- -
- 100%
- +
Моя любовница издаёт недовольный вздох, но при этом, словно играя со мной, теснее прижимается к моему боку.
Ещё мгновение и она окончательно просыпается.
— Зачем ты разбудил меня в такую рань? — зевает.
— Посмотри, какой день, — показываю в сторону окна. — Давай вставать!
— Для чего? Я хочу ещё поваляться.
— Некогда валяться! У меня есть прекрасная идея, как мы можем провести этот день!
— Хм… Интересно! И как же? — Соня приподнимается на локтях и с заинтересованностью смотрит на меня.
— Есть предложение прокатиться в Пушкин. Там сейчас золотая осень. Красота нереальная.
— Куда? — переспрашивает меня любовница, словно не понимает, куда я её приглашаю.
Растерявшись, замираю.
— Соня, ты сейчас серьёзно или шутишь? Город Пушкин… В Ленинградской области. Царское Село. Фонтаны, дворцы, история. — Я даже в ступор впадаю оттого, что она не знает элементарных вещей.
— Кир, ты так говоришь, будто намекаешь мне, что я тупая. — Недовольно фыркает и отворачивается от меня. Но моё настроение по-прежнему хорошее, поэтому я пропускаю её недовольство мимо.
— Но ты действительно не понимаешь, о чём говорю.
— Ну и что?!
— Да, дела... Ладно, будем работать с тем, что есть. Вставай и собирайся. Сегодня я объявляю себя твоим личным гидом. Надень что-нибудь удобное, гулять будем долго.
— Ладно... Раз ты так хочешь, — в её голосе я не слышу ни капли того энтузиазма. Сплошное одолжение, будто я её на каторгу зову, а не в один из красивейших парков мира.
Однако Соня не торопится вставать. Она тянется к тумбочке за своим смартфоном, и как только открывает новостную ленту, сразу замечаю, как загораются её глаза.
— О, офигеть! — восклицает она, и её лицо озаряется истинным азартом. — Кир, посмотри! В Лиговском выставили новую коллекцию одежды и аксессуаров!
— И что? — теперь её восхищения не понимаю я.
— И то! Это же целое событие! Всё, давай отменять твои планы! Забудь про историю! Поехали лучше в торговый центр. Мы можем пообедать в том итальянском ресторане на верхнем этаже, а потом зайдём в бутик. Я просто обязана примерить то платье, которое пришло в новой коллекции!
— Нет. Мы едем туда, куда собрались, — на удивление, но за долгое время наших отношений я не хочу уступать ей.
Соня, понимая, что меня не победить, идёт собираться.
Через два часа сборов она наконец-то выходит к машине.
До Пушкина мы едем молча. Настроение уже испорчено.
— Ну что, начнём? Город Пушкин — это крупный туристический центр... — мы медленно плетёмся по идеально ровным аллеям Екатерининского парка, и я читаю основную информацию о городе и местных достопримечательностях.
— Кирилл, погоди. Мне это так неинтересно, — она морщит свой аккуратный носик.
— Зря. Это знания, Сонь. История! Пополни хоть немного свой интеллектуальный багаж!
— А зачем мне этот багаж?
— Ну как… Тебе же нужно поддерживать общение, разговор. Хотя бы для того, чтобы не выглядеть дурочкой в приличной компании.
— Скукота всё это. Нудятина! — начинает откровенно зевать.
Я смотрю на её ухоженное лицо, дорогую одежду, лоск, который она так тщательно наводит каждый день, и искренне не понимаю: как в одной картинке может сочетаться такая яркая внешность и такая пугающая пустота?
— Ну что ты на меня так смотришь? Ладно, пошли, — сдаётся. — Погуляем немного.
Мы снова идём по аллеям, и я чувствую, что она хочет мне что-то сказать.
— Сонь, что такое? Говори…
— Кир, я тут подумала: раз уж мы гуляем как… семейная пара, может, сегодня как раз удобный момент, чтобы перевезти оставшуюся часть моих вещей к тебе? Ну, ты понимаешь, о чём я? Да?
Останавливаюсь посреди дорожки.
— Семейная пара? — не смогу сдержать смеха. — Это ты, Сонь?
— Ну да. А что такого?
— Погоди, ты же не хотела никаких обязательств? А у семейных пар они есть. Например, можно было приготовить завтрак с утра.
— О, нет! Без завтрака! Доставка обеспечит тебя завтраком. А насчёт семейной пары, мы, женщины, существа непостоянные! Можем и передумать! — пытается кокетничать. — Разве ты не знал этого?
