- -
- 100%
- +
Дима усмехнулся в зеркало. Увидел в отражении лицо Кирилла — открытое, серьёзное, без капли осуждения. Калининград откуда он недавно приехал был другим миром. Приземлённым. Там мужики знают, сколько стоит бензин и как поменять колесо, но понятия не имеют, что красивая улыбка может стоить как подержанная иномарка. Он взял с полки полотенце и промокнул шею, делая паузу, словно смакуя момент.
— А ты как думаешь? — его голос звучал расслабленно, почти лениво, но в нём чувствовалась нотка вызова.
— Ну, — Кирилл пожал плечами, слегка наклонив голову, — менеджер какой‑нибудь? Продажник? У тебя подвеска дорогая, часы хорошие Я в логистике работаю, знаю, сколько всё это стоит.
— Продажник, — Дима кивнул, повесил полотенце на плечо и повернулся к Кириллу. Его поза была открытой, но в ней читалась лёгкая снисходительность. — Только товар у меня специфический.
Кирилл не понял. Наклонил голову вбок, как пёс, который слышит незнакомый звук. Брови сошлись на переносице, глаза расширились от недоумения.
— В каком смысле? — он нахмурил брови, голос прозвучал чуть выше обычного.
Дима повернулся к нему и усмехнулся, продолжая обтираться полотенцем. Его движения были плавными, почти театральными.
— Слушай, Кирилл, ты недавно в Москве. Ты из Калининграда. Там другой менталитет. Там люди работают, получают зарплату, берут ипотеку. А здесь здесь воздух другой. Здесь можно ничего не производить, но хорошо жить, если понимаешь, кому и зачем ты нужен.
Он замолчал, проверяя реакцию Кирилла. Тот слушал внимательно, даже подался чуть вперёд, опершись руками о колени.
— Моя аудитория — женщины. Тридцать пять плюс, — Дима говорил спокойно, как бизнес‑тренер на семинаре. Его голос звучал ровно, почти монотонно, но каждое слово попадало точно в цель. — Состоятельные. Разведёнки или одинокие, у них есть бизнес, квартира в Москве, но нет времени на свидания и нет мужчины, ну ты понимаешь!
— И что ты для них делаешь? — спросил Кирилл с удивлением, глядя на собеседника. Его глаза расширились, а пальцы непроизвольно сжали край скамьи.
— А что мужики с бабами делают? — усмехнулся Дима, натягивая трусы. Его улыбка была лёгкой, почти насмешливой, но без злобы.
— Ты что — замялся Кирилл, подбирая слова, — по вызову к ним приезжаешь?
— Ты узко мыслишь, Кирилл, поэтому ездишь на «Хундай», но Москва тебя научит, — хмыкнул Дима, застёгивая ремень на брюках. Его движения были чёткими, выверенными, словно он демонстрировал ещё один урок. — Я организовываю им досуг. Ужин при свечах. Прогулки по парку. Секс. Слушаю про их проблемы на работе. Они меня за это благодарят. Все довольны.
— Они тебе сами деньги дают? — переспросил Кирилл, натягивая носки. Его голос звучал растерянно, но в то же время в нём проскальзывала нотка любопытства.
— Да, — Дима кивнул, не отводя глаз. Его взгляд был прямым, почти вызывающим. — Кстати, машину мне подарила бывшая, на память. К ней муж вернулся, когда узнал, что она завела молодого любовника, так что я типа ангела.
— А сам ты откуда? — спросил Кирилл, завязывая шнурки на кроссовках. Его пальцы слегка дрожали, будто он пытался удержать в голове всё, что услышал.
— Из Смоленска, — Дима сказал это без стеснения. Его голос на мгновение смягчился, но тут же вернулся к прежнему тону. — Обычная семья. Отец на шинном заводе, мать — медсестра. В восемнадцать я понял, что если не придумаю что‑то другое, то до тридцати буду иметь «Логан» в кредит и съёмную однушку в Южном Бутове. А я хочу по‑другому.
Он встал, достал из шкафчика чистую рубашку — дорогую, итальянскую и начал медленно застёгивать пуговицы, не спеша, давая Кириллу время переварить. Каждое движение было продуманным: пальцы ловко справлялись с мелкими пуговицами, а взгляд скользил по отражению в зеркале, словно оценивая результат.
