Планета FREEков

– Эй, ты что делаешь?! Куда ты меня тащишь?! – возмутилась Лиза, едва поспевая на каблуках за его широкими шагами.

Они влетели в фойе, откуда уже разводили людей с расквашенными носами в разные стороны: кого в медпункт, кого – в комнату ожидания для последующей передачи полиции.

– А к тебе у меня разговор есть. Так что поработаю такси, доставлю домой в лучшем виде! – процедил он, не оборачиваясь.

Снаружи уже опустилась настоящая, густая ночь. Глазастые автомобили праздничной гирляндой струились вдоль улицы, кричащие рекламные картинки с раздражающей навязчивостью пытались привлечь к себе внимание лениво прогуливающихся прохожих. Пахло летом. Рэм остановился, выпустил руку Лизы и, взмахнув пальцем в пустоте перед глазами – видимо, вызвал машину со стоянки.

– Может, пройдемся пешком до церковного парка? – спросил он вдруг. – Хорошая ночь, подышать хочется.

Лиза пожала плечами.

– Давай…

Новомодные туфли на неудобных каблуках нещадно жали в тех местах, где уже раздулись влажные пузыри мозолей, но она была готова потерпеть еще немного.

Они неспешно зашагали вдоль подсвеченных витрин, смешавшись с медленным, разреженным потоком гуляющих.

– О чем ты хотел со мной поговорить?..

Рэм хмыкнул, держа руки глубоко в карманах и глядя себе под ноги.

– Я уже передумал.

– Хочешь, чтобы я теперь полночи не спала, гадая?

– Что ж, пусть будет хоть какая-то расплата за этот уцененный бордель, в который ты меня затащила, – хмуро отозвался Рэм.

Лиза удивленно вскинула брови.

– А мне показалось…

Ее фразу перебила немолодая дама в черном брючном костюме, отделившаяся от вялотекущего встречного потока людей.

– Извините пожалуйста, вы, случайно, не Роман Коршунов? – спросила она, со смущенной улыбкой вглядываясь Рэму в лицо.

Хмурое выражение мгновенно слетело с его лица. Он остановился и ободряюще улыбнулся.

– Да, я Роман Коршунов, и совершенно не случайно!

– Ах боже мой, я так рада! – расцвела счастливой улыбкой женщина. – Вы – просто чудо! Я видела все ваши фильмы… Можно, я вас обниму? Вы уж простите за наглость…

– Не прощу, если не обнимете! – подмигнул ей Рэм, раскрывая объятия.

Она ахнула, прижалась на мгновение к его груди и, промакивая кончиком пальца навернувшиеся слезы в уголках глаз, пробормотала:

– Спасибо! Дай вам бог всего-всего, и главное – везения по жизни!

– И вам всего доброго. Спасибо, что смотрите.

Женщина прошла мимо, и Рэм, снова сунув руки в карманы, спросил:

– Так что ты там начала говорить?

Лиза, с интересом наблюдавшая всю картину, поплелась за ним следом, стараясь не думать о туфлях.

– Что ты выглядел абсолютно довольным в этом, как ты выразился, борделе.

Он фыркнул.

– А как я должен был выглядеть? Они пришли, чтобы пообщаться со мной, и я на это общение заранее согласился. Между прочим, с твоей подачи.

Лиза усмехнулась.

– Ну конечно! И ты отвешивал комплименты их вываливающимся из платьев огромным дыням исключительно по моей вине! – выпалила она со всей собравшейся за вечер обидой в голосе.

Он прыснул, с какой-то новой, незнакомой Лизе улыбкой взглянул на нее.

– Вообще-то прозвучало так, будто ты смертельно завидуешь их огромным дыням!

Лиза гневно тряхнула челкой:

– Да вовсе не дыням их я завидую!.. Я…

Она поняла, что спалилась на все сто. И что хуже всего, ее уши, щеки и шея предательски запылали, подтверждая, что оговорка была не случайной.

– Я вообще очень виновата перед тобой, – заговорила она, стараясь одним смущением скрыть другое. – Я описала тебе наш клуб, как сообщество тонких ценителей актерского мастерства, как… Ну в общем, нечто совершенно отличное от того, что ты увидел. Я не знаю, что на всех них нашло. Обычно – нормальные, абсолютно адекватные девочки… Я сначала хотела как-то все исправить, извиниться – но потом увидела, как тебе все нравится… И им нравится… Ты выглядел очень довольным.

Рэм глубоко вздохнул.

– Лиза, я – актер. Мне люди платят за то, что я выгляжу так, как им нравится.

Отвернувшись в сторону, Лиза проговорила:

– Я как-то не подумала… Так ты не на ортодоксов, а на меня так разозлился?..