— Нет, Сонь, ты первая поставила условия. Я их принял и уже привык к мысли, что мы встречаемся только для хорошего секса. Насколько я помню, ты первая кричала, что ты не домработница для мужика, а его королева. А ещё, что тебе не нужны никакие общие шкафы и, уж тем более, обязанности.
— А без этого никак?!
— Ну а как иначе? Или ты хочешь ничего не делать?
— Хочу. Кирилл, я сразу же заявила, что я не…
— Домработница. Соня, я как раз это помню. Однако отношения, где люди живут вместе — это не только потребление. Это в том числе забота друг о друге.
— Ой, вот только давай без этого… — сдаётся и поднимает руки. — Скучно. Не хочу.
— Ты сама начала об этом.
Проходит полчаса, и я, снова наблюдая за ней украдкой понимаю, что все мои попытки привлечь её к истории архитектуры Пушкина тщетны.
— Ну что, прошло полчаса? — тянется к моим часам на запястье.
— Да.
— Отлично. Тогда поехали, куда я тебя звала?
— Слушай, а у тебя в голове кроме шмоток ещё что-нибудь есть?
— Есть. Думаю, губы надо подкачать. — Я всматриваюсь в её лицо и не понимаю: она говорит это на полном серьёзе или всё-таки шутит.
— Что? — на всякий случай переспрашиваю.
— Губы, говорю! Они мне кажутся слишком тонкими. А ты как думаешь, Кир?
Понимая, что дальше портить себе настроение её присутствием я не хочу, открываю кошелёк и достаю несколько купюр. Протягиваю их Соне.
— Это что?
— Не хочешь гулять со мной здесь, вали домой или куда ты там собралась.
— А ты?
— А я хочу насладиться солнечным днём и красотой природы.
— Но, если ты будешь наслаждаться, на чём я поеду домой?
— Как основная масса людей — на электричке. Так доберёшься до города. А на Лиговский поедешь на метро.
— Я и на электричке и метро? Ты совсем обалдел? — взрывается она.
— Нет. Я на полном серьёзе. Можешь взять такси. Но сразу говорю: денег не хватит.
Соня, понимая, что я не шучу, разворачивается и уходит прочь.
Вижу, как злится, но ссориться со мной не решается. Я её щедрый спонсор, и любая ссора выйдет ей слишком дорого.
В этом вся Соня! Ради собственного финансового блага она выдержит всё что угодно, лишь бы я не перекрывал ей денежный поток на шмотки и развлечения.
Глава 5
ВАЛЕРИЯ
Ненавижу принуждение в любом его проявлении. Оно пахнет для меня застарелым страхом, который поднимается откуда-то из самых глубин памяти, стоит лишь кому-то надавить чуть сильнее, чем положено.
Это чувство впиталось в мою кожу ещё тогда, в моём детстве, когда мир казался мне безопасным и прекрасным.
Именно оттуда я запомнила конфликты родных мне людей: моих бабушки и дедушки.
Когда я была маленькой, мы с мамой часто ездили к ним в гости и оставались ночевать.
Наши родные жили в большом селе. А там, как правило, много работы, которую кто-то должен был выполнять.
Бабушка тянула на себе всё: огород, скотину, дом. Мама, зная, как ей тяжело, как только наступал отпуск, бросалась ей на помощь. А я, мечтая быть полезной, отправлялась вместе с ней.
Полагаю, с того времени я и научилась опасаться агрессивных людей.
Дед периодически был жестоким по отношению к бабушке, и я это видела собственными глазами.
Он часто кричал на неё, иногда бил и делал всё, чтобы бабушка боялась его.
И она боялась.А вместе с ней боялась и я.
В моё детском воспоминании особенно отчётливо врезалась одна история: бабушка что-то тихо говорит деду, оправдывается перед ним, а он... он не кричит, нет.
Он просто надвигается и смотрит так, что у меня само́й, стоящей за печкой, начинают трястись поджилки.
Огромный и грозный, он хватает её шею, заставляя бабушку сжаться в комочек.
А я стою в ступоре и не могу сдвинуться с места.
Все мы родом из детства. С того момента, как я увидела жуткую картину агрессии, на каком-то подсознательном уровне, теперь, как только кто-то из мужчин повышает на меня голос, я теряюсь и начинаю паниковать.
