Хроники Земли Простой
- -
- 100%
- +
А вот теперь мы можем вернуться туда, откуда мы перенеслись на день назад, чтобы объяснить читателю то, отчего наши друзья вдруг стали такими дисциплинированными.
– Стоп! – негромко скомандовал Эрвин, и все замерли. Белинда грациозно застыла с поднятой на шаге ногой, Аманда разом прервала желчную тираду, обращенную к Микки, сам Микки тоже замер с разинутым ртом, а Бэйб, Бойб и Буйб даже перестали жевать, а меченосец, пардон, командир отряда, продолжил:
– В нашем положении необходимо соблюдать осторожность. Поэтому мы должны произвести разведку.
И Эрвин решительно увел свой отряд прочь с дороги, чтобы обсудить вдалеке от чужих глаз возникшее положение дел.
Разведка! Как много чувств пробуждается в юном неопытном сердце при звуках этого слова! В нём всё! И напряженная тишина ночи, изредка нарушаемая криками часовых, и сладкий холодок, бегущий по позвоночнику, и будоражащее ощущение близкой опасности, и дыхание верного товарища за спиной, которому хочется дать по лбу, чтобы он дышал потише.
Для юного с’Пелейна это предприятие тем более попадало прямо в точку, что в голове его к этому моменту вызрела некая теория, требовавшая немедленной практической проверки. Надо ли говорить читателю о том, кто первым вызвался на это опасное предприятие? Видимо надо, потому, что пока Микки, усевшись на травку, смаковал героические перспективы, внезапно открывшиеся перед ним, Аманда и Белинда вскричали:
– Эрвин, вот дело для настоящих женщин!
– Эрвин, я всю жизнь мечтала об этом!
– Эрвин! Харра Мати*** – это кумир моего детства! О Эрвин!…
(***Харра Мати – легендарная женщина-шпионка-обольстительница Среднего времени. Прославилась неоднократными попытками обольщения членов Совета Пятнадцати из которых успешными оказались лишь почти все. – Прим. составителей хроник).
И так далее в том же духе. Когда девушки в своих аргументах дошли до принца Штарка, который за время приключений был изрядно подзабыт, Микки понял, что они настроены более чем серьёзно.
– Эрвин! – заорал Микки, до которого вдруг дошло, чего он может лишиться, вот так вот сидя на травке, из-за этих так называемых разведчиц. При этом возмущение, поразившее его, было столь сильно, что выразилось в виде внезапной потери словарного запаса. Микки судорожно вздохнул и, набрав воздуху, снова вскричал:
– Эрвин!
После того, как Микки в пятый раз набрал в грудь воздуха и воскликнул «Эрвин!», все обратили на него внимание. «Ага» – сказала Белинда,– готово, простудился и бредит!», «Перегрелся! – поправила Аманда, – сейчас будет припадок». Меченосец внимательно посмотрел на сидящего на травке благородного владетеля Бленда, затем на Белинду, потом на Аманду, затем поочередно на Бэйба, Бойба и Буйба, хотя последние никаких версий относительно состояния Микки не выдвигали, а затем с некоторой опаской положил руку юноше на лоб. Юноша не замедлил, всё так же сидя на травке, содрогнувшись всем телом, набрать воздуха в грудь и издать ещё один горестный вопль «Эрвин!». Меченосец поспешно отдёрнул руку и, придав своему лицу выражение соболезнующего участия, по возможности ласково сказал: «Успокойся, Микки». Получилось довольно неубедительно, поскольку из всех выражений лица, именно выражение соболезнующего участия в своей жизни меченосец применял крайне редко. Бойб подошел к Микки и, воспользовавшись тем, что Микки сидит на пятой точке, лизнул его в соленую щеку. Его примеру тут же последовали Буйб и Бэйб. И тут, видимо, под воздействием свиной слюны, Микки снова обрел дар связной речи.
