Недотрога для плейбоя

Глава 1. Явление царя народу

– Эй, собрала своё шмотьё и свалила отсюда, тут я всегда сижу, – ударил по ушам визгливый неприятный голос.

Я подняла глаза от учебника. Незнакомая девушка смотрела на меня, зло прищурив глаза. Ничего хорошего от такой ждать не приходилось – стервозная вылизанная внешность говорила сама за себя, как и её презрительный тон. Кукольная инста—девочка с блестящей волной темных волос и таким ярким макияжем, какой я бы себе даже на выпускной не стала делать. Постеснялась бы.

В аудиторию кроме неё впорхнули ещё несколько незнакомых девушек, но уже попроще, а потом вошли, покачивая модными хаерами, трое парней. Занятно, и как же их всех, таких красивых, занесло сюда – на нашу скромную и не сильно интересную пару по теоретической грамматике?

Пока я терялась в догадках, незнакомка уже начала психовать.

– Эй, моль, ты глухая? Вали, говорю.

Мне очень нравилась эта парта у окна. Там было светло и можно было, когда я справлялась с заданиями раньше всех, смотреть на улицу, где курили и смеялись старшекурсники.

Но ещё больше мне нравился мой душевный покой. Даже больше, чем место у окна. Так что я молча сгребла свои вещи и пересела. Через пять минут ко мне присоединилась Ленка, какая—то чересчур возбужденная.

– Что это за делегация? – шепотом спросила я.

– Ты че, не знаешь? – презрительно фыркнула она. – Это же регионоведы.

– Откуда они?

– Да тоже с нашего иняза. У нас с ними совместная пара.

– Они тоже первокурсники? – я с сомнением оглядела уверенных и явно хорошо знакомых друг с другом ребят.

– С дуба рухнула? – закатила глаза Ленка, которая знала всех и вся, даром что только пару недель тут училась. – Они на третьем. Да блин, ты вообще что ли ничего, кроме учебников, не видишь? Эта же та сама группа, в которой…

Я отвлеклась, машинально повернувшись на звук открывающейся двери, и замерла. Меня словно с ног до головы окатило горячей волной. В аудиторию вошел самый потрясающий парень, которого я когда—либо в жизни видела. Высокий, хорошо сложенный, с небрежной усмешкой на красиво очерченных губах. У него были очень правильные черты лица, словно у Давида работы Микеланджело, и только ямочка на подбородке разрушала идеальность, делая его, как ни странно, еще более притягательным. Потому что мраморная статуя вызывала только вежливое холодное восхищение, а этот парень будил во мне что—то темное, горячее, от чего становилось одновременно и стыдно, и хорошо.

Красавчик уверенно прошел к той парте, где сидела выгнавшая меня девушка, и сел рядом с ней. Та моментально взвизгнула и повисла у него на шее, а он с ленивой улыбкой шлепнул её по круглому заду. Черт!

Я покраснела и захотела отвернуться, но не смогла, как будто он меня приворожил. Просто сидела, как дурочка, и рассматривала его. Из—под черной бейсболки, надетой козырьком назад, выбивались русые пряди волос, а серые глаза – невероятно красивого сложного оттенка – смотрели мягко и насмешливо. Модные кроссовки, футболка с провокационной надписью, черный ободок серьги в ухе – я жадно выхватывала эти детали внешности, но понимала, что дело вообще не в них. Этот парень мог зайти сюда в лаптях, старом свитере и дедушкиных роговых очках – ничего бы не изменилось. От него исходила такая мощная энергетика, что устоять было невозможно.

Ленка выразительно откашлялась, и я наконец оторвалась от созерцания красивого третьекурсника и, донельзя смущенная, повернулась к одногруппнице. Ох, мы же о чем—то говорили.

– Эм, прости, ты сказала, – я напряглась, припоминая наш разговор, — ты сказала, что это та самая группа…

– Та самая группа, где учится Царь, – Ленка почему-то усмехнулась.

– Царь? Кто это?

– Тот самый, на ком ты чуть дырку глазами не протерла, – прошептала она и игриво пихнула меня локтем. – Кирилл Царев. Красавчик, правда? Так бы и съела его.

Я слышала это имя. Как минимум несколько раз. Причем всегда в сочетании с глупым хихиканьем и томным закатыванием глаз. Откуда наши девчонки, которые тут и двух недель не проучились, знали про местную легенду, я не понимала. Как не понимала и того, что могло быть такого исключительного в этом парне, чтобы любая готова была с ним переспать. По слухам, этот плейбой оприходовал уже всех симпатичных девушек на факультете, а несимпатичные кусали локти и тоже мечтали попасть в клуб тех, на кого Кирилл обратил свой благосклонный взгляд. Глупо. Ужасно глупо!

