Слишком близко

Арина

После долгого, выматывающего дня — с коробками, переездом и бесконечной суетой — я наконец толкнула дверь небольшого бара с вывеской «Канал». Меня сразу окутал знакомый, почти уютный аромат: разливное пиво, горячие куриные крылышки и что-то тёплое, свежеиспечённое, словно обещание отдыха. Я с тихим облегчением опустилась на высокий стул у барной стойки, позволяя себе впервые за день просто остановиться.

— Первый раз тут? — спросил бармен, мужчина средних лет с аккуратной проседью в бородке. Он приветливо кивнул и пододвинул ко мне потрёпанную кожаную папку с меню.

— Разве так заметно? — я машинально поправила выбившуюся прядь. Улыбка давалась с трудом: после десятичасовой работы лицо казалось чужим, застывшим.

— Я Дима, сегодня буду вашим заботливым барменом и жилеткой, — произнёс он с искренней теплотой в голосе, сразу вызывая симпатию. — Значит, вы впервые в Москве?

— Я давно живу в Москве, — вздохнула я, рассматривая свои замерзшие руки. — Просто решила перебраться поближе к работе.

— У нас тут хорошо, гарантирую. Что будете?

— «Московский мул», пожалуйста.

Мягкий янтарный свет мягко разливался по залу, обволакивая стены и придавая кирпичной кладке тёплый мерцающий оттенок. В углу кто-то тихо переговаривался, их приглушённые голоса сливались с меланхоличными нотками джаза. Всё вокруг было уютно и почти по-домашнему... но внутри меня оставалась странная пустота. Это было знакомое чувство — ощущение, что я снова не там, где должна быть. Переезды всегда оставляли на мне этот лёгкий, но настойчивый след — чувство чуждости.

И вдруг я увидела его.

Он сидел в самой дальней ложе, вдалеке от остальных. В тени его присутствие казалось особенно ощутимым. Воздух вокруг него был плотным, почти неподвижным. Тёмный пиджак идеально сидел на его плечах, словно созданный специально для него. Он застыл в неподвижности, как статуя, высеченная из света и тени.

Взгляд его был прикован к телефону, но в этом сосредоточении было что-то большее — не просто пролистывание, а напряжённая внутренняя работа. Его спина оставалась неестественно прямой, как будто он не позволял себе расслабиться ни на миг.

Тёплый свет лампы, падающий на стол, резко очерчивал линию его скул, делая её чёткой и холодной, словно лезвие ножа в полумраке.

И вдруг он поднял глаза.

Они оказались светлыми, почти прозрачными, ледяными. Холод пронзил меня сквозь гул голосов и музыку, сквозь уют, который только что казался настоящим. Мужчина неспешно отпил, не отрывая взгляда, и в этот миг стало ясно: он здесь и одновременно где-то бесконечно далеко. В месте, куда не ведут никакие двери.

Я отвернулась, когда Дмитрий поставил передо мной холодную медную кружку, запотевшую от льда. Сделала глоток имбирного пива и ощутила приятную остроту, но мысли упорно возвращались к углу, где сидел незнакомец. Высокий, темноволосый, пугающе одинокий среди людей.

— О, сегодня он какой-то особенно грустный, — заметил Дмитрий.

Я вздрогнула и обернулась. Мужчина стоял слишком близко к стойке и источал удушливый аромат дорогого парфюма. Его натянутая улыбка выглядела холодно и вызывала тревогу.

— Всё хорошо, — я отодвинулась, крепче сжимая ручку кружки. Внутри меня зародилось недоброе предчувствие.

— Да брось, ты явно грустишь. Хочешь вторую? За знакомство, — он навалился на стойку, почти касаясь моего плеча. — Я Антон.

— Спасибо, Антон, но одной мне достаточно, — мой голос звучал твёрдо, хотя я старалась не грубить.

Улыбка Антона стала шире, но в ней появилось что-то неприятное.

