Фиалки расцветают в мае

– Нет! – напористо возразила. – Ты же прекрасно знаешь, как я к этому отношусь.

– А ты знаешь, что на светские приёмы тебя в рыночном барахле никто не пустит? – недовольно скривила она лицо.

– Я могу чем-то помочь? – к нам подошла продавец-консультант.

– Да, мы берём это платье, – решительно заявила Дарина.

– Нет, девушка, мы его не берём, – не согласилась я.

– А чем оно вам не понравилось? Оно вам очень идёт, – похвалила та.

– Цена высокая, – стыдливо призналась я.

– Ничего она не высокая, – сопротивлялась подруга.

– У нас можно взять платье в прокат, если вам нужно надеть его на определённое мероприятие, – подсказала продавщица.

– Правда? – я с интересом зацепилась за эту новость. – А сколько это будет стоить?

– Десять тысяч за двое суток.

– Я возьму! – обрадовалась я. На два дня мне его хватит ого-го. Пусть десять тысяч за двое суток для меня – это всё равно дорого, но один раз в своей жизни можно позволить себе стать аристократкой.

Уже в машине Дарина меня поддержала:

– А знаешь, ты права. Действительно, зачем покупать платье, если ты наденешь его всего один раз, а потом оно просто так будет висеть у тебя на вешалке. Можно брать в прокат.

– А ты что, не знала, что так можно? – хихикнула я.

– Слышала про это, но никогда не думала об этом всерьез.

В субботу погода выдалась спокойная, солнце светило неярко, но дожди не устроили нам сюрприз. С самого утра подруга меня повезла в салон красоты наводить мне марафет. Мне уложили волосы в высокую прическу – пучок и сделали яркий макияж с нотками повседневности. Как сказала мне Дарина: для фуршета это «идеальный мейкап».

В 16:30, как и было оговорено, я собралась выходить из дома.

– Ну что, приятно тебе провести этот вечер, надеюсь, он не покажется скучным, – подбодрила меня подруга. – Ты просто красотка. Иди, порази там всех.

– Спасибо тебе, Дарин, что помогаешь, – с благодарностью взглянула на неё.

– А для чего ещё нужны подруги, – хохотнула она.

Я вышла из ворот дома, и передо мной предстал Саша Золотов. Во фраке, с чёрно-золотым галстуком, аристократично уложенными назад волосами. Он стоял, облокотившись о машину белого цвета (позже я узнала, что это BMW X6). При виде него я чуть не упала в обморок, но вовремя себя сдержала. Спокойно, Даша, иначе он подумает, что ты свихнулась, что, конечно, не так далеко от правды.

– Здравствуй, – поздоровался он со мной и сверкнул белоснежной улыбкой. – Ты очаровательно выглядишь, – сделал комплемент, который вогнал меня в краску.

– Ты тоже, – только смогла выдавить из себя.

Саша открыл мне дверцу пассажирского сидения, а затем сел на кресло водителя.

Мы ехали спокойно до места назначения. Всю дорогу я испытывала всепоглощающую неловкость. Хотела что-то сказать, но в то же время чувствовала себя мумией с вырезанным языком. Дрожь неотрывно бегала по всему телу, а помидорный цвет лица никак не желал меня отпускать. Неужели всё это происходит в моей жизни? Я еду с Сашей на аристократический приём. В этом прекрасном солнечном платье, которое он назвал очаровательным. Может, всё это мне снится? Пусть тогда я никогда не проснусь. Иначе умру, если проснусь.

Ехали мы чуть больше получаса, так как нас встретили небольшие пробки в это время, несмотря на субботний день недели. Подъехав, Саша вышел из машины, помог выйти мне, а сам отдал ключи молодому парню (наверное, это лакей), который сел в машину и уехал припарковать её.

Передо мной возвышалось трёхэтажное масштабное здание невероятной сказочной красоты бирюзово-серебристого цвета. Чем-то оно напоминало мини-замок, который можно увидеть на заставке любого диснеевского фильма. На лужайке вокруг клумб уже стояло какое-то количество красочно разодетых людей. В подобное платье, как у меня, были одеты многие девушки и женщины. А я ещё думала, что приду в своём платье и буду сильно выделяться. Как же много я не знаю о жизни высшего общества.

