Древний Рим. Имена удовольствий

Наталия

Со мной случилась невероятная история и потому хочу оставить ее на папирусе, чтобы записи могли прочесть хотя бы мои дети, а, возможно, и дети моих детей.

Вряд ли труд сей оценят потомки… Скорее всего, обнаруженные при раскопках древнего города, эти свитки попросту предадут огню, как некогда уничтожали античные фрески с непристойными изображениями. Остается верить, что один не слишком щепетильный священнослужитель заберет тексты в свою тайную библиотеку, а потом по секрету покажет соратникам.

Кто знает, сколько еще людей при копоти сальных светильников будут наслаждаться пикантными моментами необычной книги. О, если бы я только могла вернуться обратно в свой двадцать первый век, забрав с собой рукописи!

Пожалуй, лишь смутная мечта увидеть их изданными подогревает мой писательский пыл.

Но действительно ли я хочу вернуться в крохотную квартирку на окраине родного города после семи лет жизни на роскошной вилле Кордация близ Аквина?

А смогу ли забыть дом Гая Мария, тенистый запущенный сад, объединявший усадьбу консула с клочком земли опального поэта Клавдия Скавра?

Пожалуй, стоит возблагодарить щедрых богов за благополучное окончание моей опасной эпопеи и не роптать на судьбу, даже если мне предстоит закончить дни под ласковым небом прекрасной Древней Италии, когда весь Апеннинский полуостров, да и не только он, был в руках гордых римлян. Так о чем сокрушаться?

Сейчас я в кругу любящих людей, мой муж по праву считается одним из самых почтенных и влиятельных людей Рима, наш большой дом, воистину, полная чаша. И, кажется, к концу года я снова стану матерью, надеюсь, на сей раз, это будет здоровая и крепкая девочка, столь же очаровательная, как и ее брат.

Но я хочу рассказать все с самого начала… Мое имя – Наталия, и оно вполне подходит к той стране, где я сейчас живу, а фамилию с некоторых пор пришлось себе придумать как Русса. В память о Родине, о моих русских корнях. Моя настоящая фамилия Журавлева – здесь, в Древнем Риме, звучала бы весьма странно.

Семь лет назад я жила в провинциальном сибирском городе, заканчивала учебу на отделении журналистики Университета. Мои заметки частенько печатали в областной прессе, а в Интернете я вела свой блог для знатоков и поклонников литературы.

Всегда любила книги, с самого раннего детства, едва научилась читать. Я благоговею перед книгами до сих пор. Они обладают надо мной магической властью. Внушительный книжный шкаф всегда был моим иконостасом, но я не просто любовалась новенькими и потрепанными корешками за стеклянными дверцами, а постоянно перечитывала любимые произведения и пополняла свою коллекцию.

Собирание книг – моя давняя страсть, порой довольно обременительная для скромного кошелька. Как завсегдатай местных букинистических отделов, я также постоянно крутилась возле импровизированных уличных прилавков с книжными развалами. Что же поделать, в обычных магазинах книги сейчас дороги, а на улице, с рук, порой я покупала настоящие сокровища.

Может быть, вам доводилось читать повесть уральского писателя Николая Никонова «Золотой дождь»? Так вот, описание коллекционера, каким являлся автор, в точности соответствует моему темпераменту и повадкам.

Покупая книги или обмениваясь ими по интернету, особенно я любила красочно оформленные серии. Эта «книгомания» и привела к тому, что со мной произошло удивительное, невероятное путешествие в прошлое, мгновенно изменившее всю мою жизнь. Получится ли вернуться назад, в свое время, в российский город? Не буду загадывать, а просто опишу цепь странных событий.

Вот прямо сейчас, когда я пишу эти строки металлическими чернилами на куске папируса, мой названный дядюшка – Клавдий Аврелий Скавр сидит рядом и скептически покачивает головой. Благодаря мне он полюбил многих русских поэтов, но мои собственные литературные попытки, похоже его не очень впечатляют. К тому же он считает, я выдумываю сказку о своем прошлом.

Ну да ладно, у меня все еще впереди. Может быть, я даже настрочу настоящий любовный роман, а римский издатель Корнелий Марк Цинна выпустит опус приличным тиражом. Вполне вероятно, ведь жанр откровенного любовного романа в Древнем Риме еще не раскручен. Кажется, даже Апулей не создал свои «Метаморфозы». По крайней мере, я здесь о них не слышала. А значит, у меня есть все шансы прославиться (тихо смеюсь).

