Владелец моего тела

© Грей Стелла

© ИДДК

Глава 1

Я ею болею.

Она – вирус в моей крови. Зараза, которая не выводится никакими лекарствами. Проклятие, что сводит с ума.

Девочка.

Светлые косы, яркие зеленые глаза и стройное тело. Невинный, мать его, ангел.

Меня выворачивало лишь от осознания этого. Я всегда искренне считал, что выше этого и у меня хватит силы воли не влипнуть в неприятности.

Но влип. С головой ушел в эти воды и задыхаюсь на дне, ощущая, как жжет легкие от недостатка кислорода и выворачивает суставы в ломке по этой женщине. Я лежу в глубине своего омута, давно подружился со всеми чертями и даже начал регулярно пить с ними по вечерам. Мне тут нравится. Меня тут все устраивает.

Но временами приходится особенно сложно.

Вот как сейчас…

Когда она сидит за передней партой на моей лекции и внимательно списывает с доски задание. Хмурит лоб, задумчиво прикусывает колпачок ручки и неосознанно касается его кончиком язычка.

И мои демоны с воем рвутся с цепей, но я лишь крепче затягиваю на них строгий ошейник. Потому что я не психопат. Потому что у меня есть принципы. Потому что Фелисити Томпсон – чужая невеста!

Самостоятельную работу я дал им как нельзя кстати, ведь к концу второй пары мне было все сложнее сосредоточиться на теме занятия. Я смотрел на девушку и залипал на переливах солнца в ее волосах, как последний романтичный придурок.

Но я не романтик. Совсем не романтик.

Многие называют меня циником. Кто-то ограничивается определением «редкий мудак».

И я согласен с ними. Потому что если бы не колечко на пальце Фел, то я бы давно удовлетворил свои желания. Ее кольцо – это тормозные колодки. Венец для моей одержимости, с которой никак не получается сладить. Терновый. Шипами внутрь, прямо как ошейники для демонов похоти, у которых загораются глаза, стоит только этой девушке пройти мимо.

Кто-то из студентов поднял руку, задавая уточняющие вопросы, и мне пришлось включить голову.

Мозги – это хорошо, мозги – это правильно. Где есть здравый смысл и холодный расчет, там нет места для эмоциональных глупостей. Да и вообще, что такое эмоции? Лишь неумение держать под контролем реакции собственного тела.

Еще недавно я презирал таких людей. Казалось бы, что может быть проще, чем сохранять самообладание?

Увы… я оказался не прав. Просчитался, что бывает крайне редко.

Оглушительная трель звонка сигнализировала об окончании моих мучений. Студенты неторопливо потянулись к кафедре, сдавая свои сомнительные творения. Фелисити лихорадочно доделывала работу и, как только дверь аудитории хлопнула за спиной последнего студента, я мысленно выругался и рявкнул:

– Мисс Томпсон, мне вас до второго пришествия ждать? Тогда можете уже не торопиться и свой диплом аналитика тоже получить из рук Господа Бога. Думаю, Создателя не затруднит заверить его печатью нашего университета.

Девушка вздрогнула и, торопливо поднявшись, закинула в сумку учебник, конспект и письменные принадлежности, но… промахнулась.

Ч-ч-черт!

– Простите, пожалуйста! – на меня перепугано уставились самые красивые зеленые глаза на свете из-за стекол прямоугольных очков. Она метнулась ко мне, положила свою работу поверх неровной стопки других таких же и вернулась к своему месту, чтобы собрать разлетевшиеся по полу вещи.

И вот сейчас мне бы встать и уйти. Взять контрольные, за десяток секунд достичь двери и выйти из помещения, где шлейф ее парфюма до сих пор манил меня.

Фел пахла яблоками. Вкусно, соблазнительно… сладко.

Я любил яблоки. Есть.

И мне дико хотелось запустить в девочку свои зубы. Со всей дури цапнуть за шею, чуть ниже ушка с аккуратными серьгами-гвоздиками, так, чтобы остался след, а после зализывать его языком, заглаживать губами.

Надо уходить, Адам… Да что там уходить – валить надо!

Валить, а не сидеть и любоваться, какими красивыми складками легла на паркет длинная юбка из голубого шелка.

Я поймал себя на том, что начинаю вставать, хищно следя за девчонкой и прикидывая, что в ближайшее время в эту аудиторию никто не войдет. Но в этот самый миг, в тот момент, когда я практически разрешил себе маленькую слабость, с последствиями которой стану разбираться позже, на солнце вновь сверкнуло проклятое кольцо.

