Вместить в ладони бесконечность

Ложь далась легко. Слишком.

– Что ж, – Данислав Юльевич повеселел еще больше. – Это прекрасная новость. Очень прекрасная. Вас ничто не будет отвлекать от нашей работы. Ничто!

– Простите, а как я закрою садик в 23 часа? Сюда кто-то придет?

– Просто захлопните дверь.

– И все?

– Конечно.

– А кто мне откроет завтра утром?

– Думаю, с этим не будет проблем.

И он отсоединился, оставив вопрос без ответа.

Когда в следующий раз он пришел на кухню, радио с хрипотцой огласило свое название – «Союз». После чего невидимый звукорежиссер поставил в эфир одну из старых и не сильно затисканных ротациями песен Ротару. Максим подключил замызганный от накипи электрический чайник к сети и уселся за стол, ожидая, когда закипит вода. Он собирался выпить чаю и как следует все обдумать.

Совесть от недавней лжи не мучила Макса. Да, он соврал, но ложь была с некоторой долей правды, что несколько его извиняло. Второй половины у него действительно не было, но лишь официально.

Лиза. Так звали его нынешнюю девушку, или возлюбленную, как больше нравится. Они встречались примерно год, но до сих пор ни тот, ни другой не могли понять статуса своих отношений – настоящая ли они пара влюбленных с последующей надеждой на создание семьи или простые люди, попросту нашедшие себя в большом одиноком городе, чтобы приятно проводить время, без дальнейших иллюзий брака и детей. Макс и Лиза изредка выпивали кофе или что покрепче в одной из многочисленных тихих кафешек, ходили в кино на новые фильмы, иногда беря места в последний ряд на удобные диваны. Потом ехали либо к Максу, либо к Лизе – у нее была неплохая двухкомнатная квартира в одной из новых высоток возле автовокзала. У довольно крохотной по площади квартиры имелся невероятных размеров балкон, больше похожий на террасу пентхауса. Часто там они пили вино, купленное в близлежащем алкомаркете без претензии на качество и отменный вкус, а потом смотрели как постепенно засыпает город. Где-то внизу до поздней ночи безрадостные грейдеры сносили частный сектор, освобождая место под новую высотную застройку.

Нельзя сказать, что Лиза его любила. Так, испытывала симпатию. Ей было с ним комфортно и легко. И, конечно, секс. Он ей нравился как мужчина в постели.

И Максим тоже ее не любил, но испытывал гораздо большую симпатию, чем она к нему. Лиза давала ощущение, что кому-то он в этом мире все-таки нужен. И не безразличен. Хотя бы в виде крупного знатока хорошего и небыстрого секса. А что еще нужно для девушки, которая не собирается планировать семью и заводить детей в обозримое время?

Он открыл один из холодильников и оглядел весьма нескромные запасы. Разнообразные йогурты неизвестных ему фирм, два батона хлеба, масло, творог, яйца. В морозильнике он обнаружил мороженное и несколько кусков мяса. Рядом на столике лежала потрепанная кулинарная книга, изданная еще двадцать лет назад. Предполагалось, что готовить он будет сам. Впрочем, с этим проблем не должно возникнуть.

Макс заварил чай и под бодрую песню Аиды Ведищевой сделал себе двойной бутерброд, ожидая пока закипит вода. Интересно, на этом радио только старая музыка? Больше никаких программ нет?

Когда он неспешно помешивал ложкой сахар, радио неожиданно подало звуковой сигнал и пошел отсчет времени. Макс глянул на свои часы – три часа дня.

– Московское время пятнадцать часов, – объявил пожилой диктор четко поставленным голосом. От неожиданности Данилин даже вздрогнул. Он уже не надеялся услышать на этом радио ведущих. – Вы слушаете последние известия.

Последние известия? Назад в СССР?

– Сегодня в стране продолжились митинги, посвященные итогам последнего заседания центральной партии.

У Макса замерла рука, готовящаяся отправить в рот аппетитный бутерброд с колбасой и сыром.

– Слова благодарности партии за постоянное культурное развитие народа прозвучали на митингах трудящихся в Томске, Тюмени, Новосибирске и Хабаровске. На митинге в Новосибирске главный секретарь комитета центральной партии выразил надежду, что рабочие основных промышленных предприятий города и области к очередному съезду перевыполнят план.

