- -
- 100%
- +
– Спасибо.
Гиленсон раскачивающейся походкой направился в клинику, а вслед ему из каморки дежурного выглянула оперенная красными дерзкими прядями юношеская голова.
– А это кто? Какой-то проверяющий? – ломким фальцетом спросил молодой человек, обернувшись к дежурному.
– Спрячься, придурок, – прошипел тот. – Сейчас увидит кто-нибудь…
Голова послушно нырнула ниже уровня окна.
– И все же, кто это?
– Папаша одной из пациенток.
– Серьезно? – жеманно прижав тонкие ладошки к щекам, воскликнул юноша. – Это же очень, очень интересно! Я даже не знал, что ваших клиентов навещают родственники. Просто отлично, такая деталь сделает репортаж еще более живым!
– Обычно никого из них не посещают, – мрачно констатировал дежурный. – Этот дядька – уникальный тип, его все у нас знают. Он приходит каждую неделю, в субботу. Один раз пропал на три месяца – мы уж решили: помер. Оказалось, лежал в больнице после инсульта.
– Котик, я должен с ним поговорить! – взволнованно проговорил юноша.
– Да пожалуйста, только по-умному и мимо меня. Если узнают, что я делюсь с блогерами внутренней информацией, меня отсюда вышвырнут, и ты сам будешь зарабатывать на рекламу.
– Не волнуйся, – улыбнулся молодой человек, погладив дежурному выпуклые ягодицы. – я же не враг тебе. Выпусти меня на улицу, я его там покараулю?
– Дурацкую ты тему выбрал для репортажа, – недовольно проворчал дежурный. – Такими темпами мне придется вторую работу искать, чтобы твой блог не укатился из топовой сотки в топовый тысячник…
– Папа, папа! – радостно кричала Ждана, хлопая в ладоши. – Кука! Кука, патье! – лопотала она.
Гиленсон улыбался.
– Тебе нравится, детка?
Ждана не поняла вопроса. Она выхватила розовую коробку и поковыляла на середину комнаты, чтобы усесться поудобней на коврик и распотрошить подарок.
Трехлетний ребенок в теле пятнадцатилетней девушки.
– Тебе помочь? – спросил Гиленсон, присаживаясь на корточки.
– Ам`a! – обиженно ответила Ждана.
– Ты сама?
– Та!
– Хорошо.
Александр Моисеевич с любовью всматривался в ее хорошенькое личико, на котором светилась неподдельная радость. Внешность – это единственное, что удалось генным кудесникам сделать в полном соответствии с требованиями матери. Коротко остриженные каштановые кудряшки обрамляли идеальный овал лица, яркие брови вразлет, неестественно огромные оленьи глаза с виноградно-зеленой радужкой, аристократичный излом губ.
Он поднялся и обернулся к врачу.
– Иван Игнатьевич, я очень признателен вам за оформление пропуска. Я только вчера сообразил, что опоздал подать заявку – совсем закрутился на службе.
Седоволосый доктор с роскошной окладистой бородой понимающе кивнул.
– Не стоит благодарности. Я так и подумал, что у вас рабочие сложности – такие вещи творятся…
Гиленсон устало отмахнулся.
– Ох, давайте не будем об этом. Вчера отдел лихорадило почти до утра.
– Я понимаю.
Гиленсон наблюдал, как Ждана обнимается с огромной куклой в пышном свадебном наряде и разговаривает от ее лица на своем лепечущем языке.
– Вы сейчас в зимний сад? – спросил доктор.
– Нет, прогулку оставим до субботы. Мне нужно на службу. Прощаться с ней не буду, а то она расплачется…
Доктор вздохнул, отвел глаза в сторону.
– Хорошо, я понимаю… И еще… Я, конечно, не имею права вам это рассказывать, но не могу промолчать, поскольку слишком симпатизирую вам. Ваша бывшая супруга опять подала прошение о применении к Ждане экспериментального метода лечения…
Гиленсон онемел. Вскинув брови, он тяжело и шумно выдохнул, устало прижав ладонь ко лбу.
– Сколько же можно… Иногда мне кажется, что остановить эту женщину можно только задушив, – проговорил он наконец.
Иван Игнатьевич хмыкнул.
– Будем считать, я этого не слышал…
– Спасибо за предупреждение. Теперь у нас с адвокатом будет возможность подготовиться к суду как следует.
– Не за что. И удачи вам.
Пожав руку доктору, Александр Моисеевич направился к выходу.
