Бывшие. Лада с прицепом

ПРОЛОГ

СЕМЬ ЛЕТ НАЗАД.

Пять дней, как мы не виделись с Егором. Пять долгих дней…

Так долго для меня. Соскучилась.

Он говорит, что занят, а я делаю вид, что верю.

Раньше каждый день, пусть даже ближе к ночи, хоть на пару минут, но он приезжал ко мне.

А сейчас наши встречи только по моей инициативе, и выглядит это так, словно я внимания выпрашиваю и напоминаю, что я всё ещё существую в его жизни.

Никогда не была навязчивой, а с ним отступаю от принципов и унижаюсь. Противно.

Понимая, что мысли поворачивают в пессимистичное направление, вызывая паршивое настроение, переключаюсь на учёбу. Но буквы пляшут перед глазами, не желая складываться в слова.

Не могу запомнить материал, снова размышляя о собственных страхах, что я перестала быть ему интересной, но сопротивляюсь этой мысли.

– Привет…

Мой голос звучит неуверенно.

Я нехотя переступаю через девичью гордость, ту самую, что всё это время шептала: «Не звони первой, не унижайся».

Но пальцы уже набрали номер и сбрасывать звонок нет смысла.

– Привет, – отвечает он спокойно, а мне кажется, что равнодушно.

– Как дела? – спрашиваю, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Норм.

Коротко. Без единой эмоции. Будто я не его девушка, а случайный знакомый.

Прикусываю губу, снова беспокойно черчу ручкой по тетрадному листу, вырисовывая сердечко и внутри выводя его имя.

– Ты приедешь сегодня?

Пауза на несколько секунд.

– Не знаю пока.

– А что так? Почему – нет?

– Я не говорил нет, я сказал не знаю, – поправляет меня. – Дел много.

Я чувствую, что это отговорка.

– Я скучаю… – Слова вылетают с губ раньше, чем мозг успевает их остановить. И сразу же жалею о сказанном, чувствуя его настроение. – И поговорить хочу.

– О чём? – вздыхает.

– Егор…– голос предательски дрожит. – Что-то не так?

– Норм всё, я же сказал! Ладно, – вздыхает, – заскочу вечером.

Ближе к ночи слышу звук подъезжающей машины и выскакиваю из дома.

Пробегаю мимо недовольного отца, и, открыв входную дверь, повисаю на любимом.

– Осторожнее, – отцепляет мои руки от себя. – Спина болит после тренировки, – ловит мой удивлённый взгляд и пытается объясниться следом о причинах.

Морщится, и у меня появляется надежда, что не обманывает.

Несколько минут сидим в машине, но я снова чувствую его холодность.

Нет ни страсти, ни желания, ни любви. Словно рядом чужой человек.

– Егор… всё нормально?

– Вполне, – кивает.

– Ты сегодня какой-то… другой… Не в духе, не в настроении. Обычно ласков, нежен, – улыбаюсь.

– Эллада… – замираю. Он никогда меня так не называл. Знает, что я ненавижу своё имя. – Я тащился к тебе через весь город. Кучу времени в пробках потратил, пока доехал. А тебя настроение моё не устраивает?

– Нет, но…– засовываю свою обиду на его слова поглубже в сердце и хочу поцеловать снова. – Иди сюда, бука. Попробую поднять твоё настроение.

– Вряд ли получится. Зачем звала?

– Увидеть хотела.

– Скучно? Заняться нечем? Решила меня выдернуть?

Егор никогда не позволял себе такого тона со мной.

Бывало, он мог огрызнуться на других, причём, резко, почти грубо. Но в его голосе, обращённом ко мне, всегда звучала сдержанность и любовь.

А сейчас словно разговаривает как с чужой.

Первая мысль – ответить тем же. Резко, колко, чтобы он тоже почувствовал, как это – получить в ответ ледяное равнодушие. Но я сдерживаюсь.

Воспитание? Привычка быть выше этого? Не знаю. Скорее, страх поссориться и потерять его.

Делаю последнюю попытку для разговора.

– Что-то изменилось… – не задаю вопрос. Утверждаю. – Мы почти неделю не виделись, а теперь… теперь я словно навязываюсь тебе.

– С чего ты так решила?

– Я не дура. Раньше ты почти каждый день ко мне приезжал. Что-то произошло. Не понимаю, что, но точно произошло. Я обидела тебя? – Становится плевать на ссору. Но кроме этого хочу знать правду.

