#Книжный маньяк

– Все верно. Там и был обрезан трос. Люлька перевернулась вместе с нашим альпинистом. Ну, вернее, казанским альпинистом.

– Дом, следовательно, новый. Там стопроцентно есть видеонаблюдение.

– Оно отключилось.

– Каким образом?

– Кто-то поджег трансформаторную будку, обслуживающую несколько таких домов. Камеры отключились, пока дом переводили на резервное освещение. И в этот момент убийца спокойно зашел в подъезд, поднялся наверх. Чердак открыт, учитывая, что там работал мойщик. Там он спокойно перерезает трос, тем самым убивая человека, после чего скрывается.

Она грустно вздохнула.

– Никто и ничего не видел. Пусто. Будка сгорела дотла.

– Логично, – попробовал съязвить я. – Вы, как и я, думаете, что это весьма странное совпадение? Пожар, отключение электричества и неработающие камеры, а затем убийство?

– Естественно. Звенья одной цепи.

Звучало логично, проговорено железным тоном, и возражать я не решился.

– А где нашли вторую записку? Около тела альпиниста-мойщика?

– Нет, прямо на чердаке, рядом с его сумкой. Просто напечатанные слова, не взятые в кавычки.

– То есть она может быть вовсе никакой отсылкой к роману Дашковой?

Полицейская пожала плечами.

– Может. Понимаете, почему эти два дела не объединило в одно, даже учитывая наличие этих двух странных записок? Все может быть простым совпадением. А одну из записок вообще мог зачем-то сделать сам убитый.

– И носил с собой во втором случае, а тот другой приклеил ее к себе на балкон? Это же глупо!

– Согласна. Но следствие работает по определенным законам, и, к сожалению, иногда они несуразные. Оснований для серии нет. И точка. МВД или Следственный комитет крайне не любят объединять те или иные убийства в серию, максимально избегают огласки в сми.

– Почему?

– Такие дела требуют особо контроля. Со стороны министра, со стороны других органов. Всех будут теребить, требовать немедленного раскрытия. То, что отражено в сериалах и книгах довольно правдиво. Если объявляется маньяк, все срываются с цепи и требуют его поймать немедленно.

Александра отвернулась к окну и фыркнула:

– И все думают, что это легко. На самом деле хорошего убийцу поймать практически невозможно. А маньяка – тем более. Это в ваших книгах все легко.

Про книги сказано было особо пренебрежительно. Возникло ощущение, что мне плюнули в лицо. Я обиделся, незаметно утерся и возразил:

– Читатели любят читать о маньяках. Самый популярный поджанр детективной литературы.

– Никогда не понимала почему. Для меня такой интерес сродни некрофилии.

– Людям нравится читать о страданиях других, понимаете? А в хорошем психологическом триллере еще подробно расскажут историю того, как маньяк стал маньяком. Маленькая подсказка, через собственные страдания. А знаете, кто его таким сделал? Общество. Вот только на этот нюанс читатели обращают меньше внимания.

– Хотите сказать, что это общество создает себе маньяков, и наш убийца, если это на самом деле маньяк, продукт жизнедеятельности окружающих человеческих особей?

Я призадумался над ее формулировками. Грубо и жестко, а сказано метко.

– Вполне возможно так и есть.

– Вы их оправдываете.

Ну, начинается! Сейчас опять заведем любимую пластинку – кто виноват и что с этой херней делать.

– Маньяков? Нет. Я не суд. Просто давайте возьмем сухую статистику психиатров. Большинство педофилов подвергались сексуальному насилию в детстве. Жесткому сексуальному насилию, хочу акцентировать. Проходят годы, изнасилованный сам становится насильником. Внимание, вопрос – кто виноват? Он или общество? Или оба? А если оба, тогда какие санкции будут применимы к обществу?

– Вы действительно их оправдываете.

Мне опять словно плюнули в лицо. Я резко поднял вверх руку в отрицательном жесте.

– Не передергивайте, Александра! Я не оправдываю, а констатирую факты и статистику. И задаюсь вопросом. Знаете, у Абдулаева для моего курса я выбрал трилогию о маньяке «Удар бумеранга». Он насиловал и убивал женщин, а не детей, но не суть. В книге герои, один из которых профессор аля-профайлер конца нулевых годов, тоже дискутируют со следственными органами и сыщиком Дронго6 о том, кто виноват в появлении маньяков. И в споре ни к чему не приходят. Потому что на эту тему никто не хочет спорить, простите за тавтологию. Знаете, почему?