Макс, справившись с оцепенением, откусил кусок хлеба и стал медленно разжевывать, вслушиваясь в каждое прочитываемое предложение.

– Переходим к зарубежным новостям, – продолжил диктор, окончив читать сводку с митингов трудящихся. – В Англии подводят итоги голосования о присоединении к королевству земель Исландии. Голосование прошло в марте, по результатам большая часть англичан выразила согласие о присоединении территорий бывшей северной страны.

Это шутка?

– Погода на завтра, – объявил диктор далее четко поставленным голосом. – По сведению Гидрометцентра на территории республик Коми и Архангельской области ожидаются сильные проливные дожди. На западе Белоруссии прогнозируется сильный ливневый снег. В Москве температура не поднимется выше десяти градусов, будет сухо. На Волге кратковременные дожди, температура не выше шестнадцати градусов. В долинах Армении умеренная погода, температура двадцать-двадцать три градуса.

Макс осторожно дожевал бутерброд и проглотил. Пережеванная пища камнем спустилась по пищеводу и упала в желудок.

– Далее музыкальная программа, объявила диктор женским голосом. – Первой вы услышите песню Марии Лукач «Сны». Приятного отдыха!

Мальчишки уснули, подушку дыханием грея, – затянуло радио медленным голосом. Мальчишки уснули, на теплой ладони страны…

Данилин допил чай, оставил чашку на мойке и вышел с кухни. По спине пробегали неприятные мурашки. Возможно, это просто радио, которое передает какие-то архивы всесоюзного радио СССР. Возможно, это чья-то маркетинговая технология – создать радио в точности копирующее советское радиовещание и тем самым вернуть людей в прошлое. Многие ностальгируют по ушедшим временам и всегда рады услышать что-то из старого, слышанного в далеком детстве или молодости. А ретро-дискотеки? Какой они пользуются бешенной популярностью!

Все так.

Есть одно маленькое «но».

Архивы последних известий с гостелерадио не могли передавать информацию о каком-то референдуме в Великобритании по присоединению БЫВШИХ земель Исландии. И уж тем более, не было в СССР никакой ЦЕНТРАЛЬНОЙ партии. Был центральный комитет. И была единая коммунистическая партия. Но никак не центральная!

Макс не сильно знал историю и не увлекался прошлым, но его полученное в недалеком прошлом высшее образование позволяло мгновенно вспомнить такие простые вещи.

Остается один вариант – это просто чья-то стилизация и попытка написать новую историю.

Наверное…

Он вернулся на кухню и изучил приемник. Обычный пластмассовый, некогда бывший белым, но сейчас уже пожелтевший и пыльный от старости. Допотопный шнур старого образца был подсоединен к розетке. Макс снял его со стены и повертел в руках. Это не новомодная магнитола с возможностью подсоединения к интернету. Приемник включался в сеть. Макс выдернул шнур, радио, передающее песню Эдиты Пьехи, булькнув, замолкло. Данилин внимательно изучил шнур и розетку.

Радио было ПРОВОДНЫМ.

Но как известно проводное радио практически ушло в прошлое и осталось только в единичных населенных пунктах. И уж тем более – Макс это знал как человек, имеющий отношение к среде массовой информации – в Екатеринбурге проводное радио давно отключено.

Получается он слышит несуществующее радио.

Из несуществующей проводной сети.

Это было очень смешно.

Он вернул приемник и включил его в розетку.

– Там, где рисует белым мелом на тротуарах снег, – томно продолжала петь Эдита Пьеха по несуществующему радио.

Глупости, прикинул Макс. Наверное проводка современная, просто этот приемник подключен к какой-то сети. Возможно, это все-таки интернет. Возможно…

Он вернулся в холл и взял свой мобильный телефон, который он оставил вместе с сумкой на своем официальном рабочем месте. Загрузил браузер и ввел в поиске «Радио Союз».

Поисковик был пустым. Под строкой поиска был курсивом напечатано «в ответ на ваш запрос мы удалили некоторые результаты с этой страницы».

Ни одной ссылки. Ни одного сайта. Даже чего-то схожего.

Он попробовал еще. Воспользовался другим поисковиком.

«Мы сожалеем. Ничего не найдено».

Надо будет все-таки спросить у Данислава Юльевича про эту радиоточку. Что это такое? И откуда оно вещает? Он сел за стол и решил продолжить чтение инструкции, чтобы как-то убить время. До конца рабочего дня оставалось семь бесконечных часов.

