Не всех ждет реквием в конце

Эми пристально смотрела на него сбоку, и сердце ее замирало каждый раз, когда он делал паузу.

После того, как он закончил, наступило долгое молчание, Эми была крайне поражена услышанным, за долгое время она впервые встретила человека, чьи мысли совпадали с ее собственными.

Она долго думала, как бы ей продолжить разговор и вывести его на нейтральный уровень, ей казалось, что она задела его за живое, оскорбила его чувства и снова поставила себя в неловкое положение, но вдруг, самолет снова тряхнуло, и она в ужасе, забыв про все, схватила Дэна за руку и вжалась в спинку кресла.

Испугавшись резкого прикосновения, Дэн вздрогнул от неожиданности и, повернув голову, взглянул на Эми. Она смотрела стеклянными глазами в иллюминатор и не двигалась.

Смотря на нее, он снова почувствовал, что его тянет к ней. Его не сильно разозлил недавний разговор, он понимал, что она не наговорила бы ему всего этого, если бы обладала всей нужной информацией.

Когда самолет перестало трясти, Эми выдохнула и, переведя взор, увидела знакомый взгляд, таким же Дэн смотрел на нее после первой тряски. Ослабив руку, Эми убрала ее в сторону и, покраснев, перевела взгляд.

Заприметив в конце самолета двух стюардесс с передвижным ящиком, старый иностранец, сидевший все это время с газетой в руках, убрал ее в сторону и, приготовившись к приему пищи, с улыбкой на лице начал потирать руки.

Аккуратно раскрывая свои картонные коробки с перекусом, Эми и Дэн, как будто бы пытались скрыть друг от друга свое существование, даже во время приема пищи они старались делать все беззвучно, в отличие от иностранца, который как будто нарочно, как можно громче, скреб пластмассовой вилкой по одноразовой посуде и смачно отхлебывал чай из картонного стакана.

– Сколько нам осталось? – спросила Эми, нарушив молчание.

– Еще пять часов, – ответил Дэн, посмотрев на циферблат.

– Я уже устала, – утомленно произнесла Эми на выдохе и посмотрела на Дэна, – долгая у тебя будет пересадка? – спросила она с заинтересованностью и нежностью в голосе, намекая на то, что раскаивается и хочет продолжить общение.

– Почти сутки…

– Здорово! – воскликнула Эми, обрадовавшись услышанному.

– Что здорово? – Дэн приподнял бровь.

– Ты же планируешь посетить Нью-Йорк во время своего путешествия?

– Я никогда ничего не планирую.

– Почему?

– Есть поговорка: «Хочешь насмешить Бога, – построй планы».

– Ты запланировал лететь в Майами, и ты летишь в Майами.

– Я делаю то, что приходит мне в голову, – улыбнувшись, ответил Дэн.

– Хорошо, как скажешь… Что-нибудь на счет Нью-Йорка приходит тебе в голову?

– Мне бы хотелось везде побывать, а значит и в Нью-Йорке тоже, – Дэн кивнул головой.

– Так может быть сделать это сегодня, когда самолет приземлиться, вместо того, чтобы сидеть целые сутки в зале ожидания? Ты можешь выйти в город и что-нибудь посмотреть, заранее сложить картину о нем и, если тебе не понравится, в следующий раз уже не нужно будет сюда ехать. Сэкономишь кучу времени.

– Я думал об этом, вообще-то я всегда так и делаю, но тут мне кажется с этим немного сложнее, есть некоторые осложнения.

– Какие?

– Аэропорт находиться далеко, нужно знать, как добраться до города и как возвращаться обратно, нужно рассчитать время, нужен интернет, чтобы не заблудиться, тут ведь все другое, все непривычное… Я лучше пересижу, прилечу в Майами, заселюсь в отель, куплю сим-карту, отдохну и с ясной головой во всем разберусь.

– Хм, еще недавно ты говорил, что ты устал от всякой размеренности, сказал, что хочешь проблем, приключений… Так вот же они! А теперь бежишь от них… Мне кажется ты немого запутался в себе, – сказала Эми, чтобы подразнить его и отвернулась.

Дэн задумался, ее слова задели его, он хотел возразить ей, но понимал, что она права.

– Ты права, но не все сразу, нужно сделать все по уму, я давно уже не занимался подобными вещами, я и так лечу в неизвестный мне город, в неизвестную мне страну. Я немного изучил Майами и знаю, как и на чем добраться до центра, тем более я уже забронировал отель…

– Я надеюсь ты не серьезно.