– Сказал же, дела. Времени нет, – отворачивает лицо, равнодушно бросает фразы.

– А раньше было… Посмотри на меня!

Молчит, уставился в окно.

– Не отворачивай лицо! Посмотри на меня и говори как есть, – настаиваю.

– Не понравится тебе правда, Лада, – вздыхает.

– Говори!

– Ладно… Точно правду хочешь знать?

– Да, – киваю, но понимаю, что за моим «да» последует ответ, который мне не понравится.

– Скучно мне с тобой стало, – бьёт наотмашь своей честностью и прямолинейностью.

Всё внутри застыло. Воздух после его признания застрял в груди, будто кто-то сжал лёгкие ледяной рукой и держит. Больно!

«Хотела правды? Ну вот, получи, Лада» – едва слышится мне в этом гробовом молчании собственный внутренний голос.

Егор смотрит за моей реакцией, словно ждал её.

Смотрит пристально, не моргнув, с той противной полуухмылкой, от которой по спине бегут мурашки.

Ждёт, наслаждается моментом, словно хищник, видящий, как дрожит его добыча в растерянности перед тем, как её растерзают окончательно.

– Ладно, пора мне, – заводит мотор. – Домой иди, – говорит равнодушным тоном, прерывая тяжёлую паузу.

Да, надо идти, но тело не слушается, мысли путаются, перемалывая его слова как жернова.

Минута. Две. Только тяжёлое дыхание и пронизывающая тишина.

А потом резкий щелчок ремня, скрип двери, и он выходит из машины, оставляя меня одну.

Через стекло вижу, как он вертит в пальцах сигарету, перекатывает её, прижимает к губам, но так и не поджигает.

Странно, не помню, чтобы он когда-нибудь курил при мне. А может, просто не замечала.

Выхожу следом, за рукав тяну его, поворачивая к себе.

– Посмотри на меня.

– Ну, смотрю, – в глазах холод, равнодушие.

– Скучно? – зачем-то переспрашиваю, словно не верю в то, что он сказал.

– Ну да, – кивает и зевает.

– Егор, – тянусь ладонью к его лицу, притронуться хочу, словно проверить, что это действительно он. – Не надо так со мной. Ты расстаться хочешь? Если так, просто скажи правду, потому что я не буду выпрашивать любви.

На самом деле мне страшно услышать, что он остыл ко мне.

Я вижу, как равнодушно мой отец относится к маме, и всю свою сознательную жизнь боюсь, что мой мужчина будет также относиться ко мне.

– Да, хочу. Так будет лучше, – кивает.

– Для кого?

– Странный вопрос. Меня, естественно! – пожимает плечами. – Человек ведь эгоистичная зараза, разве ты не знала? Каждый только о себе думает, и в своём интересе.

– Не верю. Так быстро… – цепляюсь за причины и объяснения. – Но, почему? И какой у тебя интерес? – смахиваю слёзы.

Тот, кто совершенно недавно был нежен и ласков, тот, кто шептал о любви, тот, кто показал мир взрослой любви, теперь стоит передо мной совершенно чужой и равнодушный.

– Опять правду? – Киваю несколько раз. – Мой интерес – это разнообразие. Я просто… сравнил.

– Не понимаю. Что сравнил?

– Не что, а кого, – сдержан, собран и снова честен, как требовала от него.

А в этот момент мне вдруг хочется, чтобы он накричал на меня, но не был как кусок ледяной глыбы.

– Хорошо. Кого? – практически шёпотом, смахивая тяжёлые капли слёз, которые катятся по щекам, перемещаясь к губам и на подбородок.

– Тебя с другими.

– Как это? Как это, сравнил? Не понимаю! Ты изменил мне?

– Слушай, не заставляй меня обижать тебя! Ты же… как фиалка, мать твою, нежная. Скажи слово лишнее, слёзы лить начнёшь. А я сопли эти не переношу, сама знаешь! – всё-таки срывается.

Замечаю, как брови сходятся на переносице, желваки ходят ходуном.

Он злится, но пока сдерживается, чтобы не нагрубить мне.

Но теперь почему? Если я ему чужая, если плевать на меня, зачем себя держать в рамках? Руби, раз уж начал…

– Значит, всё?

– Вот ведь упёртая… – говорит себе под нос раздражённо, но я всё равно слышу. – Да, всё. Неинтересно мне с тобой.

И снова после жестоких откровений между нами повисает тишина.

У нас идёт зрительная борьба. Кто первый отведёт взгляд. Он не выдерживает и отворачивается. Трус.