Музыка играла спокойная, классическая и, что главное, живая: скрипки, виолончели, духовые инструменты. Также на улице стояло немногочисленное количество маленьких белых столиков с закусками и пуншем. Среди закусок можно было увидеть тарталетки с чёрной икрой, рулеты с красной рыбой, канапе с бужениной, сырные шарики, мясные рулеты и фаршированные яйца с красной икрой. Еды было не так много, из горячего абсолютно ничего не присутствовало. Только холодное. Но люди ничего не ели. Редкий человек брал тарталетку и просто держал её в руках. Я так поняла – для вида. Хотя для какого именно вида, я не поняла.

Людей всё прибывало и прибывало. Как я понимаю, опаздывать было можно, но не намного. Все формировались кучками, о чём-то с интересом вели беседы. Обсуждали, наверное, кто за кого вышел замуж или женился, как говорила мне Дарина.

– Здравствуй, Александр, – к нам подошёл какой-то импозантный старичок невысокого роста, худощавого телосложения и с проплешиной на седой голове. – А кем будет твоя милая дама? Представишь?

– Здравствуйте, господин Коцур, – поздоровался с ним Саша и повернулся ко мне, – познакомьтесь, это Дарья Орфеева, студентка архитектурного института и моя бывшая одноклассница. А это, – Саша повернулся обратно к старичку, – Виктор Вальдемарович Коцур – друг моей семьи, как, впрочем, и всё семейство Коцур, – улыбнулся он, и старичок вместе с ним.

– Как дела у твоего отца? Я слышал, что в последний год банк имеет большой успех. Говорят, он третий после главных российских банков, – отпарировал Виктор Вальдемарович.

– Так и есть, – подтвердил Саша.

– Держу пари, всё благодаря тебе?

Саша коротко посмеялся:

– Куда мне до моего отца.

– Пётр Николаевич – банковских дел мастер, это очевидно. Но я уверен, что целеустремлённый сын сможет превзойти его, – подмигнул господин Коцур.

И они оба весело посмеялись. Я же стояла как истукан и не знала, как вступить в разговор, и вообще нужно ли было в него вступать? Может, это не в рамках этикета, который, к сожалению, я не успела весь изучить.

Тем не менее, рано или поздно разговор их закончился, но не успели мы побыть с Сашей наедине, как к нему подошёл ещё один человек, затем компания, пара, ещё и ещё. Люди не кончались. И все они знакомились со мной только после того, как Саша меня представлял. Но в разговор я так и не вступала. Никто и не желал со мной говорить. Все говорили с Сашей на разные темы, личные и деловые. Особенно по поводу банка его отца. Кто-то хотел с ним заключить договор по поводу того, чтобы его банк стал сотрудничать с их фирмой, новым бизнесом, компанией. И Саша всем вежливо отвечал. Сначала я пыталась вслушиваться в беседы, но мне быстро это надоело ввиду крайнего непонимания происходящего.

Мне стало немного дурно от всей этой атмосферы, от большого потока людей. Я почувствовала, что мне нужно прохладиться, подышать свежим воздухом. Поэтому, дождавшись, когда очередная подошедшая к Саше женщина с йоркширским терьером закончила с ним беседу, я обратилась к парню с просьбой:

– Саш, разрешишь мне ненадолго отойти в дамскую комнату? – кажется, я немного заразилась словами от проходящих людей.

– Разумеется. Нужно ли тебя проводить?

– Нет, что ты, я справлюсь, – и снова начала себя корить за поспешно принятое решение. Мы могли же оказаться с ним наедине. Поговорить в уединённой обстановке. Язык мой – враг мой.

Я пошла в сторону замка, точнее к зданию, напоминающему замок. Передо мной два швейцара открыли двери, пропуская внутрь. Здесь оказалось куда просторнее и уютнее. Людей практически не было. Высокие потолки, мраморные стены и полы, никакого лишнего интерьера, всё такое пустое, что можно с уверенностью заявить: здесь никто не живёт.

