Мажор. Двойная игра

Глава 4

Я открываю рот, чтобы спросить у отца, будут ли у меня помощники, но отворачивается от меня, тем самым указывая, что разговор окончен.

Он уходит из переговорной громко хлопнув дверью, а я остаюсь сидеть в кабинете, чувствуя странную смесь раздражения и усталости.

У меня возникает сомнение в своей авантюре, но я не позволяю нерациональному страху взять верх.

Арс, а чего ты так растерялся? — задаю сам себе вопрос.

Ну сложный проект, и что? Даже если там есть проблемы, наверняка они решаемы.

Я стараюсь подбодрить самого себя, потому что на удивление больше некому.

Пролетает несколько часов, прежде чем я возвращаюсь домой.

Я, закрутившись в делах, в итоге так и не пообедал, и теперь жалею, что не разрешил Крис сварить предложенный борщ.

Вспоминая, что я оставил ключи ей, звоню в дверь, и не проходит пар секунд, как она открывает дверь.

Складывается впечатление, будто она ждала меня у двери.

Крис стоит передо мной в одном шёлковом халатике, который едва держится на плечах.

Первая мысль: откуда здесь её халат, но я считаю неуместным спросить об этом.

— Привет, — я захожу и закрываю дверь ногой.

Она не успевает что-либо сказать, а я сразу целую её. Глубоко, жадно, так как она любит.

Во мне по-прежнему кипит адреналин и страсть, и я хочу куда-то деть эту энергию.

Мы не доходим до спальни. Всё происходит здесь, в коридоре: мои руки и губы вырывают из её груди тихий стон, и она отдаётся мне прямо на диване в гостиной.

— Арс… — водит пальчиком по моей груди позднее.

— М-м? — я не хочу разговаривать, но чувствую, что Крис хочет сказать что-то важное.

— Мне показалось, или ты был не здесь?

— Ну как же не здесь, если ты совсем недавно стонала от удовольствия? — улыбаюсь, так и не открывая глаз.

— Я не об этом. Ты словно мыслями был не здесь.

Ну всё, пора возвращаться в свою реальность. А в моей реальности никто не лезет ко мне в душу, не устраивает допрос и точно не приносит без моего разрешения свой халат в мой дом.

— Тебе показалось. Лучше расскажи, чем ты сегодня занималась? — аккуратно перевожу в то русло, которое интересно мне самому.

— Ничем. Ты ушёл, я повалялась в кровати, посмотрела телек, поспала, поела, поболтала с друзьями по телефону.

— И всё? — я жду, когда она скажет, как ездила за своими вещами домой и успела вернуться до моего приезда.

— Да. Обед же ты мне готовить не разрешил, — я чувствую недовольство в голосе своей любовницы, но открыто она старается его не проявлять.

Крис, несмотря на лёгкость своего характера очень умная девушка. И я вижу, даже если она хочет перейти какие-то границы, делает она это робко и несмело.

— И не ездила домой?

— Нет.

— Крис… — глажу её по спине и стараюсь говорить ровно. — Зачем ты мне врёшь, милая?

Она отводит взгляд и совершенно точно понимает, что я её поймал на лжи.

— Арс, ну а что такого, если я привезла немного вещей в твой дом? Он у тебя такой… неживой.

— Ты должна была спросить меня. А не пытаться меня обмануть.

— То есть мне нельзя даже мечтать о том, что мы будем парой?

— Я не готов к таким отношениям.

— Каким?

— Где всё начинается с хитрости. Причём такого, где меня пытаются выставить дураком, — я сам не замечаю, как голос мой становится злым. Но я всегда умел контролировать эмоции, поэтому хочу как можно быстрее закончить этот разговор.

Встаю с дивана, одеваюсь и спешу на кухню.

Желудок требует еды, и мне нужно хоть что-то закинуть в себя.

— Почему ты так боишься отношений? — она сверлит меня взглядом, и я не решаюсь сказать правду.

Она отстраняется и теперь смотрит на меня не моргая.

Что ей сказать? Не знаю — почему. Наверное, потому, что не верю в искренность отношений, где всё начинается с ночного клуба и оценки моего кошелька.

Но сказать это вслух — значит обидеть Крис. А обижать совсем не хочется, ведь она неплохая девушка. Вон, даже заботиться обо мне пытается.