Сказать бы что-то ещё, но больше не хочется. Разворачиваюсь и ухожу. Не предъявляя претензий, не высказывая ему, какой он урод.

А зачем? Какой в этом смысл?

Просто ухожу… Навсегда из его жизни.

Стараюсь держаться ровно, но когда захожу в дом чувствую, как его взгляд прожигает мою спину.

Сдерживая открытые рыдания, которые рвутся наружу, удаляюсь от него и закрываю входную дверь.

Только дома, когда Егор не видит, сползаю по двери и прикрываю рот ладошкой. Не хочу пугать родных своим воем.

Мне больно и плохо, и кажется, что сейчас умру.

– Доченька, что с тобой? – пытается поднять меня мама. – Не сиди здесь, холодно! Застудишься!

– Ну и пусть! Мамочка, мне так плохо, – нахожу в себе силы, чтобы подняться и обнять её. – Мамочка, как я теперь… Как без него?

– Да что случилось? – мама уже не скрывает своего волнения.

Отец стоит чуть поодаль, засунув руки в карманы, и просто молча наблюдает за нами.

Он всегда такой: молчалив и суров. Ему плевать на мои чувства. Впрочем, как и на мамины тоже.

– Он бросил меня, – говорю ей, но смотрю на отца.

Мне так хочется увидеть его реакцию на эти слова. И я её вижу. Отец ухмыляется уголком губ. Доволен.

Он был прав… В который раз в жизни…

– Ты рад? Он же тебе никогда не нравился, – обращаюсь к нему.

– Не нравился. А чем может нравиться этот нищеброд? Симпатичной рожей, да накаченным телом? Надеюсь, ты не спала с ним? – на мой вопрос не отвечает.

– Миша! – одёргивает отца мама.

– Спала, – признаюсь родителям, и мне даже ни капли не стыдно, ведь я очень любила Егора. – И не жалею об этом ни капли!

– Ну и дура! – рявкает отец. – Делай выводы! А я тебе говорил, что ты ему только в койке нужна была. Ну и плюс деньги мои. Вот и подумай, как сильно он тебя любил! Что нужно получил, развлёкся и послал! А теперь наматывай теперь сопли на кулак! Не слушала отца, значит, страдай теперь. Так тебе и надо.

Отец добивает меня словами, правдой, которую постоянно твердил. А затем уходит и громко хлопает дверью.

А мне неважно, что он про деньги. Мне страшнее те фразы, которые я примерно запомнила: «Неинтересно мне с тобой… Скучно … Я просто… сравнил…».

Глава 1

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ.

«Когда тебя ждать домой сегодня?» – пишу СМС мужу.

«Ложись. Не жди. Много работы» – лаконичный ответ.

– Отлично, – говорю себе тихо.

Приставать с расспросами не хочу. Мне чем дольше его нет дома, тем лучше. Когда он здесь, мы всё чаще в конфликте, чем в нормальном общении.

Если до декрета у нас были надежды на будущее в семейной жизни, то сейчас шансы равны нулю.

Всё изменилось с рождением дочери. Она перевернула наш мир, но для каждого по-своему.

Для меня она стала центром вселенной, а для мужа – главным раздражителем.

Когда я родила Алису, ждала, что Илья, взяв на руки дочь, почувствует к ней тоже самое, что и я: безграничную любовь и нежность, которую невозможно передать словами.

Но увидев равнодушный взгляд мужа, поняла: он ничего подобного не испытывает и вряд ли будет испытывать в будущем.

И я не ошиблась.

За эти годы муж часто срывался на дочь из-за всяких мелочей, и из-за этого наши отношения  катились в пропасть.

Именно поэтому, преодолев все попытки разговора, убеждений, перестав искать компромисс и пытаться договариваться, каждый из нас теперь живёт своей жизнью без особых чувств, эмоций, двигаясь по накатанной полосе.

Иногда думаю, что для нас лучшим решением многих вопросов будет развод.

Один только вопрос, который сковывает меня по рукам и ногам кандалами: куда идти с маленьким ребёнком на руках.

Эта квартира принадлежит моему супругу. К родителям не вернусь. А ключ от подаренного, якобы мне жилья у отца в сейфе под замком.

Была бы одна, ушла, не раздумывая, а с малышкой страха больше, чем решительности.

Чувствую себя совсем одинокой. А ещё уставшей и разочарованной.

Алиска только недавно уснула. Ложусь с ней рядом, но уснуть не получается.

