Око Элиона. Приключения Братислава

© Леонид Григорьевич Богданович, 2024

ISBN 978-5-0060-9699-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ОПАСНЫЕ ЗНАКОМСТВА

Темница. Темно, правда, на то она и темница. А ещё вонь немытых тел, гнусные рожи вокруг, да холодные, сырые стены и пол. Моё тело вряд ли пахло розами, а вот про своё лицо ничего сказать не могу. Никаких отражающих поверхностей в темнице нет, и как я выгляжу, я не видел. Да и не больно то и хотелось. Стражники поймали меня, обвиняя в убийстве, и отделали так, что вот уже три дня лицо оставалось распухшим. Кроме того, долгое нахождение среди скопления разнообразных отбросов общества не лучшим образом сказалось на моём здоровье. Болезни быстро передавались от одного заключённого к другому, и ратники почти каждый день наведывались к нам для того, чтобы вынести очередного усопшего. Как выдержал организм и не дал мне погибнуть оставалось загадкой. Лёжа на каменном полу тюрьмы, я вспоминал те события, из-за которых оказался в столь незавидном положении.

В тот злосчастный вечер я возвращался из лесу, близь окрестностей Медыня, направляясь в таверну, которую очень хорошо знал. Ведя праздный образ жизни, я избегал службы и работы. Был повесой, бродяжничавшим по лесам, изредка нанимаясь на сдельную работу только для того, чтобы прокутить заработанные далеоны в пивных. Не утруждая себя ни приобретением знаний, ни стабильностью, я просто наслаждался жизнью, не имея никаких целей и планов. Конечно, кое-какие знания я получил. Всё что касалось съедобных трав, кореньев, грибов и целебных растений было мне известно, да и то потому, что вечно ошивался в лесах. Охотиться я не умел, предпочитая охоте готовую дичь в кабаках. Вот и тогда я собирался присоединиться к развесёлой компании своих друзей, имевших обыкновение коротать время за кружкой пива. Подходя к корчме, я поразился необыкновенной тишине и отсутствию света в окнах. Думая, что мои товарищи решили разыграть очередное представление, я без страха ступил внутрь с зажжённым факелом. Картина, представшая взгляду, ошеломляла. Внутри был жуткий беспорядок, а все люди мертвы. Позади раздался смешок, свист рассекаемого воздуха, и моё сознание померкло. Очнулся за столом, сжимая в руке окровавленный тесак. В ту же минуту помещение заполнилось ратниками. Без лишних слов и разбирательств они избили меня, связали и потащили в Медынь. Спустя месяц заключения состоялся суд, который происходил на площади города. Для экономии времени меня вывели на эшафот, и судья огласил приговор о смертной казни через повешение, за убийство пятнадцати человек. Палач со знанием дела накинул верёвку на шею.

– Вы хотите казнить меня, – закричал я, – даже не сделав предположения, что я не мог совершить такого преступления! Люди, неужели вы не видите, что я не способен на это?!

– Да что тут предполагать? – возмущенно удивился судья, – Ты убийца. Свидетелей полно.

– Казнить его. – обратился он к палачу.

– Подожди! – раздался вдруг властный голос, – Я хочу послушать, что он может сказать в своё оправдание.

Все обернулись посмотреть на говорящего. Ратники споро раздвигали толпу, и к судье величественно подошёл царь Руцкар.

– Говори! – взвизгнул судья в мою сторону, поражённый этим событием не меньше моего.

– Я… я не способен убить человека! – с безумной надеждой обратился я к царю, – Это были мои друзья. Меня оглушили, когда я зашёл в таверну, а ратники не стали разбираться. Меня подставили!

Глаза царя сверкнули. Он внимательно оглядел меня, и я прочёл в его взгляде разочарование.

– Похоже на правду. – молвил он, – На убийство ты не способен. Слишком хил и слаб. А на что ты способен? Чем ты добываешь средства к существованию? Ты вступил в войска?

В голосе царя сквозило нетерпение.

– Я не состою на службе. – испуганно ответил я, – Иногда я работаю и…

– Значит бродяга и вор. Казнить тебя было бы несправедливостью по отношению к людям, которые кровью и потом добывают себе на хлеб, защищают нашу землю, в которой, к великому стыду, есть такие как ты!

Я молчал. Во мне закипала ярость. К своему удивлению я заметил признаки одобрения моей реакции на лице царя.

