Мира#

Мира#

– Чё скисла-то так? – спросил Эй Чёблин, пихая Миру в плечо.

От толчка её рука увела стаканчик с остатками напитка в сторону. Во рту девушки осталась торчать трубочка. Эй хохотнул, утопая в капюшоне темной толстовки.

– Перестань! – тут же вступилась за подругу Простакова.

Она будто попыталась заслонить Миру полой своего кардигана и сжала ей ладонь в знак поддержки. Та благодарно улыбнулась.

Мира уже давно научилась не обращать внимания на излишне вольное поведение приятеля, терпела его из-за общей компании, а вот Милана никак не могла понять, что собственными «правильными» реакциями лишь раззадоривала парня. Ему это и было нужно.

Чёблин толкнул защитницу Милану и уже потянулся через стол к увлечённой соцсетями Яде, но та остановила парня, распрямив указательный палец над дисплеем смартфона и покачав им, не поднимая глаз.

– Сначала руки помой, – хмыкнула Яда. – Не хочу, чтобы ты трогал меня после того, что делал ими только что.

– Ты чё, блин? – Эй сел обратно на стул, пытаясь осознать, кого на этот раз уколола Гнусова.

Парень думать не привык, и всё же рассудил, будто сразу всех.

Яда цокнула языком, отложила телефон.

– Я понимаю, это нелегко, – сказала она. – Но постарайся уже запомнить: Чёблин – это ты.

– Зачем ты так? – спросила Милана.

Гнусова скорчила непонимающую гримасу.

– Тебе обязательно всех оскорблять? – продолжила Простакова.

– Когда я хоть кого-то оскорбила?

– Да только что… – попыталась ввернуть слово Милана.

– Милан, вот давай не оправдывайся, сморозила ересь – признай уже, – давила Гнусова.

– Ты сейчас опять… – боролась за правду Простакова.

– Ой, всё, с тобой бесполезно спорить, как успокоишься – поговорим, – отмахнулась Яда.

– Я не поступила, – проговорила Мира, останавливая очередную попытку Миланы отстоять справедливость.

Приятели разом повернулись к ней.

– Что, прости? – переспросила Яда.

– В театральный, – пояснила Мира. – Я не поступила в театральный, завалилась.

– Да нахрен его! – Эй снова пихнул Миру в плечо. – Подумаешь, есть и нормальные профессии.

Милана повторно приобняла подругу, принялась успокаивать её.

– Ну, ничего, – говорила она. – В следующем году обязательно выйдет. Да, обидно, но мы все знаем, ты талантливая…

– А на что ты рассчитывала? – Яда отсекла сладкий поток утешений Миланы. – Не знаю, почему тебе до сих пор никто из друзей не сказал этого, но актёрство – не твоё.

Гнусова покрутила прядь волос и наклонилась к Мире.

– Впрочем, понятно, – бросила она, – не друзья они тебе.

– Яд… Ты… – подыскивала слова Милана. – Ты, Яд… В-вообще…

Казалось, её могло разорвать от негодования, которым она пыталась прикрыть внутреннюю ярость, знакомую ей одной.

– Ой, сходи к стоматологу или желудок проверь что ли, – отстранилась от Простаковой Гнусова. – Знаю хорошую клинику, тебе скинуть контакты?

Яда разблокировала телефон и выжидающе уставилась на Милану.

Эй метал взгляд между девушками, поначалу запоздало понимая, что происходит, а к концу диалога вообще бросив попытки уяснить. Его глаза остановились на Гнусовой.

– Ядка, пошли на каток, а? – предложил он и сбросил с головы капюшон.

Чёблин мотнул головой, расправляя длинные окрашенные в нежно-розовый волосы, выключил запись смартфона, установленного напротив на кольцевой лампе. В его руках оказались флакон мицеллярной воды и ватный диск, которым он начал смывать контуры острых скул, окончательно превращаясь обратно в Миру. Та покашляла, заставляя уставшие от натужного баса связки расслабиться.

