Не всех ждет реквием в конце

Нужно было признать, что люди в этой стране сильно отличались от тех, что были на родине. В них гораздо сложнее было разобраться, они как будто бы носили с собой несколько разных масок, и к каждому случаю или человеку надевали определенную. Она хотела прекратить общение со своими новыми приятельницами, но как будто бы была в их власти и не могла им отказать. Самой большой проблемой для нее было то, что большая часть населения этой страны как раз относилась к таким людям. Общение с такими многоликими личностями обычно не приводят ни к чему хорошему, и вскоре она убедилась в этом на личном опыте.

Как-то раз те самые подруги позвали ее на вечеринку своих друзей, Эми терпеть не могла такие мероприятия, но их уговоры действовали на нее как гипноз, и она, как и всегда, не смогла им отказать. Уже там она стояла на балконе с видом на берег, держа в руке бокал с игристым вином, и думала о том, как бы ей сбежать из этого мерзкого местечка, пока на заднем фоне потная и бессознательная, изрядно пьяная масса тряслась под громкую музыку и свет прожекторов. Она попыталась незаметно обойти толпу, чтобы найти тех, кто ее сюда привел, но ее остановили несколько парней и попытались завязать с ней бесцеремонный, интимный разговор, после чего она отвесила одному из них пощечину.

«Как они могут так жить? Так просто и беспринципно… Мерзко не от того, что сейчас они продолжат свои поиски, а от того, что найдется тот человек, который с радостью откликнется. Никто из них потом об этом и не вспомнит, ведь каждый из здесь находящихся сочтет это нормой», – думала Эми, ища своих подруг.

Пробравшись на второй этаж, Эми нашла их и сообщила, что сейчас же уходит. Пока одна из подруг пыталась ее успокоить, вторая незаметно подсыпала ей что-то в бокал. Они с улыбкой переглянулись и согласились с ее уходом, при условии, что та выпьет вместе с ними.

Очнулась Эми уже в больнице. В палату вбежали несколько врачей и начали что-то делать, но она снова потеряла сознание. Очнувшись во второй раз, она увидела заплаканное лицо матери, та держала ее за руку и что-то говорила ей, но Эми ничего не слышала, кроме собственного сердцебиения.

Позже ей рассказали, что какая-то девушка привезла ее на машине и, увидев первого попавшегося врача, позвала на помощь. После того, как врачи усадили Эми в кресло каталку, девушка скрылась.

На следующий день Эми рассказала полиции обо всем, что ей удалось вспомнить, а также про то, как ей не хотелось ехать на вечеринку, про подруг, про парней на лестнице, и как она потеряла сознание, после того, как сообщила подругам о своем уходе. Помимо полицейских в палате присутствовали врачи и родители. Мать слушала ее, и слезы одна за другой скатывались по ее щекам. Эми осознавала, что на той вечеринке с ней произошло что-то ужасное, но при виде матери это ощущение усиливалось.

После того, как она закончила рассказывать о случившемся, полицейские уехали, пожелав ей скорейшего выздоровления, а врачи, сообщив, что завтра уже можно будет выписываться, вышли из палаты. Мать осталась с ней, она еще ни разу с тех пор как Эми оказалась в больнице не ездила домой, точно так же, как и отец, который в этот раз оставил их вдвоем, сказав, что ему нужно отъехать по делам.

Утром следующего дня Эми уже была дома, ей не терпелось поскорее дойти до своих бывших подруг и выяснить, что же с ней случилось, она и сама уже обо всем догадывалась, но ей требовалось подтверждение.

Узнав о ее намерении, родители наотрез отказались выпускать ее из дома, обосновывая это тем, что ей пока еще нужен покой.

Позже родители отговорили Эми от затеи узнать, что случилось в том доме на побережье, и она согласилась, но это было только для них, для себя же она твердо решила, что как только выберется из-под опеки родителей, сразу же примется за дело, и во что бы то ни стало, докопается до истины.