— И как ты их находишь? — Кирилл уже не просто спрашивал, он впитывал. Как менеджер, который перенял чужую бизнес‑схему. Его поза стала более расслабленной, но глаза по‑прежнему горели азартом. — В клубах? На улице?
Дима рассмеялся. Коротко, без надрыва, звук получился сухим и чётким, как щелчок пальцев.
— Приложения для знакомств. Там можно выстроить фильтр по возрасту — я выбираю от тридцати пяти. И вперёд. Мужики обычно думают, что достаточно поставить фото пятилетней давности, где он на рыбалке квасил два дня с друзьями, потом опухший, с щетиной на морде, достаёт из воды карася — и всё, бабы его. Тихий ужас.
— А у тебя? — спросил Кирилл, и в его тоне появился азарт. Он узнавал новую технологию, и это будоражило его воображение.
— У меня несколько разных фото, — Дима слегка приосанился, словно демонстрируя невидимую витрину. — В костюме — типа на работе, в театре, в спортзале, в путешествии. Надо же показать, какая я разносторонняя личность. Но тут важно не перегнуть палку, потому что запросто можно сойти за самовлюблённого качка. Такое женщин отпугивает.
Кирилл слушал, открыв рот. Этот человек говорил на языке, которого Кирилл никогда не слышал. Не «где найти девушку», а «как выстроить воронку». Не «понравиться», а «отфильтровать целевую аудиторию». Он всегда считал себя талантливым менеджером, но Дима управлял чем‑то более сложным, чем грузоперевозки. Он управлял желанием.
— А что ты пишешь в анкете? — спросил Кирилл заинтересованным тоном, подавшись вперёд. Его голос стал тише, почти заговорщицким.
— Обязательно заполняю графу «О себе». Пишу, что ищу серьёзных отношений, хочу создать семью, — Дима закончил с пуговицами, поправил воротник. Его движения были точными, почти ритуальными. — Это важно. Женщина должна верить, что она не просто кошелёк. Она — женщина, которую я выбрал. И никогда не начинаю диалог фразой «Привет, как дела?» Это отбивает всякое желание общаться.
— А как начинаешь?
Дима улыбнулся. Хитро. Понимающе. Как фокусник, который уже достал колоду, но ещё не показал трюк. Его глаза слегка прищурились, а уголки губ приподнялись в едва заметной усмешке.
— У меня есть несколько «домашних заготовок». Первое знакомство, приглашение на свидание и так далее. Какие — не скажу. На специальных тренингах за такую информацию немаленькие деньги берут.
Он взял с полки парфюм — брызнул на запястья, на шею, лёгким облаком на рубашку. Цитрус, кедр, что‑то дорогое и ненавязчивое. Аромат заполнил пространство, добавив к общей картине ещё один штрих роскоши.
Кирилл смотрел на него и чувствовал странную смесь. Не зависть. Не презрение. Скорее восхищение инженера, который увидел сложный механизм — с шестерёнками, пружинами, хитроумными соединениями, — и не может оторвать взгляд. Дима жил в системе правил, которые Кирилл не знал. И эта система работала: чётко, слаженно, без сбоев.
— И тебе не — Кирилл запнулся, подбирая слово, провёл ладонью по затылку, будто пытаясь нащупать нужную формулировку. — Ну, не противно? Себя продавать?
Дима поднял бровь — медленно, с едва заметной иронией. Его лицо на мгновение застыло в этой выразительной гримасе, а потом губы дрогнули в усмешке. Он отложил ключи на полку, повернулся к Кириллу всем корпусом и скрестил руки на груди.
— А тебе не противно двенадцать часов в день смотреть в Excel? — его голос прозвучал ровно, без вызова, но с лёгкой насмешкой.
— Это другое, — Кирилл слегка нахмурился, его пальцы непроизвольно сжали край скамьи.
— Почему? — Дима чуть наклонил голову, словно действительно ждал объяснения. — Ты продаёшь свой мозг и время. Я продаю своё тело и харизму. Разница только в цене. И, кстати, — он взял с полки ключи, звякнул брелоком с логотипом BMW, — мои часы стоят дороже твоей зарплаты за месяц, а я их за день заработал.
