- -
- 100%
- +
Глава 1. Первая встреча
– Фига себе, а это что? – рослый темноволосый парень, прищурившись, смотрит на турникет, который перегораживает вход в нашу школу. – Типа в эту шарагу могут еще и не пустить?
– Нужно приложить пропуск, если вы учитель или ученик, – вежливо объясняю я, оглядывая его настороженным взглядом. – И вообще-то первый урок уже давно начался.
Этого парня я точно ни разу не видела в нашей школе: такого просто невозможно не запомнить. Он высокий, широкоплечий, статный, вся его фигура будто излучает наглость и уверенность, а еще он вызывающе, до неприличия красив. Темные кольца волос, небрежно падающие на лоб, острые скулы, четко очерченные губы и хищный взгляд черных глаз, под которым я непроизвольно краснею.
На лице этого парня появляется самоуверенная ухмылка, а я вдруг хмурюсь.
Кто он такой? И что ему надо?
Новенький, может? Нет, в мае никто уже не переходит в другую школу.
Может, это студент какой-нибудь пришел на практику?
Да, похоже на то. Тогда кранты всему учебному процессу: наши девчонки ему просто проходу не дадут.
– Если вы к нам на практику, то покажите разрешение на вход с печатью директора, – строго говорю я. – Тогда я смогу вас впустить.
– Ты? – Он удивленно смотрит на меня, а потом неприлично ржет. – Ты что, типа охранник?
– Я дежурная по турникету, – строго отвечаю я, не поддаваясь на провокацию.
У нас уже два месяца не могут найти в школу нового охранника, взамен ушедшего в запой дяди Гены, поэтому с утра у входа дежурят двое одиннадцатиклассников и двое учителей. А когда звенит звонок, то учителя идут работать, а дежурные ученики еще стоят весь первый урок, впуская опоздавших.
На самом деле никого специально впускать не надо, потому что все проходят сами с помощью пропусков. Дежурный просто контролирует это, а еще иногда сам открывает турникет, если кто-то забыл пропуск дома.
Но с этим парнем я так делать не буду, я его первый раз в жизни вижу. И ничего хорошего в том, что он так активно пытается попасть в школу, точно нет.
– Вы здесь учитесь? – напряженно спрашиваю я, и внутри начинает дрожать что-то похожее на страх.
– А есть еще причины, по которым бы я сюда добровольно приперся? – скалится он.
– Вы ученик этой школы? – повторяю я.
– Да! – вздыхает он и закатывает глаза. – Я тебе только что, блин, сказал. Проблемы со слухом, Блошка?
– Что?! – я вспыхиваю.
Сначала не понимаю, как этот хам узнал мою фамилию, потом вспоминаю, что у меня, как у каждого дежурного, на груди бейджик, на которым черным по белому написано, что я Александра Блохина, ученица 11А класса.
Да, может, у меня не самая благозвучная фамилия, но это не значит, что какой-то левый хам может позволить себе так ко мне обращаться!
– Выйдите отсюда! – повышаю я голос. – Немедленно!
– Щас, уже побежал, – фыркает он. – А пососаться тебе не завернуть, Блошка?
– Прекратите меня так называть! Я…я полицию сейчас вызову!
Я в панике оглядываюсь, но как назло в фойе никого нет. Обычно мы дежурим по двое – мальчик и девочка – но Коля Рогов, который должен был стоять со мной сегодня, убежал исправлять свою двойку по физике. Я его отпустила, сказала, что сама справлюсь.
И вот теперь непонятно что делать.
– Если вы учитесь здесь, то скажите, в каком классе, – чуть дрогнувшим голосом говорю я и делаю шаг к пустующему пульту охранника, потому что под ним расположена тревожная кнопка. Ее категорически запрещено нажимать, но ведь сейчас исключительная ситуация, правда?
– В каком классе? – Парень задумчиво прищуривается, а потом ухмыляется мне в лицо. – Понятия не имею!
– Тогда я вас не пущу, – храбро заявляю я и незаметно нажимаю кнопку.
А потом бегу к турникету и встаю перед этим парнем, который, кажется, уже примеривается, чтобы перепрыгнуть через него.
– Вау, какая грозная Блошка, – тянет он, оглядывая меня с ног до головы испытующим взглядом. – И чем будешь меня останавливать? Что там у тебя под пиджачком? Пушка спрятана? Или только сиськи?
– Что?! – Краска бросается мне в лицо. – Да как ты…
– Отойди и не мешайся под ногами, – вдруг мягко советует он. – Или открой эту фигню.