Макс откинулся на стуле и обвел глазами холл. Чай и бутерброды утолили голод и сейчас ему хотелось вздремнуть. Он оглядел потолок, убедился, что никаких камер нет, и закрыл глаза.

Можно немного вздремнуть. Все равно заняться нечем. Боже мой, какая утомительная работа! Ничего вроде не делаешь, а устаешь словно после разгрузки вагонов.

Позвонить, что ли, Лизе? Поговорить. Она сейчас, наверное, у себя в конторе пашет. Маркетолог всегда нарасхват. А такой талантливый как она – вдвойне нарасхват. Он улыбнулся и, начиная дремать, представил как Лиза отталкивает его на кровать и начинает раздеваться. Медленно, с игривым выражением лица.

Что-то разбудило его. Непонятно что. Он на секунду приоткрыл глаза, все та же тишина, холл и где-то играющее советскую эстраду загадочное радио. И он снова задремал, но потом пробудился и, открыв глаза, вскрикнул.

Сон сняло как рукой. Макс подскочил. Офисное кресло под ним угрожающе скрипнуло.

На скамейке, стоявшей в холле у стены, прямо под картиной, изображающей горный пейзаж, спокойно сидела знакомая кукла, которую он видел на подоконнике. Макс поначалу даже не понял, что его напугало, но вскочил с места и уставился на куклу.

Напугала его именно она. Спокойно сидела почти напротив, буквально издевательски улыбалась (улыбалась ли она там на подоконнике или нет? Вспомнить бы!) и разве что не дрыгала своими пластмассовыми ногами от радости.

– Мать твою…

Он резко задышал… В коленях появилась неприятная трусливая дрожь – свидетельство нешуточного постыдного страха. Страха перед куклой, которая невесть как оказалась на скамейке. Может она там и сидела? Он просто не заметил? Да не было там никакой куклы! И вообще, может это какая-то другая?

Да нет. Кукла та же. Он хорошо запомнил ее и теперь узнает из тысячи, как в популярной песне нулевых – по словам, по глазам, по голосу. Слава небесам, проклятая кукла не говорила. Пока не говорила. Но теперь-то можно ожидать все что угодно…

Бред, бред! Я не один в садике. Здесь кто-то есть и был все это время. Он и убрал куклу с окна. Он и положил ее сейчас сюда, пока я дремал.

– Кто здесь? – крикнул он в пустой холл. Крик эхом унесло по пустым коридорам и игровым. – Вы слышите меня? Я спрашиваю, кто здесь? Хватит играть в эти дурацкие игры!

Ему никто не ответил.

Дыхание постепенно пришло в норму. Нужно успокоиться. Просто успокоиться и разобраться во всей хрени, которая здесь происходит.

– Здесь есть кто-то или нет? – снова проорал в пустые комнаты.

Садик был пуст. Во всяком случае, садик КАЗАЛСЯ пустым, но, вполне возможно, в реальности не являлся таковым. Вопрос с какой целью создавалась иллюзия пустоты?

Он подошел ближе к до смети напугавшей его кукле и заглянул в пластмассовые голубые глаза. Кукла действительно, едва заметно, но улыбалась. Зеленое бархатное платье было таким красивым, что многие девочки, играющие с ней, наверняка хотели бы себе точно такое же. И диадема на вьющихся волосах блестела даже при слабом освещении холла, словно там были вставлены самые настоящие драгоценные камни.

– Как ты здесь очутилась все-таки? – сказал ей Макс и взял на руки.

Она была легкой, практически невесомой и какой-то…. НЕ ТАКОЙ. Именно такое слово нужно было подобрать к описанию. Игрушка была не то что необычной, странной, пугающей (конечно, пугающей и странной тоже) – кукла была НЕ ТАКОЙ как все игрушки. В ней было нечто… завораживающее. Непонятное.

Отталкивающее.

Макс не хотел бы, чтобы такой игрушкой играла его будущая дочь.

Он положил куклу обратно.

Я не нравлюсь тебе, мальчик?

Макс обернулся.

Ему показалось или кто-то сказал это? Словно не рядом с ним, а у него в голове. Он опять опустил голову и посмотрел на куклу. Та неподвижно сидела с прислоненной к стене головой.