– Запасная ручка есть? – тот, кого мы обсуждали, вдруг развернулся ко мне. Голос у него был ничуть не хуже внешности – низкий, приятный, с едва уловимой хрипотцой.

Я растерялась и пошла красными пятнами.

– Ч-что?

– Ручка, говорю, есть? – повторил он, с усмешкой глядя на мое волнение.

– Д-да, да, конечно, – забормотала я, в панике перетряхивая рюкзак. Точно была запасная, в пенале. Я трясущимися руками выудила её, уронила на пол, торопливо подняла и, пунцовая от стыда, протянула ручку Кириллу Цареву.

– Much obliged (Премного благодарен), – протянул он, шутливо склоняя голову. Я такое безукоризненное британское произношение только в аудировании к учебнику слышала. И позорно растерялась, сразу забыв все на свете английские слова. Для человека, сдавшего ЕГЭ по иностранному на 98 баллов, это было, как минимум, странно.

– Пожалуйста, – выдавила я, краснея совсем уж чудовищно. Мне казалось, что у меня полыхает не только лицо, но и уши, и шея. А он будто и не заметил. Кивнул, взял ручку, отвернулся и продолжил своим неподражаемым голосом отпускать какие—то шуточки для своей соседки по парте. Та хихикала и кокетничала так, что чуть из трусов не выпрыгивала.

– Нифига тебе фартануло, Крис, – завистливо зашептала Ленка мне на ухо, – отдашь мне потом эту ручку, ладно?

– С чего бы, – вяло огрызнулась я.

– А тебе зачем? – удивилась она, а потом лукаво улыбнулась. – Аааа, поняла! Тоже запала на Царя?

– Нет, – буркнула я, – еще чего. Забирай ручку, если сильно хочешь.

– Крыська, ты мой герой! Хочешь, пирожное тебе в буфете куплю?

– Лучше сосиску в тесте.

Ленка согласно закивала, прозвенел звонок, и в аудитории появилась Марина Геннадьевна. Она у нас уже до этого вела практику устной речи, так что мы ее знали. Я обожала английскую грамматику и этой пары ждала с нетерпением, но сейчас даже не могла понять, о чем нам рассказывали. Просто машинально переписывала правила с доски в тетрадь, а внутри меня трясло, словно все тело находилось под высоким напряжением. Снова и снова мой взгляд соскальзывал на красивую спину с четким рельефом мышц (тонкая футболка ничего не скрывала, только подчеркивала), а вместо того, чтобы думать про герундий, я вспоминала приятный голос с хрипотцой, идеально выговаривающий английские звуки. Наваждение какое-то, ну не могу же я – умная ответственная девушка – влюбиться в какого-то плейбоя? Мне должно быть как минимум противно: его столько женских рук перетрогало, что он уже весь сплошная антисанитария.

Когда прозвенел звонок с пары, Кирилл про меня и не вспомнил. Сгреб в охапку инстадевочку, прошептал ей что-то, она заливисто расхохоталась, и оба в обнимку пошли к выходу. Моя ручка осталась сиротливо валяться на парте.

Ленка вскинулась коршуном, рванула к столу и, довольная, заграбастала себе обещанный трофей. А я стояла и смотрела на дверь, за которой только что исчез Царь со своей очередной бабой, и понимала, что мне…больно. В груди непривычно жгло и тянуло так, что я с трудом могла это переносить. Подождите, я что – ревную? К тому, кого увидела сегодня первый раз в жизни? К тому, к чьей постели выстроилась очередь из девушек?

Похоже, что так.

Что я себе говорила? Что я не могу влюбиться в Царева? Что слишком себя уважаю для этого? Тогда у меня для тебя плохие новости, Крис.

Я не то что «могу влюбиться» в такого, я уже влюбилась. И что самое обидное – без самой крошечной надежды на взаимность.

Глава 2. Потанцуем?

– Лапшина, а ты тоже на немецкий записалась?

– Нет, на французский, – рассеянно ответила я Мишке.

– Жаль, – искренне огорчился он, – думал, вместе ходить будем.

Я с подозрением посмотрела на одногруппника: мне кажется, или это подкат?