Через несколько дней, возвращаясь с матерью домой после прогулки, Эми решила проехать по улице, на которой жила одна из тех самых подруг. Проезжая мимо ее дома, она остановилась прямо на дороге и с изумлением посмотрела на катафалк, припаркованный возле крыльца. Вся улица была заставлена автомобилями, а по двору ходили люди, одетые во все черное. Эми хотела выйти из машины и узнать, что произошло, но мать воспротивилась этому и велела сейчас же ехать домой.

За ужином Эми рассказала все отцу, а затем, переводя пристальный взгляд с отца на мать и обратно, заявила, что если они не расскажут ей всю правду, она дойдет до того дома и узнает все сама.

Родители переглянулись.

– Мы действительно не знаем, что произошло в том доме. Нам точно так же, как и тебе, известно лишь то, что какая-то девушка привезла тебя на машине и скрылась через несколько минут.

Ответ матери не удовлетворил Эми, она резко встала и начала выходить из-за стола, но отец остановил ее и, оправдываясь, что им действительно ничего неизвестно, разрешил ей самой сходить к подруге и узнать всю правду.

Мать с испугом посмотрела на мужа, но он жестом дал ей понять, что все в порядке, а когда Эми поднялась к себе наверх, он со спокойным лицом налил себе виски и сел обратно за стол.

Следующим утром Эми направилась к дому подруги.

«Как начать разговор? – думала она, – зайти издалека или сразу же задать интересующие меня вопросы? Ведь это она позвала меня на ту вечеринку, это из-за нее я оказалась в больнице! Но вчера в доме были похороны, наверное, не стоит сильно давить на нее… А если она начнет выкручиваться?» – засыпала себя вопросами Эми, пока не подошла к двери.

Прошло несколько минут с тех пор, как она постучала в дверь, никто не открывал, тогда она подошла к окнам и начала с любопытством всматриваться внутрь дома. В это время из дверей соседнего дома вышел старик в халате, поднял газету, лежавшую на крыльце, и с любопытством стал рассматривать девушку, которая переходила от одного окна соседского дома к другому.

– Что вам нужно? – громко, но спокойно спросил он.

Когда девушка обернулась, старик приложил газету ко лбу, чтобы солнечные лучи не ослепляли его, и сразу же ее узнал.

– А, это вы… – протянул он, – разве вы не в курсе, что произошло?

– Что? – Эми нахмурила брови и вопросительно посмотрела на соседа.

– Они погибли… Вся семья… Задохнулись угарным газом в гараже…

От услышанного, Эми словно вросла в землю, ее будто бы окатили с ведра ледяной водой, сердце на миг замерло, дыхание перебило, а по коже пробежали мурашки.

Вернувшись домой, она, не заметив родителей, завтракавших на кухне, поднялась к себе в комнату, рухнула на постель и проспала так до обеда.

Мать хотела пойти за ней, но отец попросил ее остаться.

Проснувшись, Эми рассказала обо всем родителям и, соврав, что ей нужно прогуляться, чтобы немного оправиться от потрясения, отправилась ко второй подруге.

Стоя возле ее дома, она поняла, что никто не выйдет к ней навстречу. Ворота дома, которые никогда не закрывались, теперь были заперты, а на асфальте возле дома были видны следы от жжёных шин.

Через несколько недель Эми обо всем забыла и вернулась к привычной для нее жизни.

Однажды прямо напротив окна кофейни, где она завтракала, остановилась машина, из которой вышла девушка с золотистыми волосами и зашла внутрь. Эми сразу обратила на нее внимание, ей очень понравилась ее внешность, особенно ее кудрявые длинные волосы, она не могла оторвать от них глаз, но затем непреднамеренно посмотрела в окно, и тут на нее нашло такое же чувство, какое она испытывала, когда старик рассказал ей о том, что случилось с семьей ее подруги.