Как знать, вдруг имя Наталии Руссы дойдет и до наших дней, впрочем, говоря «наших», я имею в виду начало двадцать первого века, – то время, из которого меня и забросило в прошлое.

Глава 1. Знакомство с Клавдием и Римом

Рассказ Натальи Журавлевой

Теплым июльским вечером с двумя ценными книгами в полупрозрачном пакете я возвращалась домой от некой пожилой дамы. «Помпеи: сгинувший город» и «Рим: эхо имперской славы». Через объявление на сайте «Авито» я только что купила эти коллекционные издания всего за шестьсот рублей. Правда, дама просила немного больше, но мы чудесным образом смогли договориться.

Я почти летела, не чувствуя под ногами земли, да и что там было чувствовать – брусчатку напротив ДК «Строитель» опять перекладывают. Кругом велись дорожные работы, из открытого канализационного люка торчал гигантский стальной провод и голова рабочего в оранжевой каске.

Я осторожно обошла аварийную машину с голубой надписью «Водоканал» и остановилась у пешеходного перехода через улицу Республики, крепко прижимая к груди свои сокровища. Наконец-то серия книг «Исчезнувшие цивилизации» будет у меня в полном составе! Теперь и Древний Рим в моих руках. Долго за ним охотилась.

Уже предвкушала, как размещу последние трофеи среди прочих книг ярко оформленной серии: «Греция: Храмы, надгробия и сокровища», «Викинги: Набеги с севера», «Инки: Владыки золота и наследники славы», «Рамзес II. Величие на берегах Нила»…

Это ли не счастье для начинающего, но очень азартного коллекционера!

За приятными мыслями я пропустила зеленый огонек светофора и запоздало рванула на четырехполосную дорогу. Звуковой сигнал, разрешающий движение пешеходов, отчаянно запиликал в ускоренном темпе, когда я почти добежала до противоположной стороны улицы. Почти…

Из-за поворота со стороны боковой улочки на меня вылетела большая красная машина. Я даже не успела испугаться, как вдруг оказалась на капоте, а потом полетела вниз. Единственное, что инстинктивно попыталась сделать, падая на асфальт, – это выставить перед лицом как защиту мои большие книги.

– Боги, хоть какие-нибудь, спасите меня!

Последнее, что увидела, перед тем, как потерять сознание – ожившие вдруг глаза статуи богини Юноны с фото на обложке верхнего издания, а потом я словно уронила лицо в чьи-то теплые мягкие ладони и погрузилась в беспамятство.

Очнулась я от щебетания птиц над головой, а еще расслышала звук бегущей воды – рядом был природный источник. Открыла глаза и попыталась пошевелить ногами. Убедившись, что могу двигаться, села, опираясь на руки. Странное дело, мне казалось, что после аварии я должна была очнуться в больнице или просто на обочине в окружении сердобольных прохожих. А здесь не то лес, не то сад…

– Господин, у нас в саду незнакомая девушка!

Ко мне приближался парень в странной одежде. На вид ему было лет восемнадцать, то есть немного меньше, чем мне, – загорелый, крепкий, с шапкой темных вьющихся волос. А за парнем, опираясь на толстую палку, ковылял худощавый человек неопределенного возраста. Тоже в серой хламиде, но гораздо длиннее.

У него было болезненно-бледное лицо, короткие, пепельного цвета волосы и несколько отрешенный взгляд. Но особенно меня поразил выступающий прямой нос над тонкими губами. Какое-то время подошедшие граждане рассматривали меня, а потом старший в хламиде сухо спросил:

– Кто ты такая и что делаешь в моем саду?

– Я – Наталия Журавлева. А вы кто?

Мужчина усмехнулся, возводя к небу глаза:

– Кто я… Да почти никто. Тень от пролетающей в небе птицы, пересыхающий родник… дерево с обрубленными корнями.

– Вы, верно, поэт! – польстила я, а про себя успела подумать, что вижу одного из пациентов стационара, куда меня успели поместить.

Но почему мы на улице, а не в палате? Должно быть внятное объяснение.

После моего отзыва странный человек поглядывал на меня уже с нескрываемым любопытством:

– Да, я поэт. А разве еще заметно?

