Хроники Земли Простой

Глава 5,

в которой

обе экспедиции продолжают идти к цели, а за ними крадётся ещё и третья;

также в этой главе читатель узнает о вреде посещения незнакомых мест,

и о том, что не всегда хорошее указание возможно исполнить, и что из этого может случиться

В экспедиции департамента образования, той, которую возвлавлял юный владетель Бленда и Бывший Король гномов, утро началось с лёгкого скандальчика. Причиной для него послужил тот факт, что после того, как экспедиция а) в полном составе справила естественные нужды, для чего её членам пришлось разбрестись по степи на приличное расстояние, б) позавтракала, для чего им пришлось снова собраться у костра, в) собралась в дорогу, для чего им пришлось собрать все свои пожитки и заседлать своих лошадей, г) двинулась наконец-таки в путь – буквально в пяти минутах неторопливой езды за ближайшим холмом обнаружился улус.

Императорского Нухыра с торбой это обстоятельство взбесило чрезвычайно. Осознавать, что ты, будучи видным государственным деятелем, ночуешь в степи в тысяче шагов от уютной постели и крова, наверное, и в самом деле неприятно. Кроме того, положение обязывает.

Вызвав начальника службы по подбору людей (почему-то считалось, что за маршрут отвечает он. Наверное, так было от того, что этот чиновник и в самом деле исполнял свои обязанности), Дам Баа довольно сурово отчитал его. На робкое возражение, что улус на карте не значится, Нухыр по образованию разъярился ещё больше. Вы что, орал он, бросив подсунутую ему карту на землю, хотите сказать, что карта врёт? Карта – это, между прочим, документ! Предписание в каком-то смысле! Если есть карта, значит, должна быть деревня! И наоборот! На этой карте, между прочим, стоит моя подпись! Я её, между прочим, лично утвердил! Всё, орал он, лопнуло моё терпение! Больше такой нерадивости я не потерплю! Разжалую вас! В уборщики служебных помещений!

После этой реплики всё как-то сразу кончилось. Скандал резко пошёл на убыль. Юный начальник экспедиции украдкой поднял карту с земли и с некоторым удивлением обнаружил, что улуса на карте действительно нет; поразмыслив, он решил ничего почтенному Дам Баа об этом не говорить. Микки посмотрел вслед образованцам, которые при виде юрт словно забыли про своего начальника и, проявив завидную резвость, уже вступали в улус, сунул карту за пазуху, вскочил на своего скакуна, дал шенкелей и поскакал следом.

Никто не обратил внимания на загадочное поведение Бэйба, Буйба и Бойба, которые перед тем, как вступить в улус, долго разглядывали некий столб с табличкой, стоявший на околице. Вдоволь насмотревшись на столб, они таки вошли в улус, но при этом озирались, принюхивались и прислушивались, здорово походя при этом на разведчиков в не очень глубоком тылу врага.

Южане двигались к Алчатаю несколько иным путём, нежели образованцы. Для того, чтобы понять почему, достаточно знать, что в степи не бывает дорог. Теоретически, да и практически, всю степь можно рассматривать как одну большую дорогу. Или площадь. В общем, по степи можно двигаться в нужном направлении как вам удобно. Особенно, если вы избрали средством передвижения лошадей. Если бы нашёлся наблюдатель, способный окинуть Алхиндэ с высоты примерно в двадцать лат, он бы увидел, что обе экспедиции движутся к цели по двум постепенно сходящимся лучам. В настоящий момент расстояние между ними составляло около двадцати лат и увеличивалось, поскольку представители департамента образования вступили в улус, и соответственно продвижение их прервалось, а южане никаких улусов на пути не встретили.

У южан, впрочем, тоже не обошлось без неприятностей. Как это регулярно бывает, источником неприятностей послужили люди. Впрочем, обо всём по порядку.

Солнце, едва поднявшись над горизонтом, решительно убило всякий намёк на прохладу. Зной, напоенный запахом трав и чистейшего в мире воздуха,*** наполнял всё окружающее пространство. (***Для того, кто никогда не сталкивался с чистым воздухом, сообщаем, что таковой имеет свой, отличный от других воздухов запах. Так что никакой ошибки. – Прим. сост. хроник). Зыбко дрожал горизонт. Неумолчно стрекотали цикады. Помекивали изредка овцы – южане гнали с собой небольшую отару в качестве провианта.

