Анна Корф и писатель на закуску

Глава 1. Туман. Волшебник. Тигр

Утонул в тумане Санкт-Петербург. Да-да, буквально утонул. Если бы вы вышли на улицу и вытянули руку вперед, то кончики своих пальцев уже бы не увидели. Такого тумана не было в городе Петра ни до, ни после того памятного дня – 20 апреля 1859 года.

Последние три дня были теплыми, обычно в это время года на шесть и даже десять градусов холоднее. А тут вдруг – тепло и ветра нет. Все три дня у жителей города было ощущение беспокойства, будто на них надвигается что-то страшное.

Утром 20-го с моря на город пошел плотный, почти осязаемый туман. Он захватывал кусок за куском, улицу за улицей, врывался в самые тесные переулки. К моменту, когда рассвело, туман уже был полноценным хозяином города.

О том, что происходит на улице, Луизе предстояло узнать буквально через десять минут. А пока она сидела за письменным столом и что-то писала в своей крошечной записной книжице маленьким изгрызенным карандашом.

Вдруг зазвенел колокольчик у входной двери. Луиза вздрогнула от неожиданности и выронила карандаш, и тот закатился в самый укромный уголок, откуда нескоро его достанут. Надо сказать, что звонок не был в действительности неожиданным. Наоборот, Луиза точно знала, во сколько он раздастся. И все-таки она испугалась. Потому что сегодня был особенный день, и состояние у мадмуазель тоже было особенное.

Луиза Реверди была женщиной спокойной и рассудительной, скорее, похожей на немку, чем на француженку. И такое нервное настроение можно было объяснить только крайними обстоятельствами.

Она вскочила со своего стула, оправила платье и пошла к входной двери. Впустила кухарку, которая пришла сегодня раньше на час, как они и договаривались.

В доме мадмуазель Реверди обычно все шло по раз и навсегда установленному распорядку. Вставала она очень рано, около пяти утра, и тут же принималась за шитье. Когда ее работницы приходили в ателье, то всегда заставали хозяйку за делом: то она подшивала платье, то украшала шляпку или перебирала кусочки ткани.

Ателье мадмуазель Луизы пользовалось доброй репутацией. Заказов хватало, чтобы прокормить себя, семилетнюю дочь Анну и двух работниц.

Мадмуазель, несмотря на то что никогда не была замужем, имела внебрачную дочь, которую обожала и мечтала однажды увезти в родной Прованс.

Мечта о Провансе никак не была связана с ностальгией по родине. На самом деле мадмуазель Луиза готовила побег. Это была большая тайна. Она планировала его уже несколько лет. Но нужно было накопить достаточно денег, чтобы хватило и на дорогу, и на то, чтобы обосноваться во Франции: купить домик и открыть ателье.

И вот, наконец-то, настало то время, когда Луиза была готова осуществить задуманное. Сегодня ей предстоял хлопотный день, нужно было завершить приготовления. Всю ночь она не могла заснуть и встала раньше обычного.

Луиза не стала ждать завтрака, дала распоряжения кухарке, надела пальто, шляпку и уже было направилась к выходу, как вдруг вспомнила:

– Анна еще спит, я не стала ее будить, – сказала она, войдя в кухню.

Кухарка Глаша кивнула, не поворачиваясь к хозяйке, и тут же проворно, словно фокусник, начала доставать кухонную утварь из разных шкафов и ящиков.

Луиза еще раз проверила, все ли она взяла, и вышла в парадную. Ее квартира в три комнаты располагалась на втором этаже. Она легко сбежала по ступенькам и открыла тяжелую дверь. Туман стал еще плотнее, и ей показалось, что она шагнула в другой мир. В тумане было уютно, людей не видно, лишь силуэты.

Мадмуазель отправилась по своему первому делу, которое было аккуратным подчерком записано в черной книжечке.

Несколько дней назад Реверди, никому не сказав, продала свою квартиру, где находилось ателье и где вот уже семь лет она жила вместе со своей дочерью. Сегодня ей нужно было забрать в комиссионерской конторе оставшуюся половину денег.

Средств, вырученных с продажи квартиры, должно было хватить на то, чтобы купить маленький особняк в Провансе. А на дорогу до Франции и покупку оборудования и материалов Луиза копила последние пять лет.