– Почему?

– Кто угодно может забронировать отель и спросить у прохожих, как до него добраться, поэтому не выдумывай… Лучше скажи мне, раз уж ты такой ярый искатель приключений, как сам о себе отзываешься, сможешь ли ты просидеть сутки в четырех стенах, когда до Майами каких-то пару тысяч миль? Даже если ты выйдешь и поедешь туда на поезде, уже будет гораздо больше впечатлений, да и выйдет быстрее, подумай об этом, ведь ты покинул дом, чтобы снова почувствовать вкус жизни, так почему бы не начать чувствовать его уже сегодня? – говорила Эми с таким пылом, что Дэн начал поддаваться ее убеждениям.

– А зачем менять город? Что изменится?

– А что ты теряешь? Билет до Майами? У тебя ведь есть деньги, ты всегда туда успеешь.

Ей уже казалось, что не он, а она уехала из дома в поисках приключений, что это она бежит от наскучившей ей обыденной жизни. На мгновение ей даже представилось, что она как в вестерне, в ковбойской шляпе с широкими полями, ромашкой за ухом и штанах цвета хаки запрыгивает в вагон поезда, перевозящего уголь, с огромным, плотно забитым вещами рюкзаком, залазит на самый верх, и смотрит вдаль, любуясь закатом на фоне лесистых гор.

Дэн уже забыл о том, что хотел сделать все неспешно и правильно, сейчас он вспоминал, как когда-то взял с собой немного заработанных денег и, не зная ничего заранее, уехал за несколько тысяч километров от дома. Он шлялся по грязным, вонючим хостелам и искал работу в прежде неизвестных ему городах, не имея никаких связей, никаких знакомых, да даже если бы и имел, не обратился бы к ним за помощью, чтобы никому и ничем не быть должным за свой возможный будущий успех. Он не хотел, чтобы потом его попрекали тем, что когда-то оказали ему услугу, поэтому он в одиночку проходил через все испытания, и какое же светлое чувство на душе было всему этому наградой после того, как все благополучно завершалось.

Он вспомнил, как однажды ему отказались выплачивать зарплату в одном городе после того, как узнали, что он уезжает в другой. Сейчас он вспоминал это с радостью, он был благодарен жизни за то, что она преподнесла ему такой урок, ведь тогда, проехав с копейками в кармане через пять городов и успев побывать в каждом из них по одному дню ради путешествий, замещая сон в отеле сном в автобусе или поезде, он приехал в последний город, где потратил почти все деньги на жилье, а утром у него осталась сумма, которой хватило бы лишь на скудный обед, но несмотря на это, он выкрутился и спустя пару месяцев добился успеха.

Теперь он слушал Эми и вдохновлялся ее речью.

– Что скажешь? – спросила она после недолгой паузы.

– Ты права… Теперь придется кидаться в омут с головой. Посмотрим, что из этого выйдет.

– Ты серьезно? Не думала, что ты так резко передумаешь, – произнесла Эми, радуясь тому, что смогла его переубедить.

– Да, ты все верно сказала, я ведь здесь для этого, – спокойно ответил Дэн, улыбнувшись, но внутри у него бушевало беспокойство, отчего ему становилось еще радостней. Давно он не испытывал такого внутреннего диссонанса.

– Так и что же, что будешь делать дальше?

– Не знаю, придется полагаться на случай, выйду из аэропорта и пойду, куда глаза глядят.

Эми обрадовалась, что своей речью смогла изменить ход его мыслей, и теперь боялась, что как только они прилетят, он вместе с ней выйдет из самолета и пойдет своим путем, оставив ее в одиночестве.

«Что же делать, как не упустить его?» – думала она.

– На кого ты учишься? – спросил Дэн, нарушив молчание.

Глава 4

За время полета Дэн и Эми еще сильнее сблизились. Она рассказывала про учебу, про архитектурные достопримечательности Нью-Йорка, про то, как она переехала в эту страну, а Дэн разбавлял все забавными историями из жизни, не заостряя внимание на серьезных моментах, больше выступая слушателем и изредка вставляя свои мысли, будоражащие подсознание Эми. В общении чувствовалась гармония, за все это время уже не раз между ними пробегала искра, это было понятно по взглядам, жестам, голосу, было понятно, что их симпатии взаимны. Во время тряски Эми все так же хватала Дэна за руку и крепко сжимала ее, но зачастую делала это уже специально.