Молодой блогер выскочил на Гиленсона из-за угла, как будто хотел его ограбить.
– Доброе утро! Меня зовут Янис, я – ведущий блога «Рвем обои». Пожалуйста, ответьте на пару вопросов!
Гиленсон смерил взглядом его затянутую в лиловый латекс фигуру и поморщился.
– Не интересно, – отмахнулся он от блогера.
– Время обновить интерьер мышления и сорвать старые обои! – торопливо выпалил Янис свой слоган для будущих зрителей, и, пытаясь Гиленсону преградить путь своей тощей грудью диетического цыпленка, продолжил:
– Вам не кажется, что пора обновить мнение общества о генетическом моделировании? Это правда, что здесь содержится ваша дочь, и вы ее навещаете? Она – генетический урод? Что с ней не так? В чем была ошибка врачей?
Янис задавал вопросы быстро, без запинки, тараторя, как ускоренный транслейтер. На вопросе об уроде Гиленсон остановился. Подняв на юношу тяжелый недобрый взгляд, он проговорил:
– Глядя на вас, меня начинает терзать вопрос, а с вами-то что не так? В чем была ошибка врачей в вашем случае?
Парень не обиделся.
– Я очень рад, что вы все-таки решились поговорить со мной.
– Молодой человек, вы действительно не видите разницу между «послать» и «поговорить»? Выключите уже свою трансляцию!
У Яниса безвольно упали руки, нижняя губа огорченно выпятилась вперед.
– Вас же Александр Моисеевич зовут? – уже без жеманных кривляний своего медийного образа спросил он.
– Да.
– Послушайте, Александр Моисеевич, вы уверены, что вам действительно нечего сказать? Вашего ребенка превратили в инвалида, а вы даже не испытываете потребности кому-то за это отплатить? Врачи стали причиной вашей личной трагедии…
И тут Гиленсон не выдержал. Брызгая слюной, он прокричал в лицо блогеру:
– Причиной моей личной трагедии стала не генная инженерия, а непроходимая глупость женщины, которая захотела родить не ребенка, а сверхчеловека! Ей нужен был гений, каких еще не знала история! Понимаете? И добрая половина всех пациентов этой клиники, если не больше – результат нездоровых фантазий их матерей!
Янис сначала испуганно отшатнулся от взорвавшегося гневом собеседника, а потом в его подведенных красно-черными стрелками глазах вспыхнула идея.
– Фанатичные матери. Женские комплексы как источник зла. Феминистки будут выть и плакать от ярости! Александр Моисеевич, подождите! Вы же сейчас о своей жене говорили, госпоже Голиковой?
Гиленсон удивленно покачал головой.
– И когда только вы успеваете…
– Если честно, я видел вас входящим сюда и караулил, так что у меня было время идентифицировать вас и поднять биографию… – почему-то смущенно признался Янис. – Так вот… Я могу вам помочь в вашей борьбе за право единолично распоряжаться судьбой дочери. Медиасфера – это великая сила в наше время. Голикова как разработчик новейших методик по расширению возможностей человека и глава движения «Здоровая жизнь» здорово пострадает от такой перепалки, ее социальный рейтинг неминуемо упадет, и вы сможете действовать свободней! Мнение общественности будет на вашей стороне. Я получу популярную серию видосов, а вы увеличите шансы стать единственным законным представителем ребенка. Наше сотрудничество выгодно нам обоим!
Гиленсон уж было хотел решительно направиться к парковке, но вдруг остановился. Обернувшись к Янису, он медленно и задумчиво проговорил:
– Знаете, а ваша идея не лишена разумного зерна… Да, не лишена… Я должен подумать и взвесить все. Свяжетесь со мной вечером? Может быть, я действительно дам вам интервью. Но не сейчас. Сейчас я не готов обсуждать эту тему.
Янис радостно закивал, и красные пряди-антеннки задрожали у него на висках и макушке.
– Хорошо. Отлично! Я напишу вам вечером. Я тоже продумаю подробней линию нашего репортажа, и мы сможем ее обсудить.
– Добро.
– До связи, Александр Моисеевич!
– До вечера.
Пока Гиленсон в задумчивости шел за машиной, в углу интерфейса возникла красная иконка с изображением колокольчика, а в ушах зазвенел мелодичный мотив старой песенки.