Я поднялась с травы, на которой до сих пор сидела и несколько театрально продекламировала:

– Хорошие слова, – похвалил незнакомец, – кто их сказал?

– Простите, даже не помню.

И впрямь досадно, я знаю наизусть множество стихотворений, но некоторые без авторства. Лирика подождет, надо заняться вопросами поважнее.

– Скажите, пожалуйста, мы в больнице?

Возможно, меня привезли в больничный комплекс за городом. Вот вышла я погулять из палаты и опять упала в обморок на зеленую травку, почему же ничего не помню…

– Это моя усадьба и в лечебницу она еще не превратилась, – слабо улыбнулся мужчина, опираясь на свою клюку.

Я сообразила, что долго стоять ему было тяжело. Значит, все-таки он проходит здесь лечение, и мы в какой-то частной клинике. Невольно насторожилась.

– А где мои книги?

Вот был бы настоящий удар! Потерять в суматохе «Древний Рим» в 2-х томах, этой напасти мне только не хватало.

– Скажите, пожалуйста, их забрали с дороги? И еще моя маленькая сумочка, там кошелек и ключи от дома. Где все хранится? У вас?

– Здесь нет никаких книг, посмотри получше вокруг, Элиав… Мое личное собрание в доме, правда, половину пришлось продать. Проклятая бедность!

Я еще раз внимательно оглядела стоящих передо мной людей, потом обвела взглядом густую растительность сада, обратив внимание на небольшой источник, вытекающий из разбитого каменного кувшина. Страшная догадка заставила меня похолодеть, я тут же начала отчаянно щипать себя за руки, чувствуя при этом обычную боль.

– Я умерла, да? Там, на дороге, когда ударила машина, меня не успели спасти? Получается, я сейчас на небесах. А вы… вы тоже умерли или здесь живете всегда? Может, вы… – я даже вздрогнула от такого предположения, – может, вы Господь Бог?

Парень, которого назвали Элиавом, отшатнулся в сторону, взирая на меня с крайним недоумением, а потом бросил вопрошающий взгляд на старшего спутника. На лице же последнего появилась сдержанная улыбка, теперь темно-серые глаза смотрели весело.

– Богом меня еще никто не называл! Откуда же ты взялась, как смогла перелезть через ограду, она ведь очень высокая, хоть и грозит кое-где обвалиться. Ты здесь пряталась, тебя преследовали? Ответь прямо, ты – рабыня?

«Уф! Ничего себе! Уже в рабыни определяют. Может, это какой-то театр на природе или киносъемки…»

– Я понятия не имею, как оказалась здесь. Я свободный человек из города Тюмени. Со мной случилось несчастье и последнее, что помню – книги на асфальте. Если это не рай и вы не бог, то тогда – кто вы, и где именно находится ваша усадьба?

Мужчина церемонно поклонился, поморщившись, словно от боли. Я заметила, что правую ногу он держит чуть согнутой, почти на нее не опираясь.

– Меня зовут Клавдий Аврелий Скавр и когда-то я считался хорошим поэтом. Со мной тоже пару лет назад произошло несчастье, и с тех пор я уединенно влачу бремя жалкой жизни в единственном доме, что остался после выплаты всех долгов. От голода спасает лишь небольшая полугодовая рента, из рабов только Элиав да старый Мапроник. Мы едва сводим концы с концами, но я стоически терплю все невзгоды. Оставшиеся друзья добродушно называют меня Клодием.

– У вас древнеримское имя и одеты вы соответственно… странно, – пробормотала я.

– Я принадлежу к знатному, но обедневшему роду. Своими предками я, действительно, могу гордиться, жаль, что обо мне некому будет сказать то же самое. Вряд ли я уже обзаведусь семьей и продолжу свой род.

Клодий грустно улыбнулся и покачал головой, словно о чем-то сожалея. Мне захотелось утешить человека:

– У вас, видимо, нет детей, но вы же еще не стар, мужчина может произвести потомство и в восемьдесят лет. Полагаю, у вас все впереди.

– Ты ничего обо мне не знаешь, раз в Риме недавно.

– А-а-а, – только и могла протянуть я, чувствуя легкое раздражение, – как в Риме? Почему я вдруг в Риме?

– Да уж не знаю почему, – Клодий-Клавдий был немало удивлен моим вопросом, – наверно, сильно ударилась головой, раз ничего о себе не помнишь.

