Отважный герой, нежные поцелуи
- -
- 100%
- +
– Т-так мы поедем? – Она испугалась, поняв, что голос у нее дрожит. Ей не хотелось думать, что это связано с тем, как Уэйд смотрит на нее – точно ястреб на ласточку. Или с тем, что он казался немыслимо красивым в своей черной рубашке, черных брюках, галстуке-шнурке. Его темные волосы были аккуратно приглажены, худое бронзовое лицо чисто выбрито. Ничего так не хотелось Кэтлин, как взять его за руку и сказать ему, как он красив, кокетничать с ним, пока он не пообещает танцевать с ней. Но пригласил ее Дрю Рейли, а Кэтлин Саммерз, пусть даже она не умеет ничего больше, умеет соблюдать приличия.
Поэтому Кэтлин, деланно улыбнувшись, когда Дрю взял ее под руку, пошла с ним к дверям. На пороге она оглянулась, послав Бекки воздушный поцелуй, обещая, что они увидятся на танцах.
– Вас я, надеюсь, тоже там увижу, – весело сказала она Уэйду.
Дрю повел ее к двери.
– Я очень на это рассчитываю. – Она почти физически почувствовала, как его взгляд жжет ей спину. Они с Дрю вышли из дома в ночную тьму.
Дом на ранчо «Крукед» сверкал огнями, звучали скрипки. Большую гостиную украшали разноцветные фонарики, она была переполнена нарядными мужчинами и женщинами, так что Кэтлин и Дрю пришлось пробираться сквозь толпу не без усилий.
– Ах, как великолепно вы выглядите! – Рядом с Кэтлин неожиданно появилась Эдна Уивер. Тут же к ним подошли Уиннифред Дейл и Элис Тайлер, хозяйка танцев в честь Майского дня.
– Кэтлин, Дрю, добро пожаловать! – Элис одарила их ослепительной улыбкой.
– Какая толчея, миссис Тайлер. – Дрю поцеловал ей руку. – С тех пор как я уехал из Нью-Йорка, я не видел в помещении такого количества людей.
Элис рассмеялась.
– Сегодня очень много народу, и я беспокоюсь, что мне не удастся поздороваться со всеми! Кстати, вон там мои друзья – Мора и Куинн Лесситер. Извините меня, я сейчас.
Элис бросилась в толпу, а Уиннифред обратилась к Кэтлин:
– А разве ваша сестренка не придет сегодня?
– Нет-нет, Бекки уже в пути. Она приедет с Уэйдом.
– Вот как? – Эдна задумчиво поджала губы, взгляд ее переходил с Кэтлин на Дрю. Но тут муж Элис, Джим, потащил Дрю за собой туда, где собравшиеся в кружок мужчины обсуждали положение на железных дорогах и рынок ценных бумаг.
Эдна расправила кружевной воротничок своего платья бутылочного цвета.
– Обычно девушка, с которой Уэйд приходит на эти танцы, бывает немножко постарше, если вы понимаете, о чем я говорю, – сказала она, улыбнувшись. – Половина города удивляется, почему он не пригласил Луанн Портер. Еще месяц назад все думали, что эта парочка вот-вот обвенчается. Но наверное, что-то изменилось, потому что она пришла сегодня с Джейком Янгом.
– Вот как? – Бросив взгляд в направлении, куда посмотрела Эдна, Кэтлин увидела в углу гостиной Луанн и Джейка. Они были погружены в какой-то серьезный разговор.
– Они прекрасно смотрятся вдвоем, – пробормотала она. Но про себя удивилась, почему Уэйд не пригласил Луанн или, может быть, подумала она, он пригласил, просто Джейк опередил его. Сердце у нее сжалось.
– Действительно! Но вы с Дрю тоже, – улыбнулась Эдна. – Мне, конечно, хотелось бы, чтобы Уэйд нашел себе милую девушку, безумно влюбился бы и остепенился.
– Мне тоже. – Уиннифред с надеждой посмотрела на Кэтлин.
Та вздернула подбородок.