У проходящей мимо меня официантки, которая пошла во двор относить подносы с тарталетками, я спросила, где здесь дамская комната. Она любезно мне показала, что нужно идти до конца, потом налево и ещё раз налево. Я горячо поблагодарила её за это.

Место я нашла быстро по указанному мне маршруту и вошла. Дамская комната выглядела как общественный туалет в элитных ресторанах (если взять за основу ресторан, в котором я работаю). Я подошла к раковине, включила воду и немного побрызгала её на своё лицо. Дарина оказалась права, когда говорила, что на этих приёмах скучно и совершенно нечего делать. Но всё равно стоило побывать один раз, чтобы узнать, что это такое. К тому же я не одна, а с Сашей. Это многого стоит. Ради этого пережить такое мероприятие только в радость.

Закончив с этой процедурой, я отправилась обратно. Не очень красиво оставлять Сашу одного, как мне кажется. Не по правилам этикета это.

До дверей, которые бы выпустили меня наружу к людям, оставалось совсем немного, но сбоку по правой стороне от меня я услышала шум бьющегося стекла. Я невольно остановилась, чтобы разобраться в случившемся. В холле, где располагались столы с закусками и шампанским, сновали официанты туда-сюда. Как я поняла, сейчас наступило время выносить шампанское, что и делали официанты и официантки.

Около входа в холл стоял молодой человек лет двадцати пяти в тёмно-сером фраке, с бабочкой на шее в чёрно-серебристую полоску. На голове у него в разные стороны торчали непослушные иссиня-чёрные кудри. Они были недлинные, но сразу привлекли моё внимание: редко встречала я кудрявых парней. Лицо на фоне волос и костюма очень выделялось: оно было белым-пребелым, словно перед нами мертвец. Веяло от него дорогим парфюмом с нотками цитруса. Эмоций никаких лицо не выражало, но напряжение чувствовалось. А всё потому, что, проходя мимо холла, он столкнулся с официанткой, и та не удержала поднос с бокалами шампанского и выронила его. Содержимое бокалов пролилось на костюм этого парня и его лакированные туфли, а сами бокалы с визгом разбились о мраморный пол.

Наступило всеобщее гробовое молчание. Официанты резко остановились и не двигались. Как будто остановилось само время. Провинившаяся девушка в испуге зажала рот руками. Парень так и стоял, требуя объяснений. И официантка внезапно отмерла:

– Господин, умоляю, простите меня, я не знаю, как так вышло. Умоляю, простите, – и она своим передником попыталась оттереть напиток с его мокрого жилета. Но парень отшвырнул её подальше от себя. Та чуть не упала, еле удержавшись на ногах.

– Не прикасайтесь ко мне своими грязными руками, – он произнёс это металлическим голосом, словно скрежет. Говорил негромко, но отчётливо, и от этого можно было уловить неосязаемый холод в воздухе. – Кто вас рекомендовал на эту работу?

– Меня прислали из агентства сферы обслуживания, – запинаясь, отчиталась девушка. Я заметила, как её колотила нервная дрожь.

– Их нужно будет оповестить о вашей некомпетентности в работе, – с тем же невозмутимым видом продолжал молодой человек. – И я лично прослежу за тем, чтобы больше вы никогда не смогли работать в сфере обслуживания.

– О, нет, господин, пощадите меня, пожалуйста, умоляю, мне очень нужна эта работа. Прошу вас, – обращалась к нему официантка со слезами на глазах, руки она сжимала в замок от волнения.

Рядом стоящие официанты всё также не двигались, в их глазах читались сочувствие и обеспокоенность. Они не могли ничего предпринять, встать на защиту их коллеги, и я абсолютно их понимала. Не так давно и я была в этой ситуации. Мы все боимся потерять работу, поэтому не можем противостоять этим людям, возомнившим себя богами. Нам постоянно твердят одно и то же: где мы, а где они. Между нами пропасть, огромная и беспросветная. Иногда мне кажется, что мы, простые люди, действительно сделаны из какого-то испорченного сырья, второсортные. А богатые – люди первой свежести, припорошенные золотой пылью. Звёзды в ночи.

