Милфы.

Глава 4. Серые будни.

Совещание закончилось резко — Вера хлопнула ладонью по столу, и этот звук, словно выстрел, заставил всех вздрогнуть.

— На этом всё, — её голос прозвучал холодно и твёрдо. — Жду отчёты до конца недели. Вопросы? - обвела присутсвующих строгим взглядом - Свободны.

Сотрудники, словно по команде, засуетились, зашуршали бумагами, заскрипели стульями и торопливо направились к выходу. Когда дверь закрылась, в кабинете повисла тишина и только Алексей не спешил уходить. Он остался сидеть в своём кресле, слегка покачиваясь и закинув ногу на ногу. Его поза была нарочито расслабленной, но в глазах читалась настороженность.Он провёл рукой по светлым волосам, поправил манжету рубашки и, чуть улыбнувшись, произнёс:

— Ну что, Верунь, опять всех накрутила до предела?

Вера медленно повернулась. Её губы дрогнули в усмешке. Она подошла к столу, взяла чашку с остывшим кофе и сделала небольшой глоток, не сводя взгляда с Алексея.

— Леш, признайся, Титова — новая ведущая «Вечернего бриза» — твоя очередная пассия? — спросила она, слегка приподняв бровь.

Алексей откинулся на спинку кресла, закинул руки за голову и расхохотался. Его смех звучал легко, почти беззаботно, но в глубине голубых глаз мелькнуло что‑то хитрое.

— Какая же ты догадливая, Морозова, — протянул он, покачиваясь в кресле. — Прямо сыщик в юбке.

— Так хорошо даёт, что ты её сразу на канал, в топовую программу решил засунуть? — с ехидством спросила Вера, снова отпивая кофе. Её голос звучал насмешливо, но в нём угадывалась нотка раздражения.

Алексей перестал качаться, выпрямился и посмотрел на неё с притворной обидой.

— Твоё любопытство тебя погубит, Верунь, — ответил он, растягивая улыбку. — Но раз уж ты так настаиваешь Да, есть такое. Но это не только из‑за этого, честно! У неё харизма, подача — зрители её полюбят. Нам нужно свежее, незаезженное лицо!

Вера поставила чашку на стол, подошла ближе и опёрлась руками о край стола, наклонившись к Алексею.

- Смотри не сотрись, Яковлев! - хмыкнула она лукаво подмигивая.

— Ну так что, мы договорились? — его голос стал жёстче и в нём прозвучала сталь.

Вера вздохнула, провела рукой по подбородку и кивнула.

— Ну раз ты меня лично просишь — пожала плечами она. — Только учти, услуга за услугу.

Вера выпрямилась, её улыбка стала шире — теперь в ней было больше тепла и меньше иронии.

— Договорились, — сказал он и на мгновение их взгляды встретились — в них читалась давняя дружба, взаимное уважение и лёгкая ностальгия по тем временам, когда между ними было что‑то большее.

В это же время Алёна Шмелёва стояла у ворот школы, нервно поглядывая на часы. Лиза должна была выйти ещё пять минут назад, но, как всегда, застряла с подружками. Алёна вздохнула, поправила шарф и достала телефон.

«Заказ оформлен, доставка через 40 минут», — высветилось на экране. Она заказала продукты через приложение, пока ждала дочь, — это был единственный способ сэкономить время.

Наконец из дверей школы высыпала толпа детей. Лиза появилась в самом конце — в яркой куртке, с огромным рюкзаком и широкой улыбкой.

— Мам, я сегодня сделала «мостик» без помощи! — закричала она, подбегая.

Алёна улыбнулась, обняла дочь и поправила ей шапку.

— Какая ты молодец, моя хорошая, — сказала она, чувствуя, как раздражение от ожидания тает. — Поехали домой, чемпионка.

Они сели в машину, и Алёна включила обогрев. Лиза болтала без умолку, рассказывая про школу, подружек и новый элемент, который они будут разучивать на тренировке.

Алёна слушала, кивала и думала о том, сколько ещё дел предстоит переделать и свернула к химчистке — нужно было забрать костюмы мужа. Быстро забежав внутрь и получив заветные пакеты, она тут же помчалась к школе за старшим сыном Петей, чтобы успеть отвезти его на секцию по большому теннису.

Катя Репина вела машину одной рукой, напряжённо разговаривая по громкой связи:

— Игорь, я не понимаю, как можно было задержать поставку на три дня? У меня кофейня на нуле, клиенты недовольны, я теряю деньги!