– Эрвин! Я тоже хочу в разведку!
– Точно бредит! – словно эхо отозвалась Аманда.
– Микки! – с ласковой укоризной поспешила вмешаться в разговор Белинда. – Какая разведка в твоём-то состоянии! Ведь ты же простудился!
И Эрвин тут же набросил на юношу свой плащ. Микки замахал руками, избавляясь от него, поскольку тот застил ему свет.
– Да, Микки… тебе следует соблюдать покой, ведь ты перегрелся! – продолжила Аманда, а Эрвин меж тем судорожно стянул с больного плащ, затем подумал и стянул с Микки дублет. – И если ты не хочешь, чтобы у тебя был буйный припадок…
– Дуры! – как-то совсем не по благородному заорал в ответ благородный владетель Бленда, брызгая слюной. – Это я должен идти в разведку! Потому что я, а не вы! Сами вы! Простудился! Да я как бык!
– Вот, – сказала Белинда. – Я же говорила – буйный припадок! Бык!
– Здоров! – продолжил настаивать Микки. – И хочу! В разведку!
– Да бог с ним, – немного нервно сказала Аманда. – Пусть идёт куда хочет.
– Ты что говоришь, – возмутился меченосец. – Ты знаешь, какой это риск – разведка? Ты знаешь, как это опасно? Если шпиона поймают, ему сначала отрубят левое ухо, потом правое, потом язык, а если он и после этого не заговорит, то тогда ему отрубают все пальцы на ногах, начиная с мизинца правой ноги и кончая мизинцем левой! А потом тоже самое проделывают с руками шпиона. Один раз я присутствовал на допросе! Спасибо! Больше не хочу! Стоны несчастного шпиона до сих пор стоят у меня в ушах!
С этого момента, мысли девушек приняли совершенно иное направление. Собственно в следующие двадцать минут обсуждался всего один вопрос: что надо будет делать Микки с’Пелейну в разведке. О тяжелом физическом состоянии храброго юноши все как-то забыли, а сам ученик лекаря, то есть, простите, благородный владетель Бленда, напоминать об этом не стал.
Микки идёт в разведку! Наш юный храбрый друг, рискуя собственной жизнью, идёт на разведку! Там очень опасно! Поэтому лишь самые храбрые и сильные достойны этой участи! Стоп, а почему тогда Эрвин не идёт в разведку? Последнюю реплику произнесла Белинда, которая вдруг внезапно сообразила, что раз уж на то пошло, то у Эрвина опыта в подобного рода делах побольше, чем у кого бы то ни было в их славной компании. В ответ на эту, в общем-то, справедливую претензию меченосец тяжело вздохнул и сказал, что он не может. Вчера ещё мог, а сегодня уже не может.
– Ага! – тут же сказала Белинда. – Готово! Докомандовался! Простудился и бредит!
– Да нет, – перебила Белинду Аманда. – Перегрелся, так что жди буйного припадка!
После этого миру была подарена еще одна блестяще исполненная акция по укреплению дисциплины. Несмотря на протесты девушек, утверждавших, что это унизительно – подчиняться больному человеку, Эрвин быстро их убедил в том, что во-первых, это не унизительно, во-вторых, никакой он не больной, в-третьих, куда они денутся, в-четвертых, орать будете – еще хуже будет, в-пятых, согласно уставу ордена меченосцев, командир отряда не имеет права ходить в разведку, дабы в случае гибели не оставить отряд без командира. Реплика Аманды насчёт того, что без такого командира они прекрасно обошлись бы, была проигнорирована, и дискуссия вернулась в прежнее русло.
– А знаете что? – вдруг вдохновенно заявила Белинда. – Он должен быть крестьянином!
– Кто – он? – хором спросили командир отряда и Микки, и лишь Аманда с полуслова поняла свою подругу.
– Точно! – вскричала она. – Крестьянином, идущим на рынок!