– Пожизненные каторжные работы отныне твой удел. – продолжил он, и сказав несколько слов на ухо судье, которых невозможно было расслышать, удалился.

Толпа загудела, недовольно обсуждая приказ царя, отменившего кровавое развлечение. Испытав целый каскад чувств от паники до надежды, из-за внезапного помилования, и от злости до отчаяния, из-за несправедливого приговора, я потрясенно смотрел на площадь, поверх людских голов, когда внезапно почувствовал боль в груди. Обратив взор на собравшихся людей я заметил фигуру человека, лицо которого почти полностью было скрыто под капюшоном. Но даже через плотную ткань в том месте, где должны были располагаться глаза, сверкнули и погасли огоньки, которые обожгли снова. Ратники грубо стащили меня с помоста и отвели в темницу. Дверь захлопнулась и надежда на освобождение испарилась. Гораздо позже я узнал, что в тот день всем приговоренным к смерти заменили наказание на пожизненные каторжные работы. Это была милость, но тогда никто из заключённых, включая и меня, не был способен оценить её по достоинству.

– Странно как-то всё. – донеслись до меня слова одного из ратников, – Что это царю вздумалось снизойти до этих бродяг? А впрочем неважно, они всё одно сдохнут на рудниках.

– Да уж. Царь не в себе с тех пор, как из-за придворного гласа пропала его дочь, Стелла. – ответил второй.

– Как пропала?

– Просто пропала вместе с целой комнатой. Неужели не слыхал? Поговаривают, что царский глас Мира баловался с запретными силами, и что даже стал гласом Смерти. Видать что-то напутал. Теперь на месте покоев царевны скальная глыба.

– А что случилось с этим гласом?

– Был с позором изгнан до тех пор, пока не вернёт царевну. Но он очень осерчал и сейчас является самым страшным врагом царя. За него объявили награду неимоверную за живого, или мёртвого, но охотников осталось мало. Уж очень много бойцов полегло, пытаясь добраться до него. Поговаривают ещё, что они с царём братья кровные, а ведь вражда какая! Да только гибнут в ней простые, вот как мы с тобой, а им и дела нет.

– Вот так дела! – присвистнул тюремщик, – Царь, получается, сильного врага себе нажил, но в живых оставил?

– Получается так. Неосмотрительно конечно. Я бы…

Голоса постепенно удалялись, и понять что-либо ещё из их разговора стало невозможно.

Обведя камеру глазами и осознав, что снова нахожусь в компании преступников, я хмуро ухмыльнулся.

– Что ты ухмыляешься, Братислав? – спросил меня Лейн, отодвинув от себя тарелку с жутким месивом из непонятно чего, но явно подгнившего – типичная наши харчи. Его, как и всех ждала участь до скончания жизни гнуть спину в рудниках в обмен на еду, – Неужели тебе не страшно?

– Страшно? – переспросил я, – Меня должны были казнить, а вот поди ж! Чего бояться то? Работай себе, получай удовольствие.

– Удовольствие сомнительное. – ответил Лейн, – Ты как хочешь, а я постараюсь сбежать, когда нас будут конвоировать.

На этом наш едва начавшийся разговор внезапно завершился. Заскрипели ржавые петли и решётка начала открываться.

– Эй, крысы! – услышали мы грубый голос стража, – На выход! Шевелись! У вас появился шанс сделать хоть что-то полезное. И благодарите царя, за возможность жить, трудясь на благо Тэксиса.

Сердце моё наполнилось жгучей благодарностью, особенно после того, как стражи стали поднимать нас с помощью дубинок. Я и сам старался быстрее покинуть смрадную камеру и выйти на свежий воздух, но всё же отхватил пару чувствительных ударов.

Уже во второй раз мы прошли через красивый город в окружении злых стражников, но я старался не замечать моих конвоиров и хмурые лица горожан, недовольных тем фактом, что нас временно разместили в их таком уютном городе. Нет, я шёл, мечтая о том, что когда-нибудь смогу также, как и все эти напыщенные снобы, вальяжно гулять по мощёным улицам, благоухающего цветами Медыня.