— А каких отношений ты хочешь?

— Понятно — каких. Как сейчас.

— Клубы? Рестораны? Секс до утра? Сон до полудня?

— А почему нет? Мы молоды и богаты. Точнее, ты богат. Но это же нормально, когда мужчина тратит деньги на свою женщину.

— Совершенно точно. Не спорю. Только ты забываешь, что во всей этой истории с развлечениями, что у меня есть обязанность зарабатывать те самые деньги.

— Работай. Я разве тебе запрещаю, — хихикает Крис, и я тоже невольно улыбаюсь. — Я даже поощряю это.

— Ну если так, тогда нам будет сложно. Я не смогу дать тебе того, что тебе хочется. А ты будешь сердиться на меня.

— Почему?

— Потому что впереди у меня очень важный проект, и я буду слишком занят, — цепляюсь за историю с деревней как за соломину, которая вытащит меня из болота лжи.

Чувствую себя трусом, но это лучше, чем обвинить её в меркантильности.

— О-о-о! А что за проект? Денежный? — она верит в мою ложь. Но я знаю — почему. Потому что ей самой так удобно.

— Да! — киваю, стараясь придать голосу уверенности. — Проект серьёзный!

— А о чём он? Расскажешь?

— Ну скажем так: я займусь реконструкцией старой деревни под экокурорт.

На самом деле, конечно, никакой реконструкцией я заниматься не буду, но мне самому понравилось, как я придумал. Звучит солидно и красиво!

Уж точно лучше, чем: я снесу все старые дома и построю там новый жилой комплекс для толстосумов!

— Если всё правильно просчитать и сделать так, как я планирую, прибыль обещает быть солидной. Но и хлопот предостаточно!

— Звучит красиво.

— Да. Поэтому я не хочу никаких отношений. Мне нужно полностью сосредоточиться на нём, понимаешь? Хотя если ты готова поехать со мной в эту деревню и жить там, то... — Смотрю на Крис в упор. Жду реакции на слова «жить в деревне».

— Жить? На сколько? Пару дней?

— О нет, милая, — не могу скрыть откровенного смеха. — Пару месяцев.

— Погоди, — вижу, что лицо Крис меняется. — То есть прямо шестьдесят дней? Прямо день за днём, без выезда в город?

— Конечно. Это далеко. Ездить туда-сюда не получится. Кроме того, когда будут дожди, будет размыта дорога, и выезжать оттуда можно будет только на тракторе.

Я, конечно, урод и приукрашиваю масштаб бедствия, но мне нужно сделать всё, чтобы Крис не захотела ехать со мной.

— А ты? Ты тоже там прямо будешь жить? — кажется, она не верит мне.

— Конечно.

— Без клубов, дискотек, баров, ресторанов?

— Конечно, — повторяю слово. — Мне нужно работать. Там вкладываются огромные капиталы. Какие в таких условиях бары и рестораны?

Крис встаёт с дивана, быстро набрасывает халат и, отвернувшись от меня, подходит к окну.

— Я... Я... Я, наверное, откажусь.

Подхожу к ней, заставляю повернуться ко мне. Наши взгляды встречаются. В воздухе повисает напряжение.

— Я понимаю. Я знал, что так и будет.

— Мы будем встречаться? Ты будешь хоть иногда приезжать?

— Пока не знаю, — а вот сейчас я говорю правду. Я теперь из-за этого клочка земли вообще не знаю, что меня там ждёт. — Но обещаю, что если приеду домой, я тебе наберу.

— Хорошо... Арс, я понимаю, что ты не любишь чужие вещи в своей квартире, но можно мне оставить халат? А то я, когда у тебя остаюсь, чувствую себя... нищей. Носить твои футболки — такое себе ощущение.

— Ладно, оставляй, — притягиваю её к себе и целую.

Я доволен. Мы смогли договориться без ссор и конфликтов.

Крис не навязывает меня себе, а я уступаю ей в простой мелочи.

Моя любовница тоже довольна. Мы остались с ней в тех самых отношениях, где никто никому ничего не должен, но при этом она не чувствует себя брошенной.

— Арс... — Крис льнёт ко мне. — Скажи, а у меня вообще есть шанс, что ты впустишь меня куда-нибудь подальше, чем твоя кровать?

