Хроники Земли Простой

Глава 6,

в которой

лишь одна из двух экспедиций продолжает идти к цели, а за ней следует третья;

также в этой главе читатель продолжит узнавать о вреде посещения незнакомых мест

Можно было бы проявить некую душевную мягкость и описать состояние членов экспедиции департамента образования в деликатных выражениях, но боимся, это будет как раз тот случай, когда деликатность есть по сути своей враньё. Посему мы будем откровенны, и возьмём за труд не стесняться в выражениях.

Имея в руках письменные отчёты об этой экспедиции, составленные лично Нухыром Императора с торбой по образованию, мы без труда можем произвести реконструкцию событий, имевших место в неозначенном на карте улусе. В общем-то, безобидная фраза «Вот теперь я вас вижу» дала эффект совершенно неожиданный. Говоря откровенно, члены экспедиции департамента образования попросту струсили: образованцы ломанулись из улуса, нещадно настёгивая коней, словно сам Великий Сунг в стадии душевного затмения гнался за ними по пятам.

Судя по отчётам, первыми дрогнули и побежали из улуса рядовые члены экспедиции, а уж потом руководящий состав, и то лишь потому, что их увлекли за собой рядовые члены экспедиции. Предпоследним эти негодные члены увлекли начальника экспедиции Микки с’Пелейна, а последним – Нухыра с торбой по образованию, это мы знаем точно, поскольку на этом обстоятельстве в отчётах сделан особый акцент. До чего всё-таки замечательная вещь все эти отчёты и свидетельства современников! К сожалению, в этих отчётах совершенно не упоминаются Бэйб, Бойб и Буйб, но мы можем предположить, что свиньи панике не поддались. Более того, зная рассудительность именно этих представителей славного свиного племени, составители этих хроник допускают, что они пытались воззвать к благоразумию, но не были услышаны.

Довольно быстро эта объятая паникой человеко-лошадиная масса достигла околицы, миновала её, и вот уже и околица осталась позади.*** За сто махов они домчались до столба с табличкой «Обратной дороги нет». Им понадобилось около получаса, чтобы осознать, что они вот уже полчаса скачут, ни на йоту не удаляясь от улуса, и, стало быть, столб этот стоит здесь неспроста.

(***На самом деле применение термина «околица» к алхиндскому улусу не совсем правомерно, ибо определить, где среди слабоупорядоченно расположенных юрт начинается и заканчивается эта самая околица, довольно затруднительно. – Прим. сост. хроник).

Южане поспешали не торопясь, и к обеду отмахали порядочное расстояние. Затем они расположились на привал, пообедали и, к немалому удивлению Хромой Сома и Белинды подремали пару часов, пережидая жару. Отметим, что посовещавшись, они развязали Аманду. Хромой Сом, присутствовавший при этом, имел вид человека, который явно что-то хочет сказать, но не решается.

Тем не менее – обошлось.

Затем экспедиция двинулась дальше, чтобы не останавливаться уже до самого вечера. Только когда солнце большей своей частью погрузилось за горизонт, окрасив западный край неба яростной кровью заката, южане встали на бивуак.

Ночь прошла для них без происшествий, ибо для оных судьба заготовила им день грядущий.

Мерседес пребывала в хорошем настроении. Небольшое приключение с угонщиками скота подняло ей настроение. В том, что это были именно угонщики скота, сомнений не было. Во-первых, профессиональный опыт, во-вторых, умело проведённый допрос. То есть, в какой-то степени, тоже профессиональный опыт.

Когда солнце задело краем горизонт, Бритва вместе со своим спутником расположилась на ночлег. Для этого они натянули полог со стороны, обращённой к бивуаку южан, чтобы те не увидели костёр по соседству. Сами же они отчетливо видели красную точку костра, горевшего на стоянке южан.

Купец Дор Жиа, в отличие от своей спутницы, пребывал в состоянии сложном и противоречивом. Причиной тому были недосып и разговоры с Бритвой. Тут ведь необходимо понимать следующее. Неожиданно для себя Бритва попала в ситуацию, которую по некотором размышлении она признала комфортной. Рядом ней ехал человек, с которым можно было поговорить, не опасаясь за свою репутацию, потому что он наверняка никому ничего не разболтает. И это в тот период жизни, когда Бритве настоятельно хотелось выговориться. Это ли не удача!