Солнце пекло, но небольшой ветер делал ситуацию сносной. Нас построили в колонну по два, связав руки и ноги верёвкой, позволявшей передвигать ноги. Выйдя из города нас направили вверх по дороге, ведущей к рудникам в горах. Путь предстоял долгий и, собрав остатки сил, наша жалкая колонна с каждым шагом приближала момент своего обречения на вечную каторгу. Дорога была пыльная, заключённые много кашляли, то и дело замедляя шаг. Стражи без стеснения пускали в ход кулаки и избивали провинившихся. В один из таких моментов, когда стражи отвлеклись, Лейн, с помощью неизвестно откуда взявшегося у него ножа, перерезал верёвки и задал стрекоча.

– Смотрите все! – почти торжественно вскричал сотник стражей, примостив к плечу арбалет, – Эта крыса выбрала свою судьбу!

Лейн отлично понимал последствия своего поступка, поскольку, не поворачиваясь и не сбавляя темпа бега, вдруг начал бежать, петляя, как заяц. Ещё двое стражей прицелилось. Шансы Лейна уменьшались, но он развил приличную скорость, и его фигура становилась всё меньше и меньше. Просвистел первый болт – мимо. Второй лишь оцарапал плечо. Уже все заключённые, включая меня, орали подбадривающие слова беглецу. Казалось, что у него получиться скрыться. Но болт, выпущенный сотником на опережение, пробил убегающему спину. Он сделал пару конвульсивных шагов, а затем, раскинув руки, упал лицом на камни. Среди заключённых воцарилась тишина.

– Что ж, мне понравилось! – засмеялся сотник, – Кто-нибудь ещё хочет побегать?

Он обвёл взглядом всех нас. Желающих, естественно, не оказалось.

– Тогда вперёд, рвань! – заорал он.

Так я лишился единственного знакомого в нашей разношёрстной компании. Это был хороший человек, с кем мне изредка было охота поговорить. Он конечно и строил из себя бандита и отъявленного головореза, но я точно знал, что посадили его за бродяжничество.

Наш путь пролегал по живописной местности, и я старался отвлечь себя прекрасными видами на зелёные поля, где трудились крестьяне, весёлым шумом быстрой реки, катившей свои воды нам навстречу, и отдалённым гулом водопада. Но скалы медленно надвигались, а вместе с этим мрачные мысли заполняли голову. Я знал, что как только мы пройдём ущелье и достигнем рудников, мне уже больше никогда не увидеть света дня. Едва мы зашли в ущелье, стражники достали оружие. Это показалось очень зловещим. В ущелье воцарилась тишина, прерываемая лишь нашими шагами и позвякиванием металлических доспехов стражи.

– Смотреть в оба! – произнёс сотник стражникам, – Все на чеку!

– На что смотреть? – полюбопытствовал один из заключённых, и тут же получив по зубам умолк, прикрывая окровавленный рот ладонью. Внезапно в ногу вцепилось что-то и повалило меня. Началась паника. Заключённые и стражи валились на землю, с криком пытаясь отцепиться от того, что удерживало их на земле. Я посмотрел на свои ноги и мне стало плохо. Кости, некогда составлявшие основу руки человека, крепко держали за ступню. Стражи остервенело рубили эти кошмарные руки, но это было не самое страшное. С вершины скалы к нам по воздуху летел то ли человек, то ли жуткое существо в образе человека. Сотник был готов к этому. Пара гласов Мира, сопровождавших его, по команде достали странного вида камни, и направив их в приближающегося противника, атаковали потоком сверкающей энергии. Нападавшего это только позабавило, поскольку он разразился издевательским хохотом. Выставив свою руку вперёд, парящее существо что-то произнесло сквозь зубы. Рядом со мной раздался страшный взрыв. Заключённые, гласы и часть стражи погибли в одночасье. Мощной волной меня отшвырнуло на камни, приложив всем телом о скалу. Застонав от боли я повернул голову, как раз вовремя, чтобы увидеть как пришлый, сверкнув глазами, заставил сотника воспламениться, и, через несколько секунд, от несчастного остался лишь обгоревший труп. Ужасный человек приближался, шагая мимо поверженных, изуродованных тел. От него волнами, на многие метры вперёд, в пространство, изливалось могущество, которого мне в жизни не доводилось ощущать. Я закрыл глаза и притворился мёртвым.

– Встать!