Кирилл хотел обидеться. Сжать кулаки, резко встать, бросить что‑то колкое и уйти. Но почему‑то не смог. Потому что Дима не хвастался. Он констатировал факт — так же спокойно, как сообщал прогноз погоды. И в этом факте не было злорадства — только спокойная уверенность человека, который нашёл свой рынок и торгуется на нём в плюс. Кирилл невольно скользнул взглядом по часам Димы — тонкий золотой ободок, лаконичный циферблат, — и мысленно прикинул, сколько месяцев ему нужно копить на такую модель.
— И долго это продлится? — спросил Кирилл, слегка понизив голос. Он откинулся на спинку скамьи, но поза его оставалась напряжённой: плечи чуть приподняты, спина прямая, будто он готовился к удару. — Пока не найдёшь одну, с которой захочешь по‑настоящему?
Дима посмотрел на него. Долго. Его взгляд на мгновение потерял привычную расчётливость — в нём мелькнуло что‑то почти человеческое: тень усталости, намёк на сомнение. Он медленно выдохнул, провёл рукой по волосам, взъерошив их, и слегка опустил плечи.
— Может быть, — сказал он тихо, почти шёпотом. Его голос звучал непривычно мягко, без привычной бравады. — А может быть, та, с которой «по‑настоящему», уже прошла мимо меня на десятом свидании. Просто я не узнал её, потому что был занят работой.
Он развернулся к выходу. Хлопнула дверь раздевалки — резко, звонко, будто поставив точку в разговоре. Эхо звука ещё висело в воздухе, смешиваясь с отдалённым гулом тренажёров и приглушённым разговором где‑то в глубине зала.
Кирилл остался сидеть. Он посмотрел на свои руки и вдруг подумал: а сколько стоят его двенадцать часов в логистической компании? И почему он никогда не задумывался, что продаёт себя не дороже карася с пятилетнего фото?
Он достал телефон из кармана — тот чуть скользнул в ладони, холодный и гладкий. Открыл приложение знакомств, провёл пальцем по экрану, задержавшись на настройках фильтра. Экран мерцал, отражая неоновый свет лампы над головой.
«Может, попробовать фильтр от 35?» — пронеслось в голове. Кирилл представил, как заполняет графу «О себе»: «Ищу серьёзных отношений, хочу создать семью». Мысль вызвала лёгкую ухмылку.
Он усмехнулся сам себе, убрал телефон в карман и встал. Движения были чуть замедленными, будто он ещё переваривал услышанное. Поправил футболку, провёл рукой по волосам и направился к выходу. В свой мир транспортной логистики, где он зарабатывал на спортивный элитный клуб и собственную квартиру в центре столицы. Но теперь этот мир казался чуть менее однозначным, а правила игры — не такими уж незыблемыми.
Глава 3. Мой парень.
После ресторана Вера не поехала домой.
Она ехала по Садовому кольцу, лениво поглядывая в окно. Мимо проплывали огни мегаполиса — яркие, кричащие, будто пытающиеся что‑то доказать. Затем плавно свернула на Кремлёвскую набережную. Вода под мостом мерцала, отражая неоновые вывески, — словно подмигивала ей с намёком: «Ну что, Вера, опять по кругу?»
Навигатор молчал — она знала этот путь наизусть. Парковка у дома, ключ‑карта, лифт с панорамным видом на реку. Стеклянные стены кабины скользили вверх, открывая панораму ночной Москвы: огни, мосты, тёмная лента реки. Вера смотрела на город с высоты, но видела лишь отражение собственного лица — уставшего, но красивого.
Лифт остановился с тихим «дзинь», двери разъехались, и Вера шагнула в коридор, где пахло дорогим мужским парфюмом. В свою квартиру, где жил её любовник, она вошла без звонка, открыв дверь ключом.
Артём встретил её в прихожей. Красивый, молодой, в белой футболке, которая обтягивала накачанную грудь, и тёмных домашних штанах. Он стоял, прислонившись к стене, руки скрещены на груди, но как только увидел Веру — мгновенно распрямился и лицо озарилось улыбкой.