— Чего ты такая злюка? Тебе сейчас не помешает хорошая компания, — сказал он, резко схватив меня за плечо. Хватка была крепкой и властной.

Сердце на мгновение замерло, а потом бешено забилось в горле. Я инстинктивно попыталась вырваться, но его пальцы впились в кожу ещё сильнее. По спине пробежала волна холода, словно я почувствовала нечто зловещее.

— Я же сказала: всё хорошо. Отпусти меня, — отрезала я, но он только рассмеялся, как будто мои слова были нелепыми.

Я быстро взглянула на Дмитрия, но он уже исчез на кухне или в подсобке. В баре повисла тишина. Я собралась уйти, не допив, но едва поднялась с табурета, как Антон резко обернулся, преграждая мне путь и прижимая к стойке. Внутри меня начала нарастать паника.

Вдруг я заметила движение рядом. Подняв глаза, увидела его. Высокий и молчаливый, он встал между нами, не касаясь ни меня, ни Антона. Тот сразу отступил, разжав пальцы. Его широкие плечи образовали невидимую преграду.

— У тебя проблемы какие-то? — спросил он глубоким, спокойным голосом.

Антон замялся, посмотрев на него.

— Просто беседовали, — ответил он сдержанно.

— Не похоже на дружескую встречу, — незнакомец напряг челюсть. Его поза оставалась спокойной, но внушительной.

Я с трудом удержалась от того, чтобы почесать руку, куда впились пальцы Антона. Сердце бешено колотилось, но теперь уже не из-за него. Мужчина рядом выглядел напряжённым и опасным, и я не могла понять почему.

Неприятный мужчина тихо что-то пробормотал и ушёл. Я проводила его взглядом, а затем снова посмотрела на незнакомца, который теперь казался не столько пугающим, сколько загадочным.

— Спасибо, — хрипло выдавливаю я. Его голубые глаза завораживают, ловят мой взгляд и удерживают его.

Он кивает, но задерживается. Взгляд его скользит к моим губам, прежде чем вновь встретиться с моими.

— Не стоит оставаться здесь одной, — тихо говорит он, его голос звучит грубо.

— Я могу постоять за себя, — ответила я, слегка наклоняясь к нему. Внутри что‑то дрогнуло — то ли благодарность, то ли любопытство.

Он усмехнулся, как будто одновременно смеялся и рычал.

— Да, это я уже увидел.

Я поняла, что не могу отпустить его сейчас. Не знаю, почему. Ночь уже была испорчена, а он… казался интересным.

— Давай я тебя угощу? — вырвалось у меня.

Он молча посмотрел на меня, затем перевёл взгляд на бар, на свой бокал и снова на меня. В глазах промелькнуло что-то — то ли сомнение, то ли интерес.

— Не надо.

— Ну, хотя один шот, — улыбнулась я. — В знак благодарности.

— Это не по-мужски.

Прищуривается, словно пытаясь прочитать что‑то на моём лице. Затем молча садится рядом. Барный стул скрипит под весом его тела.

— Ты здесь, как дома, — говорю я, ощущая, как тишина становится почти осязаемой. — Завсегдатай?

Его губы слегка дрогнули. Мужчина кивнул в сторону шумного зала, где люди смеялись и переговаривались, но ничего не ответил. Его взгляд, полный сосредоточенности, оставался на мне, будто я была сложной головоломкой, а он искал ключ к её разгадке.

Он повернулся к бармену, не отрывая от меня глаз:

— Двойной виски со льдом, — сказал он. — И повторите даме её коктейль. «Московский мул», верно?

Дмитрий кивнул и начал готовить напитки. Незнакомец провёл большим пальцем по краю бокала, и я вздрогнула. Он заметил это: его взгляд на мгновение стал пронзительным, но быстро смягчился.

Я сделала глоток «Московского мула», пытаясь унять дрожь в пальцах. Виски перед ним ещё не было — Дмитрий только ставил лёд в стакан.