Само собой, у Дор Жиа было другое мнение о сложившихся обстоятельствах. Все несчастные влюблённые чем-то похожи на пьяных. Подобно тому, как пьяные кажутся себе остроумными до невероятия, так и несчастные влюблённые однотипно унылы в своих размышлениях. Впрочем, неподдельный трагизм, который они вкладывают в свои речи, придаёт их словам некую одноразовую привлекательность. Но! – выслушивать такое регулярно оба составителя хроник Земли Простой уверенно полагают находящимся за пределами человеческих возможностей.

В общем, Дор Жиа находился в состоянии вялого ужаса. Сама мысль о том, что ему ещё одну ночь и день придётся провести без сна, пугала его с силой невероятной. Разговоры с Бритвой, а вернее, монолог кавалер-девицы это состояние только усугубляли. Чем ближе солнце было к краю горизонта, тем сильнее был в нем страх недосыпа, перемежаемый растущим отвращением ко всем влюблённым.

И когда они остановились на ночлег, Дор Жиа решился на меру поистине отчаянную.

Все смотрели на Микки с’Пелейна. Смотрели внимательно, где-то даже требовательно. Исключение составляли лишь Бэйб, Бойб и Буйб. Они смотрели на владетеля Бленда вполне безмятежным взором, ничего от него не требуя, и Микки был им за это благодарен.

Объяснимся. Подобное положение дел возникло не случайно. Его спровоцировал Дам Баа. Когда до всех дошло, что вот уже полчаса они скачут вперёд, ни на шаг не удаляясь от столба с табличкой «Обратной дороги нет», сразу возник вопрос.

Что делать?

И задал его именно Дам Баа, и смотрел он при этом на владетеля Бленда. То ли авторитет Нухыра с торбой сыграл свою роковую роль, то ли людям вообще присуще искать виноватых в их бедах где-то на стороне, но все последовали его примеру и стали смотреть на чужака, волею обстоятельств возглавившего их экспедицию.***

(***В жизни такое случается часто – волю сильных мира сего зачастую именуют стечением обстоятельств. Иногда даже роковым. – Прим. сост. хроник. – Составители хроник имеют ввиду, что на самом-то деле возглавить экспедицию Микки с’Пелейну предложил именно Дам Баа. – Прим. переводчика. – Ну если кто забыл. – Ещ. одн. прим. переводчика).

Микки сразу понял, чего от него ждут. Люди ждут, что он выведет их из этого улуса! Тут у него никаких вопросов не возникло. Неясно было только, что надо для этого сделать. Стало быть…

– Нам нужен план! – вдохновенно сказал юный владетель Бленда.

Все задвигались, заулыбались. Да, сказал кто-то, не зря. Конечно не зря, поддержали его в толпе. Ежели бы зря, то… а так… в общем, не зря. О чём речь? – спросил кто-то недотёпистый. Баран, ответили ему, начальником экспедиции не зря его. А-а, сказали в толпе, и снова стало тихо.

– Ну? – сказал Дам Баа. – Давайте.

– Чего ну? – спросил Микки.

– Давайте план, – сказал Дам Баа.

– Ну…, – сказал Микки в тщетной попытке оттянуть неизбежное. – Я не могу так сразу. Мне нужны бумага и карандаш.

Уловка не сработала.

В экспедиции департамента образования может чего и не хватало, но только не бумаги с карандашами, так что Микки получил требуемое уже через две минуты.

– Попрошу не мешать мне хотя бы десять минут, – сурово сказал начальник экспедиции*** и удалился за ближайший пригорок. (***Он же Микки с’Пелейн, если кто ещё не освоился с этой мыслью. – Прим. переводчика). Бэйб, Бойб и Буйб удалились за ним следом. Остальные участники экспедиции, поражённые в самое сердце столь деловитым подходом к проблеме, разбрелись на небольшие кучки на предмет обсуждения крутого нрава начальства.

Через час план начальника экспедиции был торжественно обнародован.

