#Книжный маньяк

В своем недавнем прошлом, во времена мимолетной, но бурной юности, Даша работала маркетологом. Когда Анна Орехова опубликовала свой первый детективный роман «Барселона. Под звуки смерти»3, я купил книгу и подарил ее Даше. Главная героиня романа, после аварии потерявшая слух, как раз работала маркетологом. Мой литагент с большим удовольствием прочитала ее и потом еще долго говорила, что в книге хорошо отражена атмосфера работы маркетолога.

Я заверил Дашу, что работа идет полным ходом, и против интервью ничего не имею. Возражать было бы небезопасно. Затем, попрощавшись с ней, сделал себе небольшой завтрак, запустил на планшете очередную серию сериала «Что сказал покойник», который я пересматривал спустя почти двадцать лет, и решил насладиться спокойствием, а затем подготовиться к лекции.

Что греха таить, студенты меня любили. Для них я был свой. Во мне не замечали той спесивости, которая присутствовала у многих преподавателей, в том числе с нашей кафедры и, в первую очередь, у молодых. Стоило им получить тот зыбкий статус препода высшего учебного заведения, да еще одного из самых престижных вузов нашего федерального округа, то над головой у них будто являлась невидимая корона. Ее ограненные шипы, как и глаза новоиспеченных академиков, величаво взирали на молодые студенческие лица. Некоторые попросту взирали на студентов, как на засохшие какашки. Я же на всю эту помпезность высшего, мать его, учебного заведения плевал с высокой колокольни.

Майский Екатеринбург тонул в мареве аномальной весенней жары. Центр города, непривычно пустой в этот час, вместе с прохожими, автомобилистами, вереницами всевозможного транспорта – дружно изнывали от пекла. Казалось, сами тротуары раскалены так, что поставь на них кастрюльку с водой, она мгновенно начнет закипать. В такую погоду хотелось оставаться в двух местах – в собственной квартире, где даже без кондиционера было всегда прохладно (слава несолнечной стороне дома!), или в машине, где как раз благодаря кондиционеру оставалась комфортная температура.

Войдя в аудиторию и переведя дух, я глянул на студентов, зачарованно смотревших на меня. Каким качеством должен обладать хороший преподаватель? Таким, чтобы его лекции ждали с нетерпением, а не устало вздыхали, стоило ему появиться в аудитории.

Выдохнул, собрался с мыслями.

– Сегодняшняя наша тема – становление иронического детектива в российской детективной литературе.

А про себя подумал – ну надо же, я в стенах государственного университета с почти столетней историей, названного в честь великого Горького, рассказываю на курсе русской литературы о детективах Калининой и Донцовой.

Во время лекции я обратил внимание на последний ряд парт. Там вместе с остальными девицами сидела какая-то незнакомая девушка. Она была одета в строгий черный костюм и очки в толстой черной оправе. У нее были явно длинные волосы, темные и шелковистые, которые она забрала изящной заколкой в пучок на голове.

Не студентка, подумал я. Однозначно. Мои молодые слушатели так не одеваются. Но кто же это? Наверное, очередной корреспондент. Хотя вряд ли. С чего им идти на лекцию. Да и не похожа она на акулу пера, жаждущую взять интервью у писателя-детективщика. Скорей, агент. Возможно какое-нибудь модное диджитал-издательство хочет перекупить права на мои произведения или предложить опубликовать новый роман в электронной версии сначала у них, так сказать, эксклюзивно.

Однако все предположения оказались ошибочны.

Лекция закончилась, студенты рьяно заспешили к выходу, а я стал собирать разложенные бумаги с планом лекции и списком литературы, одновременно проверяя пришедшие уведомления на телефон. Незнакомка с последнего ряда медленно подошла ко мне. Она дожидалась, пока аудитория не опустеет полностью, и мы с ней останемся вдвоем. Я нагло не подавал виду, что мне есть до нее какое-то дело, а ее это, казалось, нисколько не заботило.

– Здравствуйте, Роман, – подойдя, произнесла она хорошо поставленным, твердым голосом.

Я равнодушно глянул на нее и отвернулся к телефону. Мои наглость и хамство бывают безграничны.

– Ну, рассказывайте. Кто вы такая и чего хотите?