– Нет. Я был зол на саму ситуацию… И на ортодоксов тоже. Ненавижу, когда кто-то считает себя вправе диктовать другим, как им жить.

Лизе вдруг стало легко. Рэм шел рядом с ней, сунув руки в карманы и щурясь на фонари – не совсем такой, каким она его себе рисовала, но настоящий, простой и досягаемый. Ей казалось, будто они знакомы уже целую вечность.

– Ясно. Дрался ты профессионально, я даже представить себе не могла, что ты так можешь. Мне почему-то казалось, что ты… как бы это сказать?.. не сторонник грубого выяснения отношений.

– Я не маньячу на тему подраться, если ты об этом. Но иногда тычок в зубы – это лучший довод из всех возможных.

Лиза грустно улыбнулась.

– Все фанаты – жертвы побочного эффекта полного погружения. Сняли шлем, утерли слезы умиления, и нам начинает казаться, что знаем человека, чью роль только что посмотрели.

Рэм понимающе кивнул.

– Ну, это нормально. Когда ты десятки раз влезаешь человеку под кожу, чувствуешь его ощущениями, смотришь его глазами, невольно возникает иллюзорное ощущение близости. Та милая женщина, искренне пожелавшая мне удачи, наверняка считает меня персонажем «Разбитого сердца» или «Волчьей полуночи», – он усмехнулся, стянул с растрепавшегося после драки хвоста резинку, сунул ее в руку Лизе и принялся собирать хвост заново.

– Плохо, когда надуманная близость становится клиническим симптомом. Вот ты смеешься, а мне регулярно приходят трогательные письма в духе: «Милый, сегодня я видела дурной сон. Я знаю, как тебе плохо и одиноко. Напиши мне, и я спасу тебя!» – он закончил фразу с такой потешной интонацией, что Лиза рассмеялась. Напряжение, мучившее ее еще пару минут назад, отступило. Живой, настоящий Рэм оказался совсем не таким, как она себе воображала, но с каждым мгновением он нравился ей все больше.

– С мужиками проще – их в основном занимает постановка трюков, как был отработан тот или иной эпизод… Дай резинку?

– Извини еще раз за это безобразие в клубе? – попросила Лиза, послушно протягивая плетеный резиновый шнурок.

– Отправь в delete. Бывает, – ответил Рэм, затягивая хвост потуже. – А ты чем еще занимаешься, кроме фан-клуба?

– Ну… В общем, всем понемногу. Я не работаю, сижу на госдотации… Играю… – уклончиво заговорила Лиза.

Он вдруг остановился.

– Эй, ты хромаешь?

Лиза отрицательно замахала руками и замотала головой.

– Нет-нет, все нормально! Просто немного устала на каблуках…

Рэм присел на корточки.

– А ну снимай туфлю.

Лиза насупилась.

– Не буду.

– Снимай, говорю! – потребовал Рэм, нахмурившись.

– Если я ее сниму, потом ни за что не вобью ногу обратно, – жалобным голосом призналась Лиза.

Он поднялся, одним движением подсадил Лизу на обрамляющий шоссе бордюр метровой высоты, и сам снял с нее туфлю. Присвистнул.

– Малыш, ты совсем дура, или как? У тебя тут мозоли кровавые, а ты…

Стащив вторую, он сунул их себе под мышку.

Пробежавшись пальцами по невидимой клавиатуре, нахмурился.

– Автомат отказывается сюда заруливать, ругается на правила. Посиди тут минут десять, сейчас машину вручную подгоню.

Скоро они уже ехали по ночному городу в черном кабриолете, и Рэм смешно рассказывал, как ему на студии вручили этот автомобиль во временное пользование под целый пакет обязательств, которые он регулярно нарушает.

До квартиры Рэм донес Лизу на руках. Перенес через порог, поставил босую на пол, а потом наклонился и поцеловал.

У нее перехватило дыхание. Где-то глубоко внутри Лиза понимала, что должна его оттолкнуть, что ситуация настолько тривиальная и пошлая, что ничего хорошего из нее не получится.

– Знаешь, что я больше всего люблю в сексе? – шепнул он, ласковыми руками расстегивая на спине замочек ее платья.

– Какой-нибудь жесткий изврат? – выдохнула Лиза, закрывая глаза и понимая, что сейчас она согласится на что угодно.

Он тихо рассмеялся.

– Нет. Мне нравится тот момент, когда все, что еще час назад было невозможно и нельзя, становится возможным и желанным.

Ее платье с нежным шелестом соскользнуло вниз.

***

В пять тридцать Рэм вышел на обычную пробежку. Хорошенько размявшись, он неторопливой трусцой застучал пружинящими подошвами по тротуару.