Пальцы мягко сжимают моё запястье, но держат крепко. Другая ладонь, едва касаясь, скользит по щеке. Тепло его кожи обжигает, вызывая волну жара вдоль позвоночника.

Хочу крикнуть «стой», но слова застревают в горле. Наклоняюсь ближе. Тело подчиняется, разум словно засыпает.

Он целует — это не поцелуй, а захват. Жёсткий, властный, без предупреждения. Вздрагиваю от неожиданности, но не сопротивляюсь. Мой ответ — страсть, неукротимая, почти безумная. Руки впиваются в его пиджак, притягивая ближе.

Его ладони уверенно обвивают мою талию, привлекая ещё ближе. Дыхание сливается, мир сужается до прикосновения, до биения двух сердец, внезапно бьющихся в унисон.

— Уверена? — его голос хриплый, глубокий. Это не вопрос, а черта, за которую нельзя перейти.

Отрываюсь от его губ, дышу через раз, смотрю в глаза. В них бушует буря, напряжение, что‑то неукротимое.

— Знаю, — шепчу, не отводя взгляда.

Он выдыхает, его руки напрягаются, наполняясь нетерпением. Я снова тянусь к нему, скольжу руками под пиджак, ищу тепло его спины через ткань рубашки.

— Мы неправильно себя ведём, — произносит он, касаясь моих губ.

— Знаю, — повторяю. В этом слове — признание момента и того, что за ним последует.

Он отпускает мои руки и помогает встать. Его прикосновения обжигают даже через одежду. Мы стоим почти вплотную, и между нами больше нет ничего — ни барьеров, ни вопросов.

Бармен ставит на стойку новые напитки, даже не заметив, что произошло у него под носом. Незнакомец бросает на стойку деньги, не дожидаясь сдачи, и кивает в сторону выхода.

— Пойдём?

Я молча киваю. Ноги немного подкашиваются, но я иду за ним, стараясь не отставать.

В такси царит тишина. Он прижимает меня к себе, его тело горячее, словно огонь. Слышен лишь шорох куртки да мой бешено колотящийся пульс. Я ощущаю каждую мышцу его руки, обвившей мои плечи, каждый неровный вздох.

Едем недолго. Он платит без сдачи, и мы выходим на прохладный асфальт. Ночной воздух остужает разгорячённое лицо, но лишь на мгновение. Такси уезжает, оставляя нас одних под тусклым светом фонаря.

Лифт. Он стоит рядом, затаив дыхание, следит за цифрами на табло. Если я коснусь его сейчас, мы точно не доедем. Я это чувствую — напряжение между нами становится почти осязаемым.

Двери открываются. Он выходит первым, уверенной походкой. Я следую за ним, как во сне. Это не похоже на меня, но я не могу остановиться. Шаги гулко отдаются в пустом коридоре, а я до сих пор не могу поверить, что иду за незнакомым человеком.

Квартира встречает нас тишиной. Дверь захлопывается за спиной, и мы снова целуемся — жадно, безрассудно. Ключи с тихим звоном падают на пол, но нам всё равно.

— Уверена? — глухо спрашивает он. Его голос пропитан безумием, как и мой.

— Да, — отвечаю спокойно.

Он подхватывает меня на руки. Я обвиваю его ногами, притягивая ближе. Он издает тихий звук — нечто среднее между стоном и рыком — и несёт меня по тёмному коридору. Я закрываю глаза, погружаясь в это безумие.

Кто он? Я даже не знаю его имени. Но сейчас, когда его губы касаются моей шеи, а руки сквозь ткань обжигают кожу, это не важно.

Мир сужается до наших тел, дыхания и шороха одежды. Ничего подобного я раньше не испытывала.

Тишина вокруг — лишь наше дыхание, стук сердец и шорох одежды. Мир сузился до наших прикосновений, тепла его тела и ощущений, которых я раньше не испытывала.