– Продавать поросёнка! – ликующе завершила Белинда.
– Какого поросёнка? – снова хором спросили командир отряда и благородный владетель Бленда.
– Вот этого! – хором вскричали девицы, впрочем, наверное, мы не можем их так называть? Ведь одна из них замужем …
– Вот этого! – хором вскричали девица и замужняя женщина***, при этом Аманда показала рукой на Бойба, а Белинда на Буйба, в ответ Бэйб, Бойб и Буйб протестующе хрюкнули. (***Точность и ещё раз точность изложения – вот к чему должны стремиться все уваж. себ. сост. хроник!). Бойба и Буйба возмутило, то, что их, взрослых боевых свиней, назвали поросятами, а Бэйба обидело то, что показали на Буйба и Бойба, а не на него.
Что делать, душа боевой свиньи Ортаска таинственна и многогранна. История знает немало примеров того, как боевые свиньи являли миру чудеса загадочности и непоследовательности. Взять хотя бы знаменитую битву при Бюль-Полад-Бюльвиле, когда исход битвы решил массированный удар боевых свиней Ортаска, молодецким ударом опрокинувших боевое построение ортаскцев и в клочья растерзавших собственный обоз. К столь причудливому стечению обстоятельств привела роковая ошибка командующего войсками Ортаска, генерала Чики Ба Бонтона, решившего перед битвой свиней не кормить, дескать, злее будут. Злые языки утверждали, что таким образом Чики Ба Бонтон рассчитывал сэкономить на провианте для боевых свиней, полагая, что после битвы свиней будет меньше, чем до битвы. Расчет оправдался полностью, но немного причудливым образом, свиньи действительно дрались как бешеные и, прорываясь к провианту, смели все, что стояло на их пути к обозу. Потом, когда провиант был уничтожен, разбежавшихся свиней удалось собрать и дисциплина была восстановлена, но к этому моменту исход битвы был уже решен. После этого Билгейтц распространил своё влияние на правый берег Белой реки, что в свою очередь привело к затяжной борьбе за левый берег. Кстати сказать, на провианте сэкономить не удалось, поскольку во время небольшой отлучки боевые свиньи успели присоединить к себе многочисленную группу диких свиней, отличавшуюся прекрасным аппетитом и неистребимой тягой к партизанщине, которую, несмотря на её неистребимость, впоследствии всё же удалось истребить, отделив диких свиней от боевых, что в свою очередь привело к многочисленным акциям протеста со стороны боевых свиней.
Эпопея по усмирению мятежа боевых свиней длилась три года и в конце концов привела к потере Ортаском левого берега Белой реки и к полному отказу от услуг боевых свиней. Так что уже спустя десять лет боевые свиньи стали большой редкостью. Более всего от этой истории пострадал барон Чики Ба Бонтон, которому пришлось восстанавливать стоимость свиного провианта, что составило что-то около пятидесяти тысяч уедов – по тем временам сумма просто огромная. Эту сумму Чики Ба Бонтон выплачивал казне в течение двух лет, обложив непосильными поборами подвластные ему территории, что привело к серии крестьянских мятежей, что, в свою очередь, повлекло за собой значительное ослабление влияния Ортаска на предгорья Южных гор, что в конце концов привело к отделению от Ортаска Саабитского княжества. Именно в тот период возвысился и стал знаменитым прославленный саабитский военачальник Гудин Роб-старший.