— Привет, красавица, — сказал он и поцеловал её в губы. Долго. Вкусно. С намёком на продолжение. Его пальцы скользнули по её плечу, чуть сжали словно он проверял, настоящая ли она.
Вера почувствовала, как напряжение отпускает и плечи расслабились сами собой. Она выдохнула — первый раз за день по‑настоящему.
— Привет, — ответила она, скидывая туфли. Одна упала набок, вторая осталась стоять, как будто в нерешительности.
Он помог снять пальто. Аккуратно повесил на вешалку, как радушный хозяин — или как актёр, безупречно отыгрывающий роль.
— Ты устала? — спросил, обняв её за талию. Его ладонь легла на поясницу, слегка поглаживая.
— Немного, — призналась Вера, невольно прижимаясь к нему.
— Я знаю, — он провёл рукой по её спине, чуть надавил на поясницу. — Ванна готова.
— Ты меня ждал? — удивилась Вера, заглядывая в его карие глаза. В них плясали какие‑то странные искорки — то ли искренность, то ли расчёт.
— Я всегда тебя жду, — улыбнулся Артём, тепло и ласково, что Вера почти поверила.
Ванная комната встретила её полумраком. Свечи горели на мраморной столешнице — три штуки, с запахом лаванды. Пена в джакузи уже была — высокая, белая, пахнущая эвкалиптом. Из колонок тихо играл джаз — какой‑то классический, с бархатным саксофоном.
Она разделась. Медленно вошла в горячую воду и закрыла глаза. Мышцы расслабились, голова стала лёгкой, почти невесомой.
Он зашёл через пять минут. Бесшумно. Сел на край ванны, взял мочалку и налил на неё гель для душа, нежными круговыми движениями провёл по её шее и спине.
— Ты сегодня какая‑то напряжённая, — сказал он. — Что‑то случилось?
— Нет, просто был насыщенный день, — ответила Вера и посмотрела на его волевое лицо. Линия челюсти чёткая, брови слегка нахмурены — будто он действительно переживал, но Вера хорошо его знала и всё понимала.
— Иди ко мне, — сказала она и протянула руку.
Он не заставил ждать и погрузился в воду, взглянув ей в глаза — в них мерцали отблески свечей. Вера не успела и моргнуть, как его губы коснулись её губ — сначала легко, почти робко, словно проверяя, откликается ли она. Но уже в следующее мгновение поцелуй стал глубже, жарче, требовательнее.
Её руки скользнули по его плечам, впились в спину, притягивая ближе, будто пытаясь стереть даже намёк на расстояние между ними. Он обнял её крепче, ладони скользнули вдоль спины, ощупывая изгибы, прижимая её тело к своему так тесно, что она почувствовала, как участилось его дыхание, как забилось сердце — уже не размеренно, а лихорадочно, в такт её собственному.
— Вера — выдохнул он ей в губы, на мгновение прерываясь, но не отстраняясь. Его голос звучал низко, хрипло, и от этого звука по её коже пробежала волна мурашек.
Она не ответила словами — вместо этого приподнялась, обвила ногами его талию, ещё сильнее прижимаясь к нему. Пальцы запутались в его влажных волосах, слегка потянули, заставляя его запрокинуть голову. Она поцеловала его шею — сначала нежно, едва касаясь губами, а затем чуть прикусила кожу, оставив лёгкий след страсти.
Он глухо застонал, и в этом звуке было столько необузданного желания, что у неё перехватило дыхание. Его руки теперь скользили по её телу уверенно и властно.
Поцелуи становились всё более неистовыми: губы, шеи, плечи — они словно пытались насытиться друг другом после долгой разлуки, запечатлеть в памяти каждое мгновение, вздох, трепет тела под пальцами. Он был страстным и умелым любовником и входил в неё так, будто каждая секунда была последней. Она громко стонала, выгибаясь ему навстречу. Пена вокруг них колыхалась, свечи мерцали, отбрасывая дрожащие тени на стены, а джаз из колонок, казалось, сменил ритм — теперь он звучал в унисон с их бешеным пульсом.