Она узнала эту машину, это была старая «Хонда» серебристого цвета с откидным верхом. Эми снова перевела взгляд на девушку и теперь узнала и ее.

Повернувшись, девушка заметила Эми и, подойдя к ней с улыбкой на лице, попросила разрешения присесть рядом.

Эми прекрасно понимала, что это единственный человек, который может открыть ей глаза и начала заваливать ее вопросами.

Девушка сменила улыбку на сочувствующий взгляд, когда поняла, что все это время Эми была в полном неведении, и, перейдя на русский язык, отчего Эми была в полном изумлении, начала ей рассказывать о том, что на самом деле случилось в тот вечер.

Так же, как и Эми, девушка оказалась переселенкой. Ее тоже пригласили на ту вечеринку, только отличие у них было в том, что она жила тут уже не первый год и знала, как себя вести, не нарушая ни своих, ни местных устоев.

– В тот вечер я случайно оказалась на втором этаже, какой-то парень нес тебя на руках в комнату, а ты что-то выкрикивала на русском языке и пыталась высвободиться из его рук, тогда я ударила его коленом промеж ног и, забрав тебя силой, отвела в машину, где ты уже окончательно потеряла сознание. Когда мы подъехали к больнице, я позвала санитаров и, чтобы не остаться виновной и уберечь себя от проблем, уехала сразу же после того, как убедилась, что ты в надежных руках.

Услышанное повергло Эми в шок.

– Ты спасла мне жизнь, – задумчиво протянула она, отметив про себя, что-то, чего она больше всего боялась не произошло с ней в тот день.

– Звони, если захочешь поговорить, – сказала девушка, улыбнувшись и, оставив свои контакты, написанные на салфетке, вышла из кофейни.

Эми еще долго рассматривала салфетку, на которой было написано имя Лиза, затем рассчиталась и направилась в сторону дома.

Придя домой, она рассказала обо всем родителям. Отец с серьезным лицом слушал дочь и с облегчением выдохнул, когда она закончила. Мать, сильно обрадовавшись, сжала ее в своих объятиях и расцеловала, слезы счастья пробежали по ее щекам. Давно Эми не видела родителей в хорошем настроении, а когда увидела, поняла, что они действительно ничего не знали и пытались оградить ее от неприятностей.

Позже они настояли на том, чтобы она пригласила Лизу в гости.

На следующий день Эми позвонила Лизе и договорилась с ней о встрече. Она хотела уточнить некоторые волновавшие ее моменты.

Вечером они зашли в ресторан и так разболтались, что Эми на время забыла про вопросы, которые хотела ей задать.

У них оказалось много общего, даже города, в которых они родились, находились недалеко друг от друга, а на чужбине, чтобы почувствовать себя как дома, достаточно разговора с человеком, родившимся в той же стране.

Такие встречи они устраивали несколько раз в неделю. Лиза давала ей советы и уроки для жизни в этой стране, учила новому, а когда Эми выполнила просьбу родителей и пригласила свою новую подругу в гости, Лиза стала практически членом семьи.

Прошел почти год с тех пор, как они переехали в эту страну, за это время Эми выбрала себе колледж, в котором теперь собиралась учиться на архитектора и готовилась к поступлению.

Родители купили ей квартиру в центре Нью-Йорка рядом с колледжем, но она отказалась от подарка, заявив, что собирается жить в общежитии.

Пожив некоторое время в общежитии, она вскоре передумала и переехала в квартиру, подаренную ей родителями.

Прошло несколько лет. За это время она еще лучше научилась разбираться в людях. Как и раньше многие пытались воспользоваться общением с ней ради собственной выгоды, но она это замечала и переставала общаться с этими людьми.

Прокрутив всю свою жизнь у себя в голове, теперь она сидела и думала о Дэне.

«А что если он окажется таким же, тоже попытается воспользоваться мной или еще хуже, останется рядом и будет вносить только неразбериху в мою жизнь? А что если я ошибаюсь, может, я и вовсе ему не понравилась?.. Нет! Я же видела, как он на меня смотрит».