– Я тебя спрячу и только попробуй мне еще раз попасться на глаза – вылетишь на помойку, поняла меня? – он взял куклу за ногу, перевернул и потащил в ближайшую игровую комнату. Там открыл коробку, в которой лежали кубики с буквами и бросил туда.

Все же как она оказалась на скамейке?

Нужно обойти садик и понять, есть ли тут кто-то еще.

Он забрал со стола радиотелефон и отправился бродить по садику.

На кухне радио затянуло очередную старинную песню: «выхожу один я дорогу, сквозь туман кремнистый путь блестит». Неизвестная исполнительница красиво и аккуратно выводила каждую ноту, что Макс даже на мгновение заслушался, но потом продолжил путь. Романс был как нельзя в тему, только в данном случае один он выходил в коридоры таинственного садика, в котором, как он уже не сомневался, творилось нечто странное.

Или же все это просто померещилось? Но с чего?

Он обошел весь первый этаж, попеременно заглядывая в каждую комнату, обследовал кладовые и туалеты, но не встретил ничего странного. И тем более не нашел присутствия посторонних людей. Второй этаж практически ничем не отличался от первого – разве что здесь в основном были спальни для детей.

Что ж, как там пелось в песне на «Радио Союз»? Нам не страшен вал девятый, ведь мы ребята 70-й широты.

Максим тоже перестал бояться и решил спокойно доработать первый рабочий день до конца, больше не обращая внимания на все эти странности. Он вернулся за свой стол в холле, достал мобильный телефон и отправился бороздить просторы интернет-приложений, убивая оставшееся время.

Это помогло. День и вечер пролетели незаметно. На рабочий телефон так никто и не позвонил, поэтому сварганив на кухне простой ужин из сосисок и сделав все те же бутерброды, Макс начал собираться домой. Выключив везде свет, он вышел на крыльцо и закрыл дверь. На улице накрапывал дождь и было холодно.

Неужели я просто так возьму и оставлю детский сад открытым? Не разнесут ли его за ночь?

Он немного постоял, морщась от ледяного ветра, потом пожал плечами и пошел к остановке. Плевать. Заведующий сказал закрыть дверь и все. Он так и сделал.

Дома Данилин не успел коснуться головой мягкой подушки, как крепкий сон сморил его. Он даже не успел понять, что не снял одежду, не почистил зубы и не укрылся одеялом, как уже улетел в страну сновидений.

4

Утром его будили попеременно будильник и чей-то настойчивый звонок на мобильный. Макс протер глаза, мгновенно ощутил, что от неудобной позы у него разболелась шея, и схватил телефон.

Звонила Лиза. За последние минуты она сделала пять звонков, видимо пытаясь разбудить Макса.

– Да, – он не выспался, хотя проспал шесть часов, что для него было нормой. – Говори.

В трубке послышался смех Лизы. Слегка насмешливый.

– Кого-то разбудили, так?

– Мне и так надо просыпаться, не страшно. А ты чего звонишь в такую рань?

– Соскучилась по тебе.

– Приятно слышать. Правда.

Господи, как же болит шея и спина!

– А ты куда собираешься так рано?

– Я на работу устроился.

– Да ладно!

Лиза была удивлена. И, судя по интонации в ее голосе, приятно удивлена. Что говорить, сам Максим до сих пор был удивлен всем произошедшим за последние полтора дня… Интересно, чтобы сказали его мама и отчим? Ах да, им же пофиг. Жив и ладно. Умер? Надо же, какая печаль!

– И куда же? Или секрет?

– Не секрет, но ты очень удивишься.

Ты не просто удивишься, дорогая, ты сначала даже не поверишь в сказанное.

– Я устроился на работу в детский сад. Буквально вчера.

Она ничего не ответила, видимо раздумывая над новостью, а потом осторожно произнесла:

– А в качестве кого ты туда устроился?

То ли она по-прежнему пребывала в некотором изумлении – и есть чему изумляться! – то ли была недовольна. Конечно, работа в детском саду не то, что ты желаешь своему молодому человеку (тире – любовнику), разве если только он не стал директором крупной сети детских садов для мажорных детишек городской элиты.

– Администратор, – ответил Макс, зачем-то сделав акцент на первом слоге, как делал заведующий.

– Администратор? В детском саду? Разве там нужны администраторы?

– Видишь, оказались нужны. Работа неплохая и оклад впечатляет.

– Да, ты меня удивил, ничего не скажешь.