Мои попытки прерывает настойчивый стук в дверь.

Переживаю, что этот шум разбудит дочь, и тогда уже Алиска в коротком капризе не остановится.

Она сегодня и так полночи психовала. Без объяснений плакала, просилась на руки и не отпускала меня от себя.

Резкий стук в дверь раздаётся снова, громче прежнего. С раздражением резко распахиваю дверь.

– Прекратите так ломиться! Я всё слышу, я не глухая!

Моя нервозность вырывается наружу. Я с ходу бросаю недовольную фразу, даже не разглядев, кто стоит на пороге.

Передо мной высокий, подтянутый мужчина лет сорока в строгом тёмно-синем костюме, с аккуратно завязанным галстуком.

Он не выглядит испуганным или смущённым моим резким тоном, скорее, он словно привычен для него.

– Добрый день, – расплывается в добродушной улыбке.

– Добрый день, – отвечаю сухо, пробегая по нему взглядом.

Его улыбка слегка смягчает моё настроение, но настороженность остаётся.

– Здесь проживает Зотов Илья Аркадьевич?

– Да. Но его сейчас нет.

– А будет когда? – Я слегка напрягаюсь, понимая, что он не просто так пришёл к нам домой.

Не понимаю только кто этот человек. Коллега? Друг? Знакомый?

– А в чём, собственно, дело?

– А, вы, простите… – Он делает небольшую паузу, будто только сейчас понимает, что не представился.

– Зотова Лада Михайловна, его жена.

– Меня зовут Решетников Иван Григорьевич. Я представитель банка, – протягивает мне удостоверение и начинает кашлять.

– Прошу вас, тише, – шиплю на него, – у меня ребёнок спит. Только уложила.

– Извините. Бронхит замучил, а на больничный не уйти. Позвольте войти?

Не дожидаясь ответа, слегка отодвигая меня в сторону, и заходит в коридор.

– Подождите, подождите. Остановитесь. Куда вы прёте! – моя воспитанность растворяется в возмущении. – Вы кто? Вы что себе позволяете?

– Я же вам сказал, я представитель банка, – монотонно, как робот разговаривает со мной. – Пришёл задать ему пару вопросов. Не смог найти его на работе, а значит, пока поговорю с вами.

Не стесняясь, разглядывает обстановку, пробегаясь глазами по технике, мебели.

– В чём дело?

– А вы сами не догадываетесь, почему я здесь? – без приглашения прямо в грязных ботинках проходит на кухню.

– Если бы догадывалась, не задавала бы эти вопросы, – моё раздражение растёт, потому что я считаю, что он ведёт себя слишком нагло. – Что вам надо?

Мужчина садится на стул и открывает портфель. Достаёт несколько папок с документами и раскладывает их на столе. Этот человек точно никуда не спешит и делает всё очень размеренно.

А я волнуюсь, чтобы он дочь не разбудил.

– А! Вот она! – вытаскивает нужный файл с документами и протягивает мне какой-то график с цифрами и договор. – Смотрите сами, – тычет чуть ли не в нос, – ваш муж взял большую сумму денег в банке. Я думаю, что вы в курсе об этом, просто прикидываетесь… простите, дурочкой, делая вид, что вы не знаете.

– Нет… – не сразу понимаю, о чём идёт речь.

– Что, нет? Не знали, что ваш муж взял деньги в банке под залог имущества? А точнее, машины?

– А, это… – всё, вспоминаю наш разговор.

Знала, конечно же, знала… И хоть я сопротивлялась этому кредиту, но тем не менее он всё равно пошёл, и без моего согласия оформил его.

– Я… – словно хочу оправдаться перед незнакомцем из банка. – Да, я вспомнила. Он действительно брал кредит. А что с ним не так ? Мы же платим. Разве нет? Я, правда, не слежу за переводами, но Илья сам обещал контролировать всё. – Тараторю в волнении.

– Он вас, как и банк, обманул. Ваш муж не возвращает денежные средства уже больше чем пару месяцев. Проценты начали капать, долг расти.

– Ну, как бы оно ни было, я у вас денег в долг не брала. Кто брал, с того и спрос. А должника вашего нет дома. Вы можете поговорить с ним, например, на его рабочем месте.

– Вы его жена, – игнорирует то, что я сказала пару секунд назад. – Конечно, в случае если бы сумма была не очень большой, я бы никогда не пришёл к вам лично. Но при условии того, что сумма довольно приличная, и проценты уже такие же, в интересах банка всё-таки не выносить сор из избы и поговорить с должником или его семьёй. Это даёт шанс вернуть долг добровольно.