— Например? — целую её ласково в висок и глажу по голове.

— Например, вот сюда, — она кладёт мне руку на грудь.

— Ох, лиса. Пока не знаю. Но в этой жизни всё возможно, — смеюсь.

— Ладно, я прощаю тебя. Знаешь, почему?

— Нет.

— Потому что я уверена: ты съездишь в эту глухомань, заскучаешь и поймёшь, как я тебе дорога. Вот тогда всё и изменится.

Глава 5

ДАРЬЯ

Музыка долбит по ушам. Обычно диджей появляется позднее, но сегодня он словно специально издевается над нами, проверяя наши нервы на прочность.

Голова начинает гудеть, и я боюсь, что не выдержу до окончания смены.

— Лёш, а можно сделать музыку потише? До начала дискотеки ещё целый час, — стараюсь говорить как можно дружелюбнее.

— Зануда… — говорит он тихо, но я всё равно слышу.

— Что ты сказал? — поворачиваю к нему лицо.

— Что слышала, — бросает мне недовольно. — Барыня! Никто не просит кроме тебя сделать потише. А если нравится тишина, вали в свою деревню.

Сдерживая себя, сжимаю в руке стакан. Не хочу ругаться.

— Зачем ты так. Ты поработаешь четыре часа и уйдёшь, а я уже полсмены отработала и мне ещё столько же!

— Даш, на, у тебя телефон разрывается, — отвлекает меня коллега, протягивая мой гаджет.

«Мама».

Ставлю стакан на стойку бара и выхожу на улицу.

— Алло, доченька, привет.

— Привет, мам, — отхожу чуть в сторону от нашего ресторана.

У меня есть пару минут законного отдыха, и я, желая размять ноги, плетусь молча по дороге.

Настроение на нуле. Даже по прошествии пяти лет я чувствую себя здесь чужаком, зажатым между рёвом пробок и бесконечным движением людского роя, который неумолимо давит своей агрессивной энергией.

— Даш, что с тобой? — спрашивает мама с лёгкой тревогой.

— Всё нормально. Мамочка, ты по делу или просто так?

— По делу. Дашенька, у нас беда…

Я резко останавливаюсь, и мир вокруг как будто замирает. Что она сказала? Беда?

— Что случилось? — спрашиваю я, и голос мой дрожит.

— Папа в больнице. Он упал с лошади.

— С лошади… — непонимание стучит в висках. — Но… но как? Он же прекрасный наездник. И всегда был таким осторожным…

В этот момент пронзительный сигнал машины бьёт по ушам, и я вздрагиваю. Злой рык водителя заставляет меня повернуться.

— Чего встала! Проходи! Из-за тебя не проехать! — кричит мужчина за рулём, высовываясь из окна.

Я стою, как вкопанная, и не могу сдвинуться с места. Мама всё ещё говорит что-то в трубке, но я едва слышу её сквозь шум.

— Здесь пешеходная зона! — не могу сдержать удивления, и голос мой звучит громче, чем хотелось бы.

Широкая физиономия водителя появляется в окне, и он злобно ухмыляется.

— И что? У меня здесь магазин! Свой! И я имею право попасть к нему.

Я делаю шаг в сторону, чтобы хоть немного уйти с дороги и не мешать.

— Извините, — говорю я водителю уже спокойнее. — Пожалуйста, проезжайте.

Водитель поддаёт газу, машина урчит, но парень не уезжает. Даже не оглядываясь, я чувствую, как она ползёт за мной по пятам.

Однако меня это мало волнует. Я уступила ему дорогу и не мешаю проезду.

Возвращаюсь с разговором к маме.

— Мам, расскажи подробнее, пожалуйста…

— Красотка, тебя подвезти? — неожиданно за спиной раздаётся тот же голос.

Поворачиваюсь к нему, вижу, как он, уже вышел из машины и стоит за моей спиной.

Приподняв солнцезащитные очки на лоб, его глаза медленно скользят по моей фигуре: начиная от лица и опускаясь ниже — по шее, груди, талии, бёдрам, задерживаясь на каждом изгибе.

От этого взгляда по коже сразу бежала неприятная дрожь, и хочется сказать, чтобы он прекратил пялиться.

— Нет, — чуть резче ожидаемого говоря я, дав понять, что разговор окончен. — Мне в другую сторону.