– Нет! – я упрямо выпячиваю подбородок и уговариваю себя не бояться.
Отделение полиции тут за углом, они быстро приедут, а мне надо просто закричать и позвать всех на помощь. Но почему-то я не могу этого сделать, это кажется неприличным, неправильным, и…
И в этот момент парень вдруг делает шаг ко мне и вжимает меня спиной в металлический столб турникета. Это так внезапно происходит, что я испуганно замираю и только чувствую непривычный жар чужого тела, которое оказалось так пугающе близко к моему.
Но то, что происходит дальше, оказывается еще хуже!
Парень, пользуясь моим шоком, облапывает меня, проводя горячими широкими ладонями по груди и бокам.
– Ну вот, так и думал: пистолета у тебя нет, – весело скалится он, – Правда, сисек я тоже не нашел. Бесполезный из тебя охранник, Блошка.
С этими словами он небрежно отодвигает меня в сторону и легко перемахивает через турникет, как будто у него в кроссовках спрятаны какие-то пружины. А потом посвистывая идет по коридору.
– Туда нельзя! – вскрикиваю я, едва оправившись от шока. Быстро прикладываю пропуск к красному кружочку, мчусь за ним и, не придумав ничего лучше, просто с разбегу врезаюсь ему в спину.
Парень каким-то непостижимым образом умудряется обернуться, схватить меня и даже устоять на ногах, и тут как раз распахиваются двери школы и вбегают двое полицейских с пистолетами.
– Всем стоять! – гаркают они, наставляя стволы на нас с этим парнем.
– Схватите его! – визжу я, все еще барахтаясь в его цепкой хватке. – Он пытается проникнуть! Незаконно! Он…
Но тут почему-то полицейские отпускают пистолеты и смотрят на этого парня восторженными глазами.
– Вот это да! – радостно говорит тот, что постарше. – Какие гости в нашу глухомань! Домой приехал, да? Одобряю, одобряю. А мы с моим пацаном все твои игры смотрим. Тот пенальти с ЦСКА был просто бомба!
– И угловой во втором периоде, – присоединяется второй полицейский, влюбленно глядя на парня. – А можно автограф?
– И мне для сына, – поспешно присоединяется второй полицейский. А потом вдруг, словно вспомнив, хмурится и говорит: – Так, а вызов-то из-за чего был? Девчонка эта порядок нарушает?
– Можем закрыть ее, – предлагает второй, хищно поигрывая наручниками. – За хулиганство.
– Нет! Вы все перепутали! Это я кнопку нажала! – вскрикиваю я и наконец выдираюсь из цепких рук этого нахала. – Арестуйте его. Он пытался в школу проникнуть!
– Она что-то путает, я учусь здесь, – с улыбкой поясняет парень.
– Тааак… – хмурится полицейский постарше и оборачивается к своему коллеге. – Кажется, у нас тут ложный вызов. Оформляй штраф.
– Подождите, – теряюсь я. – Какой штраф? Но я… Он…
Раздаются какие-то крики, я поворачиваю голову и вижу: к нам на всех парах несется наш завуч Ирина Михайловна, вслед за ней ковыляет директор, тут же звенит звонок, школа начинает гудеть, как улей.
И посреди всей этой вакханалии стоит этот парень с самоуверенной улыбкой.
Он опять перепрыгивает через турникет и подходит к полицейским. Они достают ручку, он расписывается на одном листе, на втором, а я ничего не понимаю.
Кто он? Что вообще тут происходит?
– Максим! – вдруг радостно кричит наш директор, когда наконец прихрамывает поближе. – Максим Бессонов! Как мы тебе рады! Что ж ты не позвонил, мы бы тебя встретили!
Парень морщится и отмахивается:
– Да нафиг.
Бессонов?
Я ошарашенно замираю.
Я определенно знаю эту фамилию, ее в сентябре вписали в журнал нашего класса, но этот ученик ни разу на уроках не появлялся. Парни говорили, что он какой-то известный футболист, что он играет где-то в Москве, но я-то откуда знала?! Я ничего не понимаю в футболе!
Мне хочется плакать.
Какой ужас. Я староста класса, будущая золотая медалистка, я не могла так опозориться!
А еще мама с ума сойдет, если меня заставят платить штраф: мы совсем недавно отдали деньги за выпускной, и до конца месяца осталось всего три тысячи.