Самолет приступил к снижению, Дэн посмотрел в иллюминатор, стараясь отыскать хоть небольшой клочок земли, но кроме облаков еще ничего не было видно.

– Ну что там, уже видно землю? – Эми вытянулась и посмотрела в иллюминатор, чтобы тоже что-нибудь разглядеть.

Теперь в иллюминаторе отражались два улыбающихся лица. Самолет резко накренился, и их головы легонько столкнулись.

Впервые их глаза и губы были на таком близком расстоянии, улыбки сошли с лиц, мгновение они смотрели друг другу в глаза и думали об одном и том же.

– Ой, – произнесла Эми, засмущавшись, и поспешила вернуться в кресло.

В салоне самолета снова началась суета, стали слышны потягивания и кряхтения проснувшихся, мамаши одевали детей, которые готовы были с разбега выбежать из самолета, а стюардессы ходили по салону и собирали пледы.

Как и всегда последние минуты самые сложные, особенно, когда чего-то ждешь, кажется, что они тянутся целую вечность. Иностранец уже в десятый раз снимал и одевал свою кепку, сопровождая это какими-то звуками, ерзал по полу ногами, меняя свою позу, вытягивал шею и, широко раскрывая глаза, заглядывал в конец самолета, как будто ожидая, что сейчас из-за занавесок выйдет знаменитость, на которую обязательно нужно посмотреть. Все это страшно бесило Дэна.

«Почему нельзя спокойно дождаться прилета, –думал он, – ведь гораздо приятнее, если уж так не терпится, лечь с закрытыми глазами и ждать, чем ерзать и напрягать остальных… Сейчас, как только самолет приземлится и остановится, все встанут и, как обычно, начнут толкать друг друга в проходе, стремясь к выходу, но самолет будет стоять еще минут десять, затем сначала выпустят пассажиров бизнес класса и только потом всех остальных».

– Не забудь, – сказала Эми, достав книгу из кармашка, и протянула ее Дэну.

– Почему, несмотря на отмену рабства и крепостного права, когда мы уже давно живем в равноправном обществе, так яро выступающем за свободу и права человека, в самолетах нам, свободным людям, до сих пор дают понять, что есть такое понятие как классовость, что одним дозволено больше, чем другим? Это неправильно. Никогда в этом мире ничего не наладится, власть и привилегии всегда будут самым желанным для людей, и никто у них этого не отнимет, – произнёс Дэн, смотря на закрытую штору в головной части самолета, – если они так рьяно пытаются стереть эти грани, то персональное обслуживание и услуги – вот единственное, за что места в бизнес классе должны стоить так дорого. Никто кроме органов, наделенных властью, не вправе препятствовать выходу из самолета! Вот будет интересно посмотреть на лица стюардесс и пассажиров бизнес класса, когда толпа людей, недовольных тем, что их пытаются принизить и ущемить в их правах, препятствуя выходу из самолета из-за того, что сначала должны выйти те, кто смог позволить себе билет подороже, отодвинет занавеску и пройдет как ни в чём ни бывало к выходу, несмотря на требования стюардесс ожидать, пока не выйдут привилегированные…

Эми молча посмотрела на Дэна и задумалась.

«Классовость… На самом деле сейчас она процветает как никогда, и это после стольких трудов добиться равенства… Почему она так процветает? Потому что богачам становиться все сложнее выделяться в толпе, теперь почти каждый может себе позволить то же, что и они, их стало слишком много… На самом деле не так уж много отличий между богатым человеком и человеком среднего класса, у одного машина за десять миллионов, у другого за пол миллиона в кредит, но оба они сидят зимой в теплой машине, стоя в пробке, и ждут, пока освободиться проезд. У одного квартира в центре за пятьдесят миллионов, а у другого за пять, но на окраине города, откуда он с легкостью добирается до центра на своей машине стоимостью в пол миллиона… Придя домой, один достает из винного шкафа игристое за пять тысяч, потому что хочет почувствовать цитрусовые нотки и искрящую кислинку, а другой пьет игристое за пятьсот рублей по акции, и ему нравится, а эффект один и тот же! Раньше был дефицит продуктов и вещей, а сейчас их хоть завались, ты можешь позволить себе все, что только душе твоей угодно! У богача вилла за границей, которая стоит несколько десятков миллионов долларов, а ты едешь горящей путевкой на две недели туда же, где находится его вилла, и наслаждаешься теми же видами, смотришь на тот же закат, пьешь и ешь почти все то же, что и он, но лишь с некоторыми отличиями. Ты можешь позволить себе почти все то же, что и он, поэтому богач и бесится. Ему ничего не остается, кроме как прибегать к унижению других людей при помощи косвенных моральных ценностей, но это только ему так кажется, тебя это вообще никак не задевает, поэтому он едет почти на такой же машине, но с мигалкой, ведь в это сложное время ему нужно хоть чем-то выделяться. Теперь единственной прелестью для них является возможность показать, насколько больше они могут себе позволить, а показать это теперь очень сложно, но это касается только тех, кто действительно себя так ставит», – думал Дэн, разглядывая иностранца, вытягивающего шею и пытающегося что-то разглядеть за занавесками.