Комиссионерская контора была на соседней улице, Луиза шла быстрым шагом, ей хотелось скорее покончить с этим делом и приступить к следующему пункту из записной книжки. Подойдя к дому, она дернула ручку входной двери, но дверь не поддалась. Реверди дернула еще раз. Дверь была закрыта.

С минуту она стояла в растерянности. Но вскоре к мадмуазель вернулся деловой настрой, она отодвинула рукав пальто из светлого, почти белого сукна и взглянула на часы. Часы показали 9.50. Все верно, она просто раньше пришла, ведь они договаривались с комиссионером на 10.00. Нужно просто подождать.

Успокоив себя, Реверди начала ходить вдоль дома. Она размышляла так: «Мое беспокойство вполне объяснимо. Меня ждут большие перемены. К тому же есть человек, который если хоть на минуту догадается о том, что я задумала, уничтожит все мои надежды».

А тем временем пробило десять, но комиссионер так и не появился. Это был ответственный и пунктуальный человек. «Неужели он опоздает?» – подумала Луиза, но тут увидела фигуру в распахнутом пальто, которая приближалась к ней быстрым шагом. Когда он подошел достаточно близко, Луиза заметила, что волосы его были растрепаны, а на лице читалась тревога.

– Здравствуйте, Луиза, здравствуйте, – он торопливо пошарил в кармане, кое-как выловил ключ и сделал две неудачные попытки вставить его в замочную скважину.

Наконец, они попали в контору. Комиссионер бросил свой портфель на стол и тут же, не снимая пальто, начал вытягивать из портфеля какие-то бумаги.

– Дело в том, что вчера я получил странное письмо, – он бормотал под нос, продолжая раскладывать документы на столе. – В нем говорилось, что ваша квартира – вовсе не ваша. Что когда вы ее покупали, были допущены ошибки в договоре купли-продажи, и он считается недействительным.

Луиза почувствовала ком в горле. Чтобы избавиться от этого ощущения, она сделала глубокий вдох носом и медленно выдохнула.

– Мне пришлось еще раз все перепроверить, – продолжил комиссионер.

– И?

– Да… Там есть одна странность. Одним словом…, – он взглянул на Луизу, – нам следует еще раз все проверить, а до тех пор сделку придется приостановить.

А вот теперь Луизе действительно было о чем беспокоиться.

– Но ведь я прожила в этом доме семь лет! Вы же знаете.

– Да, но формально вы не являетесь владельцем, – комиссионер выглядел расстроенным, было видно, что он не спал всю ночь. – Луиза, я думаю, все решится благополучно. Мы просто должны найти прежнего владельца и правильно оформить все документы. Придется подождать.

В этот момент в голове мадмуазель промелькнула тысяча мыслей: «Прежний владелец. О! Он знал! Он сделал это намеренно. Я попалась в мышеловку, как глупый мышонок. Нужно срочно выбраться из конторы и найти тихое место, чтобы подумать».

Луиза сказала комиссионеру, что готова ждать, и попрощалась. Оказавшись на улице в тумане, она почувствовала себя немного лучше. Теперь нужно было успокоиться и думать, думать.

Первое. Оставшуюся сумму она не получит. Сделку признают недействительной, и придется вернуть и те деньги, что ей уже уплатили. Значит, про них попросту нужно забыть. Стоит полагаться только на ту сумму, что есть на руках.

Второе. Самое позднее – сегодня к вечеру он узнает, что Луиза пыталась продать квартиру без его ведома. Он сразу поймет, зачем.

Третье. Он ни за что не позволит ей уехать вместе с Анной.

Значит, план нужно менять. Корабль, на который еще три недели назад были куплены билеты, отплывает завтра утром. Но сегодня Луизе никак нельзя оставаться в квартире. Нужно спрятаться и переждать этот день и ночь. У нее есть половина суммы от продажи квартиры и накопленные средства. Не так уж и плохо.

Сейчас нужно действовать быстро и решительно. Отправиться домой, собрать только самые нужные вещи, взять Анну и найти место, где бы они могли укрыться.

Последний пункт был самый сложный. Луиза имела мало знакомых, родственников в России у нее не было.

Но сейчас думать об этом было некогда, нужно было как можно скорее добраться до дома, упаковать вещи и убраться оттуда подальше, пока еще не поздно.