– Чудеса, – почему-то я ему не верю. – Обычно представители банка не приходят домой.

– Согласен, – вздыхает тяжело, снова начиная кашлять, но потом вспоминая, что в доме ребёнок, старается сдержаться. – Ладно, скажу, как есть. Я работаю в службе безопасности и лично прошляпил пару моментов, на которые стоило обратить внимание. Моему руководству всё это не понравилось. И мне, знаете ли, не нравится теперь! Я понимаю, что банку хочется получить свои деньги обратно, поэтому решил прийти и лично поговорить с вами. Сделать всё до того момента, пока банк не начал судебные тяжбы. Зачем вы роете себе яму?

– Всё так. Но даже если я поговорю с ним, он меня и слушать не будет.

– Ну если не будет, знайте: не платит он, платите вы. То есть кредит ляжет на всю вашу семью.

– Как это?

– Так! Если не хотите нам помогать, пойдём другим, более жёстким путём. Но законным, естественно. Пока без коллекторов, – ехидно улыбается. – А там кто знает.

– Но я-то при чём? – возмущаюсь.

– Вы жена, а значит, его семья. Для начала арестуем машину. Только как вы понимаете, долг всё равно большой и вряд ли закроет все долговые вопросы. Если этого будет мало, опишем имущество. Потом, когда из декрета выйдете, до вашей зарплаты дойдём, – кивает в сторону спальни дочери.

– Но я ведь ничего не брала! Почему я должна отвечать за его долги?

– Ох, – мужчина тяжело выдыхает, снова роется в своём портфеле и достаёт какую-то книжку синего цвета. – Ну что же вы такие все непросвещённые. Вот как только приходишь к вам и начинаешь требовать, чтобы вернули то, что принадлежит банку, вы все начинаете громко орать о своих правах. Хорошо, я объясню вам ситуацию. Итак, открываем Семейный Кодекс Российской Федерации, – на момент замолкает. – Знаете такую книжку? – машет перед моим лицом.

– Нет, зачем она мне.

– Ну, значит, придётся узнать. Сами прочитаете или мне прочитать? – протягивает мне её.

Я не вижу в нём агрессии, злости или какого-то недовольства. Он словно робот, но, догадываюсь, что в душе сам переживает из-за того, что допустил ошибку.

– Сама прочитаю. У меня ребёнок спит, я не хочу её разбудить лишними разговорами.

– Хорошо, читайте, – протягивает мне и указывает на нужную статью.

Пробегаю глазами и понимаю, что я попала по полной.

– Девушка, хоть что-нибудь поняли, из того, чтобы прочитали? – снисходительно спрашивает меня.

– У меня есть высшее образование, я вполне неплохо соображаю.

– Ну тогда вы мне скажите, что предстоит нам с вами впереди. Как я понимаю, ваш супруг не собирается платить кредит по данному договору. А это значит, что потом пойдут исполнительные листы, и не мне вам рассказывать о дальнейшем. Услышьте главное: если супруг покупает в браке автомобиль, значит он распоряжается деньгами с вашего согласия. Если вы не согласны с этим, оспорьте. Если не смогли, значит, и бремя возврата также на вас. Закон на стороне банка, Но, об этом, я думаю, вы сами уже догадались. А значит, отказаться от уплаты долгов не получится. А банку, если честно, будет глубоко плевать, с кого он этот долг по итогу взыщет.

Глупо начинать спорить с ними и сопротивляться с очевидному.

– Ну что, может, всё-таки поговорите с ним?

– Мне нужно время, чтобы разобраться.

– Ну для этого, я, собственно, и здесь.

– Спасибо. Только пока не могу сообразить, что мне делать, – тру виски, задавая вопрос вслух. – Я была уверена, что он платит.

– Сколько времени вам нужно?

Глава 2

– Готов подождать максимум неделю. Но на всякий случай наберите ему сейчас. Я, когда пытался дозвониться, не смог. Он сбрасывает и с незнакомых номеров не берёт.

Звоню мужу.

– Алло, Илья, пару минут есть?

– Да, говори.

– К нам пришли представители банка.

– Чего им надо? – меняет тон с равнодушного на агрессивный.

– Ты почему не платишь долг за машину? И ничего мне не сказал. У нас какие-то проблемы с деньгами? Ты вообще, кредит возвращать собираешься?

В душе всё клокочет от возмущения, но я сдерживаюсь при чужом человеке.