Она хмыкнула, совершенно не удивившись моей грубоватой реакции.

– Значит, вы поняли, что я не случайно потерявшаяся на лекциях студентка?

– В первую же минуту. Вам надо было одеться поскромнее. Одежда красивая, только она выдает в вас человека совершенно иного круга. Вы забыли, что пришли на лекцию к автору детективов. Я такие нестыковки вижу сразу. Плюс ко всему вас выделяет чересчур внимательный взгляд.

– А разве все остальные студенты настолько невнимательны?

– Не совсем. Они в большей степени рассеяны. И выглядят свободнее, чувствуя себя в своей тарелке. А вот для вас окружающая обстановка не слишком типична.

Желая выдержать хотя бы малейшие приличия, я вернул свой взгляд к ее фигуре.

– Вы агент, я прав?

– Агент секретной службы, – улыбнулась она.

– Не понял?

– Я следователь отдела убийств екатеринбургской полиции. Александра Молотова.

И добавила:

– Теперь будем знакомы.

Она сказала это так, словно была ледоколом, врезавшимся в ненавистный ледник. Я, не сдержавшись, присвистнул.

– Чем же обязан?

Александра повернулась к двери, открытой в коридор, откуда звучал несмолкаемый гогот студентов.

– Нас здесь не побеспокоят?

– Не должны. Если в этой аудитории и должны быть занятия, думаю, сюда бы уже нагрянули студенты.

– Тогда давайте сядем.

Она закрыла дверь, обрубив все внешние звуки, и уселась на первый ряд. Я занял место около кафедры, внезапно почувствовав, как эта груда из дсп давит на меня. Мысленно проклянув все на свете, я решил взять инициативу на себя.

– Давайте развеем главный страх любого, к кому обращается следователь – меня в чем-то подозревают?

Молотова отрицательно качнула головой, не сводя с меня глаз словно с мишени. Я заметно расслабился. Хотя чего мне бояться? Ничего противозаконного я не совершал. Скорость и то не превышаю.

– Уже хорошо. И вам не нужны мои показания?

– Нет.

– Тогда я на седьмом небе от счастья.

– А вам есть чего бояться?

– Знаете, нашу великую поговорку? Не виноват, да виноват будешь.

Следователь хмыкнула и сцепила руки в замок. Видно невооруженным взглядом – обиделась, закрылась, злится.

– Хорошо же вы думаете о полиции.

– Сухая статистика, не более того. Так зачем я вам нужен?

– Вам знакомо название «Мне давно хотелось убить»?

Я думал меньше секунды.

– Если отбросить, что это не чье-то заветное и потаенное желание, смею припомнить такой роман у Анны Даниловой.

– Помните, о чем он?

– Это один из первых романов ее цикла о частном детективе Юлии Земцовой и маньяке, которого она собирается вычислить. Написан во второй половине девяностых.

Молотова удовлетворенно кивнула. Странно, но следователь даже не достала блокнота или телефона, чтобы вести какие-нибудь записи.

– Тогда следующий вопрос. Знакомо ли вам следующее название – «Никто не заплачет»?

Интересно, мы сейчас что – будем перебирать все знаковые произведения авторов российских детективов? Признаться честно, я устал, хочу есть и скорей оказаться дома. А следователь села и смотрит на меня как на подозреваемого в серийных убийствах, а вовсе никак на безобидного литератора.

– Разумеется и оно знакомо. Роман Полины Дашковой о жуткой московской банде грабителей, убивавших всех, к кому они вламывались ночью. Я его включил не только в лучшие романы, написанные писательницей, но и в обязательный список моего курса.

– Могу узнать почему?

– Ну, начнем с того, что он блестяще и увлекательно написан. Во-вторых, там великолепный главный антагонист. Один из лучших злодеев российской детективной литературы с хорошо прописанной личной историей становления преступника.

Я призадумался.

– Да, пожалуй, Сквозняк один из лучших злодеев вообще всей мировой остросюжетной литературы. Плюс ко всему, в романе прекрасно показано, какая чудовищная хрень творилась в нашей стране в девяностые годы. Криминал, невинные люди, страдающие от произвола распоясавшихся бандитов, бессилие следственных органов.

Александра скептически сморщила лицо.