На том конце провода что‑то бормотали в оправдание, но Катя не слушала. Она свернула на парковку возле офиса, припарковалась и хлопнула дверью.

— Всё, Игорь, разбирайся. Жду груз завтра утром, иначе буду искать другого поставщика, — отрезала она и отключила звонок.

В офисе её уже ждали документы на оплату. Катя быстро пробежала их глазами, поставила подпись и передала бухгалтеру.

— Света, проверь ещё раз расчёты по акции «Второй кофе бесплатно», — бросила она на ходу. — И позвони в типографию, узнай, готовы ли флаеры.

Она села за стол, открыла ноутбук и начала отвечать на письма. Телефон разрывался от звонков, но Катя успевала и говорить, и печатать, и обдумывать новую концепцию продвижения — «Зимний капучино с корицей».

К вечеру она чувствовала себя выжатой, но довольной. День был сумасшедшим, но продуктивным. Катя откинулась на спинку кресла, закрыла ноутбук и глубоко вздохнула. Часы на стене показывали без десяти восемь. «Наконец‑то можно выдохнуть», — подумала она, потягиваясь и разминая затекшую шею. Она собрала бумаги в аккуратную стопку, бросила взгляд на гору непрочитанных писем в электронной почте и взяла телефон.

Пальцы быстро набрали знакомый номер,на том конце ответили почти сразу.

— Увидимся? — спросила Катя, встав с кресла. Её голос, ещё минуту назад жёсткий и деловой, теперь звучал мягче, с едва заметной ноткой ожидания.

— Какое вино будешь? — вместо ответа спросил Дима, бросая спортивную сумку на заднее сиденье.

— Умм, белое сухое, — ответила Катя, захлопнув дверь кабинета. — Оно отлично подойдёт под запечённую форель.

— Через минут сорок приеду, — сказал Дима с усмешкой в голосе. — Пора браться за работу, — добавил он уже себе и плавно тронулся с места.

Элитный жилой комплекс на Красногвардейской, встретил Диму тишиной и приглушённым светом фонарей. Закрытая территория, ухоженные газоны, редкие прохожие — всё дышало спокойствием и достатком. Дима приложил клубную карту к считывающему устройству, получил подтверждение по пропуску и медленно въехал внутрь.

Он вышел из машины, поправив пиджак. В одной руке — букет нежно‑розовых тюльпанов, в другой — пакет с вином и фруктами. Воздух был прохладным, но не морозным, и Дима на мгновение остановился, вдыхая его полной грудью.

Лифт бесшумно поднял его на двенадцатый этаж. Он нажал на звонок — и дверь открылась почти мгновенно.

Катя стояла на пороге: волосы чуть растрёпаны, глаза горят, на губах — улыбка, в которой смешались радость, нетерпение и лёгкая насмешка. Она не стала ждать слов: притянула его к себе, страстно поцеловала, тут же приняла букет и буквально затащила в квартиру, попутно стаскивая с него пальто и пиджак.

Дима откровенно восторгался происходящим. Он развернул её к себе спиной, поцеловал в плечи — мягко, но уверенно, — и со всей страстью принял правила игры и заданный темп. Поцелуи сменились стонами, ласки — толчками, дыхание участилось разгоняя эйфорию по венам. Они кружили по комнате, не замечая ничего вокруг, и завершили этот сладкий танец на широкой постели.

— Уфф, ты огонь, Катюша, — прошептал Дима, переворачиваясь на спину и стирая испарину с лица. Его грудь вздымалась, на губах играла довольная улыбка.

— Ты сильно не расслабляйся, — сказала она игривым тоном, проводя пальцами по его плечу. — У меня сегодня был тяжёлый день, и мне необходимо снять стресс!

— Я это уже понял, — произнёс Дима, вставая с кровати. Его фигура в приглушённом свете выглядела идеально: рельефные мышцы, чёткие линии, сила и грация. Он подмигнул: — Дай мне пятнадцать минут, и мы продолжим.

— Десяти тебе хватит, — буркнула Катя, потягиваясь на кровати. Она откинулась на подушки, наблюдая за ним с лукавой улыбкой. — А потом можно будет и поужинать, — усмехнулась она.

Дима рассмеялся, покачал головой и направился в ванную. Дверь за ним закрылась, а Катя осталась лежать, глядя в потолок. В груди всё ещё трепетало, но теперь к волнению примешивалось что‑то ещё — лёгкость, радость, ощущение, что, несмотря на сумасшедший день, всё идёт так, как она задумала.