Он состоял всего из двух пунктов и был на диво лаконичен.

Первое. Составить план.

Второе. Выполнить план.

Так уж получилось, что в наше повествование вкрались вопросы планирования. Раз такая планида обрисовалась, не будем противоборствовать судьбе, а забежим немножко вперёд и смиренно расскажем ещё об одном плане.

Замысел Дор Жиа был на редкость прост, если не сказать – примитивен. Но чем хороши простые планы? Их очень легко осуществлять в силу их простоты, а ежели вы терпите неудачу, то это видно сразу, а не в тот весьма щепетильный момент, когда неожиданно выясняется, что в роскошном свежепостроенном здании новой ратуши нет ни одного тёплого туалета.

Трудность состояла лишь в том, что надо было решиться. А это, учитывая тот панический страх, что испытывал купец перед своей спутницей, было весьма и весьма нелегко. Но желание поспать спокойно перевесило все эти страхи. Дрожащей рукой, улучив момент, когда Мерседес ненадолго отошла в степь по неотложному делу, Дор Жиа влил несколько капель некоего эликсира в чай кавалер-девицы. Совершив этот акт злодейства, купец затравленно огляделся по сторонам. Воспалённое сознание его рисовало картины одна страшнее другой, и в каждой из этих картин его хватали и куда-то волокли на предмет отсечения головы. Но вокруг было пусто и тихо, лишь цикады трещали, как это бывает в степи в час, когда солнце село за горизонт.

Когда Мерседес вернулась к костру, там было всё как обычно, если конечно не принимать в расчёт сервированного двумя пиалами с чаем платка и нарочито невинного выражения на лице купца Дор Жиа. Выглядело это так: купец, широко вытаращив глаза и задрав подбородок, подобно голодному птенцу, смотрел в разные стороны и насвистывал модный мотивчик «Степная, степная, степная, равнинная Алхиндщина моя».

Будь Мерседес в своём обычном состоянии, она бы непременно что-нибудь заподозрила, но увы! – зрение влюблённых весьма избирательно. Бритва Дакаска села на седло, лежавшее у костра, взяла шустренько поданную купцом пиалу с чаем и сделала несколько задумчивых глотков.

– Но вот вопрос. А достоин ли он всех моих терзаний? – в шестой раз за последние полчаса произнесла она и мягко завалилась на правый бок. Глаза её закрылись, и через полминуты она начала мягко прихрапывать, из чего мы можем сделать вывод, что с дозировкой некоего эликсира купец малость переборщил. Дор Жиа выждал примерно с пол-минуты, затем на цыпочках, с двумя одеялами в руках, поминутно озираясь, отошёл в степь шагов на сто – на большее его не хватило. Там он торопливо задрапировался в одеяла, рухнул мешком на землю и тут же уснул.

Полученное черными рыцарями указание оставаться в отдалении от объекта наблюдения… Вообще-то стоп. Здесь надобно сделать небольшое отступление. Существует опасение, что у читателя может возникнуть ощущение, что такие слова как «объект», «авторитет», «эффект» и тому подобные прочно входили в лексикон жителей Земли Простой и Алхиндэ Бэхаа. На самом же деле эти слова включены составителями*** в ткань повествования с единственной целью – облегчить восприятие текста читателем. (***И переводчиком. – Прим. переводчика. – Хорошо, хорошо. – Прим. сост. хроник). Кстати, слова «лексикон» и «текст» так же не входят (по крайней мере, прочно) в лексикон обитателей Возлеморья. Теперь, когда все неясности устранены, мы можем продолжить.

Так вот, полученное Мортом указание оставаться в отдалении от объекта наблюдения спасло чёрных рыцарей от крупных неприятностей. Они благополучно достигли того самого холма, за которым утром этого дня экспедиция образованцев обнаружила забытый улус. Начальник партии принял решение достичь вершины холма, дабы с оного обозреть окрестности на предмет обнаружения образованцев. Решение оказалось удачным, поскольку образованцы обнаружились сразу же после того, как черные рыцари достигли вершины холма. У подножия холма, возле ничем не примечательного столба с каким-то объявлением, экспедиция департамента образования занималась чем-то загадочным. Было похоже на то, что в более поздние времена и совсем в других мирах, люди назовут профсоюзным собранием, ну или собранием коллектива.

