья расходов, которая появляется, когда всё согласовали.

— Смотрел я на вас, а вопросы задавал по расчёту. Неужели мне теперь заранее предупреждать, что всё хорошо?

— Желательно письменно, — вырвалось у Наташи, и она тут же спохватилась. — Извините, Павел Леонидович, я не это хотела сказать.

Он рассмеялся, а она улыбнулась, всё ещё ожидая, что следом ей напомнят о должностях. Напоминания не последовало, Павел Леонидович отпил кофе и устроился удобнее, отодвинув чашку от края стола. Наташа тоже попробовала свой, обнаружила, что добавила слишком мало сливок, и удержалась от желания это исправить. Ещё одного представления с коробочкой утро могло не пережить.