Ехали молча, поскольку жара не располагала к общению.

Неприятность явила свой кислый лик по проторенной дорожке. Аманда, бывшая в некоторых своих проявлениях девушкой весьма основательной и привыкшей строить планы (вспомним хотя бы блестяще спланированный и осуществлённый матримониальный экспромт!), к ношению траура отнеслась соответственно. Весь её гардероб состоял из вещей имевших тот самый цвет, который в инструкции по применению одного волшебного зелья именовался «радикальным чёрным». Черные платья, черные туфли, черные чулки, черный дэгэл, ну и так далее. Именно поэтому указание шамана перестать носить чёрное Аманда исполнить не могла. Это обстоятельство привело к тому, что Аманду начала допекать жара. То есть остальных она допекала тоже, но Аманде пришлось горше других, ибо чёрное платье – не самая подходящая одежда для алхиндского лета.

Примерно в полдень Аманда сказала:

– Ну хватит!

И путешествие сразу же стало намного интереснее, ибо за словом последовало дело.

– Я требую, чтобы мы немедленно заехали в тень! – вскричала девушка в чёрном.

Ехавшие поблизости южане и не-южане внимательно на неё посмотрели, но ничего не предприняли. Отчасти их извиняет то обстоятельство, что в алхиндской степи найти тень в полдень – занятие не из лёгких.

Безразличие окружающих взбесило Аманду. Она дала своей лошади шенкелей, отчего та резво скакнула вперёд и догнала ехавших впереди Эрдэ Гора и мага. Аманде это обстоятельство показалось как нельзя свревременным, и она не преминула им воспользоваться. Выражаясь прямо, она, поравнявшись с магом, стукнула Хромой Сома по голове. Впоследствии маг много размышлял над этим событием: ему казалось странным, что удар достался ему, а не кому-то из южан, а меж тем в этом нет ничего удивительного. Природа человеческая такова, что драться и скандалить со своими нам как-то проще и милее, нежели с кем-то чужим. Чужие они ведь и есть чужие. Бог, в данном случае Сегой Ушедший, знает, что у них на уме, они ведь могут неправильно понять, обидеться, полезть в драку.

В общем, лучше уж своему, чем чужому.

А теперь вернёмся обратно в степь.

– Готово, – сказал Эрдэ Гор, глядя на то, как Аманда лупит мага по голове.

– Что готово? – спросил маг, делая неубедительные попытки защититься от насилия. При этом он отчего-то делал вид, что беседа с Эрдэ Гором занимает его намного больше, нежели действия Аманды.

– До каких пор мною будут помыкать! – орала Аманда, продолжая рукоприкладствовать. – Я с ума сойду от этой жары! Мужчины называются!

Как видите, особой логикой её реплики не отличались.

К этому моменту практически вся экспедиция собралась вокруг Аманды.

– Что такое она делает? – могучим шёпотом спросил Бухэ Барилдан у Белинды. Белинда в ответ пожала плечами, поскольку сама не шибко понимала, что происходит. Остальные сосредоточенно наблюдали за Амандой и Хромой Сомом.

– Ваша спутница перегрелась, – вклинился меж реплик Аманды Эрдэ Гор и тут же поплатился за это.

– Сам ты перегрелся! – злобно воскликнула Аманда и стукнула Эрдэ Гора. Точнее сказать, попыталась, поскольку Эрдэ Гор находился довольно далеко, и попытка Аманды потерпела неудачу. Тогда недолго думая, находчивая молодая женщина выхватила из рук Хромой Сома нагайку и хлестнула по крупу лошадь предводителя южан. Лошадь среагировала вполне адекватно: громко всхрапнула и встала на дыбы. Эрдэ Гор, не ожидавший такого пассажа, в свою очередь с лошади навернулся, пребольно ударившись локтем и головой о землю. Лошадь, лишившись седока, тотчас успокоилась и начала щипать траву.

– Уй! – вскричал Эрдэ Гор с земли. – Ах ты! Нехорошая женщина! Бухэ! Свяжи её!

– Пусть только попробует! – хищно оскалившись, крикнула Аманда и попыталась плюнуть в Эрдэ Гора, что тоже не получилось по причине обезвоживания организма. – Куда?!

Последняя реплика адресовалась магу, который, пользуясь тем, что внимание Аманды переключилось на Эрдэ Гора, предпринял попытку отъехать на безопасное расстояние.