– Я и сам удивлен.

Она снова немного помолчала и спросила:

– Когда мы теперь встретимся?

– Не раньше воскресенья. К сожалению, график у меня странный и весьма тяжелый.

– В детском-то саду?

Да, в детском саду, елки-палки, хотел ответить ей Макс, но сдержался. И это совсем не обычный детский сад. Про куклу бы не проговориться, а то Лиза, чего доброго, подумает, что у него проблемы с головой на фоне безделья.

– Я освобождаюсь теперь каждый день только в 11 вечера. И мне хватает сил доехать до дома на последнем автобусе, упасть в одежде на кровать и заснуть. Потому что в восемь утра я должен уже снова быть там.

Он посмотрел на часы, где стрелка медленно приближалась к семи. До работы ему добираться не меньше сорока минут, а то и больше, а еще надо позавтракать и привести себя в порядок. Хотя поесть можно будет и там, все равно никого из персонала больше нет, а в холодильниках еды навалом.

Лиза, однако, продолжала задавать вопросы.

– Подожди, но разве детские сады работают так поздно? Там должен оставаться сторож или вахтер, но администратор…

– Это не совсем… нормальный садик. Там нет детей.

– То есть? А кто там тогда? Взрослые?

Лучше бы там были взрослые…

– Нет, там вообще пусто. Короче, я сам еще не разобрался, давай позже поговорим, а то опоздаю. В течение дня созвонимся еще?

Кажется, она немного обиделась. Еще бы. Он никогда так резко не прерывал разговор.

– Хорошо. Созвонимся.

Металл в голосе. Повесила трубку. Точно обиделась.

Он наспех собрался, переодел рубашку, почистил зубы и выскочил из дома под проливной дождь и пронизывающий осенний ветер. Как же бесит эта долбанная уральская осень!

До детского сада он добрался довольно быстро, несмотря на затяжные и кажущиеся бесконечными пробки, с вереницей машин и слякотью на дороге. Здание тонуло в небольшой дымке тумана, образовавшейся от влажности. Ни дать, ни взять декорация для готического фильма. В школе рядом горели все окна, хама подростка на третьем этаже не было – видимо засранец уже выкурил свою сигарету и отправился на уроки.

Макс открыл калитку и вошел на территорию. Первым делом посмотрел на окно, где вчера видел самодвижущуюся куклу.

Я тебе не нравлюсь, мальчик?

Окно было пустым, на подоконнике сидела замерзшая птица.

Все в порядке.

Он подошел к двери и дернул ручку. Дверь отперта. Внутри слегка душновато, но никаких визитеров вроде не наблюдалось. Садик похоже простоял открытым всю ночь. Непонятно, почему заведующий не выдал ему ключ. Не ясно и почему тут нет сигнализации или еще каких-то мер безопасности.

Или никто представить не может, что «Гамма развития» ночь напролет стоит открытой?

Приходите в мой дом – радостно пело странное радио на кухне. Он так его и не выключил вчера, да и ладно. Пусть себе играет.

Данилин снял куртку, повесил ее на стул и сел за стол. Подключил ноутбук. Проверил заряд у радиотелефона.

Не успел он собраться с мыслями, как трубка зазвонила.

– Детский сад «Гамма развития», слушаю.

– Надо же, – это был Данислав Юльевич. – На часах еще без трех минут восемь, а вы уже в боевой готовности.

– Не люблю опаздывать, знаете ли.

– Весьма правильно. Вы без трудностей вошли внутрь?

– Да, дверь видимо не закрывалась.

– Почему же? Закрывалась. Она автоматически закрывается на ночь, и автоматически открывается утром. В данном случае, именно для вас.

Автоматически? Он шутит?

– А если я приеду среди ночи она откроется? – он решился съязвить.

– Хотите приехать среди ночи?

– Ну, вдруг мне негде будет переночевать.

Заведующий немного поразмыслил над его словами.

– В принципе так может получиться, но я вам не рекомендую этого делать.

– Это почему же?

– Потому что ночь – попросту не ваша смена и все.

То есть здесь кто-то дежурит ночью?

– Данислав Юльевич, кроме меня в детском саду работают люди? Я не про бухгалтера и вас.

– Что вы хотите сказать?

Да, он верно понял – Макс не столько хотел спросить, а именно сказать. Сказать, что какая-то странная хрень происходит в этом бездетном детском саду.