– Домашку бы вместе делали, – продолжил он развивать мысль, и я вздохнула. А, ну понятно. «Вместе» на его языке означало «ты сделай, а я перепишу». По крайней мере, с фонетикой получилось именно так. Поддавшись вчера на просьбу «сравнить транскрипции», я отдала ему свою тетрадь, наивно убежденная в том, что он и правда хочет проверить себя в сомнительных моментах. А через некоторое время обнаружила, что он увлеченно скатывает мою домашку, на которую я убила часа три, не меньше. Наверное, он решил, что и со вторым иностранным языком такое прокатит. А вот фиг тебе.

– Вау! – вдруг присвистнул Мишка, моментально про меня позабыв. – Селиванова, а ты прям огонь!

Я повернулась и удивленно приоткрыла рот: по коридору вышагивала Ленка. Но в каком виде! Высокие каблуки, короткая юбка и плотно обтягивающая грудь водолазка. Плюсом к этому темные кудри волной и красиво подведенные глаза. Шик, что тут скажешь! Понятно, что Мишка едва слюной не захлебнулся – Лена и так довольно красивая девочка, а уж при полном параде так вообще.

– Лен, а Лен, – он вертелся вокруг нее, как щенок, – пошли после пар пива попьем. Я угощаю.

– Отвянь, – отрезала она, любовно поправляя и без того идеальную прическу, – не для тебя моя роза цвела.

– А для кого же? – заинтересовалась я.

– Крыська, ты чего? Для Царя, конечно! – посмотрела она на меня, как на дурочку, – сегодня репетиция посвящения в студенты. И он там будет! Девки говорили, что его ведущим поставили, а еще что он будет отбирать номера.

Я видела, как несколько наших девчонок, в том числе и Ленка, репетировали какой-то танец для посвящения, но не интересовалась особо. Я в этом точно участвовать не собиралась, хотя возможность постоять за кулисами рядом с Кириллом была, безусловно, заманчивой. После нашей совместной лекции я еще неделю высматривала его в коридорах факультета, вот только он ни разу не был один. Либо со своими друзьями, либо с девушками. А на вчерашнюю пару теоретической грамматики вообще не пришел.

– Пойдешь со мной на репетицию! – тем временем безапелляционно заявила Ленка.

– Что? – не поверила я своим ушам. – Лен, но я не хочу.

Нет, правда, что я там буду делать? Смотреть на то, как Царь тискает очередную девчонку и как Ленка старается ему понравиться? Сомнительное, очень сомнительное удовольствие.

– Ну Крыська, ну пожалуйста, – заныла она, – ты ж типа моя подруга! Пойдем, мне ужасно нужна твоя поддержка!

Я растерялась. С одной стороны, я бы не стала называть подругой ту, с который мы знакомы меньше месяца. Все-таки для настоящей дружбы должно пройти побольше времени. С другой стороны, в школе у меня вообще никаких подруг не было. Я была заучкой и медалисткой, которую никто не любил. Ладно хоть не травили – уже хорошо. Просто не замечали. А тут человек предлагает мне свою дружбу, и всего-то надо сходить с ней на репетицию посвящения. Помучиться от ревности и постараться не умереть от смущения рядом с Кириллом – делов-то!

– Хорошо, Лен, я пойду, – решилась я, с тоской думая о том, что у меня еще диалоги не готовы. И придется их делать вечером, а то и ночью, потому что неизвестно, на сколько растянется эта репетиция. Что-то я сильно сомневаюсь в том, что студенты – особенно первокурсники! – все быстро сделают, и никто из них нигде не накосячит.

– Крыська, ты настоящий друг! – довольная Ленка звонко чмокнула меня в щеку, оставив на мне отпечаток своей яркой помады. – После пятой пары в актовом зале, не забудь!

Я зашла в туалет (только там было хорошее большое зеркало) и стала стирать стойкую Ленкину помаду со своей щеки. А потом вдруг сделала шаг назад и внимательно посмотрела на себя так, словно впервые видела. Придирчивым взглядом окинула отразившуюся в зеркале худенькую насупленную девчонку и вздохнула. Ну не фонтан я, что уж тут говорить.

Фигура – одни слезы. Никаких пышных форм: ни груди, ни бедер. Я как подросток, мне даже одежду в обтяжку не было никакого смысла носить. Что там обтягивать? Кости?