– Да, но все книги определенного времени так или иначе отражают суть времени, о котором написаны. Девяностые – тяжелое время и большинство произведений, опубликованных в те годы, так или иначе несут на себе отпечаток происходящего.

Я кивнул. Мы что, планируем спорить об особенностях литературы?

– Кто-то в большой степени, кто-то в меньшей. В обозначенном вами романе, на мой взгляд, это сделано лучше, чем других, только и всего.

Про себя еще подумал– банальный субъектив, ничего личного. По сути, любой преподаватель любого спецкурса составляет список тех произведений, которые нравятся именно ему. Я вот никогда не понимал, с какой стати в ряд обязательных списков курсов зарубежной литературы попадало малоизвестное и совершенно проходное произведение Шатобриана? Или почему в списках по литературе XX века у Умберто Эко всюду пихают то самое «Имя розы», хотя все прочие его романы в разы гениальнее. «Имя розы» для меня обыкновенный детектив, задуманный при весьма садистском желании автора убить монаха.

Я размышлял о премудростях мировой литературы – а Александра, на удивление, молчала, периодически бросая на меня мимолетный взгляд. То ли обдумывала что-то, то ли высчитывала в уме, как дальше продолжить разговор. Я же по-прежнему демонстрировал полное равнодушие. Встань она сейчас и уйди, я лишь пожму плечами и с чувством выполненного долга отправлюсь домой есть и отдыхать, вскоре позабыв о ее визите.

Наконец, собеседница собралась с мыслями.

– Могу я рассчитывать на то, что сказанное мной, останется в этих стенах?

– И у стен бывают уши.

Она внезапно помрачнела.

– Я серьезно.

Опачки, шутить мы не любим. Что ж возможно, все на самом деле настолько серьезно, что мой юмор, перемешенный с нагловатым равнодушием, неуместен.

– В таком случае, можете.

– Произошло два убийства. В каждом случае около трупа нашли карточки. Догадываетесь, что там было написано?

Я догадывался. В одной было написано «Мне давно хотелось убить», в другой «Никто не заплачет».

И я был безмерно счастлив, что оба произведения написаны не мной.

Глава 3

Хроника гнусных времен4

– Давайте по порядку, – сказал я после небольшого молчания, повисшего в нашей аудитории. – У вас два убийства. Вы считаете, что они связаны, так?

Она кивнула.

– И их объединили в одно дело?

– Нет. Убийство, по правде говоря, лично у меня одно. С карточкой «Мне давно хотелось убить». Об убийстве с карточкой «Никто не заплачет» мне рассказал мой коллега из Казани. Оно произошло там. Я запрашивала сводку по похожим происшествиям, после обнаружения первого трупа, и мне любезно сообщили об еще одном таком случае.

М-да, подумал я про себя. Это все весьма хреново.

– Убитые как-то связаны?

– Нет. Два совершенно разных человека, не знакомых друг с другом. Мне удалось навести справки. Единственное, что их объединяет – оставленные возле тел карточки с названиями книг.

– Следовательно, убийства до сих пор не считают серией?

– Именно. Их объединила я, а не следствие.

Она слегка самодовольно улыбнулась, а у меня настал черед удивляться обстоятельствам. Сколько не писал я криминальных романов, каждый раз узнавал совершенно удивительные и нелогичные истории о работе следственных органов.

– Почему?

Александра пожала плечами.

– Такие дела не всегда торопятся объединять в одно дело. Дело в том, что может иметь место банальное совпадение. Это раз. Два – бывает, что может работать подражатель. Прочел где-нибудь в интернете о странном убийстве с карточкой, и решил сымитировать почерк убийцы. Такое бывает сплошь и рядом. Но самое главное, жертвы никак не связаны друг с другом, даже не были знакомы. Жили в разных городах

Она грустно вздохнула.

– Только я уверена на все сто процентов, что это самая настоящая серия. И этими двумя убийствами она не ограничится.

– Хотите сказать, что у нас, вернее у вас, появился маньяк, который убивает и будет убивать, оставляя возле трупов карточки с названиями известных детективных романов?

Молотова неуверенно, но все же кивнула. Однако же, хорошая реклама будет чтению и книгоизданию.

– И сколько людей надо поубивать, чтобы следствие догадалось о серии?