Это относилось ко мне. Я с усилием поднял голову. В глазах вспыхивали кровавые пятна, но через них я сумел рассмотреть высокого, пожилого человека в замысловатой броне. Голову его уже тронула седина, но взгляд из-под густых серебряных бровей оставался пронзителен и остр. Физически он не выглядел дряхлым стариком, и хотя его тело было скрыто под одеждами странного покроя, в плечах он был широк, а мышцы живота крепки и подтянуты. Лицо избороздило множеством морщин. Высокий лоб выдавал в нём ум, а массивная челюсть была подстать воину, но не колдуну. Сейчас, когда он отошёл от битвы, а волны энергии стихли и больше не пытались снести всё на своём пути, я понимал что передо мною всё-таки человек. Но смотреть ему в лицо было невыносимо страшно – тьма клубилась где-то далеко в его глазах и ждала малейшей возможности вырваться наружу. Я поднялся и пошатываясь предстал перед ним во всей своей красе.

– Живой, значит везучий. – утвердительно произнёс он, полным и сильным голосом, – Меня зовут Казимир, я глас Смерти.

Он оглядел меня с ног до головы и остановился на моём лице.

– Братислав… – прохрипел я.

– Разве я разрешал тебе говорить? – прервал он меня, – Твоя задача слушать. Я подарил тебе жизнь и свободу в обмен на задание, которое ты выполнишь.

– Спасибо, Казимир. Конечно, я сделаю всё, что ты попросишь. – поблагодарил я его, – Но почему ты решил спасти именно меня?

– Тебе далеко до того, чтобы понимать все хитросплетения мира. – ответил он, – Ты есть звено в игре сил и это всё, что тебе следует знать.

Воспоминания о недавних событиях обрушились на меня. Вспомнилась несостоявшаяся казнь, странный человек толпы, прожигающий взглядом, и разговор стражей о вражде царя с его братом. Возможно передо мной сейчас стоял тот самый глас Смерти, за поимку которого была объявлена великая награда. Теперь было кристально ясно почему осталось мало охотников до его поимки, но зачем ему понадобилась моя скромная фигура оставалось для меня загадкой.

– Что должен сделать я для великого гласа Смерти? – как можно угодливее спросил я, низко поклонившись.

Казимир презрительно посмотрел на меня, но ответил:

– Ты должен будешь поработать посыльным. Твой путь лежит до ближайшей крепости, в которой обосновались гласы Мира. Ступай за мной.

Резонно посчитав, что полезнее для здоровья будет выполнить приказ гласа Смерти, я бросил опасливый взгляд на останки стражников и послушно последовал за новым знакомым. Мы недолго поднимались по тропинке вверх, а миновав заставу на перевале, где вместо охраны остались чёрные, выгоревшие круги на земле, с устойчивым запахом палённого мяса, тропинка нырнула вниз. Передо мной открылась долина, густо покрытая растительностью и кишевшая всякой живностью. На песочном берегу реки, почёсываясь на солнышке и поедая какую-то траву, грелись шувуи. Эти опасные речные существа густо населяли берега всех рек Тэксиса. Опасность заключалась в их длинных и острых когтях на перепончатых лапах и в их невероятной агрессивности. Хотя их челюсти были больше приспособлены для поедания мягкой пищи, известны они были тем что, при помощи своих когтей, превращали незадачливых охотников в хладные трупы и затаскивали в реку под корягу. Затем, подождав когда тела разложатся, поедали их. Рядом со шувуйями на песке грелись гигантские вараны, от которых тоже ничего хорошего ждать не приходилось. Ближе к опушке леса, там где зелёная трава образовывала живописные лужайки, в несметном количестве паслись дроморнисы. Так назывались птицы – переростки, с массивным острым клювом, лишённые крыльев. Недостаток этот покрывался мощными лапами, с помощью которых птицы развивали высокую скорость при беге.

Гигантские шершни, занятые своими делами, кружили вдоль берега реки, а совсем вдалеке я рассмотрел какое-то животное, от которого холодок пробежал по спине. Какие ещё опасности могли подстерегать в тени лесов, оставалось только догадываться. На фоне всего этого природного великолепия, своим видом резко выделялся бурый замок, окружённый различными постройками, которые в свою очередь охранялись массивным частоколом.

Мы спускались всё ниже и ниже, минуя множество интересных трав и грибов, и Казимир наконец заговорил, нарушив тягостное молчание:

– Когда проникнешь в крепость, смотрителем которой поставлен весьма неприятный тип, по имени Бойдан, постарайся не попадаться охране на глаза. Слухи о том, что рабы для рудников уничтожены вместе с охраной, ещё не скоро дойдут до царя, но к этому времени тебе нужно будет сделать всё для того, чтобы тебя не признали беглым каторжником. Добейся встречи с Бойданом, а когда он тебя примет отдашь ему этот амулет, защищающий от влияния сил, в качестве подарка.