Это касается и Дмитрия. Когда Комлев смотрит на меня этим своим «хозяйским» взглядом, когда он требует и настаивает, внутри меня просыпается та маленькая, перепуганная девочка, впадающая в ступор и не имеющая возможности справиться с этим страхом.
Конечно, я пытаюсь сопротивляться этому, но страх сильнее меня.
За год пока Комлева не было, я смогла наладить свой сон, перестать бояться и начала верить в то, что этой агрессии в моей жизни больше не будет.
Но судя по сообщению, этот долбанный сталкер обещал вернуться в ближайшее время, и разрушить мой хрупкий мир, который я так старательно выстраивала по кирпичику весь этот год.
Глава 6
СПУСТЯ НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ.
Сегодня я снова у Смирновых.
Стены их дома стали для меня чем-то вроде крепости, за которой я прячусь от собственного страха.
Дом их так и не достроен, и жить здесь на постоянной основе, как они предлагают, я не могу.
Но вот хотя бы побыть среди близких людей, чтобы не сойти с ума в четырёх стенах собственной квартиры, — почему нет?
Одиночество сейчас для меня равносильно пытке. Я не знаю даты его возвращения, и эта неизвестность убивает меня.
В тишине своей квартиры мне начинает казаться, что я слышу его шаги в коридоре и он уже стоит за дверью, желая попасть в мой дом и дотянуться до меня своими большими лапами.
— Ты выглядишь бледно, — говорит мне Катя, собираясь укладывать сына.
— Плохо спала.
— Лера, у страха глаза велики. Успокойся. Может, он и не появится больше.
— Да, именно поэтому он спросил меня про мою девственность и сказал: жди в гости.
Катя больше не спорит. Я думаю, она согласна со мной, и у меня есть причины для волнений, но сказать мне об этом вслух, значит, подлить масла в огонь.
А я и так вся на пределе.
— Погоди, я сына уложу и поговорим. Если хочешь, конечно.
Катя уходит в спальню, а я остаюсь одна.
— Привет, — раздаётся тихий голос за спиной, и я невольно вздрагиваю.
Поворачиваю голову. Передо мной стоит тот парень, который недавно пригласил меня на свидание. Кирилл, кажется.
Глядя на него, уверенного и симпатичного, я тут же вспоминаю, как выглядела при первой встрече я. Зарёванная, с опухшим лицом и красным носом. Настоящая «королева красоты», нечего сказать.
— Привет, — выдавливаю из себя, стараясь придать голосу хоть какую-то лёгкость. Сегодня реветь перед ним я точно не намерена.
— Ты по-прежнему невесёлая. — Он подходит ближе, и я чувствую исходящее от него тепло и дружелюбие. — Погода настроение испортила? На улице похолодало.
— Немного, — лгу я, не моргнув глазом.
Если бы дело было в погоде, я бы считала себя самым счастливым человеком в мире. Но реальность гораздо паршивее свинцовых туч над Питером.
В моём телефоне мёртвым грузом лежит сообщение от Комлева, которое портит настроение посильнее, чем плохая погода.
— Всё будет хорошо, вот увидишь, — Кирилл легко подмигивает мне, словно читая мои мысли.
Внутри меня что-то горько усмехается, и мне тут же хочется ответить ему: «Хорошо» в моём мире — это когда меня не трогают.
Вместо ответа я только киваю и снова ловлю на себе его взгляд: внимательный, изучающий, слишком долгий.
Меня это бесит. Я не витрина в универмаге и неантикварная ваза, чтобы меня так оценивающе разглядывать.
Он улыбается, так искренне и открыто, что я на мгновение чувствую себя полной дурой со своими страхами и вечно натянутыми нервами.
Парень что-то снова начинает говорить, шутить, а я стараюсь улыбаться и кивать.
Мой внутренний голос уговаривает меня: «Эй, расслабься. Выдохни. Он не опасен. И Катя рядом». И я иду на поводу у этого голоса, стараясь расслабиться.
Я заставляю себя расправить плечи и слегка приподнимаю уголки губ.
— Ну, раз обещаешь, что всё будет хорошо… тогда расскажи что-нибудь? — стараюсь говорить как можно веселее.
Вижу, что он удивляется смене моего настроения, но кивает и начинает рассказывать что-то очень весёлое.
Пока он говорит, я украдкой смотрю на него и замечаю, что этот парень вполне симпатичный. Внешность приятная, не отталкивающая.
Высокий, широкие плечи, сильные руки.
Брюнет, лёгкая щетина, покрывающая подбородок и скулы, красивые глаза.