В машине Александр Моисеевич вытащил из-под сиденья портативный шлем полного погружения: на рабочем месте полагалось быть во всеоружии, без ограничения тактильных или еще каких-либо ощущений. Как только он вошел в личный кабинет, сразу увидел парящий в воздухе конверт с подписью начальника отдела.
В сообщении значилось: «Появилась новая информация о твоих летунах. Информатор сообщил, что послезавтра должна состояться внеочередная встреча двух трейсеров, участвовавших в прошлом матче. Зайди ко мне, я передам тебе подробности».
***
Олег был типичным «кактусом».
Это определение появилось лет пятнадцать назад, после выхода блистательной драмы Томаса Стоуна о юноше-хикикомори, которая так и называлась: «Кактус». Герой Стоуна после долгих и мучительных попыток изменить свою естественную природу, в конце концов, решается признать, что не хочет всех тех вещей, которые другие люди возводят в ранг абсолютных ценностей. Его счастье – жить, как комнатное растение, никогда не покидая уютный мирок подоконника, не подпускать к себе никого лишнего и смотреть на мир исключительно через безопасное стекло виртуальной реальности.
Под каждым из положений Олег мог бы расписаться.
Завершив разговор с Рэмом, он почесал отросшую рыжую бороду, и решил, что пора бы ее сбрить – волоски, достигнув определенной длины, начинали завиваться в кудряшки и раздражать подбородок бесконечным покалыванием. И с тоской взглянул на свою постель. Ее вид с каждым днем становился все печальней: белье упорно превращалось из белого в зеленовато-серое. Приближался день уборки. Олег ненавидел уборку, потому что испытывал почти физическую боль, когда все эти чужие женщины трогали руками его личные вещи, развешивали свежевыстиранное, пахнущее резкими отдушками белье в гардеробе, а по полу и окнам ползали роботы, один только внешний вид которых вызывал у Олега панические атаки. А ведь они еще и двигались, издавая омерзительные звуки!
Он не боялся даже самых жутких мобов в вирт-играх с полным погружением, но в реальности банальный мойщик мог бы довести его до нервного срыва. И тому было абсолютно логичное объяснение: в вирте чудовищам противостоял могучий маг 957 уровня, в пуленепробиваемом и огнеупорном хитоне, в наручах +250 к скорости кастования заклинаний и набором посохов в рюкзаке. А в реальности в распоряжении Олега был только кожаный мешок с костями и жидкой красной субстанцией, именуемой “кровь”, – совершенно беспомощный, не способный ни к воскрешению, ни к самоизлечению.
Дорога в ванную комнату ему всегда казалась слишком длинной. До туалета было так же далеко, но Олег решил эту проблему, поставив себе в спальную портативный стульчак для пикников со сменными пластиковыми контейнерами. Можно было перенести туда же душевую кабину и раковину, но это означало серьезные ремонтные работы, на которые Олег никогда бы не согласился.
Огромная квартира на Новом Арбате, доставшаяся ему от отца, могла бы стать предметом зависти практически для любого москвича: высокие потолки, панорамные окна, четыре просторные комнаты с холлом, двумя гардеробными, кухней и столовой.
Но кактусы любят маленькие, тесные горшки. Поэтому Олег в основном жил в одной-единственной комнате.
Сбрив рыжую поросль на лице, он дружелюбно улыбнулся молодому вихрастому парню, появившемуся в зеркале вместо дикого лешего. Понюхав подмышки, стащил с себя квадратную, похожую на наволочку, трикотажную «фришку» с коротким рукавом, и вытащил из шкафа свежую.
Довольный собой, Олег вернулся в комнату, аккуратно застелил постель подобранным с пола покрывалом, чтобы не видеть нездоровый цвет белья, и, поколебавшись, присел в dream-chair – мягкое пластичное кресло, способное принимать нужный рельеф и угол наклона спинки и самого сиденья, с роскошными подлокотниками. Водрузив на голову шлем, Олег погрузился в вирт – всего лишь на минуточку, чтобы еще раз проверить аккаунт Коша. Прочитал письмо от Uno, повздыхал и удалил его на всякий случай.
Потом вернулся к себе, и с удивлением обнаружил на почтовой доске сообщение рассылки, прибитое большой оперенной стрелой. В письме сообщалось, что с аккаунта Рэма выложено новое видео.
Не задумываясь, Олег перешел по указанной ссылке.
И прямо перед собой увидел нежное женское лицо с выразительными миндалевидными глазами.