– Одних извинений недостаточно, это всего лишь слова, ими дело не решить, – холодно заметил парень.

– Извините, пожалуйста, господин, подскажите, что мне сделать, чтобы хоть как-то искупить свою вину? – с надеждой посмотрела на него девушка.

«Господин» прошёлся по ней оценивающим взглядом.

– Встаньте на колени, – приказал он.

Девушка в ту же секунду упала на колени.

Это было гадко. Я не могла на это смотреть. Почему девушка должна так унижать себя перед ним? Ведь она не виновата, это же просто случайность, недоразумение. И она извинилась, разве этого недостаточно?

От переизбытка чувства несправедливости я сделала в их сторону шаг вперёд, чтобы высказать всё, что думаю, но сразу же резко себя остановила. Кто я такая? Такая же официантка, как и она. У меня нет никаких полномочий и власти противостоять ему. Даже если я одета как аристократка, я ею не являюсь. Между нами непреодолимое расстояние.

– Вы никто, и всегда будете никем. Мелкая песчинка, которую легко раздавить. Не забывайте об этом. Не забывайте о своём месте, – жестоко осадил её этот тиран.

– Эй, ты, бледный в начищенных ботинках! Оставь её, – неожиданно для самой себя выкрикнула я.

Бледный обернулся в мою сторону вместе со всеми присутствующими при этом событии.

– Это вы ко мне сейчас обратились? – лезвие ножа, лезвие ножа. По моей спине.

Я собрала в себе всю храбрость, что имела:

– Да!

Я официантка. Но сейчас, на один вечер, я стала аристократкой. А значит, могу быть той, кем всегда мечтала быть. Всего на один вечер я смогу быть смелой как моя сестра и девушкой из высшего общества как моя подруга. Я могу быть равной такому, как он. Всего на один вечер, но этот вечер мне запомнится на всю жизнь.

Парень неспешно подошёл ко мне. Теперь я могла увидеть его глаза: ярко-голубые как небо, они отражали лёд в его душе. На бесчувственном лице его глаза взрывались волнами эмоций. Одними глазами он показывал негодование, ненависть, жестокость, расплату. И сама не заметила, как меня начала бить мелкая дрожь.

– Кто вы такая, чтобы так со мной разговаривать? – холодно процедил парень.

«Кто вы такая?» – неужели он догадался, что я не из его круга? Неужели это так очевидно, что никакие одежды и макияж не способны сделать меня другой? Равной ему?

Но я не стала ему поддаваться:

– А ты кто такой, чтобы так унижать девушку? – задала ему встречный вопрос.

– Я – кто такой? – усмехнулся бледный парень. – Вы что, совсем глупы?

– Это не я глупая, а ты. Страдаешь манией величия, которая свойственна лишь маленьким капризным детям. Глупым детям, – пыталась говорить как можно уверенней, но мой голос всё равно подрагивал. – Ты получаешь наслаждение, издеваясь над слабыми, которые не могут тебе ответить? Раз есть деньги, значит, власть над простыми людьми имеешь? А кто ты без них? Жалкое подобие человека, – высказала всё это на одном дыхании. В моей голове долго хранились эти мысли, которые я всегда держала в себе. Но сейчас, когда я почувствовала храбрость и безнаказанность за последствия, я смогла всё выбросить наружу. Всё, что так долго копилось во мне, я вылила на одного человека.

В следующую секунду я пожалела о своих словах, но было поздно. Я ждала, что сейчас польётся шквал оскорблений, криков в мой адрес. Или вообще ударит меня. Но он лишь спросил:

– Как ваше имя?

Зачем ему это знать?

– Это неважно, я не желаю вступать с тобой в знакомство.

Он сделал два шага, приблизившись вплотную ко мне. Я от такого близкого расстояния опустила голову. Тогда он цепко схватил своей ледяной рукой мой подбородок, приподняв его к своему лицу.

– Я всё равно узнаю, как вас зовут. И поверьте мне, вы пожалеете об этом разговоре. Жестоко пожалеете, – сверкнув молниями, проскрежетал парень, словно вынес приговор. После этого он также резко отпустил мой подбородок и отправился вглубь замка.