В такую рань город казался вымершим. Свежий утренний ветер теребил ветви деревьев и шелестел листвой. Приземистые, похожие на пластмассовые бочонки уборщики шуршали щетками по тротуарам, сметая пыль и ночной мусор. Басисто, будто шмели, жужжали плоские диски мойщиков стекол, ползая по витринам вверх и вниз. Сонные контролеры в зеленых куртках время от времени отлепляли их от уже вычищенных сегментов и переносили на новые. Дороги были пусты, только изредка над головой проносились такси, чтобы доставить заигравшегося ночными радостями клиента домой.

На пробежке Рэм не слушал музыку – ему нравились утренние расслабляющие звуки на фоне ритмичного стука обуви по дороге, и к тому же так было удобней болтать с Олегом, который обычно в это время собирался на боковую.

Свернув к бульвару, Рэм увидел склонившегося над мольбертом пожилого мужчину в кожаном фартуке, из многочисленных карманов которого торчали кисти, тюбики, тряпочки и еще невесть что. Улыбнувшись, Рэм махнул ему рукой, как старому знакомому, и тот, оторвавшись от работы, помахал ему в ответ. Рэм не знал, как зовут художника, но в последнее время регулярно встречал его по утрам в районе пробежки. Через бульвар наискосок – в Измайловский парк. Узкие, выложенные цветными плитами дорожки разбегались в разные стороны, извиваясь мимо мясистых стволов и маленьких коричневых лавочек. Здесь приятно пахло зеленью и влажной землей. Перейдя на шаг, Рэм запустил речевой онлайн чат.

– Привет, штурман. Есть новости?

Голос Олега на той стороне прозвучал радостно, но очень устало:

– Здорово, звезда! Новостей табун! Кто-то из спонсоров перевел тебе на беспалевный аккаунт бешеный кусок голды! Так что если нам повезет отыскать твой желанный пакет апгрейдов, следующий сезон будешь летать в суперлиге!

Рэм остановился.

– Ты шутишь?.. Я должен это увидеть! Отключусь на минутку!

Он подбежал к первой попавшейся скамейке, сел, вышел из своего аккаунта запустил полулегальный браузер «Shade», чтобы оттуда запустить персональный аккаунт Коша.

Через пять минут он перезвонил Олегу.

– Ну что, убедился? – с улыбкой в голосе поинтересовался тот.

– Не то слово, каждый ноль взасос расцеловал!!!

– Рано радуешься. К примеру, бустеры, которые ты себе хочешь, на данные момент вообще штучный товар на рынке. Как доставать будем – не знаю.

– Разберемся! Кстати, там только что письмо пришло. От начальника.

Рэм поднялся со скамейки, и потрусил дальше по дорожке, делая махи руками.

– От Uno?

– Да. Зайди, почитай.

– Горилле что ли неймется? – недовольно проворчал Олег. – Весь чат дерьмом закидал – все ему кажется, что его обделили.

– Он хочет приват, один на один. Сеттинг – заброшка на окраине.

Олег вздохнул.

– Ладно, давай вечером обсудим?

– Нечего обсуждать, я уже согласился.

Олег выругался.

– Ты идиот? Заброшка – это куча битого стекла и острое железо, а Горилла – мудак, которому нужно только одно: тупо тебе отомстить и снять с дистанции! И вообще, мог сначала мое мнение спросить, а потом уже ответ давать!

Рэм усмехнулся, сделал стойку на руках, потом мягко приземлился на ноги и ответил:

– Да я и так знал, что ты скажешь по этому поводу. В вопросах опеки ты хуже моей матушки.

– То есть ты понимал, что я буду против, но все равно согласился? И это называется «команда»?

– Не ершись, – улыбнулся Рэм, растягиваясь на поперечный шпагат. – Ты, конечно, штурман, но рулю все-таки я. И мне не нравится, что в сети мое имя склоняют, как хотят. Нужно поставить точку, и приват – отличное решение.

Олег обиженно молчал.

– Не дуйся там, как девка красная, – попросил Рэм. – И, кстати, имей в виду: я сегодня до полудня буду офлайн.

– Зачем? – нехотя поинтересовался Олег.

– Глаза от линз воспалились, надо перед съемкой отдохнуть…

– Ты опять надел свои допотопные? – грозным тоном перебил его Олег.

– Не ругайся. У новых мне интерфейс не нравится: все какое-то кричащее, отвлекающее…

Над кронами деревьев прошуршал красный полицейский дрон. Рэм проследил за ним взглядом, перекатился назад через голову и, сгруппировавшись, поднялся и потрусил в обратном направлении.

– А настроить себе интерфейс не пробовал? – ехидно спросил Олег. – Там кнопочка такая есть, называется «сменить настройки»…

– Представь себе, пробовал. Честно, пытался настроить скин плей-листа. Потратил больше часа, а в итоге все равно получилось не так, как хотел. Так что мне полжизни потребуется, чтобы откорректировать все, что меня раздражает.