Он ей очень понравился, но теперь она боялась подпустить к себе человека, открыться ему, довериться, боялась снова сделать ошибку.

Глава 3

Дэн проснулся из-за яркого света и посмотрел в иллюминатор. Он проспал всего два часа, но самолет за это время успел догнать солнце, оставалось еще около шести часов полета, затем долгая пересадка и снова перелет.

В салоне самолета стояла приятная тишина, почти все спали, были слышны лишь монотонные звуки работающих двигателей и шепот перешептывающихся. Подняв спинку кресла, Дэн повернулся и посмотрел на Эми, голова ее лежала в паре сантиметров от его плеча, а прижатые друг к другу коленки упирались ему в ногу.

«Ну почему же ты не встретилась мне раньше, – думал он, смотря на Эми, – почему появилась именно сейчас, в тот момент, когда я сам не понимаю, куда лечу?»

До того, как он сел в самолет, ему казалось все простым, теперь же, когда он осознал, что обратного пути нет, его обуяло странное чувство, о существовании которого он давно забыл. Это чувство сложно описать словами, это не страх, не беспокойство, это что-то неприятное, но именно благодаря этому неприятному чувству он впервые за долгое время снова смог почувствовать себя живым.

Это чувство обязывало его к действиям, заставляло думать, возбуждало инстинкты и теперь он вспоминал, как проворачивал такое уже много раз, вспоминал с каким трудом добился своего положения, с какими проблемами столкнулся, и из каких неприятных ситуаций выбрался. По итогу, не зависимо от того, как бы сложно ему не было, он в любом случае добивался успеха, но все это было давно и теперь это чувство открывалось для него заново.

Это чувство было сравнимо с теми, что испытываешь на американских горках. Сначала ты с беспокойством ждешь, когда подойдет твоя очередь, затем с тем же чувством садишься в кресло и понимаешь, что сможешь сойти только после того, как аттракцион завершит свой цикл. Ты знаешь, что тебя ждет, тебе страшно, но несмотря на все это, в глубине души тебе сильно хочется прокатиться. Вагончик медленно начинает свое движение, дыхание сбивается, сердцебиение прибавляет обороты и, когда аттракцион резко срывается с места, ты больше не можешь думать ни о чем, кроме этой горки. Тебя тащит то вверх, то вниз, порой ты даже не понимаешь, в какую сторону тебя несет и вот, немного привыкнув и набравшись смелости, ты отпускаешь руки и полностью отдаешься потоку, чтобы он сам нес тебя по заранее заданному маршруту, а затем при виде спирали снова крепко хватаешься за поручни. Когда аттракцион заканчивает свой путь, ты сходишь на ровную поверхность, приходишь в чувство, смотришь на вагончик, на горку, которую только что преодолел, тихо материшься и, думая о том, что больше никогда в жизни сюда не вернёшься, уходишь, а затем либо с радостью, либо со страхом вспоминаешь об этой горке. Но вот проходит какое-то время, и ты снова едешь в этом вагончике, порой даже сам того не желая, но под чьим-нибудь предлогом, ведь сев в него один раз по собственной воле, ты, скорее всего, продолжишь кататься на этом аттракционе до тех пор, пока он тебе не наскучит.

Самолет тряхнуло, Эми резко открыла глаза, потянулась и посмотрела на Дэна полусонными глазами.

– Давно ты проснулся?

– Пять минут назад.

– Сколько сейчас?

– Если по Москве, то три часа утра.

Эми потупила взгляд и задумалась, она не могла спросонья сосчитать, сколько им осталось лететь.

– Как спала?

– Кошмары снились, – ответила она, смотря застывшим взглядом себе в ноги.

– Что-то с полетом?

– Нет, кошмары из прошлого…

В салоне самолета нарастал гул от голосов просыпающихся, вскоре проснулся и иностранец.

«Наконец-то», – подумала Эми и попросила его выпустить ее.