Она села, поправила волосы и бросила взгляд на часы. «Форель, вино, тюльпаны и Дима, — подумала она с тёплой улыбкой. — Пожалуй, вечер действительно удался».

Вечер Алёны начался с короткого звонка мужа: Игорь, как всегда в последние недели, сообщил, что у него встреча с партнёрами и он вернётся поздно. Алёна молча кивнула и тихо произнесла: «Хорошо, будь осторожен».

Она поставила стакан из‑под смузи в раковину, постояла пару секунд у окна, глядя на угасающий свет за окном, и встряхнула головой — пора заниматься детьми.

Укладывать Лизу и Петю было одновременно утомительно и умиротворяюще: Лиза капризничала, требуя ещё одну сказку, Петя спорил, что он уже взрослый для «этих детских ритуалов», но в итоге оба устроились под одеялами, затихли и почти сразу уснули. Алёна поправила им подушки, поцеловала в макушки и на цыпочках вышла из комнаты.

В гостиной она опустилась на диван, включила очередной сериал — яркие кадры и бодрый саундтрек контрастировали с её настроением. Экран мерцал, герои увлечённо выясняли отношения, а Алёна смотрела, но не видела: взгляд то и дело скользил к окну, мысли крутились вокруг слов Игоря, его сдержанного голоса и вечной занятости.

На душе было неспокойно — не из‑за какой‑то конкретной тревоги, а из‑за этой нарастающей пустоты, из‑за ощущения, что жизнь течёт где‑то рядом, а она всё чаще остаётся на обочине, среди смузи, сказок на ночь и тихих вечеров перед экраном. Она подтянула к себе плед, укуталась и попыталась сосредоточиться на сериале, но тишина квартиры давила, а беспокойство не отпускало.

Глава 5. Юбилей

Ресторан Bellini утопал в белоснежном великолепии: от блестящего белого рояля в углу до изящных ваз с пионами и лилиями, расставленных вдоль стен. Просторный зал, залитый мягким светом хрустальных люстр, уже наполнился гостями — родственники и друзья юбилярши переговаривались, чокались бокалами с шампанским и с любопытством поглядывали на двери. Сама Катя тем временем сидела в такси, застрявшем в пробке на пересечении Крылатской и Нижней Мнёвки, и едва сдерживала раздражение. Она нервно постукивала пальцами по подлокотнику, бросала взгляды на часы и короткие реплики таксисту:

— Ну что там? Неужели никак не объехать?

— Да вот, авария впереди, — пожимал плечами водитель, глядя в зеркало заднего вида. — Минут двадцать ещё, не меньше.

В зале тем временем сложилась дружеская атмосфера. Алёна, стоя у колонны с бокалом шампанского, слегка прищурилась и шепнула Вере:

— Ты посмотри, как Берестов расфуфырился, — она чуть приподняла бокал, указывая взглядом на мужчину в темно-бордовом костюме — Как павлин расхаживает.

Вера, приподняв бровь, проследила за её взглядом и усмехнулась:

— И перья, похоже, новые нацепил. А это кто, не знаешь? — кивнула она на высокого, статного брюнета в тёмно‑синем костюме, который неторопливо обходил зал, здороваясь с гостями.

— Кажется, один из партнёров Кати, — ответила Алёна, разглядывая мужчину лет сорока восьми. Она чуть наклонила голову, оценивающе и прищурилась. — Ничего такой, импозантный. — И тут же перевела взгляд на своего мужа, который оживлённо беседовал с братом Репиной и его женой. — В отличие от некоторых.

— Боже мой, что за пугало такое! — прошипела Вера, прикрыв рот рукой - дама случайно дверью не ошиблась?

Алёна обернулась и увидела полную женщину в цветастом платье, которая поглощала канапе с удивительной скоростью. Та, не замечая чужих взглядов, методично накладывала на тарелку бутерброды с икрой, лососем, мини‑круассаны с паштетом — и тут же отправляла их в рот, прикрывая глаза от удовольствия.

— Это какая‑то родственница из Катиной станицы, она вместе с Сафроновыми приехала, — пояснила Алёна с усмешкой в голосе.

— Она что, неделю не ела? — усмехнулась Вера, наблюдая за женщиной, которую в этот момент интересовали лишь закуски.

— Видимо, да, — хмыкнула Алёна отпивая шампанское. — ничего удивительного, они там все такие - кивнула в сторону родни Репиной, которая уже сидела за столом и наслаждалась вечером, пробуя разносолы.