Ну и конечно, пострадало население левого берега Белой реки, стенавшее под гнетом Билгейтца где-то в течение трёх лет. Потом часть населения привыкла, а часть вернулась под юрисдикцию Ортаска, который при помощи ловкого дипломатического маневра, сумел вернуть себе часть левого берега. Суть маневра заключалась в том, что подписывая мир с Билгейтцом, Буки Ба Бокис, бывший в ту пору королем Ортаска, добился того, чтобы в качестве контрибуции победителям была передана наиболее неблагонадежная в политическом смысле часть боевых свиней. Это привело к тому, что уже через три месяца между Билгейтцом и Ортаском состоялись новые переговоры, в результате которых Ортаск получил обратно часть левого берега Белой реки в обмен на то, чтобы Ортаск забрал обратно своих боевых свиней. Но и за эти три месяца экономике Билгейтца был нанесен такой удар, от которого Билгейтц окончательно оправился лишь через четверть века. Так экспансия была приостановлена на добрых двадцать лет, а Ортаск потерял один из наиболее перспективных родов войск.
Тем временем из подручного материала был сооружен костюм крестьянина, такой, каким его представляли себе девица и замужняя женщина, учащиеся на филологическом факультете провинциального университета. Несмотря на многочисленные протесты Бэйба и Бойба, затолкали в мешок Буйба, который должен был изображать поросенка, и через полчаса Микки, пошатываясь под тяжестью мешка с поросёнком-гигантом, медленно побрёл по направлению к Клепсису.
Спустя два часа на дороге, по которой ушел в разведку благородный владетель Бленда, показалось облако пыли. Это несся обратно Буйб.
Один.
Без Микки.
Контрглава,
в которой
описывается что-то вроде секретного совещания,
а также подчёркивается, что многие люди по сути своей являются совсем не теми, за кого их принимают
В Малом зале заседаний Совета Пятнадцати было пусто и тихо. Вернее, почти пусто, поскольку один человек в Малом зале всё-таки был. Прислужник, в обязанности которого входила уборка Малого и Большого залов заседаний, старательно исполнял свои прямые обязанности, возя влажной тряпкой по лавкам. В коридоре послышались стремительные шаги. Прислужник переместился в самый темный угол Малого зала заседаний и там притих. Дверь распахнулась, и в зал вошли три мага. Магистр Ниса Намлок, Тортилл Быстроногий и Фабиэс Паклок. Здесь обязательно надо сказать о том, кто такой был этот Фабиэс Паклок. В клане Вентаны Паклок возглавлял структуру, занимавшуюся разведкой и контрразведкой, а именно комитет внешних воздействий и внутренних противодействий, и никто не знал, как так вышло, но за последние десять лет ни одно серьёзное дело в Билгейтце без Паклока не обходилось.
– Господа маги, я позвал вас сюда, чтобы сообщить вам пренеприятнейшее известие. Рыцари Ордена Надёжных Макинтошей захватили вольного мага Зябку в его собственном владении.
Магистр Намлок изумленно задрал вверх правую бровь.
– Вот то есть вот для этого вы меня сдёрнули с занятий? – недовольно спросил Тортилл. – Раз уж на то пошло, я вам так скажу: так этому пижону Зябке и надо. Это ж надо! Утверждать, что я оперирую непроверенными данными! А у самого, я специально смотрел, реторты грязные! И пользуется, главное, моими конспектами!
– Это всё, что вы можете сказать по этому поводу? – холодно спросил Фабиэс Паклок.
– Нет, – с готовностью отозвался Тортилл. – Хотелось бы добавить, что и моральный облик у него, мягко говоря… как бы это… У него даже жены нет! А любовница есть! И живут вместе, никого не стыдясь! И даже дети есть!
– Тортилл! – рявкнул Фабиэс Паклок. – Прекратите молотить чушь!
– То есть моральный облик мага – это чушь, – скорбным голосом сказал Тортилл Быстроногий. – А потом люди начинают склонять имена честных магов, дескать, они такие, они сякие, продают некачественные магические хлопушки!
Ниса Намлок слегка приподнял правую ладонь, и лидер магов ортодоксального толка заткнулся. Ибо все знали: если магистр поднял правую руку, лучше заткнуться. Были, знаете, прецеденты.
– Как это случилось? – спросил Намлок у Фабиэса.
– Вы же способны знать всё собственноручно, магистр, – мрачно отвечал Фабиэс Паклок. – Вы же можете поскласть два и два.