Лицо обычное, кожа вроде хорошая, без прыщей, но на общее впечатление это сильно не влияет. Да, у меня довольно красивые глаза – карие, с золотистыми крапинками, но, к сожалению, из-за очков их практически не видно. К тому же оправа на пол-лица мне ужасно не идет, я бы даже сказала, уродует, но тут без вариантов. Носить линзы – это дорого. Их я могу позволить себе только в каких-то исключительных случаях.

Волосы у меня длинные, светлые; чтобы они не мешали во время учебы, я обычно заплетаю их в косу, которая смотрится немного старомодно, особенно вместе с очками. Очень хочется обрезать эти густые тяжелые пряди, чтобы лучше выглядеть и чтобы голове было легче, но жаль маму. Она так хотела, чтобы я отрастила волосы, и теперь просит не подстригать – «не губить такую красоту».

Я снова вздохнула и раздраженно отвернулась от зеркала: ничего хорошего там все равно не показывали. Может, отдельно взятые детали моей внешности и были неплохи, но, собранные вместе, они производили невероятно унылое впечатление. Даже и думать не стоило о том, что я могла бы привлечь внимание Царя. Разве что у него проводятся какие-нибудь акции для дурнушек: типа в первый вторник каждого месяца веду на свидание страшненькую девушку. Записывайтесь у администратора.

Эта мысль меня неожиданно развеселила. А что, вдруг Цареву и правда не чужда благотворительность? Я, не удержавшись, хихикнула. Упавшее было до самого нуля настроение снова ко мне возвращалось. Может, я и не красавица, но глупо этого стыдиться. Другой внешности у меня все равно нет.

В актовом зале собралась целая толпа первокурсников нашего факультета. Когда мы с Леной зашли, на сцене уже стояла пара, одетая как для бальных танцев. Кажется, это были ребята из группы переводчиков. Они внимательно слушали Кирилла, который, отчаянно жестикулируя, что-то им объяснял. Сегодня на нем были низко сидящие джинсы, светло-зеленая толстовка и белые, без единого пятнышка, кроссовки. Казалось, сфотографируй его в любой момент – и выйдет идеальный кадр для модного журнала!

Я тихонько вздохнула, стараясь не пялиться на него слишком откровенно. Это просто несправедливо, что такая офигенная внешность досталась человеку с настолько сомнительными моральными качествами!

– Пошли поближе, – дернула меня за руку Ленка, не отрывая жадного взгляда от Царя.

–Не-не, мне и тут нормально, – замотала я головой и для верности вцепилась руками в спинку сиденья. Одногруппница выразительно закатила глаза и пошла на первый ряд, усевшись там таким образом, чтобы наиболее выгодно показать длинные ноги, которые едва прикрывал подол юбки. Задумывалось это, разумеется, для Кирилла, но он был слишком занят происходящим на сцене, чтобы обратить внимание на Ленкину промоакцию. Зато остальные парни с удовольствием рассматривали аппетитные ноги моей одногруппницы, периодически отпуская сомнительные шуточки. Но Ленка и бровью не вела – сидела с видом королевы. Её выдержке и самоуверенности можно было только позавидовать! Я бы так точно не смогла.

–Группа ЛМ-101! На сцену, – бросил Кирилл, заглядывая в свой список. Вроде и не громко сказал, но как-то так, что все услышали.

Наши девчонки тут же забегали, засуетились. Ленка вытащила из сумочки балетки и переобулась. Ну да, на таких каблуках танцевать – верный путь к перелому.

Вдруг ко мне с решительным лицом подскочила Верка – наша староста:

– Лапшина, выручай! Маринка, оказывается, траванулась чем-то, только что домой на такси укатила. Встанешь на танце сзади, будешь за нами повторять.

Приплыли! Ни за что.

– Вера, я с вами ни разу не репетировала. Вам лучше просто показать без Марины, и всё. Никто даже не заметит, что одного человека нет.

– С ума сошла? Там перестроения на шестерых сделаны. Одну убрать – чё попало будет. Пойдем!

Я отрицательно покачала головой.

– Тебе что, Лапшина, на честь родной группы наплевать?! – в голосе старосты зазвенели патетические нотки, и она обвиняюще ткнула в меня пальцем. – Давай, сиди тут, вся такая правильная, пока мы там позориться будем. Так и знала, что ты эгоистка. Только о себе и думаешь!

Я густо покраснела и встала, снимая с плеч рюкзак.

– Нет, я могу пойти, – пробормотала я, – только вдруг еще хуже получится…

– Все будет ок, – заверила меня моментально повеселевшая Верка и потащила к сцене. Забираться туда пришлось с помощью стула, придвинутого к кулисам, потому что двери, ведущие из зала на сцену, кто-то запер, и куда подевались ключи – неизвестно.