Немного странным казалось то обстоятельство, что коллектив заседал на сырой земле и под палящим солнцем, даже и не пытаясь перейти в условия более комфортные, то есть в улус, видневшийся неподалёку. Особое внимание начальника партии привлекли три свиньи, чинно сидевшие (что само по себе уже удивительно) немного в стороне, и степенно наблюдавшие за ходом собрания.

Далее произошло нечто совсем уж загадочное. Вся эта образованческая орава внезапно начала беспорядочно перемещаться туда-сюда, при этом, однако, не удаляясь от улуса более чем на сто лошадиных махов. Свиньи внимательно следили за всей этой суетой. Затем всё как-то неожиданно быстро успокоилось. Образованцы стихийно расположились неправильным полукругом, при этом создалось впечатление, что они внимательно слушают кого-то, находящегося в центре этого полукруга. Но там никого не было! Это начальник партии, да что там начальник! – вся партия видели отчётливо. Следовательно, образованцы слушали пустоту.

После этого сэр Морт счёл, что нет более смысла тратить время на людей, находящихся в стадии массового помешательства.

Микки готовил себя к самому худшему, не без основания полагая, что его план может не понравиться участникам экспедиции. Однако против ожиданий реакция образованцев была вполне положительной, и Микки немало подивился подобному обстоятельству. Ему было и невдомёк, что подобные планы и резолюции в департаменте образования были неотъемлемой частью того, что на деловом языке зовется стилем работы. Стороннему наблюдателю сложно было обвинить работников департамента в безделье. Напротив, работники департамента много и усердно работали, вот только на качестве образования это никак не сказывалось, и трудновато было найти работника, ответственного за какое-нибудь конкретное дело. Хотя может быть, это было и к лучшему. Всем ещё были памятны деяния предшественника нынешнего Нухыра Императора с торбой по образованию, который заставил работников департамента трудиться по-настоящему. Следствием этого стала реформа системы образования, успешно претворённая в жизнь. Последствия оной ощущались и поныне. Кое-кто утверждал, что эта реформа отбросила систему образования на двадцать лет назад, но таких оптимистов было маловато. Большинство сходилось на тридцати-сорока годах отброшенности.

В общем, реализацию пункта первого плана Микки с’Пелейна привычно возложили на начальника службы по подбору людей. Остальные члены экспедиции стали готовить обед. Однако спокойно приготовить обед в этот день, им было не суждено.

Только-только рядовые члены экспедиции стали обсуждать, кого бы им послать за водой к колодцу, как случилось страшное.

– Ну что? – раздался звучный голос из ниоткуда. – Устроились?

И снова началась паника. Именно её наблюдал начальник партии Чёрных рыцарей с вершины холма. Образованцы метались туда-сюда, Голос сопровождал всё это беззлобными комментариями. Справедливости ради, надо сказать, что все реплики Голоса носили характер миролюбивый.

Чтобы не быть голословными, приведём несколько примеров.

«Ну чего вы разбегались?», «Послушайте меня, пожалуйста», «Да успокойтесь вы ради бога», «Великий Сунг, ну до чего тупые!».

Как видите, все фразы (ну может за исключением последней) были вполне безобидны. Но человек паникующий всякий факт склонен трактовать как дополнительный повод для паники, вот и образованцы на каждую реплику Голоса поступали прямо противоположным образом. Так, на предложение перестать бегать, они начинали бегать с удвоенной силой, слушать голос отказывались категорически и утихомириваться не желали ну никак.