Бухэ Барилдан меж тем неторопливо слез с коня. Подошёл к Аманде и, не обращая внимания на истеричные удары нагайкой, легко сдёрнул девушку с лошади, положил её животом на землю и сел на неё – Аманда сдавленно ойкнула. Белинда подала свою лошадь вперёд, но Хромой Сом остановил её, вовремя ухватившись за узду.

– Не надо, – шепнул он. – А то хуже будет.

Бухэ Барилдан меж тем сначала ловко связал Аманде ноги, потом руки, потом легко поднял её и положил поперёк седла на лошадь.

И только в этот момент Аманда очнулась от удивления, хватившего её.

– Помогите! – закричала она. – Хулиганы связывают и на лошадь закидывают! Белинда, чего стоишь?! Бей его!

Бухэ Барилдан в ответ на это ловко заткнул ей рот кляпом.

– Всё, – сказал Эрдэ Гор. – Можно ехать дальше.

И южане тронулись дальше, дивясь на то, как быстро сбылось предсказание шамана.

Сейчас самое время ненадолго вернуться во дворец Императора Всего Алхиндэ Бэхаа Янданцэбэга Первого, ибо то, что происходит во дворцах, всегда интересовало, интересует и будет интересовать вдумчивого читателя. Стало быть, ненадолго возвращаться во дворец можно в любой момент, читатель будет только благодарен составителям хроник за такое внимание к его нуждам и интересам. К тому же подобные экскурсы в бытие дворцов придают повествованию блеск и, как выражался один человек, огрунтованность, уж не знаем, что хотел этим сказать этот пусть и не слишком последовательный в принципах, но, безусловно, умный деятель.

Гм.

В общем, вернёмся во дворец.

Во дворце жизнь текла своим чередом. В конце концов, что такого? Несколько чужестранцев прибыли в Алхиндэ Бэхаа, обычное дело. Триста лет назад они чуть ли не каждый день прибывали. Тем не менее Бат Бэлиг испытывал определённое беспокойство. Поэтому, когда его люди сообщили ему о том, что департамент образования снарядил научно-исследовательскую экспедицию на север, он не стал этим фактом пренебрегать. Он навёл справки, и выяснилась удивительная вещь. Во главе экспедиции департамента образования стоял иностранец, и это при том, что сам Нухыр с торбой по образованию входил в состав экспедиции. Это обстоятельство делало данную экспедицию весьма примечательной. К тому же не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить, что иностранец этот был из числа гостей Императора.

В тот же день в департамент порядка пришла жалоба от некоего Дзэн Го, бывшего приказчиком купца Дор Жиа. Дзэн Го жаловался на неких иностранцев, похитивших его работодателя, и увезших его на север, дабы среди тамошних пустошей спокойно и без помех разделаться с несчастным купцом. В связи с данным обстоятельством Дзэн Го интересовался, на какую долю наследства Дор Жиа он может рассчитывать после пятнадцати лет безупречной службы. Красной нитью через всю жалобу проходил образ некой рыжеволосой женщины-иностранки, о которой вышеизложенный приказчик упоминал к месту и не к месту – настолько его, надо полагать, поразила чужеземная красавица.

Когда же Главный Нухыр узнал, что южане во главе с Эрдэ Гором тоже двинулись на север, стало ясно, что надвигаются события. Неясно было только, какие именно. Однако после разговора с юношей из «Угрюмого слона» кое-что стало проясняться.

Сопоставив все имеющиеся в распоряжении факты, Бат Бэлин пришёл к выводу – пора лично вмешаться в дела, намечающиеся на севере. Этим же вечером он пришёл в покои Янданцэбэга Первого.

Попить чаю, как он выразился.

Чаепитие получилось весьма примечательное.

– Прошу, вас, дядя, – сказал юный император, указывая на столик, где стоял небольшой чайничек, две изящные чайные чашечки и блюдечко с сушёными пенками.

– Спасибо, Ваша Великость, – почтительно принял приглашение монарха Главный Нухыр.

Дядя и племянник уселись, скрестив ноги, на кошмы возле столика.