Демоны взвыли и, скуля, отползли в темные глубины души.

А я резко встал и вышел, но не удержался и на прощание хлопнул дверью.

Как и всегда, по мере отдаления от раздражителя в лице Фел, я быстро пришел в себя. Разум прояснился, и я уже мысленно составлял список дел на остаток рабочего дня. Правда, продвижение к кабинету периодически осложняли некоторые особо «умные» студентки. Иногда их желание меня совратить доходило до маразма. Не далее как вчера очередная «сообразительная» девица рухнула у моих ног и умирающим голосом выдохнула, что, кажется, подвернула ногу. Сильно! Больно! Идти не может.

А что я? Прошел мимо, сел в авто и уехал. Я ведь не медик.

Впрочем, ничего не имею против помощи ближнему своему… если этот ближний не притворяется.

В общем, затащить в койку меня пытались с завидной регулярностью, и я даже начинал подумывать вести учет самых оригинальных попыток и премировать девчонок в конце года. За фантазию.

Хотя наивные, конечно…

Преподавателям строго запрещено иметь неуставные отношения со студентками. Последствия могут быть катастрофичны. Но все равно они надеются, что меня можно привлечь видом пары упругих сисек в откровенном декольте и короткой юбкой.

Зря. Я никогда не подчинялся общим правилам, да и древнейшие инстинкты срабатывали в сущности всего раз. Теперь мне нужно не только тело.

Поймав себя на этой абсурдной мысли, я лишь горько усмехнулся. Все бы хорошо, но из этого правила имелось одно белобрысое исключение. Которое пустило под откос все принципы и убеждения.

За этими невеселыми мыслями я дошел до своего кабинета и погрузился в привычную рабочую атмосферу. К счастью, пока математика и бумажная волокита могли выбить из моей головы вредные мысли.

Посмотрел котировки на бирже и улыбнулся. Дела мои шли в гору. Хорошо быть гениальным аналитиком! К и так немалой зарплате преподавателя это добавляет нехилые дивиденды.

Ну а после нужно было заверить несколько документов. Профессора просили дополнительное финансирование на новые проекты, а также замену некоторого оборудования в аудиториях.

Разобравшись с накопившимся, я устало потер затекшую шею и, пружинисто поднявшись, двинулся к выходу, уже предвкушая дорогу домой и будущие выходные.

Надеюсь, что девочки-студентки уже разъехались по домам, и отбиваться от малолеток не придется. Первые два курса у нас самые отчаянные обычно. Так что новые витки охоты на себя и свою «бэху» я переживаю практически ежегодно. Но сейчас конец года, и почти все самоуверенные «львицы» обломали зубы еще в первом семестре. Стало быть, можно выдохнуть.

Дорога до парковки не заняла много времени, но там меня ожидало огромное, просто-таки глобальное потрясение.

– Что за на хрен? – озадаченно пробормотал я, осматривая пустое парковочное место, где я утром оставлял свою машину. – Ну и где?!

О, как я была раздражена в тот день.

Лекции закончились, и я бежала прочь из аудитории, дрожа от негодования всем телом. До подобного состояния меня доводил только один человек на свете. Адам Браун. Бог аналитики и сволочь по жизни.

Не далее как вчера днем мне довелось стать свидетельницей очень некрасивой сцены: девушка, которую я несколько раз видела на тренировках черлидеров, задумалась о чем-то и упала, повредив ногу. На стоянке автомобилей, кроме меня, пары первокурсников и профессора Брауна, не было никого. И в то время, как я поспешила на помощь к несчастной, он просто обошел ее и сел в свою машину, посоветовав обратиться в травмпункт, а не лежать на пути.

Застыв в полном шоке, я смотрела, как мистер Браун уезжает, включив громкую музыку и не обращая внимание ни на кого вокруг. Благо, с девушкой не случилось ничего серьезного – она сразу поднялась и сказала, что в помощи не нуждается. Но эта ситуация в очередной раз показала мне черствость и безразличие профессора.

А когда-то я его боготворила, зачитывалась его трудами и мечтала о личном знакомстве.