Смотрю с ненавистью в сторону того, из-за кого я так встряла, а парень – этот дурацкий Бессонов! – поворачивает голову и встречает мой взгляд. А потом ухмыляется и почему-то подмигивает, как будто для него это все просто забавная игра.
Глава 2. В классе
– Самоуправство, вот что это! – повышает голос Ирина Михайловна. А затем чеканит по слогам. – И бе-зот-вет-ствен-ность!
Я стою в кабинете завуча, опустив голову, и сгораю от стыда. Меня в жизни не отчитывали в школе. Ни разу за все одиннадцать лет не было ни замечания, ни выговора, ни даже обычной двойки! А теперь я чувствую себя словно провинившийся преступник, хотя я ничего плохого не делала.
– Ты думаешь, это шутки, Блохина? – патетично спрашивает меня Ирина Михайловна. – Думаешь, вызвать полицию в школу – это так весело?! Ты оторвала людей от работы, поставила на уши всю школу, а все из-за того, что не узнала ученика своего же класса? Бедный мальчик только-только пришел к нам, и тут такой стресс.
«Этот «бедный мальчик» что-то совсем не выглядел несчастным, когда меня уводили в кабинет к завучу», – мрачно думаю я, не поднимая глаз. И с огромным трудом выдавливаю из себя:
– Простите.
– Прощаю, но только учитывая все твои прошлые заслуги, Александра, – торжественно говорит завуч, и вид у нее при этом такой, будто она мне как минимум помилование перед казнью дарует. – Только поэтому! Ступай на уроки и не забудь извиниться перед Максимом Бессоновым.
– А… штраф? – еле слышно спрашиваю я.
Ирина Михайловна выразительно вздыхает.
– Скажи спасибо Максиму: не будет штрафа. Полицейские согласились не регистрировать этот выезд, но только потому, что Максим дал им автографы, а еще разрешил сфотографироваться с собой. Так что не забудь его поблагодарить.
Не забудь извиниться, не забудь поблагодарить…
Что я еще должна сделать? В ноги ему поклониться? Руки целовать?
– Конечно, я поблагодарю, – через силу говорю я.
– Хорошо, иди, – милостиво кивает Ирина Михайловна, а потом вдруг спохватывается: – А нет, стой! Ты уже подала мне список тех, кто от вашего класса придет возлагать цветы Девятого мая?
– Подала неделю назад.
– На пробный экзамен пятого мая все у вас записались, кто хотел, ты объявляла?
– Да.
– Сама тоже идешь?
– Нет, не иду, – напряженно улыбаюсь я.
– А вот это ты зря, Блохина! – завуч грозит мне пальцем. – Не будь такой самоуверенной, даже отличникам нужна самопроверка!
Горло перехватывает от обиды и какой-то тотальной несправедливости.
Я ведь не хожу на пробные экзамены не потому, что так уверена в своих знаниях. Просто это все платно, а с финансами у нас дома сложно. Мы с мамой с трудом наскребли денег мне на выпускной, а ведь надо будет еще платье на что-то покупать.
– Простите, там звонок уже был, – резко говорю я. – Можно идти?
– Иди, – милостиво отпускает меня Ирина Михайловна, и я торопливо выхожу из ее кабинета.
Бегу на второй этаж, где у нас по расписанию должна быть география. Но судя по шуму, который доносится из-за двери, Ольги Ивановны сегодня опять нет и целый урок мы предоставлены сами себе.
Я делаю глубокий вдох и открываю дверь. Сначала там на секунду все замирают, а потом радостно орут:
– Не, это не Ольга! Это староста!
– Сашка, заходи! – кричит мне моя подруга Настя, а потом громко и кокетливо вскрикивает: – Ой, Максим, щекотно!
Я нахожу ее взглядом и застываю от шока.
Возле Насти стоит ухмыляющийся Бессонов и черным маркером выводит на ней свой автограф. Прямо на ее декольте. У Насти и так всегда довольно откровенные вырезы, а тут она еще как будто опустила свою кофточку ниже, и выглядит так, будто ей на голой груди расписываются.
Какой. Кошмар.
– Готово! – довольно заявляет Бессонов и выпрямляется. – Кто следующий, девчонки?
Его наглый взгляд останавливается на мне.
– Блошка? Может, ты хочешь?
– Блошка? Ахххха! Вот это ржач! Бес, вот это ты придумал! – заливается дебильным смехом Коля Рогов, которого я сегодня отпустила двойку исправлять. – Блин, Блохина, и правда, а почему мы тебя так никогда не называли?
