Хроники Земли Простой
- -
- 100%
- +
Формулируя коротко – в душе почтенного Дам Баа потихоньку зрело чувство протеста, и аккурат к последним словам юного с’Пелейна созрело окончательно.
– Па-азвольте! – сказал Нухыр Императора с торбой по образованию. – Я был обязан предпринять хоть что-то.
– И много счастья вам это принесло? – желчно спросил юный с’Пелейн. Позиции, что и говорить, он занимал весьма удобные. Кругом прав, и на сто ступеней выше оппонента.
– Нет, – честно сказал Дам Баа. – Но при чём тут счастье?
Здесь Дам Баа почувствовал, что эту мысль недурно было бы развить.
– Служение делу, – вдохновенно сказал он, – не имеет никакого отношения к достижению счастья.
– А к чему оно имеет отношение? – заинтересовался начальник экспедиции, и как это часто бывает, тут же был за своё любопытство наказан.
– Долг – это долг, – веско сказал Нухыр Императора, – а счастье – это счастье. Я увидел, что начальник экспедиции … э-э-э… хочет сбежать! И принял меры! Да, это не принесло мне счастья! Но зато я могу спать спокойно!
Завершив столь высокой ноте свою тираду, Дам Баа победно посмотрел на начальника экспедиции.
– Ясно, – довольно-таки равнодушно сказал Микки с’Пелейн. – Ради бога. Ложитесь и спите себе спокойно. А я пойду дальше.
И действительно пошёл. Дам Баа некоторое время смотрел ему вслед, остро чувствуя неудовлетворённость. Неожиданно юный владетель Бленда остановился.
«Дошло, наконец», – подумал Дам Баа.
– И вот ещё, – сказал Микки с’Пелейн, дождавшись, когда Дам Баа приблизится к нему на расстояние достаточное для того, чтобы не драть попусту глотку. – Я пришёл к выводу, что ваши объяснения меня не удовлетворяют.
Аккурат в этот миг уважаемый Дам Баа споткнулся и упал. Микки некоторое время наблюдал за тем, как Нухыр Императора вяло шевелится в жесткой степной траве, затем сел рядом.
– Так вот, – сказал Микки, – зачем мы идём к дракону?
Дам Баа справился наконец со своим непокорным телом и перевернулся на спину.
– Надо, – сказал он слабым голосом, в котором, однако, явственно сквозило упрямство.
– Кому? – спросил Микки, неожиданно явив тонкое понимание действия некоторых государственных механизмов.
– Это в интересах всего прогрессивного Алхиндэ Бэхаа, – сказал Дам Баа, печально глядя в небо. Вдали от родного департамента, посреди безводной степи причины, побудившие его снарядить экспедицию, смотрелись как-то бледновато. Но признавать это, само собой, не хотелось.
– Ясно, – сказал Микки. – Солнце к закату, так что встанем на привал.
Дам Баа с готовностью рухнул на скудную, щетинистую травку Южного Алхиндэ Бэхаа, и со стоном вытянул ноги.
Микки посмотрел вокруг. Вокруг было всё то же. И отчаянно хотелось есть, но ещё более – пить. Юный с’Пелейн почесал за ухом, вздохнул и что было силы треснул себя по носу. Зашипел от боли, зажмурился. Из уголка глаза скатилась скупая слеза и упала на землю. Земля неохотно вздыбилась, из неё полез вялый чахлый росток.
Микки подождал несколько секунд, поглядывая воровато на Дам Баа.
– Эй, – грубовато сказал он.
– Ну что ещё? – простонал Дам Баа.
– Помидоров будете? И знаете что. Расскажите-ка мне о драконе.
– Дракон – это, конечно тварь особая, – торжественно сказал Эрдэ Гор.
Кизячный костёр горел тихим степенным огнём. У костра находились хорошо знакомые нам лица: Хромой Сом, Аманда, Белинда, Бэйб, Бойб, Буйб и Бухэ Барилдан.
– Злобный, хитрый, способный летать. Он может втираться в доверие человеку, поскольку умеет говорить на человеческом языке…
– … раньше старики рассказывают, прям камнем с неба упадёт, схватит овцу и к себе на гору. А этот на севере поселился, – сказал пленник.
– Дальше, – сказала Бритва.
– Ещё говорили, что не всякую овцу можно было ему подсунуть, а только такую, что в круге стояла.
– В каком круге? – спросила Бритва дрогнувшим голосом.