Бат Бэлиг умел быть кратким, не теряя при этом сути. Ему понадобилось не более десяти минут, чтобы изложить все известные ему факты, касающиеся чужестранцев. Рассказ вызвал живейший интерес со стороны Янданцэбэга Первого. Он внимательно слушал Главного Нухыра, а когда Бат Бэлиг положил на столик разборчивую копию жалобы Дзэн Го, Император тщательно её изучил, нетерпеливыми жестами прерывая все попытки Бат Бэлига продолжить беседу. Так что Главному Нухыру пришлось ждать, когда Император вдосталь наизучается жалобы. Наконец Янданцэбэг Первый закончил, и Главный Нухыр понял, что может наконец говорить.

– Я думаю, что мне надо ехать на север, – тонко намекнул Бат Бэлиг.

– Значит, рыжеволосая, – задумчиво и невпопад ответил император.

– Да, Ваша Великость, – подтвердил Главный Нухыр. – Последствия могут быть самыми непредсказуемыми. Всё-таки это дракон.

– Значит, красивая, – пребывая всё в той же задумчивости, сказал Император.

– По словам приказчика Дзэн Го, – сказал Главный Нухыр. – А кто может поручиться, что последствия эти не пойдут вразрез с государственными интересами?

– Вы правы, – покладисто сказал Император. – Нам ведь совершенно неизвестно, как могут повести себя рыжие женщины.

– Да, – слегка удивившись, сказал Бат Бэлиг. – С рыжими женщинами мы в последнее время мало дела имели.

– То есть эти дела должны находиться в центре нашего внимания, – сказал Император. – А то мало ли что может натворить рыжая иностранка…

– Да уж, – осторожно сказал Бат Бэлиг, уже начиная радоваться, что разговор хоть и странным образом, но всё-таки движется в нужном направлении.

– Стало быть, будет лучше всего, если я отправлюсь туда лично! – подытожил Император.

– А! – сказал изумленный Бат Бэлиг.

– Вот и прекрасно, – быстро сказал Янданцэбэг Первый, не без основания полагая, что ежели затянуть беседу, то Главный Нухыр может отговорить его от этой затеи. – Выступаем завтра, вы уж распорядитесь.

И немного нелогично завершил:

– Спокойной ночи, дядя.

Сказавши так, Император проворно вскочил и с поспешностию почти неприличной удалился в опочивальню. Суровый стражник личной охраны Императора поклонился Главному Нухыру и закрыл дверь с той стороны. Бат Бэлиг вздохнул, посмотрел на портрет, висевший на стене, изображавший отца нынешнего Императора, Ванзандэлэга, тоже Первого.

– Весь в папашу, – сказал Бат Бэлиг в сердцах. – Такой же бабник.

И тоже удалился.

Отметим, что чай так и остался стоять на столе нетронутым.

Оживление, которое испытывали члены экспедиции департамента образования при вступлении в улус, который не значился на карте, быстро сменилось некоторой оторопью. Уж больно необычно этот улус выглядел. Юрты, коновязи, загоны для скота – всё было на месте и выглядело ухоженным. Неподалёку паслись коровы, кое-где сушилась постиранная одежда, дымились летние очаги, но ни одной живой души не было видно. Незаметно для себя образованцы сбились в кучу, настороженно озираясь по сторонам.

У Микки с’Пелейна округлились глаза – он неожиданно увидел, как котелок с кипящим в нём варевом вдруг сам сошёл с тагана и поплыл по воздуху к юрте.

– Великий Сунг! – выдохнул кто-то из учителей силы и мужества.

– Эй! – впоследствии Микки даже себе не смог объяснить вразумительно, зачем он это сделал.

Котелок замер в воздухе.

– Кто здесь? – раздался голос.

Образованцы переглянулись. Как-то так получилось, что на протяжении всего жизненного пути разговаривать с котелком никому из них ещё не приходилось.

– Ну, – сказал шёпотом Дам Баа и несильно толкнул подъехавшего кстати начальника экспедиции в бок. – Давайте!

– Чего давайте? – спросил Микки.

– Начинайте, – шёпотом пояснил Дам Баа.

– Что именно? – незаметно для себя Микки тоже перешёл на шёпот.

– Я спрашиваю: кто здесь? – уже погромче крикнул котелок.

– Ну не тяните же! – нервно прошептал Нухыр Императора с торбой по образованию. – Начинайте переговоры!

Микки снова округлил глаза. Затем он вернул глазам обычный их размер, откашлялся и звучно сказал:

– Здравствуй, уважаемый котелок!