«Потому что я староста, потому что я выполняю за вас кучу грязной работы и потому что благодаря мне вы все заканчиваете школу с нормальными оценками», – зло думаю я.
– Так что, Блошка? – снова с широкой улыбкой спрашивает Бессонов, поигрывая маркером. – Как насчет автографа на сиськах? А, стоп, у тебя же их нет. Сорри, предложение отменяется.
Краска бросается мне в лицо. И я уже набираю воздуха, чтобы послать этого идиота куда подальше, но тут происходит то, к чему я была не готова. Наш класс ржет.
Ржет над этой тупой шуткой.
Над унизительной тупой шуткой про меня.
Не смеются, наверное, только Настя и Аля – еще одна моя подруга. Но остальных, кажется, ничего не смущает.
– Очень смешно, – ледяным тоном говорю я, когда смех утихает.
– Да ладно тебе, Блошка, весело же, – ухмыляется с первой парты Никита Коломазов. – А правда, что ты к Бесу ментов вызвала?
– Понятия не имею, кто такой Бес, – холодно отвечаю я и иду к своему месту.
– Бес – это я, – насмешливо поясняет Бессонов. – Меня так парни в команде называют. Ну я решил, что моим одноклассникам тоже можно. Мы же тут все свои, да, пацаны?
Парни оглушительно свистят и орут, но их тут же перебивает визг девчонок.
– Эй, а почему только пацаны?! А мы? Нам нельзя что ли?
Бессонов обаятельно улыбается им, в черных глазах прыгают дьяволята.
– Вы такие красотки, что вам можно все!
– Беееес! – влюбленно выдыхает сидящая на соседнем ряду Настя, и только Аля недовольно хмурится. Я с ней солидарна.
Меня не было всего минут двадцать. Как за такое короткое время этот придурок успел со всеми подружиться, причем так, что они ему буквально в рот заглядывают?!
– Кстати, о ментах, – вдруг говорит Бессонов и снова смотрит в мою сторону, небрежно ухмыляясь. – Не хочешь извиниться, Блошка?
Я хотела.
Я даже обещала это завучу.
Но, во-первых, я планировала это сделать один на один, а не перед всем классом.
А во-вторых, меня до алой пелены перед глазами выбешивает его тон.
И поэтому…
– Не хочу, – громко и уверенно отвечаю я. – Ты сам во всем виноват.
– Как интересно, – издевательски тянет Бессонов и прищуривает темные, почти черные глаза. – И в чем же это я виноват, Блошка? В том, что пришел поучиться? Не знал, что это преступление.
Пацаны опять угодливо ржут, и это меня злит гораздо больше, чем я ожидала.
Оказывается, я была уверена, что меня пусть и не любят в классе, но как минимум уважают.
Но стоило прийти этому зазвездившемуся придурку, как я мигом слетела в их иерархии на самый низ. И поэтому я отвечаю Бессонову резко. Гораздо резче, чем собиралась.
– Ты стоял там и нес всякую чушь вместо того, чтобы нормально сказать, кто ты такой и зачем пришел, – зло выплевываю я. – Что, корона бы свалилась, если бы нормально все объяснил?
По классу проносится удивленный вздох.
– А что, Блошка, – опасно прищуривается Бессонов, – боишься, что твоя собственная корона в опасности? Первый раз вижу столько самомнения на пустом месте.
– Единственное пустое место тут – это ты! – не выдерживаю я.
И тут вдруг ко мне яростно оборачивается Андрей Уточкин – наш второй золотой медалист и круглый отличник. Его глаза фанатично сверкают из-за очков.
– Блохина, ты кукухой поехала что ли? – агрессивно спрашивает он. – Ты что несешь? Ты хоть понимаешь, кто ты, а кто ОН! Он звезда! Бессонова в прошлом сезоне признали лучшим нападающим в юношеской лиге, он вошел в топ сто самых перспективных молодых игроков во всем мире!
От неожиданности я даже не нахожусь, что ответить. Честно говоря, я совсем не думала, что Уточкин фанатеет по футболу и что в этом противостоянии он окажется не на моей стороне. Мне казалось, он кроме учебы ничем не интересуется.
– Ого, – присвистывает Бессонов. – А ты сечешь, чувак!
Андрей краснеет неровными пятнами и бросает на него восхищённый взгляд. Потом снова поворачивается ко мне и высокомерно добавляет:
– Да ты видела вообще, какая у него голевая статистика?!