Приведя макияж в порядок, она снова села на свое место и посмотрела на Дэна, он в это время читал свою вторую книгу.

– Опять антиутопия! – воскликнула она, взглянув на название, и нахмурила брови, – ты что, ничего другого не читаешь?

– Эту я взял случайно, ничего про нее не знал, а ты, видимо, разбираешься, раз по названию определяешь жанр…

– Да нет, однажды она мне тоже как-то случайно подвернулась.

– А с этой что? Не стала читать? – Дэн кивнул головой в сторону книги, засунутой в кармашек сиденья, стоящего перед Эми.

– Нет… Ну, точнее, прочла пару страниц, а потом уснула, сложный день вчера выдался, переносы рейса… Жутко устала… – ответила Эми, глубоко вздохнув, – Ты в Нью-Йорк?

– Да, а ты?

– В Майами, – Дэн натянул улыбку, чтобы скрыть расстройство.

– Везет тебе, – протянула Эми, в ее мыслях они уже гуляли по пляжу, а теперь все рухнуло.

– Ты по работе?

– Нет, я домой.

– Вот как? Интересно… У тебя не русское имя, это говорит о том, что ты родилась в Америке, но у тебя нет даже акцента…

– Все не так, в Америку я переехала всего лишь несколько лет назад вместе с родителями, а имя Эми сокращено от полного имени Амалия, я летаю несколько раз в год к бабушке, а живу и учусь в Нью-Йорке… – протараторила Эми, а затем с интересом заглянула Дэну в глаза, – надолго ты в Майами?

– Не знаю, – Дэн пожал плечами.

– Как это ты не знаешь? Что ты там будешь делать, работать или учиться, или что там у тебя?

– Не знаю, – снова ответил Дэн, улыбнувшись.

– Ну, обратный билет-то у тебя есть?

– Да, конечно, вот, – Дэн достал билет из кармашка.

– На месяц, – произнесла Эми, взглянув на билет, – так значит ты путешествуешь?

– Ну, что-то вроде этого.

– Весь месяц будешь там или поедешь куда-нибудь еще?

– Не знаю, посмотрю по обстоятельствам, может, на следующий же день уеду, а, может, и не один месяц там просижу.

– Ага, конечно, – усмехнулась Эми, махая перед ним билетом, – тебе обратно через месяц!

– Я не собираюсь обратно.

– Как не собираешься? Если ты не полетишь, тебя оштрафуют, лишат визы и депортируют на родину.

– Чтобы депортировать, сначала нужно найти, – усмехнулся Дэн.

Эми смотрела на него с недоумением.

– Ты серьезно? Собираешься скрываться? Но ведь это опасно!

– Да нет же, это не опасно, скрываться я не буду, просто мне приятен такой вариант путешествий.

– Но почему? То-есть… Почему просто не собрать все документы, чтобы сделать все легально?

– Это слишком долго и нудно, не люблю заниматься бумажной волокитой, да и так ведь будет куда интересней.

– По-твоему штраф и проблемы лучше?

– Отчасти.

Эми с интересом и непониманием смотрела на своего нового знакомого широко открытыми глазами.

– Не понимаю, зачем тебе все это?

– Стало слишком скучно жить, – холодно ответил Дэн.

– Почему тогда именно Америка, думаешь там будет не скучно? Она в некотором смысле похожа на Россию, почему не Европа или какие-нибудь азиатские страны?

– Странный вопрос… Если бы мы летели в Европу, ты, наверное, спросила бы, почему я лечу не в Америку, – усмехнулся Дэн, – здесь я еще не был, а там был не один десяток раз, тут мне на первом этапе будет немного сложнее, а это как раз то, что мне нужно. Тут есть все, горы, реки, леса, океаны, пустыни, каньоны, чем-то, конечно, похоже на Россию, но тут все заселено, и расстояния от одного края страны до другого в три раза меньше. По этой стране можно путешествовать вечно, а розыска я не боюсь, тут легко можно потеряться в толпе, или скрыться на огромной территории.