— А чё так? Садись! Прокачу с ветерком! — не унимается парень.

— Спасибо, не нужно. Слушайте… Езжайте, куда ехали.

— А ты чё мне хамишь? — неожиданно повышает он тон. Голос теперь звучит резко, с угрозой.

Несмотря на жару холод проходит по телу, заставляя съёжится.

— Даша, не связывайся! — слышу голос мамы. — Ох, как же тебе там тяжело, доченька…

— А я и не связывалась. Он сам прицепился, — огрызаюсь, сама не понимаю с кем больше. — Подожди, перезвоню.

Заканчиваю разговор с мамой и поворачиваюсь к незнакомцу:

— Ну что, прокатимся? — воспринимает он моё окончание разговора с мамой по-своему. — Не ломайся, красотка.

Мне окончательно становится не по себе. Парень высокого роста, крепкого телосложения, и взгляд его говорит о том, что он не любит отказы.

Чувствуя опасность, проходящую по спине, делаю шаг вперёд, но он хватает меня за локоть.

Пытаюсь вырваться, но держит он крепко.

Люди, проходящие мимо, даже не смотрят в нашу сторону. А кто смотрит, тот совершенно точно не желает связываться.

— Эй, друг, оставь девушку, — вижу, как открывается дверь припаркованной недалеко от нас машины.

Оттуда выходит высокий парень лет тридцати.

Он смотрит сначала на меня, потом на того, кто держит меня за локоть, и догадываясь, что мне страшно, идёт к нам.

— Тебе чего?

— Я сказал: отпусти девушку.

Тот, что держит меня за локоть, закатывает глаза и тяжело вздыхает.

— Слушай, чувак, езжай, куда ехал. Мы сами разберёмся.

— Разберётесь? — не реагирует на его слова мой потенциальный защитник и смотрит на меня с вопросом в глазах.

— Не разберёмся, — пищу и кручу головой, инстинктивно пытаясь подойти к нему хотя бы на шаг ближе.

Мой спаситель, чувствуя мой страх и через мгновение уже стоит возле меня.

— Отпусти её, — говорит он таким тоном, что у меня самой начинают трястись колени.

Агрессор сжимает пальцы сильнее, но под этим спокойным, тяжёлым взглядом его рука всё-таки разжимается.

Я резко отдёргиваю локоть и делаю шаг назад, прямо к защитнику.

— Она сама флиртовала, а потом послала меня. Я решил её проучить, — агрессор отступает на полшага, хмурится, явно прикидывая про себя, стоит ли связываться.

— Я не флиртовала, — зачем-то оправдываюсь перед своим защитником.

— Свободен! — теперь уже говорит обманщику.

Агрессор ещё секунду стоит, потом резко разворачивается и садится в машину.

Только когда он газует, и машина скрывается прочь, я наконец громко выдыхаю.

— Спасибо, — прикладываю руку к груди. — Вы правда меня выручили. Странный тип.

— Испугалась? — говорит он дружелюбно.

— Да, — не хочу обманывать. Я на самом деле испугалась.

— Если хочешь, я провожу тебя до машины или куда тебе нужно.

— У меня нет машины, — моя внутреннее недоверие не разрешает признаться в том, что я работаю неподалёку.

— Может, тогда тебя подвезти?

— Нет. Мне недалеко, — машу рукой куда-то в сторону и смотрю в телефон.

— Ну, как хочешь, — он улыбается уголком губ.

Замечаю, что он так же, как тот, первый смотрит на меня заинтересованным взглядом, но в нём нет пошлости, как было у первого.

А может быть он мне просто бдительность усыпил своим вмешательством и защитой.

— Спасибо за помощь. До свидания, — тараторю, не дав ему дальше открыть рот.

— Удачи тебе. И будь осторожнее на дорогах.

Он ещё секунду смотрит на меня, словно запоминая, потом разворачивается и возвращается к своей машине.

Дверь тихо закрывается, двигатель оживает ровным, низким гулом.

Чёрный внедорожник плавно трогается и исчезает за поворотом, оставляя меня одну на пешеходной зоне со странным, едва уловимым чувством, что эта короткая встреча ещё не закончена.

— Мама, я здесь, — снова набираю маме.

— Доченька, может зря ты решила остаться работать в городе? Может, лучше домой?