– Думаю, еще пару трупов и будет достаточно.

– Фантастика!

Я, раздумывая, глянул в окно, где в университетском дворе собирались стайки курящих студентов.

– Допустим серия, хорошо, а от меня что вы хотите?

Она улыбнулась. Улыбка у нее оказалась красивая. Всегда завидовал людям, которые умеют улыбаться красиво. Меня же любая улыбка безжалостно превращает меня либо в опасного психа, либо в городского сумасшедшего, потому на всех фотографиях я стараюсь сохранять серьезное лицо.

– Вы один из самых популярных авторов детективов в стране. Вы кандидат наук, который защитил диссертацию по теме детективной литературы. В своих соцсетях и интервью не раз упоминали о том, что прочли почти все, написанное в жанре детектива на нашей земле.

Она отбарабанила это таким голосом, словно обвиняла меня в уголовном преступлении.

– Все – это слишком громко сказано, особенно про количество прочитанной литературы. Но да, скрывать не буду, я действительно прочел многое.

А про себя я подумал – вряд ли можно прочесть все опубликованные романы Дарьи Донцовой и не сойти с ума.

Правда, кроме непосредственно чтения, я еще писал сценарии к экранизациям не только своих произведений, но и коллег по цеху. И это позволяло зарабатывать неплохие деньги в дополнение к своей писательской работе. Даже удалось скопить денег и купить себе дорогой внедорожник, о котором я мечтал буквально с детства.

Если кто не знает, работа писателя – работа низкооплачиваемая. По сути, она складывается из одной составляющей тиражи. Математическая формула проста – если у тебя большие тиражи и их мгновенно раскупают, а в год ты выпускаешь как минимум пару-тройку книг, то с деньгами проблем не будет. Дополнительно к этому права на экранизацию, гипотетическая работа в группе сценаристов. Вот оно, финансовое благополучие, как у большинства писателей в Европе и Америке. Если у тебя маленький тираж, то денег тебе хватит в лучшем случаем на оплату коммуналки и скромного ужина для одного в ресторане. Ну, или же просто напиться пару раз от счастья. Мне в год удавалось написать две книги, которые расходились суммарным тиражом в сто тысяч экземпляров. Плюс шли проценты от продаж электронных и аудиокниг. Весьма неплохо. Дела шли бы еще лучше, публикуй я еще больше книг в год. Но я из тех писателей, которые предпочитают поработать над словом и сюжетом, стараются немного подумать, отшлифовать предложение, и только потом представить работу на суд читателей. Бесконечная гонка за публикациями, тиражом и условиями договоров с издательствами, убивает слог. Постепенно убивает и писателя.

Удивить читателя – вот, что еще важно. Написать тысяча первый роман про преступление в закрытой комнате несложно. А вот сделать сюжет таким, от которого в финале ахнет подавляющее большинство купивших эту книгу. Удивил – молодец. Не удивил – останешься середнячком, о книгах которого в скором времени забудут не только читатели, но и, что самое печальное, издатели.

Я вновь вернул внимание к Молотовой.

– Вы хотите, чтобы я вас консультировал?

– Неофициально, разумеется.

Она покопалась в сумке и достала распечатку.

– Это ваш список литературы для обязательного чтения по курсу детективного романа в этом университете.

Я оглядел знакомый список. Он, насколько я помнил, висел в методических рекомендациях на сайте кафедры.

Молотова несколько брезгливо повертела в руках лист бумаги с напечатанными там названиями произведений.

– И чтобы вам сдать зачет, студенты должны все это прочитать?

– Все никто и никогда из студентов не читает. Это настолько же невероятно, как существование на обратной стороне Луны пришельцев. По курсу зарубежной литературы, например, девятнадцатого века, любой студент должен познакомиться с определенным произведениям Диккенса или Бальзака, прочитать «Фауста» Гете, знать от чего так отчаянно страдал Вертер. Так и по моему курсу студент должен иметь представление о мужской и женской криминальной прозе, их отличиях и схожестях, понимать, чем отличается иронический детектив от обычного, что такое психологический триллер. Поверьте, этот список книг, который у вас сейчас в руках, студенты читают гораздо охотнее, чем «Отверженных» Гюго или «Госпожу Бовари» Флобера.