Непонятное всегда потрясает.
– Стало быть, очень важно завоевать его доверие, – сказал Дам Баа, тщательно прожевывая помидор. Было похоже, что он забыл о мучениях, которые испытывал. Видимо, тема разговора была близка ему по-настоящему. – Для моего департамента, уже одно то обстоятельство, что мы сумели организовать военную… – тут почтенный Дам Баа вспомнил некоторые факты и поправил сам себя, – почти военную экспедицию, это огромный плюс. А если мы сумеем ещё и договориться с ним, это будет вообще. Ведь это…
– …очень необычный дракон, – вскричал Эрдэ Гор. – Одно то, что он поселился в университете, говорит о многом!
– А о чём именно? – поинтересовалась Белинда.
– Людей, попавших к нему в плен, он обрекает на нечеловеческие муки! – на столь же высокой ноте продолжил Эрдэ Гор.
– На какие именно? – спросила Аманда.
– Очень любил он так делать. Человека перед собой посадит и как начнёт что-нибудь рассказывать, причём рассказывает вещи сплошь непонятные, слова незнакомые вставляет, так что через пять минут в сон клонить начинает со страшной силой, а он серчал, ежели уснёшь, а ведь любому известно – лучше умереть сразу, чем гнев его испытать. Вот и приходилось идти на всяческие жертвы, – пленный похоже постепенно вошёл во вкус. Во всяком случае, говорил он бойко, и, похоже, уже не боялся Бритвы. – Хотя и польза от него, конечно, тоже была. Раньше-то все, кто помоложе, в университет уйти норовили, ну это у кого в Императорский ансамбль песни и пляски попасть не получилось, а теперь, когда в университете дракон, всё! кончилась сладкая отговорочка…
– … и поэтому очень важно встретиться с драконом первыми.
Здесь Эрдэ Гор сделал паузу, в расчёте на изумлённые вопросы слушателей. Как это бывает обычно, вопросов не последовало, и Эрдэ Гор продолжил куда менее торжественным голосом.
– Потому как ежели образованцы его первым встретят, то это будет нехорошо.
– Отчего же? – спросил маг, сообразив, после небольшой заминки, какого вопроса от него ждут.
– Образованцы все как один северяне, – веско сказал Эрдэ Гор.
– Ц-ц-ц, – сказал Хромой Сом и для вящей убедительности покачал головой.
– Но особенно ярко его коварство проявляется в его отношении к жертвам. Юных девиц, что в жертву ему приносят, он отпускает невредимыми.
– Так, – сказала после недолгой паузы Мерседес. – А в чём коварство?
– Как в чём? – вскричал пленник и даже по сторонам посмотрел и руками развёл. Дескать, видали?! – Мы, значит, привыкнем к хорошему отношению, а люди – народ такой, – бойко, словно по заученному, тарахтел пленник, – к хорошему быстро привыкают, расслабимся… И тут он ка-а-ак!
– Значит, девиц, говоришь, отпускает, – прервала словоизлияние пленника Бритва.
– Ну не сразу, конечно, – сказал пленник. – Сначала поговорит с ними.
– О чём? – спросила Бритва. Было видно, что какая-то мысль неотвратимо созревает в её голове.
– Это совершенно точно можно сказать, – с готовностью сказал пленник. Видимо, подсознательно его радовала возможность дать этой суровой девушке точный ответ. – Почему-то он говорит с ними сначала о погоде, потом о музыке, а потом он как-то непонятно начинает говорить.
– Ага, – сказала Бритва. Отчего-то ей вспомнились те юноши, что пытались с ней заигрывать, когда она была совсем юна. Те тоже, прежде чем сделать недвусмысленное предложение, сначала считали своим долгом поговорить сначала о погоде, потом о музыке.
– Ладно, – сказал юный с’Пелейн и мощно зевнул. – Давайте спать.
– Хорошо, – с готовностью отозвался почтенный Дам Баа и действительно спустя пару минут начал легонько присвистывать через нос – уснул.
– Э, да вы уже спите! – воскликнул Эрдэ Гор.
Господи, думала Бритва Дакаска, глядя в бархатное звёздное небо. Дракон! Я увижу дракона! И даже буду иметь возможность подойти к нему на длину меча!