Он останавливается, на мгновение замирает, будто давая мне последний шанс передумать. Но я лишь крепче прижимаюсь к нему.

— Не останавливайся, — шепчу я.

Он не отвечает — только сильнее прижимает меня к себе и делает шаг вперёд.

Глава 2

Артем

Не могу поверить, как быстро пролетела ночь. Мир за пределами квартиры будто исчез. Еще полчаса назад я сидел в баре, потягивая виски и пытаясь спрятаться от бесконечных совещаний, цифр и бессмысленных разговоров. А теперь я веду девушку за руку по коридору, ощущая ее тепло, дыхание у уха и крепкие объятия вокруг моих бедер. Моя рубашка осталась у порога — сейчас она кажется ненужной.

Я открываю дверь в спальню. Осторожно кладу девушку на кровать в полумраке комнаты. Она тут же тянется к волосам, быстро снимает резинку, и густые каштановые пряди падают на подушку. Её зелёные глаза светятся в полутьме, пристально смотрят на меня. В них я вижу то же сильное желание, что сжимает мне грудь. Её губы припухли и порозовели от поцелуев, и всё, чего я хочу — ощутить их вкус снова.

Быстро скидываю ботинки и остатки одежды. Остаюсь в комнате, где слышу только наше прерывистое дыхание. В каждом её жесте, в каждом взгляде я чувствую ту же страстную жажду, ту же лихорадку, которая вибрирует в моих нервах.

Ложусь рядом, и наши губы снова встречаются. Этот жар невозможно утолить, его можно лишь впитывать. Мои ладони медленно скользят по её телу, запоминая каждый изгиб и родинку. Кожа под моими пальцами бархатистая и невероятно горячая. Я ощущаю мягкую линию её бёдер и ответную дрожь, пробегающую по её телу от каждого прикосновения.

Блузка падает на пол: я снимаю её жадно, едва справляясь с мелкими пуговицами. Затем тонкое кружево белья. Накладываю ладони на её грудь, наслаждаясь её тяжестью и теплом. Когда слегка касаюсь кончиком пальца соска, она прерывисто вскрикивает и выгибается мне навстречу. Опускаю голову, касаюсь её кожи губами — чувствую, как она замирает, а тело пронизывает дрожь.

Моя рука скользит под край юбки, касаясь нежной кожи внутренней стороны бедра. Она содрогается, и этот короткий, судорожный вздох пронзает тишину комнаты, действуя на меня сильнее любого вина. Жар между нами становится почти осязаемым, плотным. Инстинкты кричат сорваться, двигаться резче, быстрее, но я сдерживаюсь. Хочу продлить это сладкое мучение, этот момент невыносимого ожидания. Она готова — я чувствую это по её движениям, по тому, как она тянется ко мне. Каждое её прикосновение — немая мольба.

Я касаюсь края её трусиков, на мгновение останавливаясь. Хочется запомнить этот миг, этот её взгляд, полный страсти и мольбы.

— Пожалуйста… — шепчет она, её голос срывается, дыхание становится прерывистым и частым.

Я невольно усмехаюсь, наблюдая, как она извивается на простынях. Отчаяние в её глазах и страстное желание разрушают мои барьеры.

— Ты ведь этого хочешь? — спрашиваю я хрипло, непривычно даже для самого себя.

— Да, — отвечает она, и в её голосе столько чистого, искреннего желания, что я больше не могу сдерживаться. — Я хочу тебя.

Сдвигаю ткань в сторону. Сладкий, острый, пьянящий запах её кожи заполняет всё вокруг. Она откликается на каждое моё прикосновение: влажная, горячая, полностью открытая.

Ласкаю медленно, но уверенно. Она выгибается, впиваясь пальцами в мои плечи. Её стоны наполняют комнату, и я теряюсь в них, теряя связь с реальностью.

Её тело напряжено, как струна. Дыхание сбивается. Я веду её к краю, выжимая каждую секунду. Когда её накрывает, она громко кричит. Этот звук заполняет всё вокруг. Её тело дрожит, глаза затуманиваются.