Дэн снова взглянул в иллюминатор, теперь внизу виднелись огромные каменные острова, он позвал Эми, чтобы вместе полюбоваться видами этого большого города. Внизу, совсем рядом с водой, виднелись огромные небоскребы вдоль берега, магистрали сменялись спальными районами, самолет накренился в левую сторону, и теперь они пролетали рядом с широкой серой рекой, по которой плыли крошечные яхты. Берега этой реки соединялись несколькими мостами, и каждый из них отличался друг от друга, затем крыло самолета перечеркнуло этот пейзаж, и теперь вдалеке стал виден огромный прямоугольный парк в самом центре города, окруженный высотками и широкими улицами со всех сторон.

Увиденное восхитило Дэна, его переполняла гордость и восторг от того, что он снова отправился дикарем в путешествие. С высоты птичьего полета ему показалось, что это самое красивое место из тех, где он когда-либо бывал и навряд ли он изменил бы свое мнение, сойдя на землю.

Пилоты выпустил шасси, и Дэн посмотрел на Эми довольными глазами. Как только самолет остановился возле рукава, люди, сидевшие возле прохода, повыскакивали со своих мест, игнорируя горящий знак «пристегнуть ремни», и принялись доставать свои сумки с багажных полок.

– Смотри, сейчас будут полчаса стоять и ждать, когда же их выпустят, – сказала Эми, кивнув в сторону прохода.

Дэн посмотрел на нее с удивлением.

– Да уж, пройдет несколько минут и по салону начнут раздаваться цыканье и глубокие вздохи, но они все равно будут продолжать стоять, потому что садиться обратно после того, как простоял несколько минут на ногах будет глупо, да и вдруг в это время откроют занавеску и разрешат выходить, тогда снова придется вставать и пытаться втиснуться в толпу, пытающуюся снести все на своем пути, – сказал Дэн и они вместе рассмеялись.

Здоровяк с соседнего ряда, услышав этот разговор, смерил Дэна взглядом и сел на место, чем еще больше рассмешил Эми.

После того, как толпа прошла, Эми, рассказывая в это время историю, случившуюся с ней в один из таких перелетов, встала на ноги и выпустила Дэна. Он достал сначала свой рюкзак, затем ее сумку, и они вместе направились к выходу, как будто бы изначально сели в самолет вместе и уже много лет знали друг друга.

Выйдя из рукава в зал аэропорта, они заняли разные очереди для прохождения паспортного контроля и условились дождаться друг друга в зале ожидания, чем ещё сильнее взбудоражили свои чувства, понимая, что каждый из них хочет, как можно больше оттянуть момент расставания.

Стоя один от другого в трех метрах, они незаметно поглядывали друг на друга, стараясь как можно лучше зарисовать образ в своей голове.

Пройдя паспортный контроль, они еще долго шли вместе по длинному коридору, Эми в это время засыпала Дэна вопросами, а он спокойно отвечал на них с легкой улыбкой, неся ее багаж и наслаждаясь ее сдержанной красотой.

После того, как стали видны двери выхода из аэропорта, наступило трудное молчание и неловкость. Вся эта обстановка теперь давила на них. Дэн с радостью пролетел бы еще несколько суток рядом с ней, лишь бы не расставаться, но не мог себе этого позволить. У него были сосем другие планы.

Выйдя из прохладного серого здания на улицу, Дэн посмотрел по сторонам. Все вокруг было выкрашено в один цвет: серые бордюры, серые стены, серые бетонные дорожки, да и весь аэропорт, что внутри, что снаружи, был серым. Всю эту серость разбавлял лишь желтый цвет машин и черный асфальт, ни одного деревца, ни одной лужайки не было в округе. Все это было как снег на голову, как будто депрессия материализовалась и превратилась в желто-серый мир.