– Знаешь, что я больше всего люблю в сексе? – вырвался из его гортани низкий шепот. Пульс ускорился, телу стало жарко, напряжение внизу живота стремительно перерастало в эрекцию. Под руками Олег чувствовал гладкость ткани ее платья. Нащупав пальцами маленький язычок замочка, медленно потянул его вниз, другой рукой чуть касаясь открывающейся бархатной кожи.
– Какой-нибудь жесткий изврат? – выдохнула девушка, закрывая глаза.
Он тихо рассмеялся. Желание немедленно сорвать с нее все, раздвинуть колени и вонзиться в ее нежное, влажное нутро как можно глубже стало нестерпимым.
– Нет. Мне нравится тот момент, когда все, что еще час назад было невозможно и нельзя, становится возможным и желанным.
Наклонившись, он жадно впился губами в ее мягкие полураскрытые губы, пахнущие пудровой помадой, правой рукой скользнул под кружево белья. Теплая упругая грудь с твердым зернышком соска послушно легла ему в ладонь…
Олег сорвал с себя шлем, тяжело дыша.
Соблазн досмотреть все до конца был очень велик, но моральный кодекс Олега не позволял ему заниматься сексом с девочкой единственного друга, пусть даже сексом виртуальным.
В брюках все горело и требовало продолжения. Чтобы успокоиться, Олег походил по комнате, просматривая в режиме допреальности комментарии к видео.
«Вот это да! Я вдул ей два раза подряд!»
«Отправила ссылку своему другу в образовательных целях. Пусть просвещается, долбоебина!!!»
«Я кончила уже в середине!..»
«Какая жалость, что видео нельзя посмотреть от лица девушки!»
«Интересно, а как вообще это видео могло запоститься без пометки «порно»?
«А кто знает, что за девушка на видео? Такая красотка!»
«Вот это да, не знала, что Рэм снимает такое!»
«Ха-ха-ха, эта блядь, которую Рэм пялит – Елизавета Серова, дочка нашего нового препода! Интересно, это он ее так сосать научил? »
Вот на этом комментарии Олег словно проснулся. Сексуальное возбуждение сменилось неприятным тянущим ощущением, а вот голова, наоборот, запылала.
– Запрос: Елизавета Серова, Москва. Найти фото, – вслух скомандовал он, потому что всегда пользовался только голосовым управлением: привилегия тех, кто не бывает на людях.
Система ответила на запрос мгновенно. В маленьком поисковом окошке вверху интерфейса по очереди стали высвечиваться фото. Девушка из видео оказалась второй в списке.
«Елизавета Алексеевна Серова…»
Вот теперь, когда ее личность правильно указана прямо в комментариях к видео, бедняжке придется совсем несладко.
– Пиздец!.. – проговорил Олег, немигающим взглядом уставившись на буковки статьи.
Он плюхнулся в кресло, попытался связаться с Рэмом – но тот был оффлайн.
Олег вспомнил о линзах и предупреждении, и беспомощно обмяк, свесив руки с подлокотников и закрыв глаза. Помедитировав так минут пять, он написал письмо-молнию для Рэма, потом надел шлем и отправился в Фейриленд, чтобы немного сбросить напряжение.
В игру, которая стала практически домом для миллионов подписчиков по всему миру.
Глава 5
Олег заспавнился в мирной локации возле Древа Переговоров.
Наполненный цветочными ароматами воздух приятно и успокаивающе щекотал ноздри. Ослепительное голубое небо, на котором даже днем просматривались разноцветные россыпи звезд, расстилалось над желто-зеленой равниной. На вершине холма росло громадное дерево, пылающее негасимым и не обжигающим голубоватым пламенем. У его корней сейчас собиралась большая группа игроков: враждующие кланы пришли что-то прояснить в своих отношениях в мирном режиме.
Поскольку свидетелей нигде не любят, Олег поправил почти невесомый рюкзак на спине и направился на юг, в Зеленые топи. Он мониторил эту локацию уже больше недели, в ожидании появления уникального монстра – двухголовой выдры, из которой в десяти процентах случаев могла выпасть «руна сокрытого подземелья». При удачном прохождении подземелья можно было получить не только редкую ачивку, но и уникальный гильдейский сундук, способный однократно скопировать положенную в него шмотку или удвоить голду.
Пейзаж сменился резко. Узкая тропа теперь вилась меж светящихся зеленых болотных кочек, низкорослые тинохлебы, шурша коричневой листвой, неспешно переползали с места на место, перебирая короткими розовыми корешками. Все чаще стала встречаться плотная паутина тонконогих падальщиц.