– Говорят, что супружество годится не для всех. И я полагаю, что для Уэйда Баркли оно не годится. Я считаю, что Уэйд Баркли слишком обидчив и слишком… высокомерен, чтобы жениться.
– Уэйд? Обидчив? Высокомерен? Господи, да ведь это самый добрый, уравновешенный, прямодушный человек из всех, кого я знаю! – Эдна снова посмотрела туда, где Луанн все еще была поглощена разговором с Джейком. – Он станет кому-то прекрасным мужем. И красивым при этом, – добавила она, и ее глубоко посаженные глазки сверкнули. – Некоторое время мне казалось, что он на самом деле увлечен Луанн, но, наверное, это оказалось несерьезно. Или, может быть, он просто боится женитьбы, как животное выстрелов.
Она подмигнула Уиннифред, которая туг же подхватила нить разговора:
– Нет, милочка Кэтлин, мы не собираемся вмешиваться, но кое-кто в городе говорит, что это было бы замечательно, если бы дочка Риза и молодой человек, которого он воспитал, как родного сына, нашли бы дорожку к…
– Уиннифред! – Кэтлин уставилась на нее, причем на лице ее вспыхнул такой жаркий румянец, что она не сомневалась, что стала такой же розовой, как ее платье. – Не понимаю, как вы или кто-то еще смог выдумать такую нелепость. Могу сообщить вам сию же минуту, что это так же вероятно, как то, что солнце может появиться, когда часы пробьют полночь!
– Вот как? – Эдна окинула ее оценивающим взглядом. – Вы говорите достаточно уверенно, милочка, но…
– Уверяю вас. – Кэтлин удалось проговорить это так, что голос ее дрожал лишь едва заметно, – Уэйд Баркли – это последний человек в мире, с которым я когда-нибудь…
Она осеклась, потому что в этот момент в дверях показался Уэйд Баркли, заполнив собой весь проем. Маленькая ручка Бекки тонула в его, огромной и сильной.
Кэтлин сглотнула. Казалось, что все остальные мужчины исчезли из комнаты. Уэйд, весь в черном, с серебряной пряжкой на поясе, стоял перед собравшимися. Кэтлин видела только его, сердце ее было полно только им. Она судорожно вздохнула, когда его зоркие синие глаза оглядели комнату, переходя с одного гостя на другого, и наконец остановились на ней.
Взгляды их скрестились, и Кэтлин услышала голос Эдны, звучавший сухо и словно из далекой дали:
– Так что же вы говорили, милочка?
Но прежде чем Кэтлин успела ответить, она почувствовала, как чья-то рука легла ей на плечо.
– Кэтлин, дорогая, прошу прощения, что оставил вас. Не хотите ли потанцевать?
И Дрю Рейли повел ее на середину комнаты. Заиграли вальс, и Дрю обнял ее.
Она успела отметить, что Эдна и Уиннифред смотрят ей вслед и вид у них при этом был такой раздосадованный, что – в этом Кэтлин могла бы поклясться – казалось, они вот-вот затопают ногами.
Вот ведь любопытные кумушки! Жаль, что они ей так симпатичны, иначе она нашла бы, как осадить их.
Дрю Рейли говорил ей что-то, улыбался, но ее мысли были сосредоточены на высоком человеке, одетом в черное, чьи глаза снова и снова находили ее в разных концах комнаты.
Глава 25
Кружась в танце, Кэтлин краем глаза заметила, что Бекки направилась к кухне с двойняшками Моргенсен, а Уэйд, бросив на нее еще один пристальный взгляд, отвернулся. Дрю умело вел ее в вальсе, и ей оставалось только молча страдать, когда Уэйд подошел к высокой брюнетке в желтом платье.
– Дрю. – Она улыбнулась ему самой ослепительной из своих улыбок. – Не правда ли, замечательный вечер?
– Да, замечательный. – И он привлек ее к себе. Его красивая улыбка говорила о крайнем восхищении.
– Это мой первый бал в Вайоминге, – весело сказала Кэтлин.