Уверена, что он нравится девушкам.
— Лер, ну так что?
— А? Ты о чём?
— Я снова предложил тебе встретиться.
— Нет! — отвечаю, не раздумывая.
Улыбка сходит с его лица.
— Почему? Одно свидание тебя ни к чему не обязывает.
— Прости. Не обижайся. Просто я... я хотела сказать, что не могу, — чувствую себя некомфортно. Мне стыдно, что я ответила ему слишком резко.
— И снова спрашиваю: почему?
— Я… Я не хожу на свидания. Мне… мне некогда. Учёбы много.
— Ясно. Жаль. Ну нет, так нет. — Он пожимает плечами и переводит тему в другое направление.
Кирилл, несмотря на мой отказ, по-прежнему держится вполне дружелюбно и не пытается произвести впечатление.
Я понимаю: наверняка этот отказ задел его. Но я не пытаюсь объяснить причину своего поведения.
Я не могу рассказать этому парню, что точно так же начиналось моё знакомство с Комлевым. Он тоже был милым и учтивым. Только длилось это недолго.
Буквально пару дней, и этот ублюдок начал вести себя агрессивно и грубо, а я чуть не затащил меня в постель против моей воли.
Где гарантия, что этот не начнёт вести себя так же?
Когда Катя снова появляется на пороге кухни, я мою посуду и наблюдаю в окно.
Кирилл только что ушёл, и я снова оказалась один на один со своими мыслями.
— Ты понравилась Кириллу.
— Да, я поняла. Он пригласил меня на свидание.
— А ты?
— А я отказала, — пожимаю плечами.
— Лер, — Катя подходит, выключает воду и тянет меня присесть рядом со мной. — Может, не надо так?
— Как?
— Не каждый парень урод. Не каждый насильник. Не каждый…
— Да, я знаю. Но… Пока что я не могу думать ни о чём другом, кроме сообщения от Комлева. Я настолько зациклилась на том, что он где-то подкараулит меня и… — Не договариваю и закрываю лицо руками. Ну вот, я снова сейчас начну реветь. — Я и так стараюсь максимально не выходить из дома.
— Кирилл сможет тебя защитить.
— Кать, ты правда веришь, что какой-то парень, который видит меня два раза будет вступать в конфликт с семьёй Дмитрия? Ты же знаешь, насколько влиятелен его отец.
— Кирилл упрям.
— Это я уже увидела. Но в рыцарство я давно уже не верю. Прошу, давай закроем эту тему.
Катя, замечая мой настрой, тяжело вздыхает и обнимает меня за плечи.
Глава 7
КИРИЛЛ
Наблюдаю за девчонкой. Одежда мешковатая, но я всё равно догадываюсь, что за ней скрываются красивые женские формы. Красивая. Такая, что глаз не оторвать!
Понимаю, что нужно прекратить на неё пялиться, потому что Семён уже пинает меня под столом, намекая на это.
Вероятно, он понимает, что мой интерес к этой малышке растёт день за днём, но из-за мужской солидарности молчит и не пресекает его.
— Кирилл, прекрати так глазеть на Лерку. Ты выдаёшь себя с потрохами, — наклоняется ко мне друг и говорит, когда девушки выходят на кухню.
— Ничего не могу с собой поделать. Сём, колись! Я хочу знать о ней всё! — с нажимом давлю на последнее слово, и друг снова улыбается.
— Нет, тебе это не нужно, — не соглашается со мной.
— Это кто так решил? — возмущаюсь поведения друга.
— Я. Потому что точно знаю: с ней тебе ничего не светит. Только время зря потратишь. Поверь другу и успокойся. Она никогда не будет встречаться с тебе подобным.
— А что со мной не так?
— А ты сам подумай? — подмигивает мне.
Глядя на улыбку Семёна, я вспоминаю, как недавно рассказывал ему о Соне. Неудивительно, что он не хочет рассказывать мне ответно о Лере. Видимо, защищает от меня подружку ради жены.
Семён считает меня ловеласом. И если честно, небезосновательно.
Но это не означает, что они могут запретить мне поближе познакомиться с Валерией. Ведь пару свиданий ничего не значит. Кто знает, может, мы вообще не подойдём друг другу в эмоциональном плане.
А для физиологии мне достаточно и Сони.
Вспоминаю, как знакомил свою любовницу со Смирновыми. Напряжённее вечера, чем тогда, пожалуй, я не припомню.