- У меня как будто дежавю случилось - произнесла Вера вспомнив свой юбилей, подняла бокал, сделала глоток и улыбнулась.

В этот момент двери распахнулись, и в зал ворвалась Катя. На ней было длинное платье с полупрозрачной юбкой цвета ртути — оно переливалось при каждом движении, подчёркивало фигуру и делало её лет на пятнадцать моложе своих лет. Волосы были уложены в небрежную стильную причёску,безупречный макияж подчёркивал глаза.

Гости оживились, захлопали, бросились к ней с поздравлениями. Кто‑то дарил цветы, кто‑то целовал в щёку вручая коробки в ярких обёртках, кто‑то восторженно восклицал:

— Катюша, ты замечательно выглядишь!

— Какая же ты красавица!

— С днём рождения!

Завершая поздравление коронной, колкой фразой:

- Тебе не даш сорок пять!

Катя принимала комплименты с лёгкостью, смеялась, обнималась, целовалась, шутила восторгаясь подарками, как радушная хозяйка вечера.

— Пошли поздравим нашу именинницу, — сказала Вера, беря коробку с цветами. Она сделала шаг вперёд — и неожиданно столкнулась с тем самым статным брюнетом.

— Простите, — произнёс он низким голосом, от чего у Веры что‑то ёкнуло в груди.

— Ну если вы только очень сильно попросите, — пролепетала Вера, окидывая его загадочным взглядом.

— Ради такой красавицы я готов на многое, — сказал мужчина, подхватывая букет цветов. — Гордей, — он протянул ей шикарный букет роз.

— Вера, — сказала она, глядя на него. — Вы цветочки для именинницы купили? — повела бровью.

— Не волнуйтесь, Вера, я ей другой букет организую, — произнёс он, протягивая цветы. — Надеюсь, я прощён?

— Возможно. Как танцевать будете? — продолжила она кокетничать.

— Понял, не дурак, — ответил Гордей и мило улыбнулся. — Так вы идёте?

— Куда? — удивилась Вера, нахмурив брови.

— Екатерину Васильевну поздравлять, — подметил Гордей с лёгкой ухмылкой на губах.

— Умм, конечно, — ответила Вера, пристально изучая собеседника.

— Тогда я после вас, — Гордей сделал пригласительный жест, пропуская её вперёд.

— Очень любезно с вашей стороны, — кивнула Вера и направилась к имениннице, которая утопала в поздравлениях и цветах, широко улыбаясь и кивая гостям.

Вскоре все расселись за круглыми, щедро накрытыми столами. Белые скатерти, серебряная посуда, хрустальные бокалы, россыпи закусок, мясные и рыбные нарезки, свежие овощи и фрукты — всё выглядело так, будто сошло со страниц глянцевого журнала.

Ведущий взял микрофон, постучал по нему, привлекая внимание, и поднял первый тост:

— Дорогие друзья! Сегодня мы собрались здесь, чтобы поздравить замечательную женщину — Екатерину Васильевну! Пусть каждый следующий год будет ещё ярче, счастливее и успешнее! За Катю!

Гости дружно подхватили:

— Поздравляем! Ура!

Бокалы зазвенели, рюмки опрокинулись, вилки и ножи загремели по тарелкам — деликатесы начали исчезать со столов с поразительной скоростью. Кто‑то смеялся, кто‑то рассказывал анекдоты, кто‑то уже начинал пританцовывать под лёгкую музыку, доносившуюся из динамиков.

Катя встала, подняла бокал и сказала несколько тёплых слов своим родителям и родственникам, сидевшим рядом с ней за главным столом:

— Мама, папа, спасибо вам за всё. Вы научили меня верить в себя, не бояться трудностей и радоваться жизни. И спасибо всем вам, дорогие мои, за то, что вы здесь. Без вас этот день не был бы таким счастливым.

Зал снова взорвался аплодисментами. Берестов, сидевший рядом, довольно улыбнулся, поднял бокал и подмигнул Кате, растягивая улыбку, как чеширский кот.

Гордей слегка наклонился к Вере и, чуть коснувшись её локтя, произнёс:

— Позвольте пригласить вас на танец?

Вера подняла глаза — он смотрел на неё с лёгкой улыбкой, в глазах читалась уверенность. Она помедлила секунду, затем кивнула:

— Почему бы и нет.