Я посмотрела в его удаляющуюся спину и почувствовала, как на душе немного отлегло. Хотя неприятные осколки в душе остались. Его последние слова меня напрягли. Хотя, с другой стороны, что он может мне сделать? Кто он такой?

Я побрела по направлению к выходу из замка. Во дворе уже немного потемнело, люди были вооружены бокалами шампанского. Я осмотрела присутствующих и, заметив Сашу, поспешила к нему. Он также держал в правой руке бокал с шампанским и левой рукой предложил и мне, взяв его с подноса, с которым сновала официантка рядом.

– Спасибо, – поблагодарила я. – Прости, я немного задержалась.

– Ничего страшного, – успокоил меня он. – Сейчас пройдёт официальная часть, и можно будет поехать домой, если хочешь.

– Да, давай так и сделаем, – удовлетворённо взглянула на него. – Кстати, я ведь так и не спросила: в честь чего мы все здесь собрались?

– А, у одного наследника крупного магната сегодня должна быть объявлена помолвка, – объяснил Саша. – Если честно, я был уверен, что он никогда не женится.

– Почему? – с удивлением спросила я.

– Потому что этот человек крайне неприятная личность. Он всегда прямолинеен и резок. А если ему кто-то не понравится, как-то заденет его, то всё, начнёт рушить всю его жизнь.

– Это как? – поразилась я.

– Если это человек его круга, то Марк может обанкротить всю его семью. Он такое делал уже не раз. Потому что много связей у их семьи. Надавить на кого-то ради своей цели – им раз плюнуть. Строганские всегда добиваются своего. Особенно Марк. Прощать он не умеет, я уверен. И лучше, если это возможно, никогда не вступать с ним в контакт.

– Откуда ты столько о нём знаешь?

– Мы учились с ним в одной школе до того, как я приехал в твой город.

– И неужели на него не найдётся управы? – я была в шоке от того, что могут существовать такие люди.

– Ну, можно надеяться, что невеста Марка Строганского сможет его исправить. Хотя я не думаю, что его можно исправить.

– А ты с ним не общаешься?

– Конечно, нет, – ответил Саша. – После школы я вообще редко с ним сталкивался, а если сталкивался, то только вот на таких приёмах.

Да уж, каких только людей не порождает этот свет. Я уверена, что такие люди, как он, рано или поздно всё равно получат своё. Правило бумеранга.

– А вот и он собственной персоной – Марк Строганский, – обратил он свой взгляд в сторону входа в замок, в котором только что появился молодой парень. Я обернулась взглянуть на него и… застыла. Это же…

– Это точно он? – со страхом в голосе спросила я у Саши.

– Без всяких сомнений.

Нет, не может быть. Как же так вышло? Я взялась за голову, осознавая весь масштаб того, с кем я изволила говорить, грубить, кричать. О, нет.

Марк приветствовал гостей, что-то говорил, говорил, но без явных признаков благополучного настроения. И совершенно ясно, кто ему его испортил. Затем поднял бокал шампанского, все присутствующие повторили его действие, и сделал глоток. А потом снова скрылся за дверьми замка.

– Поехали? – спросил Саша.

– Да, – робко согласилась я.

Доехали мы быстро. Настроения у меня совершенно отпало после той стычки и того, что я узнала об этом Марке.

Саша открыл дверь, помог мне выйти из машины и у ворот дома Дарины попрощался со мной:

– Благодарю тебя, что составила сегодня мне компанию на этот вечер, – и наклонился поцеловать меня в щёчку. Я вспыхнула от смущения.

Подождала, когда он отъедет, а затем с внезапно поднявшимся настроением я побежала в квартиру подруги, улыбаясь широко и радостно. Ну и ладно, что я встретила этого Марка Строганского, всё равно, я уверена, мы больше никогда с ним не пересечёмся. Да и какая разница! Ничего не может быть важнее того, что Саша, моя первая и единственная любовь, поцеловал меня. И это будет греть моё сердце ещё очень долгое время.