Контакта между ними не произошло, общих тем для разговоров не нашлось, и каждого из нас тяготила эта встреча.
Софи — именно так она пафосно отрекомендовалась моим друзьям, хотя на деле была обычной Соней — вела себя как типичная фанатка блеска и дешевых понтов.
Она без умолку трещала о ерунде: перечисляла модные тусовки, хвасталась знакомствами с богемной тусовкой и расписывала свои походы на концерты звезд.
Ребята вежливо кивали, держа на лицах дежурные улыбки, но их красноречивые взгляды в мою сторону говорили сами за себя.
Мне не требовались слова или намеки, чтобы почувствовать: Смирновы мечтали лишь об одном: чтобы мы поскорее откланялись и исчезли за дверью.
— Не вредничай, — не унимаюсь, требуя от друга рассказа про приличную девушку Валерию.
Вижу, друг мешкает, но совершенно точно хочет разболтать её тайны.
Он посматривает в сторону кухни и сомневается. Но я не позволю ему промолчать.
Говорят, в этом мире главные сплетницы — женщины. Не верьте! Мужики такие же! И Сёмка сейчас это лишний раз докажет!
— Ладно, но ты меня не выдавай! Я, конечно, её мало знаю. Однако что-то говорит мне, что вы… не подходите друг другу.
— Почему?
— Не любит она мужиков. А точнее — не доверяет. Ох, как бы не ляпнуть лишнего, — тяжело вздыхает, снова поглядывая в сторону кухни.
— Обожглась и разочаровалась? Не верит в любовь? — продолжаю пытать Семёна.
— Ну, пусть будет такая теория, — вижу, врёт!
— Ладно, не буду тебя пытать. Расскажи мне про неё, а дальше я сам.
— Да особо и нечего рассказать. Двадцать один год, умница, красавица, в сомнительных связях замечена не была. Может быть, я чего-то не знаю, но, по крайней мере, информация от Кати такая. Да и сам я вижу, что девчонка хорошая. Катя бы не доверила плохой нашего сына. А Лера его крёстная. С мозгами тоже всё в порядке. Без связей на бюджет умудрилась поступить.
— И всё? — жду, что он мне расскажет что-то более интересное.
— Ну да. А тебе ещё что нужно?
— Ясно. Скучно, короче. Идеальная отличница. Зануда, возомнившая из себя королеву. — Тороплюсь с выводами.
— Ну, нагловатых мажоров она точно не переносит! — намекает мне на мой бизнес и заносчивость характера. — Нет, Кир, без шуток, я же тебе сразу сказал: с ней тебе будет неинтересно. Забудь, что я тебе про неё вообще говорил! — Вижу, как друг неожиданно включает заднюю. — А главное — не лезь к ней. Если она из-за тебя перестанет ездить в наш дом, я прекращу с тобой всякое общение.
Чувствую, что теперь Семён напряжён. Кажется, он на самом деле пожалел, что заговорил со мной про эту девушку.
— Я понял, успокойся. — Поднимаю руки, показывая, что я сдаюсь и уступаю.
И я, правда, уступаю. Я получил довольно мало информации, но я всё равно очень признателен другу.
Мне хватило всего пары фраз от него, чтобы я окончательно во всём разобрался.
Я понял главное. И это «главное» мне не понравилось.
Как только друг заговорил про «умницу», «бюджет» и «непереносимости мажоров», я тут же понял: за красивой обёрткой внешности девушки скрывается жутко скверный характер.
Я знаю таких. У меня когда-то в юные годы было подобное увлечение такой же.
Как там о ней говорили? Умница, красавица, комсомолка… А на самом деле жутко заносчивая особа, возомнившая себя неприступной крепостью, чьё мнение о собственной исключительности раздуто до невероятных масштабов.
Этакая идейная феминистка, которая за версту видит в любом успешном мужике врага или объект для её личного презрения.
Такую гремучую смесь из занудства и завышенной самооценки я категорически не переношу. Так что Семён может быть спокоен. На их подружку я теперь точно тратить время не собираюсь.
Глава 8
— Кирилл, может, заскочим сегодня на пати к Мари? — Соня тянет гласные, стараясь придать голосу ту самую «светскую» небрежность, которая у неё всегда выходит боком.
Я медленно перевожу на неё взгляд, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение. Как она меня раздражает этой пафосностью! Я миллион раз её просил разговаривать без этой показухи, но она словно не слышит!