Тем не менее постепенно всё как-то устаканилось. Не в последнюю очередь поспособствовал этому юный владетель Бленда, на которого успокаивающе подействовал вид Бэйба, Бойба и Буйба, следивших за переполохом. По тому, как блестели их глаза, как они вертели головами туда-сюда, как склоняли друг к другу свои лобастые головы (при этом возникало полное впечатление, что они обмениваются мнениями по поводу происходящего), было видно, что всё происходящее им чрезвычайно нравится. Своим поведением они в немалой степени споспешествовали тому, что Микки с’Пелейн первым без предубеждения прислушался к репликам Голоса, первым сообразил, что Голос ничего не делает, а лишь говорит, и первым сообразил, что надо бы попробовать с Голосом пообщаться. В конце концов, больше-то с Голосом делать ничего нельзя, можно лишь поговорить, так вот незамысловато объяснил он впоследствии свои действия. Можно конечно, считать, что основной причиной прекращения паники стало то обстоятельство, что силы человеческие не беспредельны. Дескать, чем бы ты ни был занят, пусть даже и паникой, рано или поздно ты устаёшь, и, стало быть, уже не можешь паниковать с прежней энергией. Но целью наших хроник не является принижение роли наших героев, а скорее напротив, мы стремимся поднять их на такую высоту, чтобы каждому стало ясно, какими должны быть подлинные герои эпосов, что они должны говорить и как поступать.

И потом, если подумать, то можно привести примеры человеческой деятельности, опровергающие это весьма сомнительное утверждение относительно усталости. Взять, хотя бы жену, скандалящую. Или кучера самоходной повозки, ругающегося.

Впрочем, вернемся к Микки. Обратив внимание на свиней, он перестал обращать внимание на бушующую вокруг него панику, и заговорил с Голосом. Постепенно, вокруг Микки образовалось некое ядро людей, обративших внимание на то, как он разговаривает с пустотой, и которых вследствие этого паника отпустила. Ядро это вбирало в себя всё новых и новых членов экспедиции, и вот уже всего лишь два или три человека продолжали носиться по периметру театра гражданских действий, никакой существенной роли при этом не играя. На них попросту не стали обращать внимания; не будем этого делать и мы. Такие персонажи есть в каждом ведомстве: не умея держать нос по ветру, они с опозданием реагируют на изменение обстоятельств, и будучи по сути своей глубоко преданными начальству и идеям, которые оно (начальство) исповедует, они вечно вызывают его (начальства) недовольство. То есть, вообще говоря, это глубоко трагические фигуры, смотреть на которые, тем не менее, без смеха невозможно.

Из разговора же меж тем выяснились обстоятельства поистине поразительные. Оказывается, те голоса, которые слышали Микки и его подчиненные, не были голосами призраков. Они принадлежали обычным людям, просто эти люди были невидимы. При этом эти невидимые люди прекрасно видели друг друга, но не видели всех остальных, то есть тех, кто не жил в их улусе. Такое положение вещей сложилось здесь не так уж и давно. Примерно пятьдесят лет назад в улус приехал некий маг. Он имел вид изрядно побитого человека, и, вполне возможно, именно по этой причине был весьма зол. Он привёл кое-какие доказательства того, что он родом из этого улуса, и призвал земляков помочь ему. Дескать, есть там парочка личностей, с которыми надо разобраться. Земляки, однако, проявили изрядную чёрствость и помогать на стали, усомнившись в приведённых магом доказательствах. При таком раскладе маг не стал упирать на родственные и земляческие чувства, и призвал к простому человеколюбию. Человек человеку помогать должен, заявил маг. Ага, ответил ему тогдашний староста улуса Мэр Гэн. А ежели во время драки те личности попросят им помочь, мы и им помогать должны? Тоже ить люди. Ах вот вы как, сказал маг, ну тогда вот вам. И он произвёл заклинание инверсионной невидимости. К слову сказать, словосочетание это – «заклинание инверсионной невидимости», Голос произнёс без запинки. Видимо, в своё время это вопрос многократно обсуждался в улусе, и вся терминология, сопутствовавшая данному происшествию, прочно вошла в словарный запас местного населения. Согласно заведённому обычаю он тут же обнародовал Условие, при котором чародейство разрушится. Звучало оно так: «Когда получите то, что вам было не нужно, а потом стало нужно, а потом опять станет ненужно, тогда заклятие падёт».

Улусяне в первый момент не поняли, чем это таким им пригрозили, поскольку слово «инверсионный» было им неведомо. Но когда вечером следующего дня к ним заехал путник, которого они не увидели, и который не видел их, вследствие чего они до смерти перепугали друг друга, вот тогда-то они и осознали последствия, постигшего их несчастья.