— Я теперь уже ни в чём не уверена, — отвечаю маме то, что чувствую. — Иногда мне кажется, что я не на своём месте.

— Папа также говорил, когда мы уезжали из города, — чувствую, как она улыбается.

— Мам, папа сильно пострадал?

— Ногу сломал. Спину повредил.

— Ох…

— Я говорила отцу, чтобы он не ходил в конюшню с плохим настроением, но он меня не послушал! А ты же сама знаешь, что лошади всё чувствуют. Ну вот и скинул его с себя Ветер. Даша, тебе придётся приехать домой.

— Зачем? Пусть помощники отца присмотрят за конюшней.

— Присмотреть-то присмотрят, только боюсь, что это не главное в нашем положении.

— О чём ты?

— Ходят слухи, что у нас хотят забрать землю.

— Как забрать? Кто? Зачем? Почему? На каких основаниях? — ну и денёк сегодня…

— Дашенька, я ничего не знаю! Всеми этими вопросами занимался папа! — хлюпает носом мама. — Ваня отцу твоему пока не сказал, а мне нашептал на ухо, что уже приезжали кадастровые инженеры и мерили земельные участки в селе. Он сказал такую страшную новость… — по тому каким тоном говорит мама, я понимаю, что в нашем селе вот-вот случится местный Армагеддон.

— Что? — слушаю затаив дыхание.

— Он сказал, всё село пойдёт под снос…

Глава 6

АРС

Вся следующая неделя сливается в один бесконечный, промелькнувший мгновением день.

Осознавая, что уезжаю надолго, я пытаюсь лихорадочно закрыть все висящие вопросы.

Моё утро начинается ещё до рассвета, а заканчивается далеко после заката.

Мои дни наполнены бесконечной бумажной волокитой и переговорами с инвесторами. Но кроме них ещё с финансистами и кадастровыми инженерами.

Звонки, уточнения, подписи — я и представить не мог, что реальные дела сопровождаются такой изматывающей бюрократией.

Понимая, что в этом огромном круговороте я плескаюсь один, внутри меня вдруг начинает расти раздражение.

Оно касается и моего отца и брата. Конечно, рассудком я понимаю, что они действуют в моих интересах, но всё равно я бы не отказался от помощи.

— Привет, — звоню инженерам, — окончательное решение есть?

— Да.

Следующее молчание нашего сотрудника говорит мне красноречивее всяких слов. Пауза затягивается, и я уже чувствую, как внутри нарастает тревога.

— Не томи, Никит. Всё плохо?

— Хуже некуда!

— Прямо так даже? — искренне удивляюсь, крепче сжимая руль.

— Да, — повторяет он, и в этом коротком слове звучит вся безысходность ситуации. — Есть несколько проблем, которые я не ожидал встретить.

А дальше Никита начинает перечислять мне проблемы, будто зачитывает список покупок: несколько десятков соток, на которых мы планировали возвести дома, находятся в самой низине. Есть дома, которые официально считаются бесхозными. Ну и ещё целая куча других «радостей», с которыми мне теперь придётся разбираться.

Я слушаю, и внутри всё сжимается. А я-то думал: приеду на место, раскину руки в стороны, подышу свежим воздухом, обниму берёзки и начну стройку.

Ну-ну, Арс, начнёшь…

— Ну участки в низине не проблема, — думаю вслух. — Сделаем насыпь, а если нужно будет, вообще закатаем в асфальт. Ты мне главное скажи, что с тем пятном?

— Пару гектар отданные под конюшни.

— Под что? — давлюсь воздухом. А я ведь так надеялся, что то пятно, которое появилось на карте это просто ошибка.

— Лошади там живут, — объясняет мне как тупому.

— Я знаю, кто живёт в конюшне. Я не понимаю одного: как вы упустили этот момент? — выдыхаю я, пытаясь сохранить голос ровным.

Теперь я понимаю, почему мой старший братец на том совещании подловато улыбался.

Он, скорее всего, в отличие от меня не кувыркался с очередной девчонкой днями напролёт, а сел и съездил на площадку.

Он понял, что там есть обременения, но решил промолчать, чтобы понаблюдать за мной, как я буду выкручиваться в этой ситуации.

Ладно, морду ему бить не буду. Хотя бы потому что он ничего не сказал отцу.