И вот новый день и новые разочарования. Я бежала из университета, вспоминая злой, пронизывающий насквозь взгляд профессора. Иногда складывалось ощущение, что он ненавидит меня, но позже я отметала подобные мысли прочь. Такие, как Браун, не питают чувств к простым смертным, они и за людей-то нас вряд ли принимают.

Вздохнув, я чуть задержала воздух в легких и медленно выдохнула, пытаясь привести мысли в порядок и вернуть природный оптимизм. С первого раза помогло мало, зато минут через пять стало легче.

Подумаешь, хлопнул дверью, тоже мне! Главное, работу принял. Еще месяц с небольшим, и я закончу учебу, после чего… Тут я посмотрела на безымянный палец и улыбнулась, вспоминая Эштона.

Вот уже месяц, как мы обручились, и все это время я буквально жила ожиданием его возвращения из Европы. Несмотря на расстояние и пять лет разлуки, наше отношение друг к другу ни капли не изменилось. Как я ждала вечера, как радовалась его улыбке с экрана ноутбука… Он был моей спасительной ниточкой, тем, за чье имя цепляешься даже на краю бескрайней пропасти по имени депрессия.

С тех пор, как три года назад умер отец, я несколько раз была на грани срыва. Сначала его смерть, потом долги, следом потеря дома и переезд в небольшую квартиру… Пока мы с младшей сестрой оплакивали прошлое и считали, что все самое страшное уже позади, судьба решила доказать нам обратное, показав нашей маме, как прекрасно топить горе на дне бутылки… Вот тогда начался настоящий ужас.

Но все это время Эш был рядом. Каждый день, за исключением редких исключений, он звонил по скайпу и спрашивал, как поживает самая прекрасная девушка в мире. И я улыбалась, забывая о горестях.

Он приезжал три раза в год между сессиями, в остальное время нам достаточно было видеосвязи. Правда, первый год мы болтали часами, теперь же хватало десяти-двадцати минут, чтобы поздороваться и поделиться впечатлениями от прожитого дня. Его время было расписано буквально по минутам, впрочем, как и мое. Наша учеба подходила к концу, и я все чаще задумывалась, что будет дальше, когда он вернется домой окончательно. Но спросить его напрямую не решалась…

Пока Эш сам не завел этот разговор.

Был обычный день, наполненный заботами о матери и бытовыми переживаниями. Мелани снова закрылась в своей комнате, сославшись на плохое самочувствие, что в последнее время случалось все чаще. Я даже стала всерьез беспокоиться о сестренке, ведь она много училась и совсем забывала об отдыхе. Но разговор пришлось отложить из-за собственной занятости. А потом позвонил Эш. Как всегда, в семь часов, и тут же сообщил, что вот-вот меня посетит курьер. Так и случилось.

Молодой парнишка в униформе передал небольшую коробочку и, получив мою подпись, удалился. Я вернулась к ноутбуку, с любопытством рассматривая посылку.

– Что там? – спросила у Эштона, как только села напротив экрана и встретилась с ним взглядом.

– Открой и узнаешь, – резонно ответил он.

Я послушно последовала его совету. Трепета не было, потому что за пять лет отношений по скайпу Эш умудрился приучить меня к подобным сюрпризам. То цветы, то мягкие игрушки, то брелок с нашими именами… В этот раз пришла маленькая коробочка. Небольшой кубик, обтянутый зеленым бархатом.

– Под цвет твоих глаз, – прокомментировал увиденное Эш. – Ну, открывай, Фелли, не томи!

Я нервно рассмеялась. И открыла.

Это было кольцо. Потрясающе красивое, золотое, с камешком. Даже на вид слишком дорогое, чтобы стать очередным подарком.

– Эш… – пролепетала я, вынимая украшение из коробочки.

– Фелли, взгляни на меня, – радостно донеслось в ответ. – Прости, малышка, что не могу встать на колено. Я слишком далеко от тебя. И в то же время так близко. Потому что ты всегда в моем сердце, малышка.

– О, – выдохнула я, чувствуя, как сердце пытается пробиться наружу.

– Выходи за меня, – наконец договорил он, улыбаясь во весь рот.

А я молча смотрела на него, еще не понимая до конца, что произошло.

– Фелли? Ты ответишь мне?

– Да, – кивнула я. Потом покачала головой и добавила: – Нет. То есть я отвечу, конечно! Я… Эш, ты уверен?

– Безусловно. Я приеду через месяц, и мы подадим заявление. Я все продумал, детка. Так что, – он хмыкнул, повел плечами и спросил, приблизив лицо к камере: – ты станешь моей женой? Или?..