– И если мне повезет, дорогая, он будет последним и для вас, и для меня.
– Что вы хотите этим сказать? Все так прекрасно.
– Прекрасно для маленького городка на краю прерий, где экипажей-то всего две коляски. Но согласитесь, Кэтлин, ведь невозможно сравнить этот вечер с великолепными приемами, на которых вы бывали в Филадельфии.
– Ну, нет, конечно, но… – Кэтлин оглядела праздничную комнату, нарядно одетых людей – удивительно, скольких из них она уже успела узнать. Внезапно ее поразило, что она чувствует себя здесь как дома, привыкнув к дружески резковатой Эдне, к робкому милому личику Уиннифред, к простой вкусной пище, к добродушному гостеприимству, к людям, говорящим то, что они думают, и старающимся по мере возможности относиться к другим хорошо и по-соседски. Она и сама не понимала, как это случилось, но Хоуп и Серебряная долина нашли место в ее сердце.
А вот отношение Дрю ко всему этому ей не нравилось, точно так же, как не нравилось, с каким собственническим видом он, обнимая ее, прижимал к себе так, что она чувствовала, какое у него крепкое тело.
– Дрю, прошу вас, я задыхаюсь. – И она отстранилась.
– Простите, Кэтлин, но вы сильно действуете на мужчин. – И с тихим смешком он ослабил хватку. Музыка продолжала играть.
– Этот уголок мира такой странный, – снова заговорил он, – и природа здесь прекрасна, но вряд ли я буду по этому скучать, когда вернусь на восток. Не говорите, что вы будете.
– Не знаю. В последнее время я не часто думаю о возвращении на восток.
– Я нахожу это весьма удивительным. Мне кажется, что ваше место – в красивой гостиной, вы должны быть одеты в драгоценности и атлас, иметь в своем распоряжении множество слуг и перед вами должен стоять серебряный чайный прибор и чтобы на обед вам подавали пирожки с омаром и шампанское. Вместо… что там приготовили для нас миссис Тайлер с подругами? Жареную курицу, говядину на вертеле и кукурузные початки?
В душе Кэтлин вспыхнуло возмущение, но она сдержалась и не стала возражать, увидев, что Уэйд смотрит на нее – он пронесся мимо них со своей брюнеткой, как вихрь. С тяжелым сердцем Кэтлин заставила себя снова улыбнуться.
– Очень хорошо, Дрю, что вы напомнили, спасибо. Мне, пожалуй, нужно узнать, не могу ли я чем-то помочь Элис на кухне…
Дрю опять крепко обнял ее. Она чуть не поморщилась, а он покачал головой.
– Это может подождать, не так ли? До конца вальса еще далеко. Я даже подумать не могу, чтобы расстаться с вами… пока что.
– Ничего из этого не получится. Я такой медлительный, такой тупой, что к тому времени, как я сумею написать это чертово письмо, Кэтлин как пить дать уже выйдет либо за Уэйда, либо за Дрю Рейли.
Джейк, нахмурившись, прислонился к стене, а Кэтлин с Дрю кружились по паркету в пестрой толпе танцующих. Луанн, стоявшая рядом, попыталась подбодрить его:
– Прекратите, Джейк! Вы не медлительный и не тупой. Любому человеку на учение требуется время. Я считаю, у вас все хорошо получается – вы с каждым уроком делаете успехи. Но если вы намерены вести себя как трус, тут я ничем не смогу вам помочь! Посмотрите на меня, Сегодня Уэйд даже не подошел поздороваться со мной. – Впервые за вечер голос ее дрогнул. – Но я не собираюсь стоять здесь и злиться на весь мир. Я собираюсь веселиться – с вами или без вас.
Джейк выпрямился и с виноватым видом взглянул на нее.
– Жалею насчет Уэйда. Но если вас не огорчает, что он не пригласил вас танцевать и не подошел поздороваться, может, вы не так увлекались им, как вам казалось.