Эми слушала все это, и в ней боролись восхищение и беспокойство, она представляла, каково было бы ей самой, если бы она решила в одиночку сменить обстановку до такой степени.

– Почему Майами, у тебя там друзья? – спрашивала она с нарастающим интересом.

– Нет, не знаю, просто ткнул пальцем в воображаемую карту и попал в Майами. Это лишь начальная точка, я хочу объехать всю страну.

– Чтобы объездить всю Америку нужны деньги, ты ведь не собираешься просить милостыню с протянутой рукой?

– Деньги у меня есть.

– В курсе, что валюта там другая? На рубли не сильно разживешься, – съязвила она.

– Спасибо за информацию, но на первое время мне хватит, затем что-нибудь придумаю.

–А что сказали близкие? – Эми пыталась выстроить диалог так, чтобы переубедить Дэна, но не знала, за что его зацепить.

– Они пока ничего не знают, я специально не стал им ничего говорить и отправил им письмо, оно дойдет примерно через неделю, думаю, к тому времени я обзаведусь местной сим картой и как-нибудь устроюсь.

– А работа у тебя была?

– А как же…

– Ты все бросил?

– Пришлось, но я не жалею, по крайней мере пока… Как приеду, возможно, найду какую-нибудь подработку.

– Подработку? И кем же ты собираешься подрабатывать?

– Кем придется… Не хочу надолго задерживаться на одном месте.

– Ну, например?

– Не знаю, много вариантов, можно устроиться на работу в автомастерскую или в ресторан, или отель…

– Судя по тем сферам, что ты перечислил, ты, видимо, думаешь, что ремонтировать машины или работать в ресторане, или что там еще… – она подумала, затем продолжила, – ты думаешь, что это просто? – спросила она, с возмущением взглянув на него, – думая, что это легкий способ заработка, ты сильно ошибаешься! Навряд ли, в тебе будут заинтересованы… Даже, чтобы раздавать листовки, требуется опыт, а по тебе, извини, не скажешь, что ты опытен в таких вещах…

– Ты неправильно меня поняла, если решила, что я считаю эти профессии легкими, это не так, ты все перевернула! И почему это по мне не скажешь? – возмутился Дэн.

– Кем ты работал неделю назад? – спросила Эми, окинув его взглядом.

– Причем тут это?

– Ты и сам знаешь причем, кем?

– Руководителем фирмы, – ответил Дэн, заранее зная, что она скажет в ответ.

– Вот почему!

– Звучит как комплимент.

– Это не комплимент, ты не сможешь заниматься такой работой.

– Какие поспешные и опрометчивые выводы. Я много где работал, много чего умею и не брезгую грязной работой. Я, может быть, для этой самой работы и еду. И вообще, так диалог не строиться… Получается, будто я оправдываюсь перед тобой, и с чего бы это?

– Зачем же менять страну? Мог бы попробовать устроиться на пилораму у себя дома, – Эми вспомнила, как в детстве ездила на работу к отцу.

– Я уже говорил тебе зачем.

За последние минуты она полностью изменила свое мнение о Дэне. Теперь ей казалось, что он богатый молодой человек, который решил попробовать себя в роли рабочего, решил поиграться с тем, что ему дано, решил обесценить то, что имеет…

«Так много людей пытаются достичь большего, а он, имея все, не ценит этого и даже, напротив, пытается пожить той жизнью, от которой многие пытаются бежать», – думала Эми.

– Все равно, не понимаю, для чего тебе все это…

– Чтобы снова почувствовать себя живым.

– А что, руководители не чувствуют себя живыми? – вспыхнула Эми, хотя и осознавала, что не вправе задавать ему такие вопросы, ведь сама не относилась к рабочему классу.

– Не знаю, как руководители, а я нет! И хватит употреблять это слово, звучит как клише, – ответил Дэн, не понимая, из-за чего она так завелась.