– Господи, да что тут складывать! – снова включился в разговор Тортилл. – Конечно, маки давно точили зуб на Зябку, да только что они могли сделать! У этого лучшая в тех землях система охранных заклятий! Это разве что какой-нибудь маг могущественный, ну или там несколько магов сумели эти заклятия снять, но ведь все же знают, что система на то она и система, чтобы её нейтрализовать, надо целую кучу заклятий, по одному на каждый элемент системы, а этих элементов может быть море, а если они ещё и обновляются, это год можно сидеть и ничего не добиться, разве что кому-то удалось создать Универсальное заклятие, нейтрализующее всякую боевую магию, да только кто ж на такое способен, маки только мечами махать и могут, разве что Дакаск… о господи! Дакаск!
– Браво, любезный мой Тортилл.
Реплика Нисы Намлока, надо полагать, содержала в себе злейшую иронию, ибо находилась в известном противоречии с выражением лица магистра клана. Тортилл поувял и принял вид чрезвычайно скромный: сел на лавку, скрестил стопы, сложил руки на коленях, опустил голову долу и уставился куда-то в угол зала.
– Само по себе это сообщение есть ещё ничего страшного, – сказал Фабиэс.
Тут, наверное, необходимо пояснить, что некоторая неграмотность всех этих по существу дельных высказываний Фабиэса Паклока была обусловлена тем, что глава комитета внешних воздействий и внутренних противодействий не получил фундаментального образования, а закончил школу Вентаны экстерном, и, как и многие из людей, не получивших фундаментального образования, всё время норовил ввернуть в свою речь какую-нибудь витиеватую словесную конструкцию, что, честно говоря, у составителей данных хроник вызывает лёгкую оторопь, ибо таковое стремление для человека, стремящегося быть понятым другими людьми, есть не что иное, как нонсенс, или, говоря иными словами, излишество усилий, приводящее, как правило, к строго обратному результату.
Теперь, наверное, читателю понятно, почему Паклок высказался именно таким образом. Самое интересное, что и Ниса Намлок, и Тортилл Быстроногий его прекрасно поняли.
– Что-то ещё? – спросил магистр Клана.
– Корпуса Колитца, Бухольца, Пикольца снялись с летних лагерей. Зашевелился Почтовый корпус. Это раз. По Возлеморью рыщет некий чёрный отряд. Это два.
– Претендент?
– Согласно последнему докладу Хромой Сома, он до сих пор их не нашёл.
– Что ж… – задумчиво сказал магистр клана. – Давайте-ка перейдём ко мне в кабинет.
И маги удалились.
Из тёмного угла неторопливо выбрался прислужник. Аккуратно положил тряпку на край ведра, само ведро затолкал под лавку, и вышел из Малого зала. Надо было торопиться – маг Паза Скроллок жил довольно далеко от дворца.
Глава 11,
в которой
Микки продолжает идти на разведку и терпит неудачу,
зато среди наших героев снова появляется маг; дерзкий побег
Если кто-то из читателей ни разу не был в Клепсисе, то он знает о Клепсисе немного. Составители хроник считают своим долгом восполнить данный пробел в образовании своего читателя и посему готовы сообщить следующее.
Клепсис – хороший город.
Гм. Ладно, тогда небольшой экскурс в историю.