Я медленно убираю руки, не отрывая взгляда от её раскрасневшегося лица. Мне нужно больше. Её вкус.

Наклоняюсь ближе.

— Ещё, — шепчет она, вцепляясь в простыни.

Её тело дрожит от остаточного возбуждения.

Мне не нужно повторять дважды. Срываю с неё юбку и тонкие кружевные трусики, отбрасывая их в темноту.

Опускаюсь ниже, заменяя пальцы теплом губ и языка. Сначала медленно, растягивая наслаждение. Но голод внутри меня усиливается, заставляя ускорить движения. Она выгибается, её стоны становятся всё более страстными, подстегивая меня. Её руки вцепляются в мои волосы, направляя мою голову туда, куда нужно.

Добавляю палец, осторожно вводя его. Нахожу то самое место, от которого она всегда вздрагивает. Её тело содрогается, из груди вырывается пронзительный крик.

— О, боже, — шепчет она, запрокидывая голову.

Ускоряюсь: губы и пальцы двигаются в яростном ритме. Хочу снова услышать её крик, ощутить, как тело дрожит под моими руками. Но когда она снова на грани, дыхание сбивается, а тело напрягается, я останавливаюсь.

Ее глаза широко распахиваются, и в них смешиваются недоумение и неутоленная, пылающая страсть.

— Почему?..

— Потому что я хочу, чтобы ты взорвалась от наслаждения, когда я буду внутри. Мне нужно быть в тебе.

Ее дыхание срывается. Она медленно кивает, и ее глаза темнеют от нарастающего желания.

— Да. Я тоже этого хочу.

Я не жду больше ни секунды.

Сбрасываю боксеры, на секунду отворачиваюсь, тянусь за презервативом. Руки дрожат, и это не только от желания. Во мне пульсирует первобытный, животный голод, но под ним — что-то еще, что-то более глубокое, чему я отчаянно боюсь дать имя. Замираю на мгновение, пытаясь уцепиться за остатки самоконтроля. Но ее взгляд, прикованный ко мне, тянет меня.

— Прошу… — шепчет она, и это слово пронзает меня до самых костей. Каждый инстинкт требует действовать, но другая часть меня — та, что так долго держала все в ежовых рукавицах, — хочет отступить, сбежать.

Но я не могу. И не буду.

Надеваю презерватив, возвращаюсь к ней, нависая над ее телом. Ищу ответ в ее глазах, чувствуя, как притяжение между нами — сильнее всего, что я испытывал за долгие годы.

— Ты точно хочешь этого? — мой голос низкий, густой от хриплого желания, но я еще держусь, ровно настолько, чтобы не сорваться окончательно.

Она кивает, губы приоткрыты, едва слышно дышит.

— Да. Сейчас.

Прижимаюсь к ней, нахожу ее вход и на секунду замираю. Дело не в ней. Во мне. Мой разум — настоящее поле боя: жажда обладать ею, эта отчаянная, почти безумная потребность чувствовать ее — сталкивается с той частью меня, что прекрасно знает: ни к чему хорошему это не приведет. И все же я вхожу в нее одним плавным, но глубоким движением, отбрасывая все мысли прочь, пока ее тело жадно принимает мое.

Она вздрагивает, глаза распахиваются — огромные, в них и испуг, и какая-то дикая жажда. Я замираю, боясь спугнуть этот миг, даю ей и самому себе привыкнуть к этой невыносимой близости. Ее ладони уже на моих бедрах: пальцы впиваются в кожу, притягивают ближе, без слов требуя того, чего мы оба ждали слишком долго.

— Ну же, — умоляет она, и голос ее, сорванный и беззащитный, окончательно сбивает меня с толку. — Пожалуйста…

Я начинаю двигаться — сначала осторожно, почти бережно. Хочется верить, что я все еще могу держать себя в руках, что могу дать ей только эту нежность и ничего больше, но, когда она тесно сжимается вокруг меня, весь мой хваленый контроль исчезает. Ее запах, тепло ее кожи, это сводящее с ума ощущение... Все, я за гранью.