Из дверей аэропорта вышла радостная толпа туристов и начала фотографироваться на фоне серых стен, обходя, стоящих прямо возле выхода, Дэна и Эми.

– Тебе в центр? – спросил Дэн, заметив остановившийся автобус.

– Нет, мне дальше, – ответила Эми, приложив телефон к уху.

– А он туда не едет?

– Кто?

– Автобус, – Дэн кивнул головой в сторону остановки.

– Нам не нужен автобус, – ответила Эми, мило улыбнувшись.

– Почему? – спросил Дэн, переведя взгляд на фотографирующихся у серых стен туристов, и не мог понять, чему они так радуются.

– Доброе утро! – крикнул человек в черном костюме с наушником в ухе и, подойдя к Эми, косо посмотрел на Дэна, – ты без сумок? – спросил он.

– Доброе, она у Дэна, – ответила Эми с улыбкой.

Дэн с недоумением посмотрел на Эми, а затем перевел взгляд на человека в костюме.

– Это мой водитель.

– Позволите? – спросил тот, указав рукой на сумки.

Дэн кивнул головой и отдал сумку водителю.

– Пойдем, – сказала Эми и, взяв Дэна за руку, направилась к черному «Майбаху», – сейчас доедем до центра, и купим тебе сим-карту.

– Подожди, – сказал Дэн, почти дойдя до машины, и остановился.

– Что такое? – Эми остановилась и с улыбкой посмотрела на него.

– Я кое-что вспомнил, – улыбнувшись, сказал он, – ты знаешь, о чем я… Это слишком просто… Нужно сразу прочувствовать этот город, таким какой он есть, без прикрас. Хочу начать свой путь без чьей-либо помощи… Спасибо за предложение, но я доберусь до города на автобусе.

– Что за глупости? Поехали, – с улыбкой произнесла Эми.

Дэн поджал губы и, улыбнувшись, молча помотал головой.

Эми растерянно посмотрела ему в глаза, она не понимала зачем он это делает, ей было обидно. Все, что она нарисовала у себя в голове начинало рушиться, внутри нее маленький капризный ребенок топал в истерике ногой и заливался слезами, теперь злость переполняла ее, и сердце выпрыгивало из груди.

– Не понимаю, к чему эта гордость… – сказала она, посмотрев на радостных туристов, столпившихся возле серого здания, чтобы сделать безвкусный снимок.

– Это не гордость… – начал Дэн, но Эми перебила его.

– Ну да, конечно… Не думаю, что ты отказался бы от моей помощи, если бы я не произнесла слово «водитель», а сказала бы, например, что вызвала такси.

– Да нет же, это здесь не причём, – произнес Дэн с улыбкой.

Эми грустно усмехнулась и покачала головой.

– Спасибо за все, рад был с тобой познакомиться. Жаль, что мы не встретились раньше, надеюсь, мы еще увидимся, – Дэн обнял Эми и, посмотрев на нее в последний раз, пошел к подъезжающему автобусу.

Эми оторопела от этих слов.

«Он противоречит сам себе, – она не понимала, зачем он ее отталкивает, – сначала говорит приятное, а затем убегает», – ей хотелось отвесить ему чемоданом по голове, а затем поцеловать, но было поздно, она уже села в машину, а он скрылся в толпе.

Глава 5

– Как долетела? – спросил осклабившийся водитель, видимо, по-настоящему радующийся прилету Эми, а она потерянно смотрела в окно и не слышала его.

– Все в порядке? – спросил он, насторожившись, и повернулся к ней.

– Да, конечно, устала только, – ответила она с легкой улыбкой.

– А, – протянул водитель, – я тоже не люблю долгие перелеты, летел я как-то раз… – начал он, но Эми, погрузившись с головой в свои мысли, его абсолютно не слышала.

«Что это было? Почему он так поступил? Изменился за считанные секунды… А что, если он что-то не так понял и сейчас опомнится? Я ведь даже не знаю его фамилии», – думала она.

Дэн в это время дошел до остановки и, взглянув на автобус, увидел зеленое информационное табло с большой белой надписью «Centre», прикрепленное к лобовому стеклу. Сейчас эта табличка заставляла работать на себя все его серое вещество, затуманенного потрясением мозга.

– Сколько стоит проезд? – спросил он у водителя, зайдя в автобус.