– Никаких или, – засмеялась я. – Прости. Я сейчас.

Надев колечко на безымянный палец, восторженно посмотрела на переливающийся в холодном свете лампы камешек и шепнула:

– Конечно, я согласна. Я… Я так счастлива!

Мысленно вернувшись к тому дню, когда мне сделали предложение, я едва не проехала мимо нужной остановки. Окраина района – дом, милый дом.

Квартира оказалась незапертой, и я, с чувством полнейшего морального истощения, вошла внутрь. Гнетущая тишина меня не обманула – мама была дома, в гостиной. Раскинув руки и ноги, она спала на диване, чуть свесив голову вниз. На полу лежало несколько пустых бутылок из-под джина. Очередной запой, в который она провалилась, длился дольше обычного. Вот уже шестой день я не видела ее трезвой.

На глаза навернулись слезы, губы дрогнули… Я никак не могла поверить, что это не прекратится, что мы с Мел потеряли ее насовсем. Нашу красивую, веселую и жизнерадостную маму подменила боль. Эта незнакомка на диване, с лицом той, что когда-то утешала меня, дуя на ранки, убивала надежды на светлое будущее…

Тряхнув головой, я тихо приблизилась к дивану, аккуратно поправила практически бесчувственное тело и собрала бутылки с пола. Мама что-то шепнула, потом всхлипнула и снова затихла. Немного постояв над ней, я в тысячный раз приказала себе быть сильной, а после отправилась на кухню готовить. Она непременно проснется голодной, да и Мел нужно накормить. Бедняжка совсем исхудала. Кроме того, мне предстояло написать несколько рефератов – хоть какая-то, но подработка.

Уже заканчивая чистку картофеля, я услышала трель городского телефона и метнулась в гостиную, переживая, как бы не разбудить маму. Возможно, проспавшись, она смогла бы прийти в себя… Хотя бы на время.

– Слушаю, – шепнула в трубку, прикрывая губы рукой.

– Фел, – на той стороне кто-то всхлипнул. – Это Мелани.

И снова всхлипы, переходящие в булькающие звуки. Меня словно холодной водой облили.

– Что случилось? Почему ты плачешь?

– Я в полиции. С Дереком. Нас не хотят отпускать. Мы ничего такого… – она снова всхлипнула, затем рядом раздался мужской голос. Что-то неразборчиво проговорив, он замолчал, а Мелани рыкнула: – Отвали! Мое право позвонить. Не распускай руки, тварь!

Звуки борьбы, шорох и тишина, наступившая следом, убили миллионы моих нервных клеток.

– Мелани! – позвала я сестру почти крича, наплевав на сон пьяной матери.

– Алло, – раздалось с той стороны. Мужчина откашлялся и проговорил: – Не знаю, кем вам приходится эта девица… Ее увели. Эксперт приехал, поэтому…

– Какой эксперт? Где моя сестра?! – в панике закричала я.

– А, так вы сестра, – расстроенно ответил мужчина. – Сочувствую. Они с дружком угнали и разбили машину. При этом были под кайфом. Вам бы приехать в участок и…

– Адрес! – рявкнула я, хватая ручку, лежащую рядом с телефоном и приготовившись записывать все прямо на руке.

– Диктую, – устало ответил мужчина…

Глава 2

Никогда прежде я не думала, что мне придется краснеть за свою сестру. Когда я вошла в полицейский участок, мне показалось, что все смотрят на меня и знают, зачем я сюда пришла. Чудилось, будто вот-вот в меня начнут тыкать пальцами и шептаться: «У нее сестра наркоманка и воровка».

От этих мыслей сердце в груди пропустило удар. Я до сих пор не верила в слова, услышанные по телефону. Не может быть, чтобы Мелани, моя образцовая сестричка, принимала наркотики. Должно быть, это какая-то ошибка. Наверное, она попала в плохую компанию. Даже в самом страшном сне я не могла предположить, что однажды мне придется идти за ней в участок.

Я подошла к ближайшему офицеру и очень тихо произнесла:

– Добрый день. К кому я могу обратиться по поводу Мелани Томпсон?

Офицер поднял на меня взгляд и переспросил:

– Что, простите? Вы бы не могли говорить громче?

Поджала губы, потому что могла, но очень не хотела. Ведь в холле столько людей, и они обязательно услышат фамилию.