Ее пальцы мертвой хваткой впиваются мне в спину, ноги обвивают талию, притягивая еще глубже, требуя жестче, неистовей. Напряжение в комнате, кажется, можно потрогать руками. Я наклоняюсь и накрываю ее рот в жадном, почти отчаянном поцелуе. В этом движении все: и то бешеное нетерпение, что копилось во мне с самой первой секунды нашей встречи, и какая-то злая радость обладания.

— Боже, — хриплю я ей прямо в губы. — Какая же ты горячая…

Она стонет в ответ, подаваясь навстречу, и я чувствую, как она снова вздрагивает, как ее внутренний ритм подхватывает меня и несет куда-то выше, к самому пику. Мне нужно, чтобы она почувствовала то же, что и я. Чтобы она взорвалась в моих руках.

— Давай, — рычу я, и голос мой едва узнаваем от страсти. — Хочу чувствовать, как тебя накрывает. Всю, до конца.

Ее тело мгновенно отзывается: оно трепещет, сжимается, и я окончательно утопаю в этом ощущении, в ней самой. Ее крик разрывает тишину комнаты, и я следую за ним. Мое собственное освобождение накатывает сокрушительной волной. Я наслаждаюсь этим мигом до последнего удара сердца, до последней искры в глазах, прежде чем рухнуть рядом, совершенно опустошенный.

Я переворачиваюсь на бок и притягиваю ее к себе. Наши тела сливаются, сердца бьются в унисон. Я целую ее в висок и влажный от пота лоб, пытаясь восстановить дыхание.

— Это было… — начинаю я, но слова застревают в горле. Они кажутся незначительными по сравнению с тем, что только что произошло.

— С ума сойти, — завершает она за меня.

Ее шепот вызывает у меня улыбку, и мое тело неожиданно отзывается на это. Жар в крови не угасает, а лишь временно утихает.

— Не думай слишком много, — шепчу я, убирая прядь волос с ее лица. — Иногда просто слушай себя. Слушай, что говорит твое тело.

Глава 3

Арина

Его прикосновения заставляют мое тело петь, хотя этого мало. В нем есть что-то первобытное, дикое, что пробуждает во мне неутолимый голод. Мне нужно больше.

Я приподнимаюсь на локтях, чувствуя, как влажная кожа липнет к телу. Смотрю на него сверху вниз. Его глаза затуманены наслаждением, но я вижу: под этой дымкой скрывается что-то еще. Грудь вздымается мерно, волосы растрепаны. Он выглядит удовлетворенным, но взгляд говорит обратное — он еще не закончил. И я тоже.

— Не знаю, что со мной творится, — хриплю я, мой голос сорван от звука, который он из меня вытянул. — Мы только что… дважды, а мне все мало.

Ленивая довольная ухмылка трогает его губы. Пальцы скользят по моему бедру, рассыпая искры, и я чувствую, как кожу пронзает дрожь.

— Еще? — Он тихо смеется низким, уверенным голосом, полным обещания. — Думаю, я смогу.

Я наклоняюсь и прижимаюсь губами к его губам. Вкус — это мы. Наша связь витает в воздухе, осязаемая, почти ощутимая. Кожа гудит от предвкушения, но я понимаю: дело не только в этом. Я истосковалась по близости, по острому желанию, по этой связи, которая поглощает меня целиком. Я схожу с кровати и опускаюсь между его ног. Наконец-то нахожу то, чего раньше никогда не было.

Аккуратно, медленно снимаю презерватив. Хочу продлить момент, заставить его ждать. Только теперь понимаю: вся сила в этой паузе, в контроле над происходящим. То, что ускользало от меня раньше.