Меня поставили позади всех, в одну линию с полненькой Ульяной.

–Повторяй за нами, – еще раз громко прошептала Вера, быстро повернувшись ко мне, и я нервно кивнула.

Но буквально после нескольких первых движений у меня отлегло от сердца – танец был простым. Очень простым! В сотни раз легче того, что я танцевала в хореографической студии, куда ходила до девятого класса. Потом у меня резко начало падать зрение, и врачи запретили физическую нагрузку, так что танцы пришлось бросить. А жаль, мне это очень нравилось!

Без всякого труда повторяя движения за девочками, я еще успевала украдкой поглядывать в зрительный зал. И очередной мой взгляд вдруг встретился со взглядом Кирилла. Он смотрел на меня! Господи!

В панике я чуть не выбилась из ритма, но потом взяла себя в руки и продолжила, больше не рискуя смотреть в сторону Царя. Только щеки пылали, выдавая меня с головой.

Музыка наконец остановилась, и все замерли в каких-то вычурных позах, что, видимо, означало финальную точку нашего танца.

– Спасибо, девчонки, – Кирилл подошел к краю сцены и, обаятельно улыбнувшись, обвел нас внимательным взглядом серых глаз. Вся наша группа тут же заулыбалась в ответ, даже флегматичная Уля расправила плечи и кокетливо склонила набок голову. Царев на всех действовал одинаково.

–Номер годный, – продолжал он тем временем, – на посвящение возьмем, но кое-что придется поправить. Вот эту, в очках, лучше поставить вперед. Она хорошо двигается.

На меня моментально обернулись девчонки и удивленно захлопали глазами. Ленка обожгла меня недовольным взглядом. Еще бы! Не её выделили!

– Только очки сними, когда танцевать будешь, – продолжал распоряжаться Царев, – а то плохо смотрится. Обязательно порепетируйте перед концертом, чтобы не налажать, и наденьте что-нибудь плюс-минус одинаковое. Только не такие юбки, как вот у девушки в центре…

– Девушку зовут Лена, – промурлыкала моя одногруппница, хищно приближаясь к краю сцены. – А что не так с моей юбкой, Кир? Не нравится?

Меня резанула та фамильярность, с которой она обратилась к незнакомому по сути парню, но, похоже, Царева это нисколько не смутило. Он ухмыльнулся и прошелся по ней откровенным взглядом:

– Мне все нравится, – в его голосе появились низкие чувственные нотки, – только декана может инфаркт хватить от такой красоты. Сечешь, малыш?

– Поняла, – Ленка показательно облизнула губы, ничуть не стесняясь того, что флиртует с Царевым у всех на глазах, – тогда побережем нервные клетки Васильича.

– Вот и умница, – кивнул Кирилл, отправляя ей ленивую усмешку. – Освобождаем сцену, девчонки. ЛП-103, готовьтесь! Вы следующие.

Все наши ломанулись к кулисам, где стоял тот единственный стул, с помощью которого можно было слезть со сцены. Первой спустилась Лена, красиво сверкая длинными ногами, и Царев даже галантно подал ей руку, помогая слезть. Потом полезла Верка, затем Уля… Я же стояла у края сцены, немного поодаль от остальных, ожидая, пока все спустятся. Толкаться в очереди я просто ненавидела.

– Эй, мышонок, прыгай сюда!

Я даже не сразу поняла, что это ко мне.

– Мышонок!

Кирилл стоял прямо у сцены и смотрел на меня снизу вверх. Я с запозданием сообразила, что это он меня зовет, и в ужасе замотала головой.

– Не бойся, поймаю! – он усмехнулся и, словно в доказательство своих слов, широко раскинул руки.

Глава 3. Плохо, хуже и еще хуже

Наверное, у меня полностью отключился мозг, потому что вместо вежливого отказа я послушно шагнула вперед с края сцены и тут же оказалась в руках Кирилла. Не врал. Действительно поймал. Но едва я успела ощутить широкую твердую грудь, к которой меня на секунду притиснули, как Царев тут же разжал руки и моментально потерял ко мне интерес.

– Спасибо, – пролепетала я, не зная, куда глаза девать от смущения.

Но то ли я тихо сказала, то ли Кирилл уже переключил свое внимание на кого-то другого – ответа я так и не дождалась и тихонечко побрела к последнему ряду, где оставила свой рюкзак. Сердце так сильно колотилось в груди, что казалось, будто этот дикий грохот слышен всем присутствующим.