Все то время, пока Луиза раздумывала о своих дальнейших действиях, она незаметно для себя шла по улице, не разбирая направления и дороги. И только сейчас мадмуазель поняла, что ушла от дома довольно далеко. Предстояло пройти несколько улиц, а нанять коляску в таком тумане было невозможно. Луиза направилась в сторону дома, перейдя с быстрого шага почти на бег.

Дома мадмуазель ждало известие. В ее отсутствие заходил князь Гагарин. Они не виделись уже много лет, и этот визит был не просто необычным, а из ряда вон выходящим. И уже в третий раз за это утро в сердце бедной белошвейки шевельнулось беспокойство. Визит князя был плохим знаком. Может быть, самым плохим из тех, что уже произошли сегодня.

Владимир Иванович Гагарин был старинным другом графа Александра Николаевича Корфа – того самого человека, которого так отчаянно боялась Луиза.

Александр Корф происходил из старинного немецкого рода. Первым в Россию попал его дед Бенедикт, взятый в плен при императрице Екатерине. Вскоре он оказался на свободе. Это произошло в тот день, когда на престол взошел Павел. Новый император пожаловал Корфу место при дворе, усадьбу и деньги. Бенедикт Корф жил и радовался своему везению до тех пор, пока на престоле не оказался новый помазанник божий.

Следующий император не любил Корфа, и тому пришлось удалиться в свое поместье. Однако два года, проведенных при дворе, приучили Корфа жить на широкую ногу. Так он вскоре проел и пропил все, что имел. А его сыну Николаю в наследство достались лишь долги.

Николай всю жизнь отчаянно боролся с бедностью, но успеха не имел. Тем более что женился он по любви на миловидной и доброй девушке из совершенно обедневшего дворянского рода. В семье родился мальчик – Александр. Долгое время он был единственным ребенком. Лишь только когда Александру минуло двенадцать лет, у него появилась сестренка Наташенька.

Несмотря на свою бедность, Корфы жили в мире и согласии. Они обожали своих детей, баловали, насколько позволяло их положение, а Александру они прочили великое будущее.

Александр Корф рос с мыслью, что ему предстоят большие дела. Мальчик он был способный и увлекающийся, однако систематичного образования не получил. Его знания были хаотичными: в каких-то вопросах он разбирался глубоко, но в тоже время не знал самых простых вещей. Спросите его, где находится Средиземное море – он в ответ спросит: «Какое-такое Средиземное море?»

Были две вещи, которые Александр любил без всякой меры: читать и ходить в театр. К восемнадцати годам он решил, что хочет стать актером. Конечно, великим актером. Александр был громадного роста, с кудрявой черной шевелюрой. Словом, эффектный молодой человек.

Но стать знаменитым актером Александру не удалось. На свою беду или на свое счастье он познакомился с графом Гагариным, амбициозным молодым человеком. Володя Гагарин хотел стать писателем и уже немного преуспел в этом деле. Он издал сборник стихов, который хоть и вышел небольшим тиражом, но имел только положительные отзывы.

У Александра же на тот момент было много планов и никаких достижений. Тогда-то он и поспорил с другом, что напишет цикл стихов ничем не хуже, но при этом гораздо быстрее.

– Дай мне две недели – и у меня будет такая же книжечка, – сказал он другу и заперся на две недели в своей комнате.

Гагарин лишь усмехнулся. Он знал, какая это трудная работа – писать стихи, особенно хорошие стихи.

Две недели Корф не показывал носу из своей комнаты. Если бы мы заглянули в его окно, которое, кстати, все четырнадцать дней было наглухо завешено, то увидели бы Александра неизменно сидящим на краешке стула, всюду были разбросаны скомканные листы, левой рукой Александр писал, а правой почесывал за ухом. И так все две недели.

Через две недели Александр Корф предъявил Вольдемару Гагарину цикл стихов. И хоть граф был настроен посмеяться над другом, пришлось признать, что стихи были хорошие: легкие, живые, свежие.

Так Корф начал писать. И как-то очень быстро стал, что называется, большим писателем. Его невероятное трудолюбие и способность работать сутками напролет скоро заставили всех признать его гением своего времени. Его охотно печатали, переводили, а издатели занимали очередь, ожидая следующее произведение. Александр закрывался в своей комнате и, сидя на краешке стула, выдавал роман за романом.

Он стал не просто знаменит, он был недосягаем.

Александр сохранил дружбу с графом Гагариным до сего момента. Владимир тоже стал писателем, его читали и уважали. Пожалуй, это был второй по значимости писатель в России.