Городок этот лежал неподалёку от границы Билгейтца и Ортаска, поэтому история его была весьма богата событиями количественно, вот только качественно события эти были несколько однообразны. Набег, захват, разграбление, ответный набег, захват, восстановление разрушенного и так далее в том же духе. Так продолжалось веками. Жители городка были на редкость трудолюбивы и не ленились восстанавливать после набега, захвата или перехода под чье-нибудь владычество и прочих подобных событий свой городок. И длилась эта рутина до того момента, как мэром городка стал Бега Ба Богус. Мэр этот вошел в историю как автор любопытной оборонительной доктрины, суть которой выражалась в том, что он активно поощрял строительство в окрестностях Клепсиса трактиров. Всякому, кто строил такой трактир, оказывалась всемерная поддержка, выдавалась ссуда, выделялась земля, а в обмен выдвигалось лишь одно требование: во-первых,*** желательно, чтобы трактир обязательно лежал на стратегически важном направлении, во-вторых, трактир должен представлять собой маленькую крепость, в-третьих, в каждом трактире должен иметься маленький арсенал. (*** В указе мэра так и было сказано: «Городская администрация выдвигает лишь одно условие: во-первых…» ну и так далее. – Прим. сост. хроник). Несмотря на кажущуюся нелепость этой оборонительной доктрины, очень скоро она дала положительный эффект. Разбойничьим ватагам стало практически невозможно незамеченными прокрасться к Клепсису, поскольку ни один разбойник не мог устоять перед соблазном взять штурмом трактир, а разъяренные тем, что им мешают спокойно гулять, посетители трактира, как правило, оказывали яростное сопротивление наглецам, посягнувшим на их пиво и закуску.
В летописи Ортаска вошёл примечательный случай, когда отряд Синезнаменной Билгейтцкой армии под командованием мага Нимы Болтлока, вторгнувшийся на территорию Ортаска, целый месяц простоял, осаждая один из таких трактиров. На беду билгейтцев, в трактире гуляла свадьба. Невеста, мощная дева тридцати двух лет из рода Железной Руки по имени Болан Болан, была просто взбешена столь нетрадиционным способом проведения медового месяца. Единственным плюсом в сложившейся ситуации было то, что еды было много – все-таки трактир, а вот уединиться молодым не удавалось, так как на четыреста с лишним гостей приходилось всего лишь двадцать комнат для все тех же гостей. В конце концов, молодая лично организовала и возглавила вылазку, в результате которой отряд, осаждавший трактир был частично рассеян, частично обращен в бегство, частично забит на месте половником, которым была вооружена невеста, сам же Нима Болтлок был взят в плен и в качестве наказания тридцать два дня (ровно столько длилась осада) держал свечку. Девица получила прозвище Кипящая Болан, а род переименовался в род Разящего Половника. С тех пор в устав войсковой разведки билгейтцких вооружённых сил прочно вошёл пункт семнадцать-вэ, согласно которому разведчикам первым делом предписывалось узнавать, не справляется ли где-нибудь в зоне ведения боевых действий чья-нибудь свадьба, а в роду Разящего Половника в обязательном порядке стали включать в приданое невесты боевой половник – вещь, кстати, очень ценимая женами в быту, что в свою очередь через некоторое время привело к установлению в роду матриархата.
Из всего вышесказанного читатель легко поймет, что мэр Клепсиса был очень мудрым и дальновидным человеком.
Был вечер, когда Бега Ба Богус, утомленный напряженным трудовым днём, вышел на балкон ратуши. Собственно, балконом это назвать было трудно, поскольку здание ратуши был хотя и большим, но совершенно одноэтажным. Но! во всяком уважающем себя большом городе Ортаска на ратуше имелся балкон, на который после тяжелого трудового дня выходил всякий уважающий себя глава, чтобы оглядеть отеческим взором вверенный его заботам город. Поэтому именно наличие такого балкона на большом и красивом здании ратуши Клепсиса было скромной и стойкой мечтой Беги Ба Богуса, но налогоплательщики с завидным упорством из года в год проваливали проект за проектом. Но в народе недаром говорят, что вода мельницу ломает, вот и налогоплательщики в конце концов пошли на компромисс: было решено построить новое здание ратуши с балконом, но в один этаж.