Наконец, чуть отдышавшись, он отстранился на пару сантиметров, упираясь лбом в её лоб. Оба тяжело дышали, их глаза горели одним и тем же огнём — жаром, который не потушить ни водой, ни временем.
— Ты сводишь меня с ума, — прошептал он, и в его голосе смешались страсть и нежность.
Вера улыбнулась и снова притянула его к себе для нового поцелуя, более медленного, но от этого не менее жгучего. В этом поцелуе было всё: благодарность, признание и обещание.
— Ты не представляешь, как я ждал тебя, — сказал он тихо. — Весь день думал о тебе... о нас.
— Весь день? — усмехнулась Вера и включила лейку, ополаскивая своё стройное тело. Вода стекала по коже, смывая остатки расслабленности.
— Да, — кивнул Артём, обтираясь полотенцем. Его движения были чуть резче, чем раньше.
Она промолчала и выключила воду, взяв пушистое белое полотенце.
— Вер, — начал он, и голос его стал чуть напряжённее. — Я понимаю, что не вовремя, но у меня стартап горит.
— Какой по счёту, Тёма? — хмыкнула Вера, закутываясь в полотенце.
— Вер, за разработкой альтернативных платёжных платформ будущее, и ты это знаешь лучше меня. Я согласен, что прошлый проект был не совсем удачным, но он уже стал приносить доход, правда, не такой, как я прогнозировал, — сказал Артём, завязав пояс халата. — В этот раз
— Сколько? — перебила его Вера, открывая баночку с увлажняющим молочком. Её движения были размеренными, почти механическими.
Она знала этот разговор. Не в первый раз. Он всегда просил красиво — после секса, когда она была расслаблена и благодарна. Умел. Ох, как умел.
— Три миллиона, — сказал он. — Я уже вложил свои, но этого мало. Инвесторы требуют рабочий прототип. Если я его не сделаю до декабря, проект закроется.
Он смотрел на неё как верный пёс — глаза большие, честные, чуть виноватые. Но Вера видела за этим взглядом расчёт. Чёткий, холодный, как лезвие.
— Вер, ты мне поможешь? — спросил он, доверчиво заглядывая в глаза.
Вера смотрела на него. На красивого, молодого, талантливого лжеца. Который был сегодня великолепен. Который подарил ей один час настоящей страсти. Который делал всё — всё, — чтобы она чувствовала себя желанной, нужной и живой.
— Тебе на карточку перевести? — уточнила она и вышла из ванной, не дожидаясь ответа.
— Ты лучшая, — прошептал он в её волосы. — Самая лучшая.
Его лицо осветилось улыбкой. Он поцеловал её — благодарно, жадно, со всей страстью, на которую был способен в данную минуту, и прижал к себе.
Телефон пиликнул — сообщение от банка: «Перевод 3 000 000 рублей на карту **** 4321 выполнен. Получатель: Карпов А.Д.»
Она посмотрела на экран. Ещё три миллиона. К шестидесяти одному. Квартира, машина, стартапы, тренеры, рестораны, часы, одежда. Всё для него. Всё ради того, чтобы иногда чувствовать себя женщиной. Не начальником. Не продуктом. Не взрослой одинокой тёткой.
Просто женщиной, которую хочет красивый, молодой мужчина.
Через сорок минут Вера завела двигатель. Выехала с парковки. В зеркале заднего вида увидела окна квартиры, где горел свет и силуэт. Артём стоял у окна и смотрел ей вслед.
Он стоял у окна, пока красные огни Bentley не растворились в ночной Москве. Улыбка сползла с его лица, как будто её стёрли ластиком. Он отвернулся от окна, потянулся к тумбочке и достал второй телефон.
Короткое движение пальцем — и на экране появился контакт. «Настя».
Он нажал вызов.
Гудки. Три. Четыре.
— Алло! — голос молодой, звонкий, перекрывал музыку и смех на заднем плане.
— Ты где? — спросил Артём вкрадчивым тоном, стараясь придать голосу лёгкую игривость.
— В «Rich»! — закричала Настя в трубку. Слышна была музыка — тяжёлый бас, голоса, звон бокалов. — Тут так круто! Мы с девчонками отдыхаем! Приезжай!