Кроме сумасшедшего трудолюбия у Корфа были еще две яркие черты: любвеобильность и щедрость. Корф долго не женился и менял возлюбленных так часто, что вряд ли кто-то успевал запомнить их имена. Одной из таких возлюбленных стала француженка Луиза Реверди, она служила гувернанткой в семье Гагариных. Там-то и пересеклись две эти судьбы. Луиза была из тех женщин, что все и каждому прощают. Она понимала человеческие слабости и не сердилась на них. Каждому человеку находила оправдание.

11 января 1852 года у Александра и Луизы родилась дочь Анна.

Александр поселил Луизу в квартире на Невском проспекте, задаривал ее и малышку подарками. Но вскоре ему наскучило играть в семейную жизнь. Малышка часто болела, Луиза стала бледной и невеселой. А тут на горизонте появилась графиня Надежда Строганова. Александр стал появляться на Невском проспекте все реже и реже, а в марте 1854 года Луиза получила от него прощальное письмо.

Александр перестал высылать деньги и, казалось, совсем забыл о бедной Луизе. Мадмуазель же тем временем открыла ателье. Внимательная, трудолюбивая, ответственная, она смогла найти постоянных клиенток, и скоро работы стало так много, что Луиза взяла двух помощниц. Она зажила спокойной, размеренной жизнью.

Но спустя два года Луиза увидела в газете объявление о помолвке Александра Корфа и графини Надежды Сергеевны Строгановой, которая всего как два года назад овдовела. Весь Санкт-Петербург знал, что графиня Строганова была фрейлиной императрицы и, что называется, пожила при дворе. Она имела репутацию женщины, умеющей нравиться. Детей у Строгановой не было, зато с ней жила младшая сестра – Ольга Сергеевна Ахматова. О Надежде Строгановой ходили самые разные слухи. Например, такой: Строганова брала в любовники только тех мужчин, кто пользовался самым большим влиянием в петербургском обществе.

Мадмуазель Луиза не понимала причину своего страха, который испытала после того как прочитала объявление. Однако она отчетливо почувствовала, что лучше бы им с дочерью уехать из России. И, как мы уже сказали раньше, мадмуазель принялась копить деньги. Жила очень скромно и откладывала все, что могла.

Шли годы, и стало понятно, что ее опасения не были напрасны. В семье Корфа не было детей. И сколько бы графиня Строганова (которая в браке с Корфом оставила фамилию первого мужа) ни брала в семью воспитанников, Александр мечтал о собственном ребенке. Он стал навещать Анну, брал ее на прогулки и пытался купить ее благосклонность куклами и сладостями. Луиза поняла, что Анну у нее рано или поздно отнимут.

И вот когда, наконец-то, для побега все готово, вдруг рано утром в доме мадмуазель появился граф Гагарин.

Он не стал ждать возращения хозяйки и не оставил записку, сказал только, что вскоре вернется. Неудивительно, что этот визит потряс Луизу.

Было уже одиннадцать утра, Анна проснулась и играла в постели со своими куклами. Бледная, худенькая девочка с блестящими умными глазами. Когда Луиза вошла в комнату, Аня выкарабкалась из-под груды одеял, встала на кровати и широко распахнула руки. Обнявшись, они приступили к утреннему туалету. Было решено надеть дорожное платье и уложить волосы так, чтобы прическа могла продержаться несколько дней.

Когда с туалетом было покончено, они отправились на завтрак. Обе ели без аппетита, несмотря на все старания кухарки. Их не радовали дымящиеся блины, которые напекла Глаша, не радовал омлет с хрустящим хлебом. Вишневое варенье, ломтики сыра, густая сметана, ароматный мед – почти все осталось нетронутым.

Луиза все утро чувствовала тревогу, и ей совсем не хотелось есть, а у Ани с раннего детства был плохой аппетит.

После завтрака начались сборы. Луиза попросила Глашу оставить свои дела на кухне и помочь им собрать вещи. Они достали из чулана большой потрепанный саквояж на замке. С этим саквояжем Луиза десять лет назад приехала в Россию.