Глава 12,
в которой
читатель узнает кое-что об архитектуре,
поймёт, как опасно совать руки куда попало,
а также станет свидетелем необычных гонок
Утро в степи, ежели вы ночевали не у костра и под открытым небом, редко сулит приятное пробуждение. Окостеневшие от холода мышцы, пустой урчащий желудок и жажда, нисколько за ночь не притупившаяся – вот каким было утро двух одиноких путников.
Впрочем, всё это лирика унд патетика, нисколько не двигающая тугое действие нашего повествования. Стало быть, прочь ненужные подробности и ближе к делу.
Почтенный Дам Баа проснулся и увидел, что начальник экспедиции стоит, приложив ладонь к глазам козырьком, и напряжённо вглядывается в даль.
– Доброе утро, – с тяжким кряхтением сказал Нухыр Императора.
– Что это за шпиль? – спросил в ответ Микки с’Пелейн. – Вон там, возле рощицы.
Дам Баа перевёл взгляд в направлении указанном начальником экспедиции.
– Великий Сунг, – сказал он. – Хвала тебе. Это университет.
Здание университета являло собой зрелище довольно величественное.
Построено оно было в пору царствования Гомбонамдага Третьего Красивого, коий приходился нынешнему императору прадедом. Отметим, что прозвище «Красивый» в полной мере отвечало данным императора, выделяя наиболее значимую часть его натуры. Так что нет ничего удивительного в том, что как человек красивый и только, Гомбонамдаг Третий испытывал известный пиетет перед людьми умными. Именно в эпоху его властвования научная мысль в Алхиндэ Бэхаа испытала период наивысшего взлёта, что навеки было запечатлено в камне. Вдумчивый читатель уже, наверно, понял, что составители хроник имеют в виду здание университета.
Своим видом университет дерзко бросал вызов всем известным архитектурным канонам Алхиндэ Бэхаа. Исторически сложилось так, что архитектура в Алхиндэ Бэхаа тяготела к формам широким и несколько приземлённым. В качестве примера можно привести Летний императорский дворец, который имел всего полтора этажа, а площадь при этом занимал ну просто огромную.
Здание университета же представляло собой нечто вроде башни, постепенно сужающейся к верху и увенчанной шпилем. Узкие, высокие окна и стены, почти черные от времени придавали зданию совершенно нездешний шарм. Вдобавок, императорские зодчие проявили недюжинную изобретательность, вписывая эту махину в окружающий ландшафт. Собственно на момент начала строительства ландшафта как такового не было, вернее он был, но он был довольно таки однообразен, поскольку являл собой степь с перелесками. Согласитесь, вписывать здание в такой ландшафт задача рутинная и недостойная истинного творца. Решена эта проблема была до безобразия просто: на месте будущего храма была насыпана небольшая гора. Строительство из-за этого затянулось на семь лишних лет, но результат того стоил.
Вид здания, стоявшего на одиноком холме, потрясал. Некоторую пикантность привносило то обстоятельство, что землю для горы строители, не мудрствуя лукаво, брали тут же, так что одинокий холм, в свою очередь стоял посреди рукотворного кратера, который в свою очередь находился на границе леса и степи, так что издалека то обстоятельство, что здание построено на холме, в глаза не бросалось. А вот когда путник подъезжал к краю кратера… Особенно подчеркивали величественность университета приземистые здания преподавательских и студенческих общежитий, расположенные у подножия холма.
В общем, зодчие оставили о себе весьма долгую память. Студенты и преподаватели, каждое утро совершавшие восхождение к храму науки, не забывали поминать недобрым словом гениев архитектуры. Вероятно, это как-то связано с присущей человеку неблагодарностью и склонностью недооценивать деяния предков.
Был полдень, когда Микки с’Пелейн и почтенный Дам Баа подошли к северному краю университетского котлована. Вышли они довольно удачно – как раз к тому месту, где имелся единственный пригодный для лошадей спуск. Впрочем, удача эта выглядела довольно сомнительно, поскольку пешему путнику в принципе было всё равно где спускаться в котлован – крутизна склона позволяла пешему сделать это в любом месте. Хотя, с другой стороны, оба путника были уже порядочно измождены дорогой, жаждой и голодом, так что дополнительные усилия, которых потребовал бы спуск по крутому склону, им были явно ни к чему.
Какое-то время они стояли и смотрели на открывшуюся их взору картину. Затем они, ни слова не говоря, двинулись вниз, по дороге, гигантским радиусом ведшей прямо к зданию университета.