Подумав немного, добавил:

– Вряд ли ты приехала в Рим одна. Где твои родные, у тебя есть муж? Откуда ты, где твой дом?

Молча смотрела на него, не зная, что и подумать.

– Я из России, я – русская. Ну-у… Путин… матрешки… газопровод…

– Что это – Путин? Город? Где-то в Греции, должно быть? – рассуждал Клодий, переглядываясь с Элиавом.

– Так… Скажите, какой сейчас день и какой год? – быстро и громко задала я вопрос, вдруг ставший для меня чрезвычайно важным.

– Двадцатый день до майских календ 780 года от основания Рима, – уверенно ответил Клодий, и я просто «выпала в осадок», услышав его слова.

У меня подкосились ноги, я неловко плюхнулась на траву и уставилась на землю перед собой.

«Или меня разыгрывают или… Но это не может быть правдой!»

– Прошу вас, не шутите со мной, вы видите, в каком я состоянии, скажите честно, вы актер, да? Это театральная постановка в ботаническом саду?

Прежде доброжелательное лицо Клодия превратилось в надменную маску.

– Я полагаю, тебе следует поскорее отправиться на поиски родных. В моей усадьбе тебе больше нечего делать. Элиав, проводи-ка девушку до ворот.

Вот теперь меня охватила настоящая паника.

«Он собирается выставить меня за ограду? И куда я должна идти, кого мне искать здесь – в Риме, который еще, пожалуй, о Рождестве Христовом не слыхивал.

Кому я здесь нужна? Что мне делать?

В российское посольство обратиться или уж сразу в скифское, а может, купцов из Тартарии поискать? Расспросить добрый римский народ, далеко ли Древняя Русь да Великая степь. Ага, так меня и проводят по адресу… ближайшего дурдома.

Может, начать по улицам ходить, выкрикивая пророчества о грядущих веках? Нашествие гуннов им предсказать, мол, спасайся, кто может заранее?

Интересно, а восстание Спартака уже было? И гуси уже спасли Рим от галлов – нет, нет, это случилось гораздо позже… А какой император сейчас у власти? Вдруг Нерон или Калигула? У них вообще встречались приличные императоры или сплошь диктаторы и тираны. Так, может, Юлий Цезарь? Он был человек разумный. Или Марк Аврелий – философ, оставивший дневники размышлений "Наедине с собой".

Самое обидное, что историю Древнего Рима я знала весьма смутно, по школьной программе. Больше всего мне запомнился учебник за пятый класс, там было множество цветных иллюстраций и фотографий. Я лихорадочно прокручивала в голове сюжеты знакомых фильмов на древнеримскую тему.

Один страшнее другого: «Спартак», «Гладиатор», «Последний легион», «Центурион», «Помпеи»… Еще зачем-то вспомнилась «Таис Афинская», она же была гречанка, которая подожгла дворец Ксеркса. Вдруг вспомнилась прочитанная в юности книга о правлении Калигулы. Сплошь сексуальные извращения и реки крови.

Все, мне конец, прощай любимый русский городок, карьера журналистки и моя книжная коллекция. Пропаду ни за грош или что тут у них в ходу сейчас – сестерции какие-нибудь.

Я с бьющимся сердцем смотрела в спину удаляющегося Клодия. Он заметно хромал. А рядом со мной, словно статуя, замер стройный Элиав. Имя-то какое красивое… Стоит себе и терпеливо ждет, пока я соизволю подняться с земли и руку предложить в помощь не решается. Точно – раб, совсем запугали парня.

И тут я поняла, что мое единственное спасение – это остаться в том самом месте, куда меня занесли виражи времени. Как занесли, так и вынести могут. Мне бы только дожить до счастливого дня.

– О благороднейший господин Клодий!

«Полное его имя я уже благополучно забыла».

– Простите великодушно мою невольную дерзость и позвольте сказать пару слов в свое оправдание…

Что зря хвастаться, я умела говорить, причем говорить красиво и убедительно, с нужными интонациями и мимикой. Возможно, у меня был ораторский дар и неплохие актерские данные. Римлянин остановился и медленно обернулся, что придало мне сил, а голосу звучности.