Молотова внимательно слушала меня.

– По вашему признанию получается, что классическая литература, скучнее современной? И потому молодежь сейчас читает в лучшем случае комиксы и «50 оттенков серого», а в худшем – лишь посты в социальных сетях?

– Ну, то что молодежь осилила трилогию Э.Л. Джеймс – это уже хорошо. Все-таки три книги прочитать – большое дело. Важно то, чтобы через прочтение ширпотреба у них проснулся интерес к другой литературе. Настоящей. Чтобы они стали интересоваться чем-нибудь, кроме чартов в стримингах и новостей о пластических операциях певичек-однодневок. И если после «50 оттенков серого» они пойдут купят еще что-нибудь почитать, потом снова, а затем откроют для себя, например, творчество сестер Бронте – огромное за то спасибо похотливым Грею и Анастейши.

Александра указала пальцем в список.

– Значит, «Никто не заплачет» Полины Дашковой в списках оказался именно поэтому?

Сказано это было тоном, словно мне зачитали обвинительный приговор. Мастерство, однако, не пропьешь.

Я еще раз оглядел список, где были указаны отобранные мной произведения по части русской детективной литературы. Была еще вторая часть, зарубежная, но ее у Молотовой в настоящий момент не было.

Современный период

А. Маринина «Убийца поневоле», «Украденный сон»

П. Дашкова «Приз», «Никто не заплачет»

Д. Донцова «Сволочь ненаглядная», «Чудеса в кастрюльке»

Т. Полякова «Любовь очень зла», «Ангел нового поколения»

Ч. Абдулаев «Удар бумеранга» (все три книги цикл), «Кредо негодяев»

Е. Михалкова «Самая хитрая рыба», «Нет кузнечика в траве».

А. Леонтьев «Ключ к волшебной горе», «Трудно быть солнцем»

Т. Степанова «Ключ от миража»

В. Платова «В плену левиафана»

А. и С. Литвиновы «Осколки великой мечты».

Г. Щербакова «Скелет в шкафу»

А. Данилова «Саван для блудниц»

Т. Устинова «Хроника гнусных времен»

А. Молчанов «Газетчик»

Советский детектив

А. и Г. Вайнеры «Лекарство против страха», «Визит к минотавру»

Н. Леонов «Ловушка»

А. Адамов «Инспектор Лосев»

Классический период

В. Набоков «Отчаяние», «Король, дама, валет»

Ф. Достоевский «Преступление и наказание»

Н. Лесков «Леди Макбет мценского уезда»

Я вздохнул.

– У Дашковой, как видите, я для обязательного прочтения взял еще и второй роман «Приз».

– Почему оба?

– «Приз» интересен с исторической точки зрения. Она впервые ведет повествование в двух плоскостях – современном про убийцу Владимира Приза, и в историческом – времена третьего рейха. А вот у Анны Даниловой я взял не «Мне давно хотелось убить», как можете заметить, а «Саван для блудниц». Очень мощное, хоть и весьма жутковатое в физиологическом плане произведение.

– Чем же?

– Оно про школьников, в первую очередь девочек, которые уже в четырнадцать лет знали себе цену и торговали собой. С настоящими детьми они имели мало чего общего. Сейчас, читая о таком, сюжет может показаться несколько диким. Но если мы сделаем поправку на время, когда вышел роман, то понимаешь, что в те годы такое было в порядке вещей. Насколько ужасными они не казались бы сейчас.

Слушая меня, она продолжала внимательно просматривать список, больше ничего не говоря. Рассказ о прелестях романа Даниловой ее, кажется, совсем не впечатлил. Пробежав взглядом лист бумаги, Александра вернулась к теме:

– У меня нет полной уверенности, но я считаю, что убийства продолжаться. Интересно, какой роман убийца выберет следующим.

– Вы сказали, что произошло два убийства. Одно здесь, в Екатеринбурге, другое в Казани. Думаете убийца путешествовал?

Она никак не отреагировала на мой вопрос.

– Послушайте, может вы все-таки расскажете, как дело было. А то я из обрывков вашей информации так и не могу создать полную картину.