Надев очки в тонкой оправе и розовые детские часы, которые ей когда-то давно подарил дедушка, Мира отправила последний отснятый фрагмент скетча на компьютер и поплелась к столу прямо в толстовке Чёблина поверх голого тела, загребая ногами густой ворс светлого, как и вся комната, ковра. Кофта была настолько велика ей, что прикрывала ноги почти на длину юбки-миди.

Стол с компом располагался в углу у плотно зашторенного окна напротив кровати. В напольном зеркале отражалась дверь в комнату слева от спального места Миры. Тумбочка по одну сторону и шкаф-купе с дверями из матового белого стекла по другую – вот всё что было нужно Мире для создания видео на самые разнообразные темы в любой локации вселенной от Люберец, Марса и Пандоры до чего-бы-то-ни-было.

Мира обрезала и вставила отснятые только что реплики с действиями Чёблина в заранее подготовленные места на отдельном слоте таймлайна в видеоредакторе и применила к нему сохраненные аудионастройки, чтобы сделать имитацию мужского голоса более естественной.

Пересмотрев итоговый результат, Мира в пару кликов отправила ролик на экспорт. Раскрыла скетч-бук, в котором перечеркнула салатовым фломастером строку «Когда поделилась личным не в той компании».

Она перелистнула пару страниц и остановилась на чистой, вооружившись карандашом с наконечником-ластиком в виде улыбающегося и растопырившего конечности единорога. Мира начала писать идею для следующего видео:

«Твой друг – идиот: Мира и Чёблин смотрят телевизор. Показывают погоду. Милана в роли ведущей говорит, что надвигается арктический циклон. Чёблин вскакивает с дивана с криком и начинает судорожно собирать случайные вещи в сумку. Мира спрашивает, что случилось. Чёблин кричит: «Разве ты не слышала?! На город надвигается арктический циклоп!».

Поджав губы, Мира в раздумье помотала над записью карандашом, перечеркнула её.

– М-да, – протянула она, – я бы отписалась.

Мира начала придумывать новую идею:

«Чёблин бьёт кого-то ногами. Его окликает со спины неизвестный в балахоне. Чёблин хватает того за грудки, притягивает к себе, и его лицо искажается в ужасе. Чёблин убегает. Незнакомец помогает подняться побитой Милане. Та благодарит, говорит, что не ждала помощи в этом городе – он первый на её памяти, кому не всё равно на происходящее с другими. Незнакомец загадочно улыбается, уводя Милану. Её тело остается лежать на земле».

Мира перечитала получившуюся задумку. Уже было неплохо, но немного не в её стиле. Хотя попробовать стоило – мистический формат заходил у конкурентов. Она наклеила голубой стикер-закладку на страницу. Перелистнула её.

Карандаш вновь зашуршал по листу:

«Яда Гнусова подходит к Милане в роли баристы…»

Завибрировал телефон. Мама.

– Алло, мамуль?

– Ну как у тебя там дела? Чего не звонишь-то? Я же переживаю, – тараторила мама. – Поступила?

– Да, – соврала Мира, – на коммерцию.

Обмануть маму труда не составило – она доверчивая женщина, быть может даже опасно доверчивая. И очень эмоциональная, поэтому неправда казалась Мире меньшим злом.

– Ой, ну слава богу, – вздохнула мама. – Ничего, что на платное, потянем. Общежитие-то дают?

– Мам, ну какое общежитие? В первую очередь бюджетникам предоставили, а мест не так много. Даже им еле хватило.

Пришлось немного послушать причитания мамы.

– Ну что нам теперь поделать, буду дальше снимать эту комнату, – продолжила Мира. – Тут лучше, чем в общаге будет.

– Ага, и никакого присмотра… – буркнула мама.

– Какой присмотр, мам? Я уже не маленькая давно.

– Вот то-то и оно, Мир… Там… Знаешь, тёть Люба говорит, девочки всяким заниматься начинают в столице…

Мира зарычала. Снова эта тётя Люба со своим мнением, которого никто не спрашивал. Интересно, этих всезнающих соседок в каком-то инкубаторе специальном выводят и расселяют на тех лестничных клетках, где есть семьи с подростками?