– Ну что ж, примите к сведению, что мне казалось – в то время, – что я очень им увлечена. Но самое смешное, что я ничуть не скучаю, не видясь с ним. Я думала, что будет иначе. – Луанн поправила кружево платья. – Он, знаете ли, все же заходил ко мне вчера вечером. Сразу же после нашего урока, десяти минут не прошло, как вы ушли.
– Заходил? И что он сказал?
Она смотрела на танцующих, взгляд ее следовал за Уэйдом и Сэлли Хэнке, брюнеткой в желтом платье.
– Он сказал, что рад, что мы с ним друзья. Что, если мне когда-нибудь что-то понадобится, я могу на него рассчитывать.
– Ну, это уже кое-что! – воскликнул Джейк. – Может, он передумал насчет Кэтлин. Или Кэтлин передумала насчет него…
– Нет, Джейк. – Луанн покачала головой. Ее локоны взметнулись и упали на лицо в бледных веснушках. – Просто таким способом он сообщил мне все, что хотел, – дал понять, что мы никогда не станем больше чем друзьями. Он сделал это деликатно и очень осторожно. Ему не хочется, чтобы у меня были… какие-то ложные ожидания.
– Вот как. – Джейк задумался. – Вы уверены, что он это имел в виду?
– Совершенно уверена. – Улыбка ее получилась грустной. – Девушка всегда знает, когда мужчина интересуется ею… на особый манер. – Она бросила на него быстрый взгляд, потом посмотрела в сторону. – Может, вам лучше забыть о своем письме и просто пригласить Кэтлин на танец? И пока вы будете танцевать, прочтете ей стихотворение. Скажете, что оно выражает то, что вы чувствуете на самом деле…
– Я еще не выучил его до конца.
– Почти выучили. Можем попрактиковаться прямо сейчас, и, когда вы освежите его в памяти, можно будет попробовать.
Глаза у него загорелись.
– Может, вы и правы. Вы вправду считаете, что это будет к месту?
Луанн кивнула. Она слегка побледнела, но голос ее звучал сильно и уверенно:
– Конечно. Если вы действительно интересуетесь Кэтлин…
– Ясное дело, интересуюсь! А как вы думали, зачем я столько вечеров занимаюсь с вами?
– Тогда, пожалуй, сегодня вечером вам стоит ей все сказать. Вы выглядите прямо-таки красавцем, – добавила она, и впервые за все это время в голосе ее послышалась дрожь. Джейк ничего не заметил, хотя, посмотрев на нее, ухмыльнулся.
– Вы так думаете?
Луанн протянула руку и поправила его черный галстук, заметив, как клетчатая красная рубашка подчеркивает красивые широкие плечи.
– Да.
– Ну тогда спасибо. Вы тоже очень замечательно выглядите, миз Портер. – Впервые он, кажется, рассмотрел ее – платье из бледно-зеленого муслина, на шее ожерелье из жемчуга и жемчужные висячие серьги, отражающие свет. – Очень даже замечательно, – повторил он, и глаза его оглядели ее пышную грудь в низком вырезе платья.
– А вам не кажется, что вы могли бы называть меня Луанн, хотя бы сегодня вечером? Я хочу сказать, мы ведь хотели, чтобы все подумали, что мы с вами любезничаем и все такое.
– Верно. Я позабыл. – Он усмехнулся и вдруг, протянув руку, отвел локон с ее щеки. На мгновение его рука прикоснулась к ее лицу, а потом он убрал ее. – Это очень здорово, что вы придумали, чтобы я пригласил вас на танцы, – быстро сказал он. – Все время, пока я ходил к вам, ваша тетка и дядя, ковбои – все, кто знал про это, думали, что я ухаживаю за вами, а не что мы с вами изучаем азбуку.
– Да, это хорошо придумано, Джейк. – Она внимательно посмотрела ему в глаза. Потом глубоко вздохнула. – Надеюсь, вы будете продолжать уроки, Джейк. Возможность читать и писать, возможность общаться – это удивительная вещь. Вы уже так продвинулись. Еще несколько уроков принесут вам огромную пользу.
– Ну, должен признаться, что мне вроде как нравятся наши занятия. – Он нахмурился. – Я и не думал кончать с ними.