– Я мало что помню о себе, но точно знаю, что я из приличной семьи. У меня нет знакомых в Риме. Боги направили меня в ваш сад не случайно. Возможно, в этом есть какой-то добрый знак и для вас.

Позвольте же мне остаться на какое-то время под сенью вашего дома. Я знаю множество прекрасных стихов и песен, а также могу развлечь вас занимательными историями на всевозможные темы. Кроме того, я могу выполнять посильную работу по дому, могу готовить еду и мыть посуду, м-м-м, еще могу стирать и делать уборку. Я буду вашей помощницей.

Клодий воззрился на меня с величайшим недоумением. Не часто в его усадьбу забегала привлекательная разговорчивая девица с просьбой приютить ее на время. Даже старые друзья воротили нос от банкрота.

– Но мне совершенно нечем тебе платить, девушка.

– Мне нужна только крыша над головой и немного еды. «И одежда, и мыло, и куча-куча всего мелкого женского…» – с тоской представила я.

– Умоляю вас, господин Клодий, я стану вашей Музой и, клянусь Юпитером, вы напишете самые прекрасные стихи во всем Риме. Только не прогоняйте, я убеждена, мы пригодимся друг другу!

– Что ж… – пожал он худыми плечами, – оставайся, если тебе и впрямь некуда идти, но я вряд ли смогу предложить тебе хороший стол и достойную перспективу. Если ты ищешь спонсора, – это точно не ко мне.

– Спонсора? В смысле… гм… объясните получше.

– Ты милая молодая девушка из провинции, я верно понял? Ты не глупа и забавно разговариваешь, вероятно, также умеешь декламировать стихи и хорошо танцевать. Полезные навыки для одинокой карьеристки. Вполне возможно, что ты удрала от ленивого бедного мужа, чтобы в столице сыскать себе покровителя с кошельком потолще. Наш город, воистину, велик и полон таких возможностей. Мне кажется, у тебя очень деятельная натура и ты не надолго задержишься в моем скромном жилище.

У меня не нашлось слов в первую минуту, редкий для меня случай! Этот поэт «печального образа» меня чуть ли не в гетеры записал, ничего себе перспектива. Что-то не манит, извините…

– Должна вам заметить, господин, что я девушка приличная, образованная и с характером, а потому попробую обойтись без мецената. Я вполне в состоянии сама заработать себе на жизнь, буду очень стараться.

А на шее у вас сидеть не буду, не беспокойтесь, но вы только подскажите мне, куда можно обратиться, есть ли здесь у вас в Риме свободные рабочие места для добропорядочных женщин? Может, кому-то нужна секретарша или журналистка? Как у вас тут поставлено дело с новостями?

Чем больше я задавала вопросов, тем с большим сомнением глядел на меня Клодий, слегка покачивая головой из стороны в сторону.

– Мы все новости узнаем на Форумах или в термах, во время встреч с друзьями. Конечно, есть и книги и еженедельные сводки, но должен тебя огорчить, Наталия, все это исключительно мужское дело. Вот в Греции, я слышал, образованные женщины ценятся больше, но здесь… в Риме… обычно женщина занимается домом. Поэтому главная задача юной особы – найти себе достойного мужа и поддерживать семейный очаг.

– И как мне быть? Чтобы не умереть с голоду срочно подыскивать себе… э-э… спонсора, как вы выразились или выходить замуж?

– Одно из двух, ты быстро сообразила.

Вот незадача, не собираюсь я обзаводиться мужем годом выпуска до нашей эры, этого мне еще не хватало! И в публичные женщины тоже записываться не буду. Хватит с меня и своей второй древнейшей профессии журналистки.

– Дорогой Клодий, вы же меня не прогоните, правда? Вы добрый человек и не бросите девушку в беде. Я непременно компенсирую вам все расходы, вот только немножечко здесь осмотрюсь, и вам буду помогать, например, переписывать какие-нибудь свитки, ну… и все остальное, в пределах разумного и приличного. А может, перейдем на «ты»? Вы разрешите к вам запросто обращаться? Вы, конечно, человек почтенный, но еще далеко не старик.

Он тихонько рассмеялся и тут же снова поморщился от боли, согнувшись к своей клюке.

– Пойдем-ка присядем, я не могу долго находиться на ногах. Конечно, можешь называть меня просто Клодием, впрочем, ты это уже делаешь. Мне недавно исполнилось тридцать два года, к твоему сведению. Но если ты питаешь какие-то надежды на мой счет, я должен тебя сразу же предупредить… Наталия, я вижу – ты славная девушка, но у нас ничего не выйдет, ты не должна рассматривать меня в качестве возможного супруга.