Его взгляд прикован ко мне, темный и нетерпеливый. В его глазах я вижу ожидание, но у меня свои намерения. Хочу играть, сводить его с ума. Пусть чувствует: я рядом, близко, но остаюсь загадкой.

Наклоняюсь и целую внутреннюю сторону его бедер. Его тело напрягается под моими губами. Медленно приближаюсь к тому, что ему нужно. Его взгляд неотрывно следит за мной, в глазах горит тот же темный голод, который пылает и во мне.

Кончиком языка касаюсь его головки — легко и едва заметно. Дыхание срывается, я улыбаюсь, прижимаясь губами к его коже. Показываю, кто здесь главный. Его рука путается в моих волосах, но он не берет инициативу в свои руки. Позволяет мне решать, что будет дальше.

Беру его в рот, наслаждаясь каждым чувством. Нравится его отклик — как вздрагивает тело от малейшего движения, как содрогается, когда погружаюсь глубже. Задаю ритм, работая ртом. Пульс отдается на языке, чувствую, как он подрагивает. Стону, позволяя вибрациям пройти через меня. Пальцы сжимаются в моих волосах, подгоняя, но я не тороплюсь.

Чувствую, как он напрягается, сбавляю темп, отстраняюсь, оставляя только головку. Сосу мягко, водя языком по кругу, прежде чем отпустить с тихим щелчком. Выгибается, стон вырывается из горла.

— Давай, — умоляет он, голос густой от желания. Слышу в нем отчаяние, чувствую, как тело на грани, но я не готова сдаваться.

Смотрю на него снизу вверх, глаза блестят вызовом и озорством.

— Рано, — говорю игриво, но за этим скрывается что-то сильное. Обретенная власть или дикое желание, хочу этого контроля.

— Презерватив? — спрашиваю, в голосе вызов, почти приказ.

Он молча тянется к бумажнику на тумбочке и достает новый. Его обычный жест кажется невероятно интимным, как будто мы делимся чем-то важным, что не выразить словами. Я разрываю упаковку зубами, чувствую вкус фольги и медленно надеваю на него, наслаждаясь его нетерпением. Под моими пальцами — напряжение его мускулов, дрожь по телу. Он тихо шипит от удовольствия, впиваясь пальцами в простыню. Его взгляд темнеет.

— Теперь моя очередь, — говорю я. — Я буду сверху.

Он приподнимается, его глаза черные от страсти. Сильные руки хватают меня за бедра, притягивая к себе. Его губы жадно находят мои, и я отвечаю тем же. Медленно опускаюсь, оседлывая его. Ощущение, что я снова заполнена им, почти невыносимо, обжигает изнутри. Это больше, чем физика, больше, чем близость. Наши тела синхронизируются, задевая что-то глубоко внутри меня. Что-то, что я так отчаянно и долго искала.

Я начинаю двигаться в медленном ритме. С каждым движением во мне что-то отпускается — тугой узел, который я не могла развязать. Мое тело ждало именно этого: его прикосновений, этого пьянящего танца. Его руки скользят по мне, обнимают талию, касаются груди. Пальцы едва касаются сосков, и внутри все сжимается в сладком ожидании. Жар от его ладоней растекается по коже, будто он зажигает меня изнутри. Когда он наклоняется и его дыхание касается шеи, запах кожи и пота наполняет все вокруг. В голове стирается все, остается только чистое, острое ощущение.

Все это совершенно другое, не похожее на то, что было раньше: ближе, глубже, поглощающее. Я впускаю его по-настоящему, так, как никогда никого не впускала. Двигая бедрами, ища свою разрядку, я чувствую, как его потребность сталкивается с моей, как они переплетаются. Мы оба на краю пропасти, и ни один из нас не хочет падать первым.

— Ох… — простонал он, сжимая мои бедра и заставляя двигаться быстрее, резче. — Я больше не могу!

Я посмотрела ему в глаза. Тяжело дыша, я увидела в них решимость, которая не даст ему отступить.