– Мелани Томпсон, – все же выговорила я.

Сержант проверил что-то в компьютере, как-то по-особому посмотрел на меня сузившимися глазами, наверное, поставив на мне мысленное клеймо сестры наркоманки, а после сухо произнес:

– Вам к офицеру Оливеру Корбену. Второй этаж, кабинет 204.

Услышав эти имя и фамилию, внутри что-то воспряло от радости и надежды. Дело моей сестры попало не к кому-то, а к старому соседу через изгородь от дома, где когда-то жила наша семья до того, как все потерять. Память подкинула воспоминания из детства, как по уикендам я висела на руках добродушного толстяка Олли, а он катал меня по двору, называя себя большим индийским слоном. У меня появилась хоть какая-то надежда на помощь.

По ступенькам на второй этаж я взлетела стрелой, сама не ожидая от себя подобной прыти. Двести четвертый кабинет нашелся так же быстро, и, потянув за ручку, я вошла внутрь.

– Добрый день, – тут же поздоровалась с изрядно поседевшим за годы, которые мы не виделись, дядей Оливером. – Я по делу Мелани Томпсон.

Полицейский сидел за одним из четырех столов, читал какие-то документы, но, увидев меня, тут же узнал.

– Фелисити! – воскликнул он. – Хотел бы я сказать, что рад тебя видеть, но предпочел бы это сделать при других обстоятельствах. Присаживайся, у нас будет с тобой серьезный разговор.

Я прошла вглубь кабинет и аккуратно уселась на краешек стула. Мысленно поблагодарила Господа за то, что в комнате не было остальных офицеров. Наверное, мне повезло, иначе бы точно сгорела от стыда, чувствуя на себе их взгляды.

– Расскажите, что произошло, – попросила я. – Из того, что говорила Мел, мало что понятно. Она крупно вляпалась?

– Я бы сказал, что глубоко. В полную задницу, – грубо расставил новые акценты мистер Корбен. – Она и ее дружок угнали автомобиль одного из преподавателей университета, где она обучается. Влетели в дорожные ограждения, и просто чудо, что не пострадали сами. Потому что вся передняя часть машины разбита в хлам.

По мере его рассказа мое сердце ускорялось. Все быстрее и быстрее. Ну, или мне так казалось, потому что больше всего на свете сейчас хотелось умереть, лишь бы не слушать эти слова и не сгорать от стыда.

– Когда на место аварии прибыла полиция, то у твоей сестры обнаружили три грамма кокаина, у ее дружка чуть меньше. А врачебная экспертиза показала, что они и сами были под воздействием наркотиков. Мне жаль, Фелисити. Но ситуация очень плоха.

Корбен показал фотографии с места аварии. Разбитый автомобиль казался смутно знакомым. Наверняка я его не единожды видела в кампусе университета, но сейчас общая нервозность не позволяла собраться и вспомнить, кому именно принадлежала эта машина.

– Что теперь будет? Какое наказание ей грозит?

– Тюрьма, штраф и принудительное лечение.

Мне показалось, что я ослышалась. Тюрьма?!

Я сжала голову руками, прикрыла глаза и попыталась сдержать хлынувшие слезы. Это сон! Дурацкий сон! Все это не со мной. Не моя жизнь сейчас катится под откос, не мою сестру посадят за угон авто, не в меня станут показывать пальцами, когда буду идти по кампусу.

Боже! Мелани ведь отчислят! И меня могут вслед за ней, потому что на репутации будет огромное пятно. И все это за месяц до выпускного!

От подобных мыслей стало вдвойне жутко.

– Неужели нельзя ничего сделать? – взмолилась я, глядя на бывшего соседа полными слез глазами. – Мистер Корбен, посоветуйте хоть что-нибудь!

Почти минуту он колебался, явно над чем-то размышляя, а я всхлипывала и не отводила от него взгляда. Умом отдавала себе отчет, что давлю на жалость специально, но другого мне и не оставалось.

– Ладно, – наконец произнес он очень тихо. – Но учти: я пойду на небольшое должностное преступление. Есть один вариант.

– Какой? – ухватилась я за призрачную возможность.

– Твоя сестра угнала автомобиль одного из преподавателей. Если ты уговоришь его забрать заявление, то тогда, возможно, Мелани отделается штрафом, исправительными работами и обязательством пройти курс лечения от зависимости.