— Сонь, а можно попроще? — выдыхаю я, не скрывая усталости в голосе. — К Марии, Маше, Машке, Маньке, наконец? Ты же не принадлежишь к высшему обществу, несмотря на то, что тебе очень хочется. Прекращай выпендриваться
— Тебе не нравится?
— Не нравится, — отвечаю, немедля. — В прошлый раз ты своим выпендрежом поставила меня в неловкое положение перед моими друзьями. Они смеются над тобой, а за компанию и надо мной.
Соня фыркает недовольно и отворачивает лицо. Классика жанра. Она всегда так делает, когда ей что-то от меня нужно, но ссориться не хочет. Слишком уж уютен тот мир, который я ей оплачиваю.
— Они просто недостойны.
— Кого? — не сразу понимаю, о чём она.
— Меня! А я хочу быть среди достойных людей!
— Достойных в чём? — Я искренне удивляюсь такой странной логике.
Иногда мне кажется, что мы говорим на разных языках, и единственное, что нас связывает — это постель. А во всём остальном между нами — пропасть.
— Достойных лучшей жизни, Кирилл! Я давно поняла, что люди поделены на две категории. Есть люди, которые достойны жить, наслаждаться, путешествовать, получать удовольствия. А есть... другие. Скажем так: обслуживающий персонал. — Я вижу, как Соня тщательно подбирает слова, но удаётся ей это с трудом.
— Хм, интересная философия.
— Это философия реального мира, дорогой! И странно, что такой состоятельный человек, как ты, этого ещё не понял!
— А ты поняла, значит?! — едва сдерживаю хохот. Эта девчонка не перестаёт поражать меня недалёкостью своего ума.
— Да.
— И где же ты это поняла? В своей глубокой деревне, где три двора?
— У меня был телек! Я черпала важную и нужную информацию оттуда! — продолжает гордо держать осанку.
— Телек плохо повлиял на твой мозг! Ладно... Ну, продолжай. Это очень интересно! — складываю руки на груди и жду, что ещё интересного она расскажет мне о своём восприятии жизни. — Хотя, погоди! Я сам догадаюсь! Ты, конечно, достойна жить лучше, чем все остальные. Я верно понял?
— Конечно! — выпаливает она без тени сомнения.
— А я? — задавая этот вопрос, я не отвожу от неё глаз. Мне чертовски любопытно, чего в её понимании достоин я. Кем я являюсь? Тем самым обслуживающим персоналом или...?
— А ты…— Соня вдруг запинается и теряется.
Я не успеваю дожать её и вдоволь налюбоваться тем, как она впадает в ступор от моих слов, потому что тишину в комнате внезапно разрезает резкая трель мобильного телефона. На экране — незнакомый номер.
— Слушаю.
— Кирилл Александрович?
— Я.
— Подтвердите, пожалуйста, оплату.
— Какую? — не понимаю, о чём идёт речь.
— Как какую? — чувствую, как девушка мешкает. — Мы отправили вам счёт по заказу. Сумма к оплате — сто семьдесят тысяч рублей.
— Подождите, о чём вы? Мне ничего не поступало, — пытаюсь судорожно вспомнить, что за заказ я делал, и за что такая космическая цифра.
— Мы выставили счёт два дня назад, отправив его на электронную почту. Но он до сих пор не оплачен. Давайте я продублирую?
— Сначала объясните, о чём идёт речь, — поворачивая лицо к Соне, и начинаю раздражаться. Кажется, я догадался, кто и что заказывал.
Однако Соня снова ведёт себя как кремень! Она стоит в стороне и смотрит на меня так, словно она даже не понимает, о чём идёт речь. Актриса…
— По вашему заказу у вас числится новый диван, — начинает объяснять мне девушка диспетчер. — Его заказала ваша жена…
— Кто? Жена? — давлюсь словом.
— Да, — непонимающе продолжает диспетчер. — София Эдуардовна.
— Ах, София Эдуардовна… — прожигаю любовницу взглядом. — Ну тогда мне всё ясно. Девушка, отмените заказ. Я не буду его оплачивать.
Не прощаясь, сбрасываю звонок. Сжимаю трубку телефона до хруста, но Соню, это, кажется, никак не напрягает.
Она смотрит на меня, продолжая улыбаться, и пытается включить дурочку. Но сейчас её дурость совершенно не к месту.
Дело не в моей жадности. С того момента, как я начал ухаживать за ней, я всегда был довольно щедрым.
Но Соня из тех женщин, которым дашь палец, а они откусят тебе руку по локоть. И на этом, кстати, не остановятся.