Так вот, был уже вечер, когда Бега Ба Богус, утомленный напряженным трудовым днем, вышел на балкон ратуши, дабы оглядеть отеческим взором вверенный его заботам город. Сделать это было, по правде говоря, трудновато, ввиду уже упоминавшейся одноэтажности здания ратуши, но Ба Богуса это вполне удовлетворял вид одной только Центральной площади.***
(***Непонятно, почему эта площадь называлась Центральной, поскольку, во-первых, она была расположена не совсем в центре, а во-вторых, других площадей в Клепсисе не было. – Прим. сост. хроник. – Идиоты! Вспомните о Базарной площади! – Прим. переводчика – Ну какая же это площадь, это так… Большое открытое место, окруженное с четырех сторон домами. Сам идиот! – Прим. сост. хроник).
На площади, как обычно вечером, было довольно многолюдно, поскольку именно сюда сходились вольные клепсийцы и клепсиски… нет, клепичи и клепички… клепчане и клепчанки…, в общем, горожане и горожанки славного города Клепсиса, чтобы услышать свежие новости или, если таковых не было, ещё раз обсудить старые. В последние две недели напряженно обсуждалась деятельность загадочной шайки Вежливых гномов. Столь необычное название, состоявшее из двух практически никогда не сочетающихся слов, пугало и настораживало. Еще больше пугал размах, с которым орудовала эта банда – слухи о них приходили с самых разных мест, от Саабита до Бленда. Устав обсуждать вежливость гномов, горожане обычно переходили на совсем уже старые сплетни о том, что гномы ищут короля. То ли он потерялся, и поэтому все гномы стали вежливыми, то ли он к ним не пошёл, и они стали вежливыми, чтоб его заманить, то ли у них вообще никогда его не было, и вот решили себе завести, и на этом основании изменили свою манеру общения. В общем, обсудить было что.
Но на этот раз мирное течение разговоров было прервано непредвиденным обстоятельством. Только-только шорник Текила Бомбастик обнародовал новую редакцию старого слуха, в которой утверждалось, что Вежливые гномы – это всего лишь банда разжиревших учителей словесности Билгейтцкого филфака, как послышался шум, звяканье и прочие непотребные звуки. Звонкий юношеский голос непрерывно требовал, чтобы его отпустили, больно же, и громко раздавались бурные обещания, что придут друзья и отомстят, озвученные всё тем же голосом, и были слышны клятвы, что за каждый волос, что упадет с головы, клепсийцы ответят по полной программе; все эти гневные тирады прерывались звуками ответных оплеух. Толпа расступилась, и взору главы города предстало зрелище поистине удивительное.
Взъерошенный юноша, одетый несколько необычно, и группа изрядно истерзанных людей, отдаленно напоминавшие клепсийских стражников.
Вообще говоря, понять начальника стражи было можно. Не всякий день встречаешь столь подозрительного человека, каким предстал бдительному взору клепсийских гвардейцев отважный владетель Бленда. С другой стороны, можно понять и юного разведчика. Это был его первый поиск, и он изо всех сил старался соответствовать. Вся трагедия заключалась в том, что Микки очень слабо представлял себе, как должен вести себя разведчик. Было ясно, что надо быть очень осторожным, и поэтому юноша непрерывно воровато озирался по сторонам и как бы крался по дороге. Вдобавок порой с’Пелейна основательно шатало под тяжестью мешка с Буйбом, которого предусмотрительный юноша заманил куском хлеба в мешок перед заставой. Владетелю Бленда было очень тяжело,*** потому вдобавок время от времени сын свиньи начинал ворочаться в мешке, пытаясь устроиться поудобней, на что Микки раздраженно лупил по мешку свободной рукой. (***Здесь в хрониках явная ошибка. Человек, пусть даже и разведчик, весом в четыре с половиной пуда не может поднять груз весом в девять (а Буйб, возможно, тянул и поболее) пудов. – Прим. переводчика). Может от этого, а может от осознания опасности возложенной на них миссии на подходе к заставе оба уже были сильно осерчавшие.