– Во как! – удивился котелок. Меж тем к нему сам собой подошёл посох, и старческим голосом спросил:

– Ты чего шумишь?

– Голоса слышу! – ответил котелок.

– Опять пьяный? – строго спросил посох.

– Добрый день, уважаемый посох! – Микки решил, что раз уж начал, то останавливаться не стоит.

В ответ на это посох ойкнул и видимо от удивления упал на землю.

Дальше случилось нечто и вовсе несуразное.*** (***Как будто до сих пор всё было ва-аще суразно. – Прим. переводчика. – Что за «ва-аще» такое в наших хрониках?! – Возмущ. прим. сост. хроник). Котелок встал на землю и остался недвижим. Зато немножко в стороне вдруг вскочило со своего места ведро, бодро полетело по воздуху к корыту для поения скота и зачерпнуло оттуда воды. Затем ведро голосом котелка сказала:

– Здрасьте, гости дорогие!

– Здрасьте! – ответили нестройным хором образованцы.

И ведро мощной струёй окатило ближайших к нему членов экспедиции водой. Таковыми оказались: начальник экспедиции Микки с’Пелейн, учитель силы и мужества по имени Зори ГТО***, и фуражир экспедиции по имени Баат Ор. (***Именно в таком написании – все три буквы заглавные. Это связано с какой-то древней традицией, корни которой уходят далеко в глубь веков и, возможно, в иные миры. – Прим. сост. хроник). Отметим, что на Бэйба, Бойба, Буйба и Нухыра Императора с торбой по образованию, стоявших рядом с начальником экспедиции, не попало ни капли. Вероятнее всего, это связано с пресловутой способностью высокопоставленных чиновников выходить сухими из любой воды; почему остались сухими свиньи, составители хроник в рамках выдвинутой ими гипотезы объяснить затрудняются.

– Вот, – довольно сказало ведро. – Теперь я вас вижу.

– Морт, слушай внимательно. За ноль возьмём вот это место, – сказала Бритва Дакаска и с короткого замаха воткнула в землю короткий дротик с белым флажком на конце. К седлу у неё была приторочена сума, из которой торчало десятка два точно таких же дротиков. – Я буду оставлять метки через каждую пару тысяч махов. Вы должны обернуться до завтрашнего вечера. Они не должны вас заметить, так что оставайтесь в отдалении. Выясните, куда они идут. От стычек уходите. Всё ясно?

Один из черных рыцарей кивнул. Впрочем, справедливости ради, надо указать, что теперь они были одеты как алхиндцы. Стоит упомянуть ещё о такой детали, довольно важной, на взгляд составителей хроник. Партия, ведомая Бритвой Дакаска, разительно отличалась по части снаряжения от остальных партий. Её чёрные рыцари имели в перемётных сумах лишь запас провизии на три дня и по одной смене белья. Зато у каждого был большой кусок мыла и заводная лошадь. Так что, наверно, не совсем верно называть их чёрными рыцарями.

Так вот! Один из рыцарей с минимумом провизии, сменой белья, куском мыла и заводной лошадью кивнул.

– Исполняйте, – негромко сказала Бритва Дакаска. Множественное движение – и вот уже переодетые чёрные рыцари взметнулись в сёдла и унеслись на запад. Восходящее солнце било им в спину, и облако пыли, вздымаемой копытами их коней, приобрело нежный розоватый оттенок. Купец Дор Жиа поёжился – эта женщина всё сильнее внушала ему страх. Ежели её безропотно слушаются воины…. Додумать он не успел.

– Едем, купец, – сказала Мерседес и легко вскочила в седло.

Дор Жиа взгромоздился на своего коня, и они неторопливо затрусили по следам экспедиции южан. Задача эта – ехать по следу южан, была не такой уж и сложной, поскольку южане на пути своём оставляли известное количество материальных свидетельств своего путешествия, как то: обрывки промасленной бумаги, обглоданные кости, оторванную подмётку, разбитую бутылку из-под императорской очищенной и тому подобное.

Беда пришла, как в семейной жизни – слева. Чуть позже, правда, выяснилось (так же как и в семейной жизни), что не такая уж это и беда, но! не будем забегать вперёд.