– Конечно, если у вас что-то получится с Кэтлин, вам захочется, чтобы она вас учила.
– Может, и так. – Он говорил медленно. – Странное дело, но я привык, что вы меня учите. Наверное, мне будет этого не хватать, если мы перестанем.
Тут она улыбнулась, глаза ее сверкали. При свете ламп, освещающих гостиную, Джейк удивился, как ярко могут сиять карие глаза.
– Так хотите попрактиковаться в чтении сонета, Джейк?
– Не здесь. – Он взял ее руку и положил на свой согнутый локоть. – Тут чересчур много народу. Давайте выйдем.
Уэйд танцевал с брюнеткой – в желтом платье. Два раза. Он танцевал со всеми молодыми, хорошенькими, незамужними женщинами, что были в комнате. Он танцевал с Эдной, с Уиннифред Дейл, с Бекки. Но ни разу с Кэтлин. Ни единого раза.
Нет, партнеров ей хватало. Она просто задыхалась, когда Джейк Янг подвел ее к столу с закусками и подал бокал вина из самбука, но при этом чувствовала себя глубоко несчастной, точно растение, которое оставили без воды вянуть и умирать.
– Вот вам, держите, мисс Саммерз.
Она взяла бокал, выпила его залпом и попросила еще.
Джейк налил.
Теперь Уэйд танцевал с Ханной Уикс, дочкой богатого владельца одного из самых крупных здешних ранчо.
Кэтлин пила вино большими глотками, пока не опорожнила бокал.
– Мисс Саммерз, я вот тут кое о чем хотел бы поговорить с вами… – начал было Джейк, но в этот момент Кэтлин решилась.
– Простите меня, Джейк, одну минутку, хорошо?
– Конечно, но…
– Мне нужно кое-что сделать, – промямлила она и направилась к танцующим. В голове у нее слегка шумело, кровь пела, и она ощущала необыкновенную легкость. А глаза были устремлены прямо на высокого, темноволосого человека, который проделывал с Ханной Уикс «раз-два-три».
– Простите. – Кэтлин легко похлопала девушку по плечу и выдавила из себя натянутую улыбку. – Можно мне вклиниться?
– Ну… наверное, да…
– Благодарю. – Кэтлин схватила Уэйда за руку и притянула к себе. В это мгновение музыка кончилась, и скрипачи заиграли новый вальс. Уэйд недоуменно смотрел на нее.
– В чем дело?
– Вы будете танцевать со мной или нет? Он обнял ее за талию.
– Ладно, если вы вознамерились вывернуть мне запястье.
– Похоже, это единственный способ, – согласилась она, и они закружились по паркету. Уэйд танцевал с такой же уверенностью и легкой силой, с какой делал все. – Очевидно, вы не собирались меня приглашать.
– Вечер еще не кончился. Может, и пригласил бы.
– Может?! – Спина ее напряглась. – Как любезно с вашей стороны.
– Я сделал бы это не из любезности.
Она посмотрела на него, пытаясь отыскать в его глазах что-то такое, что она и не надеялась найти.
– А почему? – тихо спросила она.
Он не ответил, только ближе привлек ее к себе и закружил в вальсе.
– Уэйд. Та ночь, что мы… – Ну?
– С тех пор у нас не было ни минуты, чтобы поговорить.
– И что?
Кэтлин окончательно пала духом. Вид у него был такой равнодушный, такой отчужденный. Хотя ей и хотелось обхватить руками это худощавое, резкое лицо, прижаться к нему губами, она понимала, что это бесполезно. Сердце Уэйда закрыто для нее, как было всегда, напомнила она себе. Он предложил ей страсть, время от времени – участие и понимание, но ничего больше.
Кроме, разве что, жалости. Она вспомнила, какое у него было лицо, когда он услышал об Алеке и о Доминике. Уэйд ни за что не стал бы так обращаться с женщиной, и это возмутило его, вызвав к ней жалость.