И вдруг до слуха Олега донесся женский крик и пыхтение топкого слизня. Навигатор мгновенно определил расположение источника звука, и он поспешил на помощь.
Темная эльфийка тридцать шестого уровня бегала кругами от слизня девяносто пятого, и единственное, что ее пока спасало – это относительная медлительность моба.
Олег выхватил из рюкзака посох провидения, и яркая желто-красная молния из его руки вцепилась слизню в голову. Монстр пыхтел, изворачивался, пытался ползти по направлению к новому противнику, но ровно через пять секунд превратился в горстку пепла.
На звук битвы прибежали две тонконогие падальщицы.
– Встань у меня за спиной! – скомандовал Олег, принимая воинственную позу.
– Вообще-то это будет непросто, – резонно заметила эльфийка, расправляя плечи и демонстрируя все два стандартных метра невероятной чернокожей красоты.
– Гы, – осклабился Олег, залихвацки забрасывая длинную гномью бороду на плечо. – А ты как-нибудь скукожься!
Кинув на падальщиц заклинание остекленения, Олег чуть отбежал от них и ударил метеоритным дождем. Падальщицы зашевелились. Потеряв до половины жизни, они тем не менее сохраняли скорость. Одна метнула в гнома липкую паутину, но Олег уклонился, и паутина закрутила в кокон эльфийку.
– Прости, я не хотел!
Подскочив к обидчице, Олег ударил ее «тайным ударом мага» под брюхо, и она перевернулась. В то же мгновение он накрыл ее «огненной волной» в уязвимое место и сжег, так что на покрытой мхом кочке осталась только горстка пепла.
Вторая падальщица тем временем цапнула его за плечо. Отпрыгнув, Олег принялся ее бить не очень мощным, зато очень быстрым заклинанием «душегубство». На пятом ударе паучиха наконец сложила лапки, пискнула и сдохла.
Олег вернулся к эльфийке и с помощью ножа высвободил ее из кокона.
– Ты как вообще оказалась в этой локации? Тебя же тут даже блохи сожрать могут! – принялся журить ее Олег.
– Меня друзья тут бросили, – пожаловалась та. – Я вообще только начала играть в «Фейриленд», у меня основной перс в «Огненной дубраве».
Олег пренебрежительно фыркнул.
– «Огненная дубрава» – прошлый век.
Эльфийка кивнула.
– Ну да, здесь все круче…
– А что же твои так называемые друзья в гильдию тебя не взяли? В гильдию не взяли, в локации девяносто пятого уровня бросили… Какие же это, к лешему, друзья?.. – ворчал Олег, перебирая в рюкзаке шмот в кармашке «на продажу», но ничего такого, что могло бы выручить бедняжку, не нашел.
– Возьми меня в свою? – попросила эльфийка.
Олег хмуро ткнул пальцем в надпись у себя над головой:
– Видишь, что написано?
– «Отпетые пиздюки», – прочитала эльфийка. – Ну и что?
– А то, что у нас гильдия пиздюков. То есть низкоросликов. Гномы, дворфы, хоббиты – понимаешь?
Она вздохнула.
– Понимаю… А может, ты меня проводишь до телепорта? А то он очень далеко, и мне боязно…
Олег задумался, хмыкнул.
– А что, это можно. И кстати, он не так уж далеко.
– Он же в Синь-граде, напротив аукциона, разве нет?.. – недоумевающе спросила эльфийка.
Олег хитро прищурился.
– Тут есть еще один, тайный. Он в подземелье, работает только от лунной руны, но у меня такая есть!
Эльфийка обрадовалась, захлопала в ладоши.
– Ура! А может, ты хотя бы возьмешь меня в группу? А то щиты только на тебя одного действовать будут.
Олег хмыкнул.
– Если ты недавно в игре, откуда такие подробности знаешь?
Эльфийка не смутилась.
– А как бы иначе меня, низкоуровневую, сюда бы притащить смогли? Только под щитами…
– Ааа, понял… Ну ладно, – нехотя согласился Олег, бросая ей пати.
Эльфийка шустро подписала договор, улыбнулась… И вдруг крепко обняла его.
А потом выпрямилась, громогласно хохоча во всю варварскую глотку… И трансформировалась в самого настоящего варвара. В руках он держал черную маску инкогнито. Над головой красными буквами светилась надпись: «гильдия Крысий хвост».