Олег хмыкнул.

– Ну, в управлении они действительно не самые простые. Зато там улучшена функция дублирования предыдущего кадра в момент моргания и они не раздражают роговицу, можно месяцами носить, не снимая! Короче, привези линзы мне, я настрою как тебе надо.

– Я надеялся, что ты так скажешь, – улыбнулся Рэм.

– Вот значит как важные решения принимать – так это без меня, а как линзы настроить – так сразу понадобился! – с обидой в голосе, наполовину в шутку, но и наполовину всерьез фыркнул Олег.

Рэм прыснул.

– Высказался? Полегчало?

– Не очень. Можешь усугубить ситуацию рассказом о том, как ты девчонок вечером разводил, пока я делами твоей гильдии занимался!

– Да рассказывать особо нечего. Высмотрел себе приятную девочку, хорошо провели время. Думаю, даже повторим как-нибудь.

– А ты переживал, что будет сплошной цирк и зоопарк!

– И не зря, кстати. Но смотрительница цирка оказалась очень ничего. Ладно, я отключаюсь.

– Пока!

У выхода из парка Рэм увидел симпатичную и стройную девушку в облегающем трико, которая раскладывала на газоне коврик для занятий гимнастикой. Чуть сбавив темп, он ей с улыбкой подмигнул, и перешел на спринтерский бег.

***

Прохватившись в шесть утра, Лиза обнаружила, что Рэм уже ушел. Уткнувшись носом в подушку, пропахшую запахом его кожи и парфюма, она расплакалась, и незаметно для себя уснула.

В десять Кара разбудила ее.

– Здравствуйте! Вы просили напомнить, что, цитирую: с моей задницей нехрен спать до полудня, иначе ни одно приличное платье не налезет на жирные ляжки! Ваш гость просил передать вам после сигнала будильника, что, цитирую, мне нужно идти, будить тебя не стал, спасибо за вечер, все было волшебно, еще спишемся, пока! Поднимаю шторы!

Лиза уткнулась лицом в подушку.

– Да уж… Идти ему нужно посреди ночи… – пробормотала она, не в силах разлепить опухшие от слез веки. И уже с обидой рявкнула:

– Кара, не смей меня больше будить по утрам! Тем более такой мерзкой фразой!

Кара пару секунд помолчала и спросила:

– Хотите снять режим будильника и переписать утреннее приветствие?

– Отменить будильник и все дополнительные функции. Оставь меня в покое, бездушная тварь…

Тяжело вздохнув, Лиза свернулась калачиком под одеялом и пролежала так еще полчаса. Потом выбралась из постели, подобрала с пола валявшийся кружевной лиф и уселась за стойку полного погружения. И вошла в вирт.

Оказавшись в своем кабинете, она сразу почуяла неладное: ее милый маленький столик, казалось, едва выдерживал вес раздувшегося до безобразия аквариума, в котором кишмя кишело письмами. На полу валялись безымянные серые книжки – предложения поболтать с неизвестных аккаунтов. Светилась и переливалась на полке книга Анны и книга матери: они обе были онлайн и желали поговорить с ней.

Вытащив за корешок книгу Анны, она раскрыла ее, и через мгновение перед ней уже стоял знакомый мультяшный аватар.

Увидев подругу, Лиза повисла у нее на шее и расплакалась.

– Аня, милая, я так влипла, ты бы знала!

– Привет, Лиз. Да уж, я понимаю, – сочувствующим голосом проговорила Анна, поглаживая подругу по спине.

– Что ты понимаешь? Ань, я, кажется, влюбилась… Я вчера переспала с Рэмом…

– Да, я знаю.

Лиза отстранилась от подруги.

– Ты знаешь?..

Аня грустно кивнула пружинистыми хвостиками.

– И не только я.

– Как это? – оторопело прошептала Лиза.

– Я так понимаю, ты еще не в курсе? Сегодня в семь утра он выложил ваше видео в сеть. И оно поддерживается консолью полного погружения. Так что сейчас тебя может трахнуть каждый, у кого есть шлем.

Лиза онемела.

Резкий уход Рэма посреди ночи. Распертый от количества писем почтовый ящик. Ворох предложений поболтать с неизвестных аккаунтов. Мама в режиме онлайн, жаждущая поговорить с дочерью…

– Так значит Рэм… сделал трансляцию? И выложил ее в открытый доступ? – наконец смогла выдавить из себя Лиза.

Аня с печальной мордашкой погладила ее по голове. Две анимационные слезы плюхнулись на прозрачный пол и растаяли в воздухе.

– Мне очень жаль, солнышко. Твой принц оказался последним ублюдком.