Куда более серьёзным оказалось побочное действие заклинания, выразившееся в том, что из улуса невозможно стало выехать. В условиях кочевого скотоводства, коим промышляли жители улуса, это означало сокращение поголовья скота, и, как следствие – голод.

Глава 7,

в которой всё,

даже собственно сама глава, идёт как-то не так

А как там наш разлюбезный сеньор Наихо? Если о делах, творящихся на границах Вентаны, составители хроник умалчивают сознательно, дабы впоследствии поразить воображение читателя внезапно развернувшейся перед ним эпической картиной войны, то о сеньоре Наихо мы, каемся, слегка подзабыли.

Что ж, пришла пора исправить это досадное упущение!

Прекрасным летним утром к западному побережью Алхиндэ Бэхаа причалила рыбацкая лодка. В силу того, что Жено утратил сознание вследствие жесточайшего солнечного удара и не менее жесточайшей морской болезни, за веслами находился сеньор Наихо лично. Надо сказать, что занятие это давалось сеньору Наихо неважно. Он находился в стадии крайнего физического изнеможения; всё его тело сотрясалось, с визгливым стоном он вдыхал и выдыхал воздух, когда, выгибаясь дугой, всем своим небольшим телом налегал на вёсла, и каждое такое усилие давалось ему с превеликим трудом, как если бы это было последнее усилие в его жизни. Скорее всего, он плохо осознавал, что делает. Только этим можно объяснить то обстоятельство, что когда лодка ткнулась в галечник алхиндского брега, последний из рода Карбоне сделал ещё полдесятка мучительных гребков. Затем сеньор Наихо затратил некоторое время на то, чтобы вытащить из лодки Жено и оттащить его вглубь галечного пляжа. Справившись с этим весьма нелёгким делом, сеньор Наихо вернулся к лодке и безо всякого логически обоснованного перехода упал подле набегающих волн и уснул, чтобы проснуться лишь через пятнадцать часов.

Тот факт, что сеньор Наихо со своим слугой пересек на рыбацкой лодке водное пространство, отделяющее Алхиндэ Бэхаа от материка, не имея опыта мореплавания, припасов и пресной воды в достаточном количестве, представляется составителям хроник необъяснимым абсолютно. Если, конечно, проявить благоразумие и не считать объяснением разные идеальные материи вроде чувства долга.

Теперь, когда наше упущение исправлено, перейдём к другим героям наших хроник.

Купца Дор Жиа разбудило солнце. Он ещё поворочался какое-то время, пытаясь снова уснуть, но не смог этого сделать. Осознав, что уснуть уже не удастся, он горестно вздохнул и принял сидячее положение. Вокруг было тихо, жарко и безлюдно. Да что безлюдно, поблизости даже лошадей не наблюдалось!

В голове купца словно щёлкнуло что-то, и Дор Жиа вскочил на ноги и некоторое время с видом, коий некоторые писатели очень точно называют «потерянным», обозревал окрестности. Но сколько бы он не пялился, окрест было всё тоже: тишина, жара, безлюдье. И никаких признаков Бритвы Дакаска.

Несчастный купец даже не знал, что ему делать. То, что он лишился общества рыжеволосой красавицы, его, безусловно, радовало. То, что в скором времени он мог умереть от голода и жажды – огорчало.

Оставалось одно – вспомнить, где здесь находится ближайшее поселение и идти туда.

Хоть какой-то шанс.

– Даже не знаю, что тут можно предпринять, – сказал Микки неуверенно.

– Ну хотя бы попробуйте, – предложил Голос. Впрочем, к этому моменту члены экспедиции уже знали, что Голос принадлежит главе поселения господину Жам Балу. Теперь, когда нам стало известно, кто есть обладатель голоса, мы можем именовать его с маленькой буквы. В самом деле, как-то глупо называть знакомый голос с заглавной буквы.

Наверное, стоит отметить, что остальные жители улуса хоть и находились, в общем-то, недалеко от образованцев, тем не менее совсем близко подходить к ним не рисковали. Дело в том, что в самом начале общения они попытались это сделать, но, получив ряд болезненных ушибов при столкновениях со своими невидимыми гостями, отказались от этой мысли.