– Я очень рада, – сказала Мира. – Люди настроены на лучшее, мам.

– Что?

– Это тоже Люба говорит.

– Я не…

– Забей. У меня всё отлично, сама за кем хочешь присмотрю. Сейчас некогда говорить, перезвоню позже, – выпалила Мира и положила трубку.

Следующего звонка от мамы ждать после такого разговора приходилось нескоро – Мира знала это. Беседы у них складывались редко, как правило заканчивались на высокой ноте и для обеих походили больше на исполнение какого-то принятого в обществе ритуала, чем на семейное общение. Важным казался сам факт диалогов, а не их ценность. Им хватало поздороваться, найти повод воткнуть друг в друга по булавке и оставить заживать до следующего раза. Мира считала, что давно привыкла к такой форме взаимодействия, но всё же всякий раз после общения с мамой чувствовала себя вывернутой наизнанку. Дела переставали ладиться, предметы валились из рук, а единственное, чего хотелось – спать, пока не заломит кости. Сейчас спать было нельзя.

Мира рассудила, что раз уж она стала официальным «ничто», которым в школе пугали всех, кто плохо учился, то ей оставалось только развивать и в дальнейшем монетизировать свой блог.

Посмеявшись этим мыслям, она вновь взялась за карандаш:

«Милана в роли учителя кричит в классе. Подпись: «Учитель: да из вас ничего не выйдет!». Мира поворачивается к камере и улыбается. Подпись: «Я, из которой вышло ничего».

Протяжно зевнув, Мира отложила записи, натянула валявшиеся возле кровати джинсы и покинула комнату. Ей нужно было взбодриться.

Обувшись, она закрыла дверь в квартиру, сбежала вниз по лестнице – всего лишь третий этаж, лифт ждать пришлось бы дольше.

Выйдя из подъезда, Мира нырнула в соседнюю дверь, за которой располагалась небольшая утопающая в шуме кофейня.

В нос ударил аромат свежеобжаренных зёрен, плотным потоком поднимавшийся из-за стойки баристы напротив входа. Почти все из десятка крохотных столиков оказались заняты.

Мира взглянула на время в телефоне – у всех, кто однажды успешно поступил, куда хотел, шёл обеденный перерыв.

– Добрый день! Готова принять ваш заказ, – мило улыбнулась бариста.

– Мне… – начала Мира, но не смогла продолжить.

В помещении почему-то вдруг воцарилась тишина, а все посетители уставились на неё. Мира инстинктивно поёжилась, обирая себя руками. От всеобщего внимания ей стало неуютно.

– На здоровье! – оборвала тишину бариста.

Она впечатала бумажный стаканчик с кофе в столешницу так крепко, что ещё бы немного, и тот обязательно бы смялся, обдав её руку кипятком.

– Благодарю.

Мира обрадовалась возможности наконец избавиться от гнетущих взглядов и старалась не думать, как настолько быстро сделали кофе, да ещё раньше, чем она успела сказать, какой нужен. Хотя второе просто объяснялось – бариста запомнила её предпочтения.

Направляясь к выходу, Мира обернулась, поняв, что часть посетителей кофейни по-прежнему наблюдала за ней. В их внимании было даже что-то жуткое. Вслепую толкнув дверь, она налетела на грудь входящего внутрь парня.

– Оу, осторожнее, – сказал он.

Незнакомец отвел чуть подальше ее руку с кофе, опасаясь, что на него невзначай может пролиться. Но вместо того, чтобы отойти в сторону, наоборот прижал Миру к себе.

– Привет, – поздоровался парень.

Он прищурил глаза и потянулся губами к Мире. Та увернулась, однако незнакомец не отступал. Ей пришлось несколько раз мотнуть головой, прежде чем удалось наконец вырваться из его назойливых объятий.

– Больной что ли совсем?! – рявкнула она, отпихивая настырного кавалера.

Тот посмеялся, схватил её за руку, не дав выйти наружу. Присутствующим по какой-то причине Мира сразу наскучила, они вернулись к беседам, телефонам и окнам. Бариста также больше не обращала внимания на них.