Александра, поджав губы, ожидала моего вердикта. Вся так и искрится как новогодняя елка недовольством.

– Потому что все они боятся услышать в итоге то, чего не хотелось бы слышать никому. Чей продукт жизнедеятельности, как вы выразились, ваш убийца? Собственных тараканов в голове или тараканов в лице общества, безжалостно изничтоживших его психику? И реально ли он маньяк, а не просто обычный убийца или подражатель, только предстоит выяснить.

После моих слов аудитория вновь погрузилась в молчание. Университетский двор за окном стал медленно пустеть. Разгильдяи-студенты неторопливо, докуривая на ходу сигареты, направлялись в аудитории на следующие пары. Мой рабочий день на сегодня был окончен. Задерживала меня только эта строгая брюнетка в костюме, нервно постукивающая пальцами без маникюра по парте. Чего же она хотела от меня? Или ей просто не с кем побеседовать о жанре? Надеюсь, она не обиделась на мою мини-лекцию с открытыми вопросами о виновности и невиновности общества.

– Чем я, Александра, могу помочь вам? Как эксперт, прямо сейчас заявляю, ничего общего с двумя убийствами в этих книгах нет. Ни в той, ни в другой не убивали альпинистов-мойщиков, не оставляли тел на балконе для всеобщего обозрения. Оставленные записки на самом деле кажутся случайными.

– Так вполне может быть, – кивнула она. Лицо ее осветилось мрачноватым светом недовольства и тотального несогласия с моим мнением. – Допустим дело в книгах, и это действительно начало серии. Как тогда будут развиваться события? Ваши мысли?

– А что для начала думаете вы?

– В том-то и дело, что ничего. Получается у убийцы есть некий список книг, названиями которых он обозначает места своих преступлений.

– Логично, – перервал я ее. – «Мне давно хотелось убить». Прекрасное название для первого убийства. Он нам говорит, что хочет убить, желание зрело в его больной головушке давно. И вот он вышел на тропу крови.

Она брезгливо сморщилась, услышав выражение про тропу. Я в который раз понял, что с юмором не в порядке все-таки у меня.

– С первой книгой мы вопрос решили, хорошо. А Дашкова? Ну никак сюжет «Никто не заплачет» не подходит для второго убийства и всей серии в целом. Роман посвящен банде Сквозняка, которая среди ночи грабила квартиры и убивала хозяев, даже если среди них были дети. Это первая сюжетная линия. Вторая – поиск украденных денег братом главного героя, которого убивает наемный убийца, и переводчицы Веры, совершенно случайно оказавшейся в эпицентре событий. Все. Никаких схожих убийств или маньяков там, увы, нет.

Молотова не сдавалась.

– А если намек на автора? У Полины Дашковой есть книги про серийных убийц?

– Есть. «Вечная ночь» может подойти под описание, но вопрос в другом. Дашкова не тот писатель, который ставит целью написать жутковатый саспенс о маньяке. В ее книгах убийца или главный злодей известны почти с первых страниц. Именно поэтому, когда я в одной статье для университетской конференции анализировал ее творчество, то указал насколько ошибочно можно считать ее произведения рядовыми детективами. Ведь что такое детектив в чистом виде?

Я выжидательно посмотрел на Александру, на мгновение неосознанно решив поиграть в свою любимую игру преподаватель-студент. Молотова смотрела на меня своим непроницаемым взглядом холодного, неприступного следователя, не настроенная на фамильярность или шутки. Привыкшая общаться с преступниками или подозреваемыми больше, чем с обычными людьми. Возможно, чуть ли не в каждом встречном она видела потенциального «клиента» следственных органов.

– Детектив – процесс поиска разгадки совершенного происшествия, как правило, преступного характера, с целью выяснения всех обстоятельств дела. В большинстве примеров – это поиски не только разгадки, но, прежде всего, убийцы. Нет убийцы – нет детектива.