— Буду через час, — ответил Артём уверенным тоном, но в груди что‑то неприятно кольнуло.
— Найс! — она чмокнула в трубку и отключилась.
Артём кинул телефон на кресло и посмотрел на смятые простыни на кровати. Поморщился, будто увидел что‑то мерзкое. В голове пронеслось: «Новая игра»
Он пошёл в ванную, где встал под воду, смывая с себя запах Веры — её духов, её крема, её тела. Мылся тщательно, с гелем, с мочалкой. Два раза, чтобы ни следа не осталось. Вода стекала по плечам, унося с собой остатки тепла и нежности, которые ещё минуту назад казались настоящими.
Выключил воду, вытерся и посмотрел на себя в зеркало. Капли воды стекали по лицу, искажая отражение.
— Ну а кто сказал, что будет легко? — прошептал он своему отражению и покачал головой. — Пара часов терпения — и ты стал ближе на шаг к своей цели.
Быстро оделся — джинсы, чёрная рубашка, пиджак, часы — Omega Seamaster и брелок, подарок Веры на прошлый Новый год. Вспоминание резануло: «Ты же мужчина, тебе нужна приличная машина», — сказала Вера, когда вручала ключи. Он тогда поцеловал её разыгрывая благодарность и удивление, а сам думал «ты мне должна»
Лифт. Парковка. Машина — серебристая, низкая, хищная. Он сел, завёл двигатель. V8 зарычал довольно, почти одобрительно.
Порше вылетел на Кремлёвскую набережную, разрезая ночную Москву. Артём вёл агрессивно и уверенно, выплёскивая все свои эмоции в резких поворотах и ускорениях. Фары выхватывали из темноты мокрый асфальт, редкие деревья и неоновые вывески.
Машина свернула на Тверскую, потом направо, в переулки. Огни рекламы, витрины дорогих магазинов, редкие прохожие — столичная ночная жизнь только начиналась. Он знал точно, что Веру он здесь не встретит, потому что она давно живёт по установленному расписанию: работа, встречи, редкие вечера с ним и одинокий дом с холодной постелью.
Элитный, закрытый клуб, вход только по приглашениям. Фейс‑контроль — как в космос. Внутри — мрамор, золото, хрусталь. Полупрозрачные перегородки, диваны из белой кожи, бар с трёхметровой стойкой из цельного куска оникса.
Посетители от восемнадцати и выше. Девушки в коротких платьях «до двадцати пяти». Парни в пиджаках с приспущенными плечами — успешные, или делающие вид. Деньги текли рекой. Шампанское стоило как зарплата официанта. Коктейли — как ужин в хорошем ресторане.
Артём припарковал Порше у входа. Ключи отдал парковщику — тот узнал его, кивнул, назвал по имени. Он был здесь своим.
На входе — короткий кивок вышибале. Тот посмотрел на лицо, на одежду, на часы и пропустил.
Техно гремело так, что басы отдавались в груди, цветные лучи прожекторов сканировали зал, выхватывая из полумрака силуэты танцующих. Воздух был густым от запахов: дорогих духов, алкоголя, разгорячённых тел и чего‑то неуловимого — денег, власти, успеха.
Артём прошёл в VIP‑ложу. Здесь было тише, просторнее: мягкие диваны, отдельный бар, панорамный вид на танцпол. Он окинул взглядом помещение — и увидел её.
Настя сидела в окружении подруг, откинувшись на спинку дивана. Маленькое чёрное платье от Версаче — подарок отца из Милана — облегало фигуру, подчёркивая каждый изгиб. Длинные светлые волосы были распущены, струились по плечам, на губах — яркая помада, в руках — бокал с чем‑то розовым и сладким. Она смеялась — громко, заливисто, запрокинув голову, сверкая белоснежными зубами. В её смехе было столько беззаботности, что на мгновение Артём почувствовал укол зависти.Ей было двадцать три — возраст, когда жизнь кажется бесконечным праздником, а любая мечта, стоило лишь щёлкнуть пальцами, готова была воплотиться в реальность. Она выросла в обеспеченной семье, где слово «нет» почти не звучало.