– Я вижу только то, что он полный придурок, – сухо говорю я. – А еще я вижу, что ему очень нравится, как вы все его нахваливаете. Но напрашивается вопрос, что ваш знаменитый футболист делает в нашей школе, если он такой крутой? В Москве учебные заведения закончились?
– Да так, захотелось вернуться на родину, – ухмыляется Бессонов. – У меня все равно нет особо дел до старта премьер-лиги, так че бы и школу пока не закончить?
– А ты в Динамо будешь с нового сезона, да? – благоговейно спрашивает Рогов.
– Нет, он с Зенитом договор подписывал, – вмешивается Уточкин. – Так в интернете писали.
– А я слышал, что с Рубином, – возражает еще кто-то.
– Ну где-то буду играть, ага, – смеется Бессонов. – На улице точно не останусь.
– А не скажешь где?
– Ну пожалуйста!
– Мы реально больше никому!
Одноклассники толпятся вокруг этого идиота, а он смотрит на них со снисходительной улыбкой, как будто привык к тому, что он центр этого мира.
Я замечаю в этой толпе свою Настю, и сердце неприятно сжимается. Трудно ее винить, конечно, моя подружка всегда была влюбчивой, а этот гад очень привлекательно выглядит, но все же…
– Тебе выговор сделали? – тихо спрашивает сидящая рядом со мной Аля. Кажется, она одна не поддалась обаянию Бессонова.
– Ну так, поругали немного, – со вздохом отвечаю я, стараясь не смотреть, как Бессонов задирает рукав футболки, давая девчонкам потрогать его татуировку в виде футбольного мяча. – А он что, правда из нашего города?
– Да, – шелестит Аля. У нее едва слышный голос, и поэтому она ненавидит отвечать устно, особенно у доски. И вообще не любит привлекать к себе внимание. – В прошлом году в центре даже рекламный щит с его лицом стоял. Ты не видела?
– Я в центре редко бываю, – отвечаю я и против воли опять смотрю на Бессонова. И теперь что-то в его лице кажется мне знакомым. Может, и правда я где-то этот плакат видела?
Впрочем, неважно.
Это все равно никак не влияет на то, что я считаю Бессонова самовлюбленным придурком, который взял и возглавил мой класс. Мой! В который я вложила столько сил и времени!
У нас лучшая успеваемость по всей школе, ни одного двоечника и второгодника, мы участвуем во всех мероприятиях, у меня благодарственными грамотами вся стена в комнате увешана, но хватило одного наглого тупого футболиста, чтобы всю эту систему поломать!
Вот не зря я никогда этот дурацкий футбол не любила.
Ладно, я уверена, что ребята скоро придут в себя. Сообразят, что экзамены на носу и что эта звезда им никак не поможет получить хороший аттестат.
– Так, народ, – вдруг раздается небрежный голос Бессонова, который легко перекрывает весь шум, – столовка у вас тут нормальная или дерьмище полное?
– Полное! – ржут пацаны.
– А где можно пожрать?
– Тут кафешка недалеко, там бургеры вкусные.
– Го туда! – объявляет Бессонов. – Я угощаю. Первый день все-таки, надо проставиться.
– Ты всех что ли зовешь? – не верят ребята.
– Реально? – ахают девчонки.
– Реально, – смеется он, и я замечаю на его щеке ямочку. И маленькое колечко в правом ухе.
Блин, зачем я вообще на него смотрю?
– Вау! Бес, ты крутой вообще! – шумят все. – Давайте в темпе двинем, пока алгебра не началась.
– Вы не успеете, – отрезаю я и встаю, чтобы меня было лучше видно. – До начала следующего урока двадцать семь минут, а нужно дойти, сделать заказ…
– Она у вас всегда такая душная? – громко перебивает меня Бессонов, оборачиваясь к ребятам.
– Всегда! – хохочут они. И только Настя, кажется, что-то пытается возразить, но ее голос тонет в общей массе.
– Так пойдем с нами, Блошка, – подмигивает мне Бессонов. – Старосте нельзя отрываться от класса.
Глава 3. Математика
– Саш, пойдем! – радостно восклицает Настя и машет мне рукой. – Ну давай!
– Тебе, Блошка, куплю двойную порцию, – с ухмылкой добавляет Бессонов. – А то ты тощая как фиг знает кто. Кожа и кости.
От такого неприкрытого хамства я теряюсь и даже не знаю, что ответить, поэтому просто огрызаюсь:
– Отстань от меня!
– Не раньше, чем ты извинишься, – с усмешкой напоминает Бессонов. – Давай, Блошка, признай, что налажала и выставила себя круглой дурой.