– Я не сильна в литературе, художественной, по крайней мере, – возразила мне Александра. – Но слышала, что одним из лучших детективов считается «Лунный камень» Уилки Коллинза. Роман, посвященный пропаже алмаза. И нет там никакого убийцы.

– Я не согласен с тем, что «Лунный камень» – это один из лучших детективов. Для меня он весьма нудный и невыразимо затянутый роман, от которого быстро устаешь. Сугубо личное мнение. Да, там не расследуется убийство. Дело в том, что жанр детектива со временем несколько видоизменился. И теперь, говоря детектив, мы подразумеваем роман с каким-то преступлением, и в большинстве случаев это убийство. Российский детектив последних трех десятилетий представляет собой именно такой жанр. Можно долго дробить его на поджанры – политический, психологический, полицейский или милицейский, суть остается одна – главное расследование и поиски преступника.

Я перевел дух.

– В романах Дашковой нет поисков убийцы. Преступник перед нами. В романе «Приз» он предстает чуть ли не с первых страниц. В «Никто не заплачет» становится известным примерно к сотой странице. Хотя Сквозняк не просто убийца, а самый настоящий монстр.

Александра вновь покрутила перед глазами список.

– Значит, никакой ясности относительно сюжетов книг, – заключила она с грустью.

А как она хотела? Что будет все так легко и просто? Особенно если они связались с умным убийцей. В таком случае, он их сначала поимеет, и только потом они поймут замысел. Если еще поймут. Ох, не верю я в нынешние следственные органы.

– Наши дальнейшие действия? Я вам требуюсь как эксперт, правильно?

– Пока что вы не пролили свет на разгадку.

Иначе говоря, мне заявили, что как эксперт я – сущее говно.

– Я же не сыщик. Пишу про сыщиков, но таковым не являюсь.

– Но ведь всегда хотели попробовать себя в такой роли, не так ли?

Она впервые выдавила из себя некое отдаленное подобие улыбки.

– Было бы интересно, – согласился я. – Хотя и сопряжено с опасностями. Кстати, если наш убийца из Екатеринбурга, почему бы на те даты не запросить список приезжавших из нашего города в Казань? Кто прилетел самолетом? Кто прибыл на поезде? Сейчас ведь без паспорта не купишь билет, а Казань не столь популярное направление у уральцев, в отличие от Москвы и Питера.

– Непопулярное, но это тысячи людей. Тем более мы не знаем, когда именно прибыл убийца в город. Он явно тщательно готовился к убийству. Следил за альпинистом, задумал пожар. На это могла уйти ни одна неделя.

Она помолчала какое-то время, думая о своем. Потом тихо произнесла:

– Да, он все тщательно спланировал. Потому и не оставил никаких улик. Таких персонажей очень сложно ловить.

– Он же входил в подъезд и потом выходил. Кто-то в том доме мог его видеть? У трупа собралась целая толпа!

– Мог. И видеть, и даже разговаривать, осматривая тело сорвавшегося вниз мойщика. Но вряд ли запомнил. Дом новый, куча людей, снимающих квартиры, много приезжающих гостей. Множество незнакомых лиц каждый день. Его никто не мог запомнить. У меня такое чувство, что он не особо шифровался, надевая там капюшон, маску или ещё как-то пряча лицо. Все равно бы никто не заметил.

Мы какое-то время посидели в молчании. В стенах университетах тоже царила непривычная тишина. Не было слышно звуков разговоров, гогота студентов, хлопающих дверей.

– У вас есть мой телефон? – спросил я.

– Естественно.

Ну да, я чуть не забыл, в каком ведомстве работает моя веселая собеседница.

– Если буду вам нужен, то помогу.

– Вы понадобитесь мне только в одном случае, – сказала она, забирая листок со списком обязательной литературы с собой. – Если произойдет новое убийство из серии. В остальном пока ваша помощь оказалась бессмысленной.

Так изящно меня не унижал еще никто.

Не попрощавшись, она встала и вышла из аудитории. Я же остался истуканом сидеть перед пустыми рядами парт. Есть мне уже не хотелось.

Глава 4

Журналист7

Как известно, беда не приходит одна, а за одним знакомством, следует другое.