Напрасно она все это ему рассказала. Меньше всего ей хотелось бы, чтобы он чувствовал себя обязанным заботиться о ней, чтобы выполнить пожелания Риза.
Все это время она ошибочно истолковывала его добросердечное, дружеское отношение к ней, приняла за нечто большее вспыхнувшее у них обоих желание, от всего сердца надеясь на это «нечто».
Потому что она дуреха.
– Прошу прощения. – Кэтлин остановилась в самый разгар вальса. Эдна и Сет Уиверы налетели на них, извинились и снова закружились. Рука Уэйда осталась лежать на ее талии.
– За что?
– За то, что прервала ваш танец с Ханной. Можете пойти к ней, если хотите, и закончить танец.
– Вы мне разрешаете, так, что ли?
– По правде говоря, да. Я должна найти Дрю и… Она ахнула, потому что он потащил ее от танцующих.
Кэтлин не сопротивлялась, чтобы не привлекать внимание гостей, – устраивать сцену ей хотелось меньше всего. Ей хотелось найти Дрю Рейли и попросить отвезти ее домой. Сколько бы она ни танцевала с мужчинами, сколько бы комплиментов ни услышала, сколько бы ее подруги ни втягивали в разговоры, она ощущала только пустоту. И боль. Тупая ноющая боль надрывала ей сердце.
– Пожалуйста, пустите меня. Я хотела…
– Когда я с вами разберусь, тогда и пойдете. Но ни минутой раньше.
– Уэйд!
Не обращая внимания на ее слова, он вытащил ее в холл, оттуда – в маленькую заднюю гостиную, где керосиновая лампа освещала янтарным светом простую обстановку. Ногой закрыв дверь, он толкнул Кэтлин к стене, схватил за плечи и прижал к себе так, что она не могла пошевелиться.
– Что вы такое делаете?..
Он поцелуем. закрыл ей рот. Поцелуй был долгий и вовсе не нежный. От этого поцелуя сердце у нее замерло, кровь воспламенилась, все тело пронзила мучительная боль.
Когда голова у нее закружилась, Уэйд отпустил ее и поднял голову.
– Годится вместо разговора?
– Это… вряд ли… может смягчить… – прошептала она. Губы у нее распухли и были горячие. И одинокие – без его губ. Но все равно она не потянулась к нему, не показала, как ей хочется, чтобы он еще раз поцеловал ее. Потому что это похоть. И ничего больше. С любовью это не имеет ничего общего.
– Вы ревнуете к Дрю? И из-за этого вы и устроили эту демонстрацию? Испугались, что я поцелую его, пожелав доброй ночи, что мне это понравится больше, чем целоваться с ва…
Он прервал ее монолог новым поцелуем. Этот поцелуй оказался еще более пылким, глубоким, алчным, чем первый. Когда Уэйд оторвался от ее губ, колени у нее дрожали, сердце сильно билось, и она покачнулась в его объятиях.
Уэйд сжал ее крепче. Лицо его было совсем близко.
– Да, я ревную вас к Рейли, – сказал он. – Ревновал всякий раз, когда он танцевал с вами, прикасался к вам, вызывал у вас улыбку. А это было чертовски часто.
– М-мужчины. – Дрожа, она облизнула губы и попыталась говорить твердым голосом. – Вечно вы боретесь за землю, за золото, за женщин. Точно собаки за кости. Впрочем, это ничего не значит. Вы совершенно мной не интересуетесь…
– Вы меня не слушаете. – Руки Уэйда скользнули вниз, прижали ее руки к бедрам, а затем он рывком притянул ее к груди, так что она задохнулась. – Будьте внимательны.
Он снова провел губами по ее губам. На этот раз поцелуй оказался ласковым, как летний ветерок. Нежным, как утренняя заря. Губы Уэйда изучали ее губы, наслаждались ими, упивались.
– Вино из самбука, – пробормотал он в конце концов. – Для леди, которая не пьет спиртного.
– Я не пьяна, – слабо прошептала Кэтлин. По крайней мере не от вина. От любви. Помоги ей небо! Она скорее умрет, чем скажет ему, как его любит, как ее сердце жаждет того чего не бывает. Она отчаянно старалась сохранить остатки гордости, ее единственной защиты.