Я к этому не способен. Мне не прокормить жену и будущих детей, скоро кредиторы могут отобрать дом, тогда я переселюсь в какую-нибудь из вонючих инсул вместе со своими рабами. Какая уж тут жена…

Теперь поэт грустно щурился на солнце, что стояло в зените, а я сидела рядышком на удивительно теплой, хотя вроде бы и каменной скамейке возле ручейка и размышляла, как теперь жить дальше и с чего же начать покорение Рима.

Пришло время оглядеться и оценить обстановку вокруг. Так, что мы имеем… двор обширный, огорожен высоченным забором из неровных плиток, словно застывшая пузырчатая масса. Лава, что ли вулканическая, где-то я об этом читала… Неподалеку за деревьями находится дом – большой, двухэтажный, буквой «г», терраса открытая на втором этаже… м-да… видно, что старенький и невзрачный домик, тоже из каких-то валунов да плиток.

И мне предстоит здесь жить! Девушке из двадцать первого века. Невероятное приключение!

– Элиав, принеси-ка нашей гостье вина и лепешек, она, верно, голодна с дороги.

Я умылась у бегущего по каменному желобу ручейка и с удовольствием закусила тем, что вскоре предложил мне расторопный юноша. Кроме маленькой амфоры со слабеньким вином на льняной тряпочке были разложены суховатые лепешки, мисочка с оливками и щедрый ломоть сыра.

Что и говорить, первая древнеримская трапеза удалась на славу. Клодий поглядывал в мою сторону с любопытством и даже улыбался, чем привел меня в отличное расположение духа. Замечательный дяденька, мы непременно поладим, и без всяких там спонсоров обойдусь, выдумали тоже! Замуж или в разврат… хорошенькие варианты для дамы из эмансипированного века. Нет уж, мы пойдем своим путем.

– Мир этому дому! Да вознаградят вас римские боги за ваше гостеприимство, дорогой мой поэт!

– Да… когда-то я считался достойным поэтом и даже начал задирать нос. И даже осмелился посвящать свои оды прекрасной Валерии Сцилле, но вскоре за это же и пострадал. Жених божественной Валерии нанял бродяг и меня жестоко избили прямо перед ее паланкином, она смотрела сквозь занавески и и потешалась, давая советы моим обидчикам. Я думал, что не переживу подобного унижения. Время все лечит, правда, с того дня я не могу быстро ходить и вдохновение покинуло меня.

– Какие тут у вас нравы царят! А женщины какие жестокосердные, вы же ей оду посвятили, могла бы и заступиться.

Клодий уныло вздохнул:

– А потом тяжба с Флавием, долгое лечение… дурные привычки и скверные друзья, которые исчезли, как только растранжирил состояние. Сначала я еще чего-то ждал, думал, поживу один, как аскет и от перенесенных страданий напишу величайшую поэму, мое имя услышат, обо мне еще будут говорит у входа в Ульпиеву базилику или на Форуме Цезаря, но этим мечтам не суждено было сбыться. Боги отняли у меня дар красноречия.

– Ага…

И сейчас же до меня кое-что дошло! Я от волнения поначалу не придала этому должного значения.

– А на каком языке мы сейчас с тобой разговариваем?

Римлянин покосился на меня с удивлением, даже жевать свой хлеб перестал.

– Латынь, разумеется. Хотя, я прекрасно говорю также по-гречески. Удивляюсь твоим вопросам, Наталия, впрочем, как и твоему странному произношению. Ты из Этрурии, я верно понял?

– Этрурия… да-да, точно, я же русская… из народа этрусков. Конечно! Этруски живут на северо-западе Аппенинского полуострова, и я как раз оттуда. Привет!

– Привет! А чему ты радуешься?

Но я ликовала, поскольку наконец смогла сочинить внятную легенду о моем происхождении. Да здравствует неведомая Этрурия и ее древние жители, нынешние тосканцы! Буду пока числиться среди них, надеюсь, паспорт с меня Клодий не спросит. Но самое-то главное, оказывается, я теперь такая продвинутая дама, что свободно говорю на латыни. Вот это сюрприз!