Он уверенно повёл её в центр зала, мягко положил руку на талию, другой взял её ладонь. Медленная мелодия разливалась по залу, приглушённый свет люстр создавал атмосферу уюта и интимности.

— Вы давно дружите с Екатериной Васильевной? — спросил Гордей, кружа её в танце.

— С какой целью интересуетесь, Гордей? — с усмешкой спросила Вера, ощущая на талии его тёплую, широкую ладонь. Ей было непривычно и в то же время приятно чувствовать эту уверенность в прикосновениях.

— Да так, — он чуть прижал её к себе, не нарушая границ приличия, но достаточно, чтобы она это заметила. — Я раньше вас никогда не видел в её офисе.

— Умм, вы решили, что мы вместе работаем? — подметила Вера, ощущая под ладонью его крепкое плечо. — Мы из разных сфер.

— Вы каким‑то руководителем работаете, я угадал? — спросил он, заглядывая ей в глаза. Его взгляд был прямым, изучающим, но не навязчивым.

— С чего вы так решили? — удивилась Вера, рассматривая его волевое лицо, ямочку на подбородке и прямой аристократический нос. В нём было что‑то от старых фильмов — благородство, выправка и осанка.

— У вас голос поставленный, — прокомментировал он спокойным тоном. — Чёткость, уверенность — это не каждому дано.

— У вас тоже, — отзеркалила его Вера с усмешкой на губах.

— Мне по статусу положено, — отрапортовал он, ведя её в танце с безупречной грацией.

— Позвольте полюбопытствовать, и кем же вы работаете? — Вера прищурилась, её глаза заблестели от интереса.

— Здесь нет никакого секрета, — улыбнулся Гордей. — В таможни. Мы часто пересекаемся с Екатериной Васильевной в силу её бизнеса. И, знаете, я люблю хороший кофе, особенно по утрам.

— Хмм, странно, Катя мне никогда о вас не рассказывала, — сказала Вера, чуть нахмурившись.

— Я думаю, она правильно делала, — прошептал Гордей ей на ушко, и в этот момент музыка завершилась, переключаясь на ритмичную композицию. — Позвольте, я вас провожу к столику.

Он взял Веру за руку и повёл по залу. Берестов в это время подливал имениннице коньяк, оживлённо общаясь с её родственниками.

Вера села за стол и посмотрела сначала на запечённую рыбу, затем на грибы, потом перевела взгляд на подругу, которая с удовольствием ела каре ягнёнка.

— Как поживаешь, Вера? — спросил Игорь, подливая в её бокал холодное шампанское. Он слегка наклонился, его дыхание пахло коньяком и лимоном.

— По мне разве не видно, а, Шмелёв? — усмехнулась Вера и положила себе кусочек сёмги и печёные овощи.

— Ты отлично выглядишь, Вер, — согласился он, лукаво ей подмигивая. — И как только тебе удаётся? Но жизнь‑то проходит, что толку — махнул рукой. — Мужика‑то рядом нет!

— С чего ты взял? — с ехидством возразила Вера, лукаво глядя на него.

— По глазам вижу, — ответил он с грустью в голосе. — У сытых баб они другие. — Поднял бокал. — Ну, за вас, девочки, чтоб вы нам, мужикам, не давали скучать! Правильно я, Миш, говорю? — окликнул он Сафронова, который сразу оживился.

— Да, девочки, за вас! Чтоб мы ходили вечно пьяные от вашей красоты! — поднял рюмку Миша и выпил до дна.

— Ты это, Машань, сильно‑то не налегай, — вмешалась Полина, грозно смотря на мужа. — Вечер только начался.

— Ты можешь хоть здесь не зудеть мне на ухо? — возразил Сафронов, закусывая бастурмой. — Что за дурная привычка — куда ни придём, у тебя паранойя случается.

— Может, потому что ты, Мишенька, с таких вечеров на карачках выползаешь, а потом пару дней в постели, как медведь, лежишь с давлением - возразила Полина с укором в голосе.

— Полин, не зуди, а? Дай мне кайфонуть в Москве, иди лучше с Тайкой потанцуй - махнул пренебрежительно рукой в сторону танцпола.

— Все бабы одинаковые, — сказал Шмелёв, наливая в рюмку водку. — Моя сейчас тоже шарманку свою заведёт, так, блин, надоело!!!

Вера сидела и смотрела на них, думая, что ничего в жизни не меняется — только лица. Она мысленно поблагодарила судьбу, что не вляпалась в такое недоразумение, которых в Челябинске пруд пруди.