Казимир протянул мне плоский металлический амулет, выполненный в форме снежинки.

– И это всё?

– Нет. – покачал головой Казимир, – Сразу после этого ты отправишься на болота. Мне нужно знать, как далеко зашла в своих исследованиях группа людей, именующая себя Прозревшими.

– Прозревшие, – повторил я, – а что они исследуют?

Глаза Казимира вспыхнули. Казалось, он настолько был разозлён моим преждевременным вопросом, что готов был испепелить меня на месте. Но спустя секунды раздумий медленно произнёс:

– Они поклоняются некоему идолу, черпают силы от него. Поначалу я решил, что это очередной безумный бред. Прозревшие употребляют курительные смеси имеющие специфическое воздействие на сознание человека. Но оказалось, что их божество на самом деле обладает силой, поскольку приближенные Дариона, не говоря о нём самом, обрели могущество, которое продолжает расти. Медленно, но численность этих идолопоклонников растёт, а вместе с тем растёт и их сила. Твоя задача узнать, что является источником их силы.

– А как я смогу это узнать?

– Идолопоклонники активно вербуют всех, поскольку им постоянно не хватает людей.

– А ты знаешь, куда люди деются? – уточнил я, предательски дрогнувшим голосом, – Почему им постоянно не хватает людей?

– Вот это ты и выяснишь. – холодно ответил Казимир.

Тем временем, мы спустились в долину и шли по дороге между редких деревьев. Сквозь их листву уже проступали очертания крепости. Казимир остановился и развёл руки в сторону. Пространство вокруг него исказилось волнами, словно в страшную жару. От испуга я шарахнулся в сторону, а глас, сведя руки над головой, бесшумно растворился среди леса.

Протерев глаза и убедившись что всё это мне не почудилось, я в нерешительности остановился размышляя над тем, что делать дальше. Впрочем размышлял недолго, поскольку назад в Медынь вернуться я не мог, а увильнуть от выполнения поручения гласа Смерти, который играючи расправился с двумя десятками вооружённых людей и умел перемещаться в пространстве, было равносильно самоубийству. Усталость и голод принялись за своё скверное дело, но огромный частокол из массивных пород дерева, являвшийся наружным кольцом защиты каменной крепости, с каждым шагом становился всё ближе, и я надеялся, что добрые люди в крепости не дадут мне умереть с голоду.

Тяжёлые ворота были широко открыты, но находились под охраной двух стражей. Сделав отстранённое выражение лица, я попытался миновать их, надеясь, что на меня не обратят внимания.

– Стой! – проорал страж, не оправдав моих надежд, – Куда это ты собрался?

– Внутрь. – как можно скромнее ответил я, – Я очень устал и голоден.

– А почему ты думаешь, что я пропущу тебя просто так?

– Но что тебе может быть нужно от меня? – удивился я.

– Может при тебе есть далеоны? – предположил он, – Скажем, пара далеонов для меня и пара для моего друга.

– Где я тебе их возьму?! – взорвался я, понимая что меня ожидает перспектива остаться голодным на сутки, а то может и больше, – Включи свою тупую башку и попроси что-нибудь попроще!

Не успел я осознать всю глупость мною сказанного, как острая боль ожгла бедро. В добавок стражник так саданул меня в грудь сапогом, что я отлетел метра на два, растянувшись на земле. Поскольку разговор как то сразу не задался, я пополз прочь от стражей к реке, стараясь побыстрее увеличить разделяющую нас дистанцию. У реки я осмотрел ногу и обнаружил ужасно выглядевшую рваную рану от меча. Кровавый след тянулся по песку за мной от самых ворот. Я понял, что если быстро не остановлю кровотечение, то потеряю сознание, а поскольку никто не спешил мне на помощь, за потерей сознания последует смерть. Мой взгляд упал на травы, что буйно росли у воды, и я разглядел тростник, останавливающий кровотечение. Я сорвал широкий лист, и сковырнув ногтями верхний слой так, чтобы на поверхности листа выступила прозрачная жидкость, приложил его к ране. Проделав эту операцию столько раз, сколько это было необходимо, чтобы закрыть всю длину пореза, почувствовал жжение. Чтобы не стонать от боли, я сорвал ствол тростника и разжевал его, поглощая сладковатую жидкость. Процесс заживления начался споро. Кровь перестала бежать, как только я приложил целебные листья, а рана потихоньку начала затягиваться тёмной корочкой. Из-за необдуманных, в сердцах сказанных резких слов, моя нога навсегда получила безобразное украшение в виде шрама, с лёгкой подачи клинка стража, но хотя бы рёбра остались целы.