– Да пошел ты! – вспыхиваю я и отворачиваюсь.
– Вау, а отличницам разве можно так выражаться? – картинно округляет он глаза, и опять все смеются.
– Отличницам можно все, – отбиваю я удар.
– Ну так давай с нами, раз тебе все можно, – хмыкает Бессонов. – Или что, зассала опоздать на урок? Как ты так живешь вообще?
– Есть такое слово – «ответственность», – сухо говорю я. – Открой словарь и посмотри, что это значит. Ты явно не в курсе.
– Блошка, ты такая скучная, капец, – нарочито зевает он. – Как этот самый словарь. Нудная и душная, дышать ваще от твоего занудства нечем. Народ, окно откройте, а?
Все хохочут. И Настя тоже улыбается. Я вижу.
– Может, пойдем уже? – не выдерживает Никита Коломазов. – Жрать хочется.
– Идем, – кивает Бессонов.
– Я ваше опоздание прикрывать не собираюсь! – тут же громко заявляю я, но в этот момент ребята начинают хватать вещи, вставать со своих мест, и в поднявшемся шуме меня уже никто не слышит.
Я втайне надеюсь, что не все пойдут с Бессоновым в кафе, но через пару минут хлопает дверь, наступает тишина, и в классе остаются только и я Аля.
Настя ушла со всеми. И я не понимаю, как мне к этому относиться.
– А ты почему не пошла? – со вздохом спрашиваю я у второй подруги.
– Я не голодная, – тихо говорит она.
– Даже если бы я умирала с голоду, я бы не взяла у этого урода ни кусочка! – фыркаю я. – Ты, кстати, домашку по алгебре сделала?
– Не все задания, – шепчет она. – Там непонятно было.
– Давай я объясню! – с энтузиазмом заявляю я, чувствуя дикую потребность сделать для подруги что-то хорошее. Например, не дать ей получить очередную тройку.
При том, что Аля выглядит как типичная отличница, учится она не очень хорошо. Пятерки у нее только по тем предметам, где достаточно пересказать параграф или сделать реферат. Там, где надо думать, ее опережает даже взбалмошная Настя, у которой усидчивости не хватает, но голова зато работает хорошо.
Когда она не занята мыслью о мальчиках, конечно.
«Если эта сволочь разобьет ей сердце, я ему ноги оторву», – мрачно думаю я про Бессонова. А вслух говорю:
– Надеюсь, Насте хватит ума к нему не лезть.
– Он красивый, – невпопад замечает Аля, доставая тетрадь по алгебре.
– Зато внутри гнилой, – резко отвечаю я и так сжимаю ручку, что она больно впивается мне в ладонь.
Да, на фоне наших мальчишек Бессонов выглядит особенно привлекательным, тут не поспоришь. Взрослый, знаменитый, уверенный в себе и своей неотразимости. Но разве это дает ему право вести себя так по-скотски?
Я рассеянно объясняю Але домашнее задание, хотя все мои мысли заняты вовсе не уравнениями.
Так проходит остаток урока и перемена, а когда звенит звонок на алгебру и в класс входит математичка Анна Геннадьевна, то, конечно же, этих идиотов еще нет.
Сидим только мы с Алей.
– А это что? – хмурится Анна Геннадьевна. – Внезапная эпидемия в честь первых теплых дней в этом году?! Я же сказала, что сегодня будем разбирать задания из ЕГЭ. Блохина, почему ты не предупредила всех? Что за дела?
– Я предупреждала, просто они…
– Где они?
– Они… скоро будут, – зачем-то вру я.
– Насколько скоро? – требовательно спрашивает Анна Геннадьевна. – Две минуты? Пять минут? Ну?
Я немного теряюсь от ее напора, судорожно пытаюсь выдумать какое-нибудь убедительное оправдание, но тут вдруг вступает Аля. Она говорит негромко, но в классе тихо, и ее хорошо слышно:
– Они ушли в кафе обедать. Саша не виновата, она им говорила, что не надо идти.
– Понятно, – зловеще тянет Анна Геннадьевна. – Хорошо, что сказала. Подождем, значит, этих голодающих из Поволжья и лично с ними разберёмся.
Мне почему-то неловко. Вроде Аля это из добрых побуждений сказала, но выглядит теперь так, будто они все плохие, а я хорошая.
Не очень это выглядит, в общем.
Мы молча ждем, и через пару минут дверь класса распахивается. На пороге появляется Бессонов. За ним толпятся все остальные.