Я не успел вернуться домой, как телефон зазвонил. Мне не хотелось отвечать, наоборот, я стремился побыть какое-то время в тишине. Во-первых, поесть, потому как был голодной как волк-оборотень, во-вторых, намеревался обдумать все, что мне рассказала Александра. Маньяк, убивающий случайных людей и оставлявший возле трупов карточки с названиями детективных романов – это что-то настолько нереальное, будто случайно пришедшее в наш мир из вымышленного пространства остросюжетной литературы. Верилось во все с трудом. Но я как никто знал, что маньяки – не только зловещие персонажи из легкого литературного чтива. Маньки вполне реальные и опасные люди, которые спокойно существуют в настоящем измерении и также спокойно убивают. Точно также как в вымышленном мире детективов и триллеров, их очень сложно отличить от обычных людей. Еще сложнее поймать.

Если на самом деле в стране объявился маньяк, да к тому же убивающий, вдохновляясь российскими детективами – то не знаю, какой эффект новость вызовет в мире издателей и книгоманов. Впрочем, если помнить обстоятельства первых двух убийств, и, дай Бог, последних, ничего общего с романами Даниловой и Дашковой они не имели. Может это действительно случайность? Фатальное совпадение и ничего больше?

Казалось, я себя утешал. Зачем-то.

Я поставил в микроволновку разогревать обед. Побрел к книжным полкам, где из вороха уже осыпающихся книг выудил первое издание «Никто не заплачет» Дашковой, затем нашел роман и Даниловой. Обе были из старой серии «Детектив глазами женщины».

Телефон между тем все звонил и звонил, разрываясь в кармане пиджака, брошенного в прихожей.

На хер идите, зло подумал я, и стал пролистывать книги.

Итак, что я знал? «Мне давно хотелось убить» – один из первых романов Анны Даниловой, и третий в цикле о частном детективе Юлии Земцовой. В книге она занимается поисками маньяка-некрофила. Собственно говоря, первая глава и начинается с его откровений после очередного убийства. Сидит такой, жалеет себя и считает женщин несовершенными существами, заслуживающими смерть. При чем смерть тут не кара, а избавление от страданий. Дальше Юлия и ее напарники Шубин и Крымов начинают поиски.

И вот название этого романа находят на месте убийства логиста. Логист с проломленной головой, сидит на балконе. Странно.

Дашкова. У нее как таковых циклов не было вообще, за исключением двух первых романов о Лене Полянской. «Никто не заплачет» не входит ни в какие циклы. Главная героиня переводчица Вера. Антагонист – тот самый убийца-бандит Сквозняк, еще один положительный герой Володя, наказывающий зло, и в конце романа спасающий Веру. Есть еще другой положительный герой – Антон, брата которого убила в самом начале книги мафия.

Никаких тебе мойщиков окон. Правда…

Я пролистал до конца, примерно помня, чем все закончилось. Да, верно. В финале двое героев падают с балкона и погибают, после взрыва гранаты. Есть ли здесь намек на убийство Гальцова?

Сомнительно.

Телефон снова зазвонил. Это уже начинало бесить. Интересно, что за тупая настырность? Если человек не отвечает, значит он занят, так? Чего надо?

Обозлившись, я вернулся в прихожую и со злостью вытащил из кармана надрывающийся телефон. И я совсем забыл про обед в микроволновке, который уже остыл.

Звонила Анна.

Анна… Пожалуй, мой единственный близкий друг, который появился в жизни с тех пор, как я стал писателем. У меня было много знакомств, много людей, желавших со мной подружиться. Десятки людей, вернувшихся в мою жизнь из прошлого – случайные знакомые или однокурсники с одноклассниками, которым просто тупо хотелось дружить с писателем, который еще ко всему прочему вхож в телевизионные круги. Они никогда не были для меня друзьями, хоть наивно полагали, что таковыми являются для меня. Анна же была настоящим другом. И очень здорово мне помогла, когда я разводился с Кристиной.

– Я видела ее мамочку, – сказала она мне как-то, и я живо вздрогнул при очередном упоминании о своей теще. – У нее на лбу крупными буквами с подсветкой написано, что она мегера.