Водитель молча показал пальцем на табличку, висевшую над валидатором.

Дэн устало сел возле окна и, поставив на рядом стоящее сиденье рюкзак, задумался. В салон зашли те самые туристы, началась возня. Гам, создаваемый их восторженными голосами, мешал сосредоточиться. Один из них фотографировал водителя, а другой, сидящих на креслах, товарищей.

«Может они сбежали из психбольницы, и их еще не поймали? – думал Дэн, рассерженно глядя на них, – какие безвкусные люди, какие наивные… Они и вправду думают, что никто не догадывается, насколько неискренни их улыбки? А может они и правда радуются? Для чего они делают эти фотографии? Неужели они думают, что их друзьям будет интересно смотреть на одни и те же ощерившиеся лица, занимающие пол фотографии: «вот это мы со стеной, а тут со столбом, а вот здесь статуя свободы, но мы решили, что вам будет интереснее посмотреть на наши улыбающиеся физиономии…» – Дэн глубоко вздохнул и, посмотрев в окно, вспомнил об Эми, – какой же странный человек, – подумал он про себя, – столько лет ждать, когда появиться тот самый человек, а затем отвергнуть его из-за каких-то принципов…»

Он сидел и ненавидел себя, ненавидел свой характер. После многих попыток он понял, что бесполезно искать своего человека, бесполезно знакомиться с какой-нибудь понравившейся девушкой, в любом случае, рано или поздно, вы не сойдетесь взглядами или чем-нибудь еще. Со временем он пришел к выводу, что человек, уготованный ему судьбой, сам появиться перед ним в самый неожиданный момент. Когда Всевышнему это будет нужно, он удостоит тебя этой чести, и вот, кажется, это произошло.

«Почему ты отверг ее? – ломал он себе голову, – почему, прожив так долго в одиночестве, и, придя к выводу, что самым важным в жизни является человек, который будет с тобой рядом, ты, наконец-то, его встретив, отказываешься от него? Совсем не обязательно было показывать свою гордость и упрямство, можно было бы и мягче обойтись с ней… Нужно было хотя бы записать ее номер, узнать фамилию, узнать, в конце концов, название колледжа, в котором она учится…»

Вдруг в салон автобуса резко вбежала темноволосая девушка, одетая как Эми. На миг сердце Дэна замерло, а взгляд приковался к ее затылку. Он ждал, затаив дыхание, когда же она повернется, но мимо носился турист с огромным фотоаппаратом и с большим энтузиазмом что-то громко выкрикивал своим товарищам, заграждая проход своим огромным телом. Дэн вытянул шею и попытался сфокусировать свой взгляд на девушке, но двигающаяся голова туриста все время ему мешала и, хоть он был противником насилия и пацифистом, в этот момент у него задергался глаз и ему захотелось разбить этот огромный фотоаппарат о его голову.

Через мгновение девушка, стоя за спиной туриста, похлопала его по плечу, чтобы тот дал ей пройти и, когда тот освободил проход, Дэн смог разглядеть ее лицо.

«Это не она», – подумал он и, грузно вздохнув, уставился в пол.

Мимо проносились автомобили, вдалеке из окна были видны небоскребы и темные дождливые тучи, нависшие над городом. Эми смотрела на линии электропередач, связанные пролетавшими, как будто птицы, столбами, на заправки и ресторанчики, разбросанные как попало по огромному участку дороги и на желтые линии, так ярко выделяющиеся на черном асфальте. Водитель все еще что-то рассказывал, не сводя глаз с дороги, а Эми по-прежнему его не слушала, она все сидела и думала о Дэне.

«Что он хотел показать этим своим поведением? Хотел, чтобы я начала уговаривать его сесть в машину? Самовлюблённый эгоист, так и врезала бы ему… И что это еще значит: «надеюсь мы с тобой увидимся…»? Чтобы надеяться на следующую встречу, не нужно показывать свой характер на первой! Зачем все это общение, зачем все эти взгляды, прикосновения? Сидел бы себе и читал свои дурацкие книжонки. Не нужно было расталкивать его, когда разносили напитки. Лучше бы сидел и мучился с пересохшим горлом, а потом еще и томатным соком его облить, чтобы красочнее было», – она даже хихикнула, представив это, но вскоре снова погрузилась в свои мысли, а водитель, приняв смешок на свой счет, принялся рассказывать свою историю с еще большим воодушевлением.