– Лапшина? – командный голос нашей старосты заставил меня вздрогнуть.

– Что такое, Вер? – обреченно вздохнула я.

– Что такооое, – передразнила она меня. – Репетировать пойдем, вот что такое.

– Может, вы лучше Марину подождете?

– Маринка в буквальном смысле просрала свой шанс выступить на посвящении, – провозгласила Вера, чрезвычайно гордая своей шуткой, – так что теперь с нами танцуешь ты!

– Но ты же обещала, что это только один раз!

– Слышала, что Царь сказал? – осведомилась староста, и я непроизвольно замерла, услышав его имя. – Ему понравилось, как ты танцуешь, значит, будешь участвовать в номере! И не вздумай отнекиваться. Не побегу же я ему сейчас объяснять, что ты просто на замену вышла.

Мда, выглядело так, что возможности отказаться у меня нет в принципе. Это не радовало, потому что, если честно, я вообще не собиралась идти на посвящение. По словам девчонок, там будет небольшой концерт, а потом дискотека на всю ночь с пьянкой и поцелуями по углам. Ничего такого, что было бы мне интересно.

«А если Кирилл пригласит тебя на медленный танец? Или зажмет в углу и поцелует? Тоже будет неинтересно? – вдруг шепнул мне коварный внутренний голос, и я так остро и зримо представила себе его уверенные руки на своей талии и наглые чувственные губы, касающиеся моих, что волна жара прошлась по всему телу и плеснула в лицо.

– Ты красная вся, как помидор, – бесцеремонно сообщила мне Вера, внимательно меня разглядывая. – Температура у тебя что ли?

– Нет, просто после танца жарко, – соврала я, пытаясь успокоить разыгравшееся воображение и перестать думать про Кирилла.

– Ну ладно тогда, – староста подозрительно на меня посмотрела. – Смотри мне – не заболей! Нам одной Маринки хватило. Готова? Идем репетировать?

– Готова, – кивнула я со вздохом. С Верой реально легче согласиться, чем объяснить ей, почему ты не хочешь. – Идем.

Когда через неделю я рассматривала себя в зеркале гримерки, где мы переодевались перед выступлением, внутри скреблась робкая надежда на то, что в таком виде я могла бы понравиться Кириллу. Без очков, в яркой юбке и с двумя задорными хвостиками я казалась себе довольно симпатичной.

А потом я повернулась на наших девчонок и поняла, что выгляжу точно так же, как еще пять моих одногруппниц. Специально ведь подбирали одинаковые наряды и прически. Вряд ли я чем-то выделяюсь настолько, чтобы взгляд Царя упал именно на меня.

– Крыська, тебе прям классно без очков! – похвалила меня Ленка, подкрашивая губы темной помадой. – Почему так всегда не ходишь?

–От линз глаза устают, – соврала я. Не могла же я сказать, что просто денег на них не было. Судя по всему, Лена происходила из довольно обеспеченной семьи: у нее был айфон, сумка с дизайнерским лэйблом, а еще вроде бы простая, но такая стильная одежда, что сразу было ясно – стоит она недешево. Сказать, что у меня были комплексы по этому поводу – это ничего не сказать.

На иняз в наш университет традиционно поступали ребята из небедных семей: во-первых, это считалось престижным, а во-вторых, у них был доступ к таким благам цивилизации, как хороший репетитор и регулярные поездки за границу. Таких же, как я, здесь были единицы. Чтобы сдать ЕГЭ по английскому на высокий балл, я последние два года выжимала из себя все соки, пользовалась любой, даже самой крохотной возможностью подтянуть себя по предмету. Репетитора у меня не было, я сразу знала, что платить за него родители не смогут, поэтому смотрела бесплатные уроки на ютубе, а еще читала на английском, смотрела фильмы на английском, общалась в соцсетях на английском… Господи, да мне даже сны в 11 классе снились на английском!

А перед самим экзаменом я, наступив на горло собственной гордости, написала для одноклассника несколько итоговых сочинений за деньги, а все заработанное отдала за две консультации у очень крутого педагога, которая входила в комиссию по проверке ЕГЭ. Она дала мне несколько хороших советов, с пристрастием проверила мои сочинения – и это очень помогло мне на экзамене. Я до потолка прыгала, когда пришел мой результат. 98 баллов! Мечта поступить на иняз внезапно стала реальностью, и я была безумно счастлива.