– Собираюсь, только какого… они домой ко мне пришли? Кто их звал!

– Я… – не успеваю закончить фразу, как мужик, стоящий рядом, вырывает у меня трубку.

– Добрый день, меня зовут… – пересказывает ему то же самое, что говорил мне несколько минут назад, слушает ответы Ильи и хмурится.

По его физиономии понимаю, что разговора не получается.

Он зол, это сложно не заметить.

– Слушай ты, – голос представителя банка становится грубым и агрессивным, – я с тобой так ласков, потому что сам недоглядел, как ты с косяком сдал документы! Но это не даёт тебе права теперь кидать банк. Не позволю. Я за себя перед руководством отвечу, но и с тебя не слезу. А выпендриваться будешь, ещё мошенничество впаяют. Я об этом позабочусь!

Илья что-то говорит ему в ответ, а мужчина закатывает глаза.

– Короче, месяц тебе на то, чтобы начать платить долг. С учётом прошлых платежей, естественно! В другом случае пеняй на себя. Не я его с тебя выбью, так банк это сделает. Не банк, так суд. Там по решению суда приставы придут. Мало того что машину вернёшь, ещё кучу штрафов заплатишь. А если приставы не помогут, лично прослежу, чтобы коллекторы к тебе пожаловали. А уж они-то, друг мой, точно тебя с голой жопой оставят! О себе не думаешь, о жене и дочери подумай!

Мужчина больше не слушает моего мужа, сбрасывает разговор, отдаёт мне телефон и тяжело вздыхает.

– Извините. Надеюсь, что вашу дочку не разбудил. – Оглядывается на вход, ожидая, что прибежит Алиска. – Я понимаю, что вы ни в чём не виноваты, но в браке люди отвечают совместно…

– Помню, – киваю, – вы только что говорили мне об этом. У вас тоже будут проблемы?

– Если говорить обо мне, скорее всего, получу глобальную взбучку, и премии годовой лишат. А мне тоже семью кормить надо, поэтому и пришёл к вам. Сумма большая слишком, руководство недовольно.

– Но разве ваши убытки не застрахованы? Заберите машину у него!

– Так-то оно так, заберём. Но по закону это долгая процедура. Не завтра и не послезавтра получится. Всё равно бюрократия превыше скорости. Будет претензия в ваш адрес. Ну точнее, не ваш, а вашего мужа. Если дальше не платит, то суд. И так далее. Только пока всё это происходит, машина теряет товарный вид, а значит, дешевеет на глазах. В общем, – встаёт с места, убирает обратно книгу и документы в портфель, – в вашем интересе убедить его не ссориться с банком. Будет только хуже. Если ваш муж надумает убежать, я ребят подключу, найдут. И тогда… – не договаривает.

– Хорошо. Чем дольше он не возвращает кредит, тем больше долг.

– Верно. Ох, сколько я таких видел… Короче, предупредите его, что бегать бесполезно. Думайте, уважаемая, как его убедить, думайте. Пусть не занимается ерундой! Вы же всё-таки жена.

– Этот человек уже давно никого не слушает. Он как с цепи сорвался за последний год. Ему вдруг захотелось красиво пожить.

– Ну, это вы уж сами разбирайтесь. Я вас обо всём предупредил. Счастливо оставаться. Не болейте! – бросает глупую фразу на выходе, и неожиданно очень сочувствующе смотрит на меня. – Эллада, такие поступки, как этот, совершают люди, которым нечего терять. А у вашего мужа семья, маленький ребёнок. Ну такое ощущение, что вашему мужу, простите, просто плевать, что он загонит вас в огромную кредитную кабалу. А может там что-то другое? Подумайте на досуге.

Закрываю дверь за представителем банка, пытаюсь снова звонить мужу, писать СМС, но всё остаётся без ответа.

– Мам, привет. Посиди с Алисой, – во мне всё так же клокочет негатив, и я хочу поехать к нему в офис.

– Не могу, прости.

Мне остаётся только ждать его и требовать объяснений.

Ближе к вечеру укладываю дочь спать и сажусь к телевизору.

Щёлкаю пультом, глазами нахожусь в экране, а мыслями где-то далеко, где началось наше с ним будущее.

После того как меня бросил Смирнов, я почти четыре месяца не выходила никуда из комнаты, кроме университета. Это расставание словно забрало из меня все жизненные силы тогда и мне ничего не хотелось.

Первая, и такая сильная любовь размазала меня и собирать себя в кучу не удавалось.