Нет необходимости подтверждать слова Анны. Она, как всегда, попала в самое яблочко. Работала она психологом, долгое время занималась консультациями на кафедре психологии в нашем вузе, а на какое-то время даже открыла свой собственный кабинет в стенах университета. Его пришлось быстро прикрыть. Отбоя от посетителей с проблемами психологического характера не было, и ректорат почему-то решил, что кабинет психолога с переполненными желающими в лице нервных студентов и еще более нервных преподавателей – не самая лучшая реклама учебного заведения. Анна не сильно расстроилась, и вскоре создала свой центр психологической помощи.

Она была старше меня, наверное, лет на пятнадцать, хотя и выглядела максимум на тридцать пять. Я, будучи каким никаким джентльменом, никогда не дерзал спрашивать о ее возрасте. Мы дружили, хорошо общались. К тому же, у Анны росло двое замечательных детей – мальчик и девочка десяти лет.

И еще она была очень воспитанным человеком, которая не стала бы названивать без передышки. Значит, дело было срочное и безотлагательное.

Внутренне я напрягся. Не люблю таких ситуаций, ох не люблю.

– Привет, – ответил я. – Извини, был… в ванной.

Елки же с палками, но почему я такой отъявленный лгун? Ведь можно просто сказать, что не хотел брать трубку, потому как дико устал? А я вру и нагло. Не из-за этой ли регулярной лжи развелась со мной Кристина?

Нет, стоял в ушах все тот же голос Анны и ее слова, которые она сказала не вскоре после нашего развода. Вы развелись, потому что никогда и не были парой. Есть любовь, а есть страсть. Так вот у вас была именно страсть, быстро закончившаяся.

– Ром, привет. Прости за назойливость….

Голос ее был виноватый.

– Дело не требует отлагательств. Ты сейчас в городе или где-нибудь колесишь по России на встречах с читателями?

– Слушай, у меня последняя встреча была в апреле на нон-фикшене. Сейчас я, как привязанный, околачиваюсь в городе. А в такую жару не хочу даже никуда выходить.

Тонкий намек на мое домоседство. Никуда я не поеду если что. Даже не думай, Анечка!

– Понятно, новоиспеченный затворник. Ты сильно занят?

Если бы Анна хотела просто встретиться и поболтать, она бы не стала спрашивать. Скорей всего, хотела меня с кем-то познакомить. Вопрос, с какой целью.

– Мне хотелось бы переговорить с тобой и представить одного человека, – продолжила она.

Бинго! Я угадал.

– Что за человек?

– Он студент. Учиться на журфаке и пишет магистерскую диссертацию по криминальной журналистике.

Господи, еще одно юное дарование стремится стать акулой пера и сесть на удобный стульчик под свет софитов где-нибудь в московской студии. Им в Москве как медом намазано, якобы возможностей больше. По факту, возможности есть везде, просто где-то все легко достигается, а где-то сложно. Сложности нынешнее племя молодежи не любит.

– А зачем мне его представлять?

Я наглел. Анна шумно выдохнула.

– Понимаешь, ему нужен научный руководитель…

Ах, вот оно в чем дело. Мне пытаются сбагрить дипломника. В принципе, это неплохо. На кафедре получение дипломников или магистрантов – еще одна ступень, приближающая простых смертных преподов к небожительству на университетском Олимпе, который разделяют между собой доценты, кандидаты и доктора наук. А учитывая единственный курс, который я вел, от и до состоящий из детективов, и то с какой отъявленной брезгливостью к нему относились седовласые специалисты по творчеству Золя и Толстого, получение под свое кураторство дипломника лишь добавит мне очков. Не спасет от едких насмешек, но заставит взглянуть чуточку уважительнее.

– Он учится у нас?

– Да, поступил в магистратуру. Сам он иногородний.

– Где чадо появилось на наш черно-белый свет?

– Нижний Тагил.

Нарочно не придумаешь. Тагил и диссер по криминальной журналистике. Красивый город с очень хорошими людьми, опошленный шутками про бандитов и якобы суровый нрав людей. Эта же участь постигла и Челябинск. Еще какой-то идиот придумал выражение «Тюмень – столица деревень», хотя это потрясающе красивый город. Мы срем на свою собственную провинцию, а потом удивляемся почему все сваливают в Москву да Питер.

– Ты меня слышишь? – Анна видимо что-то сказала, а я опять витал в облаках.

– Извини, что?

– Какой ты вечно рассеянный! Жениться тебе надо!