– Вы должны… отпустить меня. Вряд ли мы можем… оставаться здесь… весь вечер…
– Чертовски жаль, что не можем. Сдается мне, что пройдет много времени, прежде чем вы уясните себе наконец, что я вами интересуюсь. И по правде говоря, – мрачно добавил он, – больше, чем надо бы.
– Что бы это значило?
Он поднял руку и, легко коснувшись ее щеки, прочертил линию по ее изящному подбородку и шее. Кэтлин, дрожа всем телом, старалась заглушить семена надежды, которые пытались прорасти в ней.
– Я вычислил, что, когда дело касается мужчин, вы склонны впадать в беспокойство, – сказал Уэйд. Он глубоко вздохнул. – И из этого есть только один выход. Мы с вами поженимся, так что я смогу…
Он осекся, потому что увидел, как она побледнела.
– В чем дело? – требовательно спросил он. – Что случилось, черт побери?
– Ни слова больше, – выдохнула она. – Если вы скажете, что собираетесь заботиться обо мне, я закричу.
– А что тут такого? Ведь нужно, чтобы кто-то о вас заботился, – мрачно сообщил он. – Посмотрите, сколько раз вы попадали в неприятное положение, с тех пор как приехали сюда, – то Оттер Джонс, то Херли Биггз и бандиты, не говоря уже обо всех тех мерзавцах, с которыми вы встречались в прошлом. А теперь еще этот Рейли. – Он скорчил гримасу, и на лице его появилось решительное выражение. – Я буду заботиться о вас, Кэтлин, только так и может быть. Риз хотел, чтобы я…
– Пустите меня! – закричала она. И оттолкнула его. – И никогда больше не прикасайтесь ко мне!
Уэйд порадовался, что скрипичная музыка, смех и разговоры, доносившиеся из гостиной, были очень громкими и ее крик потонул в этих звуках. Она бросилась к двери, но он схватил ее.
– Стойте, Кэтлин.
Он с легкостью, обняв гибкий стан, привлек ее к себе – так близко, что ее светлые волосы, уложенные в аккуратную прическу, коснулись его подбородка.
– Опять убегаете? Вы думаете, что так можно ответить на все вопросы? Почему бы вам не остаться и не принять бой?
– А здесь не из-за чего принимать бой. Я не выйду за вас замуж.
– Еще как выйдете. Этим мы уладим все наши проблемы… ох!
Без всякого предупреждения она подняла обутую в шелковую туфельку ногу и ударила его в голень.
Уэйд сердито посмотрел на нее и выпустил из объятий, хотя пальцы его еще сжимались вокруг ее запястья.
– Для чего вы это сделали?
– Я просила вас ни слова больше не говорить, – с трудом выговорила она, потому что в горле у нее застрял не дающий дышать комок. – А вы не послушались. Продолжаете болтать, и то, что вы говорите, только еще больше все портит!
– Ну а как я могу сделать вам предложение, если я должен молчать?
На мгновение Кэтлин пожалела, что не взяла с собой «дерринджер» – можно было выстрелить в Уэйда. Или в себя. Сознание ее было затуманено вином и негодованием, но она старалась выглядеть спокойной, чтобы не показать ему, что вокруг нее наподобие темной дымки сгущается отчаяние.
– Скажите еще раз, почему вы надумали жениться именно на мне? – Лицо ее было бледным. – Потому что обещали моему отцу присматривать за мной?
– Это верно.
– И потому что вы всегда держите слово?
– Это верно.
– И потому что нам все равно придется вместе жить на ранчо какое-то время?
– Да, и…
– Потому что не возражаете против того, чтобы мы с вами спали?
– Думаю, вы хорошо знаете ответ на этот вопрос. – Глаза его стали темными, как кобальт, и он вновь привлек ее к себе. – Во всем этом есть здравый смысл. – Его рука двинулась к ее подбородку, но Кэтлин ударом отбросила эту руку.