Валяясь у реки в опасной близости от летавших здесь шершней, я стал понимать всю важность предостережений Казимира. Решив впредь держать язык за зубами, я аккуратно стал перемещать своё многострадальное тело к тени деревьев, росших чуть западнее входа в крепость. Доковыляв до них, увидел, что не одному мне по нраву эта тень. Там находилось трое парней. При каждом была кирка и мотыга. Не нужно было быть семи пядей во лбу, для того, чтобы догадаться кто это. Рудокопы сидели вокруг костра, на котором весело булькала какая-то похлёбка.

– Можно составить вам компанию? – спросил я, подойдя поближе.

В ответ я услышал долгое молчание, а затем один из них, что выглядел старше, сказал:

– Это стражник так тебя отделал?

Я кивнул, присаживаясь у дерева и опираясь на него спиной.

– А что ты через южные ворота сунулся? Давно же все знают, что лучше через северные.

– Ну, видимо, я к этим знающим не отношусь. – постарался улыбнуться я, – А если вы в крепость идёте, с вами можно?

– Выглядишь ты так, что у меня у самого руки чешутся тебе оплеуху отвесить. – недовольно произнёс рудокоп.

– А что не так? – устало спросил я.

– Грязный, тощий, заросший, в рванине! – начал перечислять все мои недостатки он, – Очень подозрительно выглядишь. Уж не сбежавший ли ты каторжник?

– Нет. – отмахнулся я как можно беспечнее, – В лесу много времени провёл. Бродяжничал, заблудился, ну знаешь как бывает?

– Ага. – неопределённо ответил рудокоп.

– А где тут можно одежду взять? – спросил я, – Может, ты одолжишь?

– Чего? – возмутился он, – Никто тебе ничего одалживать не будет. Одежду можно купить в крепости, у Челка. Для этого конечно поработать надо, чтобы далеоны водились. Но тебя всё одно не пустят.

– Выручи, а? Очень мне внутрь надо!

– Да всем очень надо! – фыркнул он, – Много вас тут таких объявляется, да только мрёте вы как мухи, имени не запомнить. Можешь даже не представляться, вдруг скоро представишься?!

– Как же мне тогда быть? – понурив голову, печально произнёс я, – Хоть совет какой дай.

– Ну, наперво, – ответил он очень довольный тем, что к его словам прислушиваются, – вот тебе бритва. Сходи, побрейся. Во-вторых, сними с себя всю рвань. Потом возвращайся, скажу дальше что делать.

Поблагодарив рудокопа за неожиданное участие, я отправился назад к реке. Солнце скатывалось к горизонту, окрасив её воды в красный цвет. Чтобы видеть своё отражение света пока хватало. Я начисто сбрил густую бороду с усами и бакенбардами, убрал свисающую чёлку, и как можно короче срезал волосы, придав им некое подобие порядка. Затем я снял с себя остатки рубашки и укоротил рваные штаны, превратив их в шорты. Обувь снимать не пришлось, поскольку её давно на мне не было. Из реки на меня смотрел зеленоглазый молодой человек среднего роста, с нагловатой улыбкой, ширококостный, но настолько худой и измученный, что казалось прожил дюжину веков.

Песок быстро отдавал тепло, предавая день и полностью принимая сторону ночи. Я стал мёрзнуть. Поспешив обратно к весёлому костру хмурых рудокопов, я присел поближе к оживляющему теплу, и вернул бритву её хозяину.

– Это другое дело! – похвалил мою работу рудокоп, – Завтра мы пойдём в крепость, через северные ворота. Там на смену Лихой заходит, десятник. Он не требует платить сразу, но не обольщайся слишком. Потом он заставит всё отработать, но это будет меньше, чем возьмут на южном входе. Я дам тебе мотыгу, так ты будешь на рудокопа похож. С нами ты не пойдёшь. Не хочу, чтобы из-за тебя у нас проблемы возникли. Смотри, увяжешься за нами, получишь киркой промеж глаз!