– Вот уж спасибо. Уже поженился. Как вспомню свою тещу, так седею от ужаса.

– Ты сможешь взять под свое руководство магистранта?

– Взять то я возьму, но разрешит ли мне моя и его кафедры подобную рокировку? У нас не сильно принято, чтобы магистранта с чужого факультета вели свои преподаватели.

– Его кафедра не против.

Я прикинул. Павловна вполне коммуникабельный человек. Вряд ли она будет против. Вопрос в другом, надо ли это мне?

– У него уже заканчивается первый год обучения, почему же до сих пор не назначали научного руководителя? Осталось то всего ничего.

Анна резко замолчала, и в трубке повисла тишина.

– От него отказались.

Вот оно в чем дело.

– Он что, конфликтный? Спасибо, не надо мне такого счастья. Потом чадо не сможет написать даже краткий план первой главы и подготовить список литературы, а виноватым останусь я.

– Да нет что ты! Очень хороший парень!

– Так все говорят. Каждый кулик хвалит свое болото.

– Давайте я вас познакомлю. Сегодня! Рома, надо решать. Время идет, а у него ничего не готово практически.

Анна предложила прямо сейчас встретиться в итальянском ресторанчике «Карризи», неподалеку от университета. Вот не знаю почему, но я согласился. Оставив обед в микроволновке, быстро собрался, не переставая вздыхать от негодования на собственную покорность и безотказность, и вновь по жаре поехал в центр города.

В приятной кондиционированной прохладе ресторана, где волшебно пахло пиццей, за столиком у панорамного окна уже сидела Анна. Рядом, судя по всему, уселось мое гипотетическое магистрантское чадо.

Молодой человек носил очки в толстой черной оправе, имел непослушную каштановую густую шевелюру и такую же густую бороду. Я почти не сомневался, что в его юношеских грезах борода придавала ему мужественности. По факту она создавала весьма нелепый вид – половина лица юнца, половина взрослого мужика. Шапито какое-то.

– Привет! – я поздоровался с чадом и сел напротив. Анна с благодарностью взирала на меня, улыбаясь.

– Денис! – гордо представился парень.

Я заказал себе пасту и кофе. Пока готовили заказ мы несколько поболтали на отвлеченные темы, затем Анна аккуратно вывела разговор к магистерской диссертации.

– А фамилия твоя как? – решил уточнить я, делая глоток принесенного ядреного пойла, названного здесь американо.

– Дятлов. Денис Игоревич Дятлов.

– Твою мать, – только и смог сказать я.

Анна зыркнула на меня так, словно я послал ее протеже трехэтажным матом.

– Твоего отца что? Назвали в честь предводителя группы убитых дятловцев?

Оказалось, я попал в точку. Денис энергично закивал.

– Да, мой дед-однофамилец лично знал почти всю группу Игоря Дятлова. Когда они погибли, то очень переживал, пообещав назвать сына в честь Игоря. А меня папа назвал в честь главного героя книг Драгунского.

– Замкнутый круг какой-то, – пробормотал я, и Анна вновь недовольно воззрилась на меня.

От американо начинало постепенно тошнить. Вроде солидный ресторан, а такое пойло дают.

Парень пока что не производил какого-то отталкивающего впечатления. Ну да, не повезло ему с научным руководителем. Тему выбрал неказистую. Что ж вас всех клинит то на криминале и расследованиях?

– Почему же все-таки от тебя отказался руководитель? – я отставил чашку с ядовитым кофе подальше. – Ты качал с ним права? Не соглашался с точкой зрения, которую он тебе упорно навязывал?

– Он умер.

Я вскинул брови. Анна грустно заключила.

– Инфаркт.

Над нашим столиком на мгновение повисла поминальная тишина.

– Соболезную. А почему кафедра журналистики не может найти кого-то из своих преподавателей?

Денис развел руками, будто я задал странный вопрос.

– Дыкть, все же заняты.

– Здорово устроились.

В разговор вновь вступила Анна, выполнявшая своеобразную роль протеже Дятлова.

– Предварительная договоренность есть, твоя кафедра не против. Факультет журналистики и филфак структурно находятся в одном департаменте университета. Поэтому проблем нет. Тем более, ты журналист.

Отлично. Получается, без меня – меня женили.