– И в чем же это чувство по-твоему выражается?

– Если бы это обсуждалось в другой обстановке, и между делом, то я, может быть, и ответил бы, но сейчас, нет! – отрезал Дэн, думая, что ставит точку в этом диалоге.

– Чем тебе не нравиться обстановка, я ведь просто интересуюсь?

– Ты не интересуешься, ты допрашиваешь!

– Это не так, я просто хочу, чтобы ты поделился со мной своими мыслями, хочу узнать, что значит для тебя чувствовать себя живым, – оправдывалась теперь Эми, понимая, что перегнула палку.

– А я не хочу.

Эми вспыхнула внутри от этих слов.

«Решил показать мне свой характер?» – подумала она, но вскоре успокоилась и продолжила разговор.

– Извини, я перегнула, просто хотела, чтобы ты поделился со мной своими мыслями, – она хотела добиться от него ответа, который доказал бы ей обратное в мыслях о нем.

– Я знаю, о чем ты думаешь… О том, что мне не приходилось сталкиваться с проблемами и сложностями в своей жизни, о том, что все, что у меня есть, мне поднесли «на блюдечке с голубой каемочкой» и, наверняка, ты более чем уверена, что после первых же сложностей и нестыковок с моими ожиданиями я испугаюсь и убегу обратно в свой уютный и ничем не обремененный, мирок. Так вот, я тебя разочарую – это не так. Я не так давно живу в этом мирке и именно от него теперь и бегу. Мне не нужны ни деньги, ни власть, ни чужое мнение, я прошел через многие преграды и теперь мне скучно, мне не нравится все это. Не нравится покупать какую-то вещь и не думать о том, сколько она стоит, не нравиться, что люди при знакомстве со мной, делают точно такие же поспешные выводы, как и ты, оценивая меня по одежке, не нравится общаться с людьми своего круга, с этими напыщенными болванами, не нравится то, на что идут люди со ступени ниже, чтобы попасть в этот круг, в это общество. Как раз такие люди затем и превращаются в этих напыщенных болванов, потому что как раз им и не приходилось сталкиваться со сложностями, им все досталось по блату, и теперь они, задрав носы, доказывают другим, что дошли до своего уровня без чьей-либо помощи.

Эми молча слушала Дэна и хлопала ресницами.

– Мне все это осточертело, когда-то я работал грузчиком, менял шины, раскладывал по полкам продукты в супермаркете и ценил то, что имел, ценил свою работу, ценил мизерную зарплату, на которую еле как можно было прожить, знал цену вещам и деньгам, думал несколько раз, прежде чем, что-то купить и целью жизни моей было стать таким, какой я есть теперь. Я делал все, чтобы добиться этого, и вот я добился. Теперь мне не приходиться думать, где бы достать побольше денег, я просто жду очередного поступления на карту, я уже их даже не трачу, у меня есть все, что должно быть для жизни у счастливого человека, но счастливым я себя назвать не могу. Зато могу назвать счастливым того парня, что чистит овощи на кухне в ресторане и мечтает когда-нибудь стать поваром, у меня же таких целей больше нет, я добился всего, чего хотел и делать в этой стране мне больше нечего. Мне двадцать семь лет и мне не нужен более высокий пост, не нужна квартира больше и лучше, не нужна машина быстрее и дороже, у меня слишком рано все появилось, у меня все есть, а когда все есть – это уже не жизнь, это существование. Боюсь представить, что будет с моими детьми, если они вырастут в такой обстановке, они ведь и не узнают жизни, они только и будут делать, что тратить нажитое мной, будут жить как амёбы, а я этого не хочу, и теперь я хочу начать все заново, хочу снова столкнуться с проблемами, хочу приключений, хочу снова почувствовать вкус жизни, может быть, даже хочу добиться своего положения снова, но в том месте, где мне неизвестны подводные камни, – говорил Дэн, смотря Эми прямо в глаза.