Первыми были упакованы сапожки, затем платья, халаты, сорочки, нижнее белье, две книги – одна для Луизы, другая для Анны, инструменты для шитья, ленты, украшения, носовые платки. Теперь предстояло отправить шляпки в коробки для шляп и собрать легкую дорожную сумку, где будут лежать деньги, векселя, билеты на пароход Орел, расчески и прочая мелочь. Все это было готово – осталось только уложить в сумку.

Оттого что Луиза спешила, руки плохо слушались ее, вещи падали, постоянно пропадали из виду. Почувствовав, что накатывает раздражение и усталость, она решила сделать небольшой перерыв. Луиза села на кровать, которая была завалена платьями, жакетами и шляпками. Но только она присела, как услышала, что во входную дверь постучали. Она тотчас выбежала в коридор и знаками стала показывать Глаше, чтобы та не открывала дверь. Луиза была уверена, что пришли приставы.

Промелькнула мысль: «Поздно». Она почувствовала слабость во всем теле. Взгляд ее упал на дорожную сумку, все самое важное было уже приготовлено. Луиза быстрыми движениями побросала в сумку вещи, схватила ее и побежала в комнату Ани, та наряжала кукол в дорожные платья.

– Голубчик мой, мы сейчас с тобой поиграем, – сказала Луиза, – но нужно вести себя очень тихо.

Проницательная Аня по глазам матери поняла, что нужно делать все ровно так, как говорит мама.

– Оставь кукол и идем.

Они тихонечко прошли по коридору. Луиза сначала сама надела пальто и шляпку, потом накинула пальтишко на Аню, взяла ее шляпку и на цыпочках пошла в сторону кухни. Глаша стояла в дверях, она словно замерла. Луиза посмотрела на нее и покачала головой. В дверь постучали уже в четвертый раз.

Луиза и Аня прошли через кухню к черному ходу. Обычно им никто не пользовался, поэтому засов на двери поддался не сразу. Пройдя по черной лестнице, они оказались на улице. Медленным шагом, стараясь не привлекать к себе внимание, пересекли двор и вышли на шумный проспект.

Так, около полудня Луиза, держа в одно руке сумку, в другой – маленькую ручку Ани, оказалась на улице. Мадмуазель не знала, куда они идут. Но шла целенаправленно и бодро.

Она размышляла так. «Может, пойти к Наташе?» Наташа была одной из ее работниц. Жила на Васильевском острове со старой матерью, которая имела скверный характер и мучила всех домашних.

«Нет, не подходит, – решила Луиза. – Может к Марфе?» Марфа – вторая работница – хорошая скромная девушка жила в семье брата на птичьих правах. «Тоже не подходит. Может, пойти в гостиницу?» Но на хорошую у мадмуазель не было денег, а идти в скверную она боялась. Что же ей оставалось?

Была еще баронесса Штольц, постоянная клиентка Луизы. Она покровительствовала Реверди и даже предлагала помочь, если Луиза станет расширять свое дело.

Клеопатра Петровна Штольц жила на Большой Морской. Луиза стала оглядываться в поисках извозчика, туман немного рассеялся, и уже можно было различать объекты в пяти-десяти шагах. Мадмуазель увидела одного напротив аптеки и поспешила туда.

В доме Штольц их встретил лакей, в своей зеленой ливрее он был похож на попугая. Надо сказать, что баронесса любила все яркое и вычурное. По этому поводу Луиза не раз спорила с ней и отчаянно боролась с каждым лишним бантиком на новом платье.

Мадмуазель передала визитную карточку лакею и вместе с Анной осталась ждать в передней. Лакей вскоре вернулся и пригласил дам в гостиную, где баронесса играла в шахматы с чародеем и гипнотизером Якобом Ренцом, который гостил у нее уже бог знает сколько.

– Моя дорогая! Милая Луиза! – Баронесса не без труда поднялась из своего мягкого кресла, чтобы поприветствовать вошедших.

Она имела невероятно большие формы и вся походила на упругий мяч. Штольц обняла Луизу так крепко, как только позволяли ее короткие пухлые ручки.

– Малышка, – баронесса наклонилась к Ане и поцеловала ее в щеку.

Вместе с баронессой поднялся Ренц. Пока длилась сцена приветствия, он тактично стоял в стороне.

– Луиза, Анна, знакомьтесь! Это мой личный волшебник господин Ренц.

Мать и дочь поклонились высокому худому человеку, у которого была великолепная осанка и длинные красивые руки.

– Я слышала о вас много и мечтала познакомиться, – сказала Луиза, которая и в самом деле слышала о Ренце разные истории.