Купец Дор Жиа, изнурённый недосыпанием, конечно же, не мог казать собой образец бдительного путешественника, поэтому он не смог бы с уверенностью утверждать, в какой момент слева появилась ватага всадников весьма подозрительного вида – каждый был вооружён, и одеты они были с элементами той кичливой роскоши, что, как правило, свойственна людям лихим. Справедливо полагая, что встреча с людьми подобного рода может принести неприятность, он решил, что необходимо что-то предпринять. Будучи лицом подчиненным, он сделал всё что мог – покосился на Бритву. Девушка ехала с видом совершенно невозмутимым, и по лицу её совершенно невозможно было сказать – видела она ватажников или нет. Поразмыслив, Дор Жиа решил, что не видела, и взялся это дело поправить.

– Госпожа, – крикнул он. – Там слева…

– Вижу, – хладнокровно отрезала Мерседес.

Какое-то время затем они ехали молча, но видя, сколь стремительно сокращается расстояние до ватажников, Дор Жиа решился заговорить снова.

– Что будем делать, госпожа? – Дор Жиа старался, чтобы голос его звучал деловито.

– Ничего, – ответила Бритва. – Некогда нам развлекаться.

Ответ этот сразил бедного купца наповал, и более он вопросов не задавал.

Ватажники тем временем не только сократили расстояние до наших путешественников, но даже слегка обогнали их и встали, перегородив дорогу. Ну то есть не дорогу, а степь. Ну то есть не степь, а ту сторону степи, в которую ехали Бритва и Дор Жиа. В общем, вдумчивый читатель уже давно нас понял.

Бритва остановила коня. То же самое сделал купец.

– Хэ-хэ! – весело сказал один из ватажников. От остальных он отличался тем, что у него имелось некое подобие доспеха в виде кожаного нагрудника. Ну и повадки у него были такие – чувствовалось, что любит покомандовать. – Ну надо же, какая бравая девка. Иди сюда, красавица, порадуйся своей удаче!

Ватажники дружно загоготали. Мерседес же изумилась.

– Какой это удаче? – спросила она.

Ватажники снова заржали.

– Не каждой девке, – довольно улыбаясь, пояснил ватажник с нагрудником, – удаётся повстречать такого бравого парня, как я.

Ватажники заржали в третий раз.

– А-а… – сказала Мерседес.

– Так что иди сюда, – широко улыбнулся ватажник с нагрудником. – Любить тебя буду.

– А с этим что будем делать? – плетью указал на Дор Жиа один из ватажников.

Купец обмер.

– Эй ты!! – сказал обладатель нагрудника. – Ты свободен! Слазь с коня и иди домой.

Дор Жиа испытал сложные чувства. С одной стороны, то, что его избавили от тягот плена, не могло не радовать, с другой стороны, его что-то уж больно от многого избавили.

– Ну иди сюда! – снова обратил своё внимание предводитель ватажников на Мерседес.

– Нет, не пойду, – ответила Бритва Дакаска.

– Эх, – вздохнул предводитель и пожаловался своему соседу, бритому наголо мужчине. – Никто никогда не хочет по-хорошему.

Сказавши так, он слез с коня, неторопливо подошёл к Мерседес, и положил руки ей на талию. Мерседес резко потянула из ножен меч, и на этом движении головка меча с аккуратной увесистостью стукнула обладателя нагрудника в макушку. От полученного удара тот закатил глаза и медленно упал на спину.

– Ой! – сказала Бритва и сделала круглые глаза.

Дескать, не хотела, простите великодушно. Ей, однако, не поверили. Слишком уж неловко была замаскирована под неловкость та ловкость, с которой предводителя ватажников лишили сознания.

– Ну девка, – сказал ватажник с бритой головой, – нарвалась ты на беду, однако.

Бритва улыбнулась, и от улыбки этой, хоть он и видел её лишь в профиль, мороз про-драл спину Дор Жиа.

– Ну что ж, – сказала Бритва. – Не хотелось, да, видать, придётся развлечься.

Она выдернула из сапога кинжал в ножнах и кинула его купцу.

– Я буду их шинковать меленько, а ты добивай.

Купец машинально подхватил кинжал и впал в полуобморочное состояние. Дальнейшее запомнилось ему плохо. Осталось только общее впечатление.

Когда ему было пятнадцать лет, он был свидетелем смерча, павшего на его родное селение. Конечно, в обычном случае девушка с мечом и смерч имеют множество различий, но здесь сходство было несомненно. Когда купец мало-мало пришёл в себя, вокруг валялись стонущие тела, и неторопливо бродили обезвсадненные лошади.