– Каспер? Ах ты урод!!! – заорал Олег, впадая в ярость при виде знакомого ника и ненавистного названия гильдии. Он потянулся за спину и…
Вместо рюкзака нащупал свою спину, почему-то голую.
– А?..
Варвар заржал ещё громче.
Олег взглянул вниз, и увидел, что стоит абсолютно без всего. Ни крутого хитона, ни наручей, ни ботинок.
– Что за?..
– Это называется – обмен внутри группы! Ты что, не помнишь, как нажал кнопочку «согласен»? Ай-ай-ай, провалы в памяти – это очень опасный признак!
Олег покраснел от возмущения.
– Ты произвел несанкционированный обмен? Ты меня хакнул, сука!!!
Варвар захохотал с новой силой.
– Скажи спасибо, что пока еще не придушил голыми руками! Ой, игра слов. Голыми руками – голого гнома… Уа-ха-ха-ха!
Олега трясло. Там, в рюкзаке лежала его бесценная коллекция жезлов и посохов, там были уникальные и прокачанные шмотки, там… Там была вся его игровая жизнь.
– Да чтоб вы, крысы, сдохли все, вместе со своим дебильным хвостом! – заорал Олег, чувствуя, что на глаза предательски наворачиваются слёзы, а в горле встал ком.
– Да ладно, мужик, не убивайся так! Держи! Это тебе бонус, как давнему и бывшему приятелю.
Варвар скинул с плеча узелок. Развязавшись, красная ткань в веселенький красный горошек расстелилась на траве ровным квадратом, открывая имеющиеся внутри сокровища: стринги удачи, железный пояс плюс сто к скорости, вонючий носок отпугивания монстров, царственная корона плюс семьсот к жизни и бедренная кость свиньи – одноразовая пасхалка, которая в течении двадцати минут убивает одним прикосновением любого монстра ниже 100 уровня. Неплохая вещица, в принципе. Если бы ее владелец не хрюкал и не пердел каждые пять секунд строго по таймеру.
Олег поднял на варвара злобный взгляд.
– Да пошел ты со своими дарами!
Варвар хитро прищурился.
– Ну, это, как пожелаешь. Только камень воскрешения-то больше не в твоем рюкзаке, так что если сдохнешь, то придется тебе качать нового перса. Так что полный хардкор, пиздюк!
Варвар глотнул какое-то зелье, и со скоростью спортивного болида умчался вдаль, с хрустом ломая ветки тинохлебов.
А тем временем из колючих зарослей кустарника выбралась еще одна тонконогая падальщица. За ней следом потянулись три детеныша.
Олег со слезами на глазах взглянул на свои коротенькие ножки – нет, не убежишь от них при таком раскладе. Заклинания без посохов тоже получатся слабые, и к тому же их очень долго кастовать. Выругавшись, он схватил бедренную кость свиньи, кое-как увернулся от брошенной в него паутины, хрюкнул, звучно пернул и уложил всех четверых.
Кость оказалась липкой и скользкой. Олега трясло от омерзения. Он оделся в брошенную ему подачку, и, едва сдерживая слезы, направился в Синь-город, чтобы телепортнуться в штаб гильдии.
Когда он вошел в ворота города, другие игроки в изумлении останавливались, хохотали и отбегали подальше, без конца оглядываясь и указывая на него пальцами.
На большой гномьей голове сверкала огромная тяжелая корона. На талии побрякивал похожий на цепь железный пояс скорости. Круглый рыхлый зад Олега с трудом помещался в красные кружевные трусики с завязочками, на одной ноге смердел полосатый носок отпугивания монстров, а в руках поблескивала жирным маслянистым блеском здоровая кость.
«Крысий хвост» поджидал его напротив аукциона. Игроков сорок, не меньше, с присвистом и улюлюканьем зааплодировали ему, но Олег даже не взглянул в их сторону. Стиснув зубы, похрюкивая и звучно выпуская газы, с гордым видом, как и полагается истинному «отпетому пиздюку», он пересек центральную площадь Синь-города, и скрылся в зеркале телепортации.
***
Когда Рэм надел линзы, ему даже больно стало от количества мигающих и переливающихся экстренных сообщений и вызовов.
Первым он открыл письмо от Олега.
«Если к тебе вдруг приедет вчерашняя девушка – ни за что не подпускай ее близко. Потому что если она и приедет, то лишь затем, чтобы тебя убить. У меня для тебя плохая новость: тебя хакнули. Свяжись со мной, как только сможешь!»