– Первое убийство произошло у нас. В середине апреля. Труп обнаружили случайно. Знаете, в каждом доме живут соглядатаи. Те, кто любит подсматривать за другими. Им не столько важна их собственная жизнь, сколько жизнь других. Кто с кем приходит домой и с кем встречается, у кого какая машина. Если есть возможность заглянуть в окна, они высматривают убранство квартиры – что висит на стенах, какая мебель, насколько чисто.

Я кивнул.

– Многие детективные романы построены на этом принципе. Соглядатайство…

В моей, не слишком здоровой фантазии, всплыл неромантичный образ подглядывающего персонажа за соседями из дома напротив. А Александра, вновь сменив тему, ткнула пальцем в мой список:

– Я не взяла с собой, но помню, что вы не включили в список зарубежной литературы курса «Девушку в поезде» Хокинс.

– Не стал. Весьма слабоватая в детективном плане загадка и не очень оригинальный в плане сюжета роман. Убийцу я разгадал сразу, тем более персонажей там раз-два и обчелся, а первоначальный прием наблюдения за чужими был использован еще в фильме Хичкока «Окно во двор». Поэтому, что сам роман про девушку, что ее экранизацию, считаю скучными. И не понимаю, чего в свое время все так убивались по этому «бестселлеру». На мой взгляд, искусственно сделанная зарубежными издателями модная история. Точно такая же история получалась с «Женщиной в окне» Финн. На мой взгляд, еще более слабоватый роман, искусственно раздутый в бестселлер.

Про себя я помнил, что никто из персонажей так не раздражал меня столь сильно как алкоголичка и бездельница Рейчел5, когда я лет восемь назад знакомился с дебютным романом английской писательницы.

Александра терпеливо выслушала мои пространные рассуждения о книгах. Литератор среди знакомых, да еще от природы болтун – несказанное горе. Дождавшись, пока поток моих мыслей о соглядатаях в детективной литературе иссякнет, она продолжила, никак не отреагировав на упомянутые романы Хокинс и Финн.

– Итак, первый труп был обнаружен именно таким соглядатаем, словно сошедшим со страниц ваших любимых детективных книг. Женщина живет в двенадцатиэтажном доме, на восьмом этаже. Ей удается следить не только за соседями в доме, которым не посчастливилось жить со столь любопытной и наблюдательной особой, но и приглядывает из бинокля за соседним домом.

– Видимо ей совсем нечем заняться, – вставил свое словечко я.

– Скорей, это некая болезнь. Не думаю, что нормальный человек будет следить за другими. И вот она из бинокля видит на балконе дома напротив сидящего человека. Ей сначала казалось, что он спит. Да, в середине нынешнего апреля было очень тепло, но все же для сидения на балконе довольно прохладно. А этот человек довольно долгое время сидел, не двигаясь. Голова его была опущена на грудь. Прошло несколько часов, женщина вновь заняла свой наблюдательный пост, а мужчина по-прежнему там. В том же положении. Тогда она поняла, что ему скорей всего стало плохо.

– И вызвала скорую?

– Да, и полицию. Нужны оказались именно последние – мужчина уже давно был мертв.

– Как несчастного лишили жизни?

– Проломили затылок. До этого несколько раз ударили чем-то тяжелым по лицу. А затем вытащили на балкон и усадили на всеобщее обозрение. Рядом нашли карточку с печатными буквами «Мне давно хотелось убить».

– Кем был убитый?

– Директор логистического центра. Тридцать семь лет, не женат, в разводе. Детей нет.

– Подозреваемые?

– Врагов не было, махинаций тоже. Бывшая жена живет в Германии и похоже успела забыть о его существовании. Он вел обычную жизнь. Ничего примечательного. Скукота.

– А где именно была найдена записка с названием романа Даниловой?

– Приклеена к балконной двери скотчем.

– А убитый в Казани?

– Еще веселее – альпинист.

– Альпинист?

Молотова равнодушно махнула рукой.

– Мойщик окон. Большинство современных домов строятся с панорамными стеклами и лоджиями, которые весьма затруднительно мыть снаружи. Работы хватает почти на целый год. Убитому, Эдуарду Гальцову, подрезали трос, и он свалился с двадцатого этажа.

Я принялся рассуждать.

– Так, их люльки крепятся к чердаку или крыше. Значит, кто-то поднялся на крышу и…