– Ну что же, садитесь! Я сейчас велю подать чай, – баронесса указала на маленькую кушетку. Сама она тут же плюхнулась в кресло.

Предупредительный Ренц незаметно, очень естественным движением перехватил сумку Луизы, которую она забыла оставить в передней и по-прежнему держала в руке.

Компания расселась, и баронесса начала рассказывать о том, как у них с Ренцом шла партия в шахматы.

– Господин Ренц – серьезный противник. Он умный и хитрый. О, Луиза, знали бы вы, какой он хитрый! К тому же он волшебник, – Штольц повернулась к Ане и подмигнула ей.

Аня же не спускала глаз с Ренца. «Волшебник! Чародей! Неужели настоящий?» – думала маленькая Аня. Ей ужасно хотелось увидеть какое-нибудь волшебство. Конечно, Ренц знал об этом и не заставил себя долго ждать.

– Смотрите, мадмуазель, – сказал он, обращаясь к Анне.

Длинными тонкими пальцами, на которых были перстни с красными и зелеными камнями, он взял короля с шахматный доски.

– Смотрите же внимательно.

Ренц с силой сжал фигуру в руке, а когда он разжал ладонь, фигуры на ней не было. Аня от неожиданности захлопала в ладоши, но тут же остановилась и виновато посмотрела на баронессу, но та улыбалась так широко, что маленькие ее глазки буквально исчезли.

– А хотите, я превращу баронессу в пуделя? – серьезно спросил Ренц.

– Ой, не надо! – испугалась Аня.

– Ну что ж, баронесса, вам сегодня повезло.

Баронесса залилась смехом, и понадобилось еще пять минут, чтобы она смогла остановиться и утереть слезы с лица. Женщина она была добрая и приветливая. Немного громкая, но кто без греха? У Штольц все было, скажем так, на широкую ногу. Если с кем спорить, то до хрипоты. Если танцевать, то до упада. Если любить, то бескорыстно и всей душой.

Тем временем лакей доложил, что чай подан, и все отправились в столовую.

К чаю подали: варенье, мед, печенье, свежие булочки, эклеры, сыр, ветчину. Баронесса первая отхлебнула чай и начала ловко закидывать себе в рот эклеры; вслед за шестью эклерами туда отправились пять ломтиков ветчины, пять ломтиков сыра и огромная плюшка с вареньем. Глядя на баронессу, ее гости тоже почувствовали аппетит.

За чаем, в основном, говорил Ренц, потому что все остальные сосредоточенно жевали. Он рассказывал о том, что недавно проводил сеанс гипноза в доме у графини Саломеи Сергеевны Вырубовой и видел, что там живет настоящий тигр. Тигру разрешено беспрепятственно передвигаться по левому крылу особняка, и поговаривают, что он уже сожрал двух горничных и одного лакея.

– Этого не может быть! – взвизгнула баронесса. – Вы это выдумали.

– Не верите мне – поезжайте к графине с визитом, – Ренц всегда говорил серьезно, но уголки его глаз выдавали то ли улыбку, то ли морщины.

– Луиза, не верьте всему, что он говорит. Иногда господин Ренц рассказывает такие небылицы. Честно говоря, я не понимаю, когда он говорит серьезно, а когда нет.

Маленькая Аня была влюблена. Ей нравилось в Ренце все: его длинные вьющиеся волосы, странный халат, изящные завораживающие движения, нравился фокус с королем и история про тигра.

Ей так и хотелось крикнуть: «Еще! Еще!»

После чая они снова отправились в гостиную к шахматному столику. За все то время, что Луиза и Анна находились у баронессы, Клеопатра Петровна Штольц ни разу не спросила о цели их визита. Все выглядело так, будто они приходят к ней в гости каждый день.

По дороге из столовой в гостиную пропал Ренц. Поэтому за шахматный стол они сели втроем.

– Опять Ренц куда-то подевался, – сказала баронесса, удобно расположившись в кресле.

Теперь она посмотрела на Луизу серьезно.

– Итак. Что же вас привело ко мне, дорогая? Да еще с такой большой сумкой, – тон у баронессы стал строгим, но строгим по-матерински.

И тут случилось вот что: Луиза закрыла лицо руками и зарыдала. Весь день она находилась в таком напряжении, что сейчас просто не выдержала.