– Куда же ты собралась?

Мира с силой вырвала руку.

– Тебе-то какое дело, козлоид?!

Парень посмеялся.

– Как же наша встреча? Я спешил, а ты уходишь. Что-то случилось?

– М-мне некогда… – ответила Мира. – Дела.

Ей вдруг стало стыдно перед незнакомцем. Он ведь мог просто её с кем-то перепутать. Вот она ему нагрубила, а он потом обидится на свою подружку. Вспыхнет скандал, а может даже и разрыв ещё не завязавшихся отношений.

– Слушай, извини, мне правда сейчас срочно нужно идти, – сказала Мира, открывая дверь. – И это… Прости за козлину.

Он примирительно махнул рукой.

– Я тебе позвоню вечером, Яд! – крикнул вслед он.

Дверь за спиной Миры закрылась на последнем слове, но всё же она отчётливо услышала «Яд». Или ей показалось? Наверняка показалось, не бывает ведь такого имени – Мира его сама придумала для персонажа токсичной подружки, которая привыкла пассивно оскорблять окружающих и самоутверждаться за их счёт.

Отглотнув кофе, Мира вскрикнула. Она обожгла язык.

– О-о-ох, – простонала Мира.

– Ты тоже ничего, – сказал проходящий мимо школьник. – Познакомимся?

– Года через два подойди, – бросила она, скрываясь в подъезде.

На лестнице Мира вдруг осознала, что ответила мальчику в точности как Яда. Должно быть она излишне много играла этого персонажа и уже начала перенимать его привычки. Подписчикам образ нравился. Ролики с противной Гнусовой набирали больше всего просмотров, лайков и репостов с комментариями. Было бы глупо губить её.

Оказавшись в прихожей, Мира подняла взгляд на зеркало и выронила кофе. Стаканчик, ударившись о пол, раскрылся. Кофе выплеснулся, обжёг ей ногу сквозь тёмные колготки. Мира почувствовала это не сразу. Её точно парализовало отражение, в котором она была Ядой Гнусовой – безвкусное красное платье, нежно-розовая помада с блёстками, агрессивная подводка вокруг глаз, нюдовые тени и идеально вытянутые утюжком волосы, разве что розовые – её собственные. Для образа Яды она применяла фильтр, изменяющий цвет волос на каштановый.

Горячий кофе дал о себе знать. Вскрикнув от боли, Мира ввалилась в комнату, сбросила колготки. Под ними кожа уже успела покраснеть пятном с неровными краями. Ожёг с волдырями был гарантирован. Однако сейчас он её не волновал. Мира не понимала, как оказалась в одежде Яды, ведь точно помнила, что уходила из квартиры в толстовке и джинсах.

Не доверяя себе, Мира подбежала к напольному зеркалу, ощупала платье. Джинсы лежали на полу, будто она их не поднимала. Скомканная толстовка пятном чернела на кровати. Вид кофты почему-то перепугал её больше всего остального, и Мира попятилась, пока не налетела спиной на дверцу шкафа купе.

Вскрикнув, она отпрыгнула к кровати, отдёрнула ногу от прямоугольника тени под ней, запрыгнула на плед и, истошно пища, отфутболила толстовку в стену, после чего повалилась на подушки.

На очередном вскрике горло сжала судорога. Мира начала задыхаться – лёгкие никак не хотели принимать воздух, всхлипами выталкивали обратно, едва она пыталась вдохнуть.

Она не могла ни объяснить случившееся, ни принять. Всё же никакого наваждения не происходило – платье и макияж были реальными, а вот её воспоминания – нет. Чем дольше Мира отказывалась в это верить, тем сильнее факты давили на неё.

Наконец плач удалось побороть. Рациональное возобладало над эмоциями. Отогнав первоначальный шок, Мира начала искать логичные объяснения. Хотелось верить в нервный срыв от эмоционального истощения после проваленного творческого экзамена. В таком случае нервное перенапряжение вызвало эпизод частичной потери памяти.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.