– Мне просто кажется тут есть кто-то еще.

– Вот как. И кто же этот ваш фантом?

Звучало все по-идиотски конечно. Необходимо было объясниться.

– Просто вчера я сидел за столом, а на скамейке напротив неожиданно возникла кукла.

– Возникла? – заведующий не поверил его словам. Или всего на всего решил сыграть роль.

– Появилась. Ее там не было. Я хорошо помню.

– Не видел в детском саду кукол. Кукол в принципе нет и не может быть в детском саду.

– Но ее там не было до этого, – он сказал это твердо. Без права оспаривания.

Заведующий ничего не ответил.

– Данислав Юльевич, – но Макс как раз ждал ответа. – Может тут кто-то еще есть? Сторож или воспитатель, не знаю. Куклы ведь сами не ходят.

– Вы правы, куклы сами не ходят. И в садике больше НИКОГО нет. Я приеду после обеда и во всем разберусь.

Куклы не ходят, повторил его внутренний голос. Не переживай.

…Я тебе нравлюсь мальчик?

Заведующий отключился, пожелав хорошего рабочего дня. Макс отложил телефон и посмотрел на скамейку, на котором вчера сидела откуда не возьмись появившаяся кукла и думал над всем, что происходит. Интересно, в чем собрался разбираться заведующий?

Ему опять захотелось спать, словно атмосфера детского сада действовала как морок и усыпляла. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. В таком расслаблении можно и подремать пару минут. Но вдруг покой нарушил крик.

– Стой!!! Стой же говорю!

Он заснул? Макс подскочил. Посмотрел на скамейку – пусто. Проклятая кукла валялась в коробке с кубиками.

– Стой!!! Стой, тварь малолетняя!

Кричали с улицы. И такое чувство, что прямо около двери. Так близко звучал крик – мужской, грубый и внушающий опасность. Если бы кто-то неизвестный кричал так Максу, то он бы сделал все, чтобы не останавливаться и убежать прочь как можно дальше.

Он поднялся и подошел к окну. На крыльце и на переднем дворе никого не было.

– Беги ко мне!

Снова крик. На этот раз женский и полный отчаяния.

Макс открыл входную дверь и вышел на улицу. Дождь уже закончился, тротуары подсохли и немного потеплело. Ветер стих, но по-прежнему было пасмурно. Он спустился с крыльца, сделал несколько шагов по дорожке к калитке.

И тут увидел их.

Сначала девочку, лет десяти, с длинными каштановыми волосами, одетую совсем не по погоде в легкое платьице, бывшее некогда белым, но сейчас ставшее серым от грязи. Девочка была напугана и плакала. Потом он увидел подбежавшую к ней женщину – блондинку, коротко стриженную. Эта женщина не казалась обычной. Вернее, с виду она выглядела абсолютно как все, но Макс каким-то внутренним чувством понял – она не простая.

Женщина была похожа на полицейскую.

Даже не похожа. Макс именно ПОЧУВСТВОВАЛ, что она полицейская. Почему, он сам не знал.

Женщина, подбежав к девочке, сжала ее в своих объятиях – бедняжка тряслась в истерике и сразу крепко прижалась к своей спасительнице. Возможная полицейская резко обернулась, пропустила взглядом вышедшего из детского сада Макса, и выхватила из-за пазухи пистолет.

Данилин немного отступил назад.

Только этого еще не хватало!

Пистолет был настоящий. Сомнений быть не могло. Как и в том, что женщина будет из него стрелять.

– Тварь!

Снова этот голос, от которого хочется убежать. И его обладатель. Он появился откуда-то из-за мусорных баков, стоявших около соседнего девятиэтажного дома. Неожиданно. Словно из воздуха. То был низкий и очень толстый мужчина в черных пузырящихся штанах и старой футболке, на животе даже издали виднелись жирные пятна от какой-то еды. Лицо мужчины, с близко посаженными темными глазами, искривленным в ярости ртом и свисающими от жира щеками, буквально исказилось от злости.

– Отдай ее мне! – проорал он полицейской. – Отдай, или сдохнешь как и все!

– Пошел ты! – ответила ему полицейская и дважды выстрелила. Девочка от невыносимого грохота выстрелов зажала уши и еще сильнее прижалась к спасительнице. Макс, тоже вздрогнувший от неожиданных выстрелов, снова отступил ближе к входной двери.