– Как его фамилия? Я должна поговорить с ним, – в душе поднялась волна несвойственной мне уверенности в собственном успехе.

– Адам Браун, заведующий кафедрой аналитики, если не ошибаюсь, – полицейский еще раз сверился с какими-то документами в деле сестры. – Но есть одна загвоздка. Если в полиции не будет заведено дело об угоне, он не получит страховку за разбитую не по своей вине машину…

У меня внутри все похолодело. Мало того, что сестра разбила авто не просто профессора, а именно Брауна, так еще и ремонт этой машины мог обойтись в кругленькую сумму.

Я не обольщалась, глядя на фотографии искореженного металла. Пусть BMW преподавателя было и не самым дорогим, а вполне себе средним авто по ценовой категории, для меня даже эти деньги были непосильно огромными.

– Я должна поговорить с ним, – все так же уверенно отчеканила я. – Хотя бы попытаться.

Корбен тяжело вздохнул и написал на бумаге адрес Адама.

– Только ни в коем случае не говори, где достала, – передавая записку мне, произнес он. – Если спросят, скажешь, что кто-нибудь из университета подсказал. В противном случае мне сильно попадет за нарушение.

– Разумеется, – поблагодарила я и уже через пять минут вышла на улицу перед участком, прикидывая, каким образом быстрее добраться до дома профессора.

Но самым главным вопросом оставалось, что я ему скажу. Как вообще посмотреть в глаза самому жестокому мужчине университета, при одном взгляде на которого меня брала оторопь? Где возьму столько средств, чтобы расплатиться с ним за ремонт разбитой машины?

У меня нет денег, лишь случайные подработки с написанием курсовых для менее умных сокурсников. Возможно, стоило бы рассмотреть занятость по вечерам в местном Макдональдсе. Ведь если стану работать в ночные смены, то…То перспективы все равно выходили не радужные.

Чтобы отработать примерную стоимость починки автомобиля Брауна, мне придется продать себя в рабство всем сетям быстрого питания, начиная от КФС и заканчивая Старбаксом.

Через полчаса я стояла перед высотным домом в центре Нью-Джерси, смотрела на уходящие вверх этажи из стекла и бетона и уже сейчас понимала, какая пропасть лежит между мной и обитателями этого фешенебельного небоскреба. Здесь аренда самой дешевой квартиры в месяц стоила, как весь бюджет моей семьи за полгода. Но, наверное, такой специалист и талантливый финансовый аналитик, как Адам Браун, мог себе позволить подобную роскошь.

Где-то внутри неуютно завозилось неуместное случаю чувство черного юмора, заявив, что мне крупно повезло, когда сестра разбила не модный спортивный суперкар, а вполне себе скромное авто. А ведь Адам мог себе позволить такую тачку…

Вот что за мысли в моей голове?

Я судорожно сжала в руках сумочку и шагнула вперед, все еще не представляя, с чего начну разговор. Он ведь наверняка догадается, зачем я пришла. Сумеет совместить мою фамилию с точно такой же фамилией неудавшейся угонщицы. Я уже ощущала на себе уничтожающий взгляд, которым он на меня взглянет…

Стоя перед дверью его квартиры, я долго восстанавливала дыхание, прежде чем нажать кнопку звонка. Один раз мелькнула трусливая мысль сбежать прямо сейчас, но я отмела ее как недостойную.

Здравый смысл уговаривал успокоиться и убеждал, что Адам наверняка сумеет понять мою ситуацию и войти в положение, тем более, что я пообещаю ему вернуть все деньги, как только устроюсь на работу. Лишь бы жизнь сестре не ломал и забрал заявление.

С этими мыслями я нажала на кнопку. Ждать долго не пришлось.

Дверь открылась рывком, и я замерла на вдохе. Потому что уже приготовилась выпалить с порога что-то вежливое и уважительное, но вместо этого взгляд уткнулся в обнаженную мускулистую грудь, покрытую жесткими темными волосками. Я попыталась опустить глаза в пол, и это почти получилось, но по пути невольно рассмотрела еще и дорожку из все тех же волосков, уходящих от пупка куда-то вниз, под ремень брюк.

Адам Браун открыл мне голым. Ну, ладно. Почти голым, всего лишь с обнаженным торсом. Но этого с лихвой хватило, чтобы я не сумела поднять глаза и посмотреть собственному преподавателю в лицо.