— Мы межевали несколько гектар земли разом, не проезжая по территории метр за метром. Взяли координаты, поставили четыре точки. Кроме того, мне сказали, что вы, Арсений Михайлович, лично выезжали на участок и…

— Да, да, выезжал. Но, как ты сказал: тоже метр за метром не ходил. Был только в деревне.

— Селе.

— Пофиг. Деревня, село, хутор! — во мне всё кипит. — От того, как я назову это место, конюшня с карты не исчезнет! М-да… Это полный… — Не произношу бранного слова, останавливаясь на полпути. Не хочу опускаться при подчинённых до уровня быдла. — Это полный абсурд! Ладно, буду думать.

Прощаясь, сбрасываю звонок. Закрываю глаза на секунду и неожиданно чувствую жуткое раздражение. Оно смешивается внутри с горьким пониманием того, что всё оказалось куда сложнее, чем я представлял.

— Покувыркался, блин… — вырывается из меня смех собственного бессилия. — Лошади! Конюшни, мать их! На моей земле!

Ладно, что мне ещё остаётся, кроме как решать проблему? Правильно — ничего!

Нужно просто забрать этот клочок себе и успокоиться.

После разговора с Никитой и решив, что тянуть нельзя, сразу же еду к юристам. В кабинете этих бюрократов меня встречает привычный запах бумаги и кофе.

— Ты знаешь новости? — спрашиваю начальника юридического отдела про тот клочок земли.

— Да. Мы уже всё выяснили.

— Ну? И как? Будем воевать?

— А зачем воевать? — пожимает плечами Смирнов. — Есть более простые методы.

— Хм, какие?

— Такие... Земля под конюшнями находится в долгосрочной аренде, и она скоро закончится.

То, что говорит мне начальник юридического отдела, заставляет меня буквально ожить. Я чувствую, как напряжение последних дней отпускает плечи, будто кто-то снял тяжёлый груз.

Закрываю глаза и широко улыбаюсь. Это практически бальзам на мою душу и настоящий рай для ушей.

— Когда кончается аренда?

— Через два месяца.

— А дальше?

— А дальше нужно всё начинать сначала. Собирать и подавать документы на аукцион, пытаться его выиграть...

— Или проиграть... — заканчиваю за Смирнова.

— И такое возможно, — лицо начальника юридического отдела теперь такое же, как моё — очень довольно.

— Отлично! — Я потираю руки, уже представляя, как эти гектары переходят в собственность нашей компании.

— Подождите так радоваться, Арсений Михайлович, — опускает меня на землю зануда Смирнов. — У них преимущественное право. Кто бы ещё не заявился, они первые в списке претендентов на эту землю.

— Были первыми, станут десятыми. Не нуди, Смирнов! Без тебя тошно. Было их, будет нашим, — отмахиваюсь. — Я справлюсь.

Он не спорит. А смысл? Все прекрасно знают, что я упрям и амбициозен. И значит, добьюсь своего.

Вернувшись домой, наспех собираю вещи и собираюсь в дорогу.

Не представляю, что мне может там понадобиться, поэтому скидываю в чемодан пару костюмов, пару шорт, пару футболок и туфель с кроссовками.

Я никогда не был в таких местах, и в моём представлении всё то, что я ношу здесь, пригодится и там. Городские привычки пока не отпускают. Да я и не планирую что-то менять.

Быстро закрываю чемодан, проверяю документы и чувствую, как внутри разгорается азарт. Я готов побеждать!

До села еду сам, без водителя. Хочу самостоятельности во всём. Да и мне самому не пешком же по селу ходить.

Пока добираюсь до нужной точки, пытаюсь представить себя в роли руководителя этого проекта.

Но получается плохо. Я ведь никогда не был тем, кто ведёт проекты от начала до конца. Я креативщик, а не строитель.

Я быстрее могу представить, как я буду лежать на том золотом песке с коктейлем, а не стройку, грязь и ругань с прорабами.

Подъезжая в нужную точку, чувствую, как у меня начинает кружиться голова.

Свежий воздух ударяет в лицо тёплой волной, и, мне кажется, я даже слегка пьянею от него.

Ловлю себя на мысли, что я ни разу не был в таких местах, как это.

Другие площадки, которые я находил для стройки отличались от этой. Чем? Не знаю. Наверное, энергетикой.