Был полдень, когда экспедиция южан добралась до западного края университетского котлована. Все пребывали в несколько возбуждённом настроении, поскольку конец экспедиции был уже близок, это во-первых, и шли они всё-таки, как ни крути, к дракону, это во-вторых. Хромой Сом вместе с Эрдэ Гором, оба конные, приблизились к краю котлована, и застыли в былинных позах – одна рука с небрежно зажатыми поводьями вольно лежит на бедре, вторая козырьком приложена ко лбу, взор орлиный, спина прямая. Однако лошади, тут же принявшиеся щипать траву, несколько, на взгляд мага, былинности поубавили, но с этим пришлось смириться.
Вдруг Эрдэ Гор насторожился. Хромой Сом почувствовал это по тому, как южанин напрягся всем телом и привстал в стременах.
– Кто это там? – спросил Эрдэ Гор.
Маг прищурился, пытаясь разглядеть, что же там такое происходит. Разглядеть удалось немного. Какие-то две фигуры, брели вниз по спуску, ведущему в котлован; сердце мага стукнуло неровно – ему показалось, что он узнаёт одну из фигур.
Был полдень, когда черные рыцари форсированным маршем достигли, наконец, южного края котлована. Бритва Дакаска осадила коня и в несколько быстрых взглядов оценила обстановку на театре гражданских действий.
С севера к холму со зданием университета брели две фигурки, в одной из которых намётанный глаз Бритвы легко опознал Микки с’Пелейна.
На западной стороне виднелась группа всадников. Бритва увидела, как они спешились. Сомнений не оставалось – они тоже стремились к университету.
– Морт! – крикнула Бритва. – Оставь кого-нибудь с лошадьми! Остальные за мной!
И спрыгнув с коня, Бритва Дакаска кинулась вниз по склону. Лязг металла и сдавленные проклятия за спиной подсказали ей, что приказ её выполнен в точности.
Хромой Сом не совсем понимал, зачем они так торопятся к зданию университета, но ревностность, которую являл Эрдэ Гор и остальные южане, не оставляла сомнений в важности этого действия. Рядом, ну может, отставая совсем ненамного бежали Аманда и Белинда, увлекаемые держащим их за руки Бухэ Барилданом. Впереди, время от времени оглядываясь, трусили Бэйб, Бойб и Буйб, вызывая безотчётную неприязнь бегущих той лёгкостью, с которой они поддерживали и превосходили темп, предложенный людьми.
– Проклятье! – вскричал Дам Баа, и неожиданно обогнал начальника экспедиции.
– Что случилось? – вскричал в ответ начальник экспедиции и побежал вслед за Нухыром с торбой по образованию.
– Это! Южане! – в два приёма выкрикнул почтенный Дам Баа и прибавил шагу. Это усилие чуть было не оказалось роковым – утомленное тело Нухыра подчинилось воле хозяина не очень охотно, вследствие чего Дам Баа заплёл сам себе ноги и рухнул в дорожную пыль. Однако он тут же вскочил, и Микки увидел, что теперь лицо Нухыра с торбой по образованию украшено длинной ссадиной поперек лба, на которой кровь мешалась с пылью. Дам Баа машинально провёл по лбу рукой, мельком посмотрел на кровь на своей ладони и побежал дальше.
Бритва Дакаска бежала легко, следом так же легко бежали Чёрные рыцари. Бритва сразу прикинула на глаз расстояние до университета в поллата, и определила темп, который позволил бы им достичь цели максимально быстро, и при этом не упасть без сил на пороге университета.
Теперь Хромой Сом был уверен, что один из двух бегущих – это владетель Бленда. Мысль эта сильно мешала сосредоточиться на беге. Как-то в голове не укладывалось, что есть необходимость состязаться с Микки в скорости перемещения. Тем не менее маг старался.
К устью дороги, что вела на вершину холма, к зданию университета, все три группы пришли почти одновременно.
Император и другие сопровождающие лица подъехали к котловану в каком-то смысле весьма вовремя. Обзор что и говорить был отличный: всё происходящее было видно как на ладони.
Развязка была близка. Каждую из групп, стремящихся к дракону, от здания отделяло не более ста шагов. Предпочтительнее других смотрелись южане. Бритва хоть и превосходила их скоростью бега, но слишком уж велик был гандикап, а Микки и Дам Баа, хоть и миновали уже здание общежития, с каждым мгновением всё больше теряли в скорости.
В здании университета что-то взревело. С тихим и нежным на фоне этого шума звоном посыпались стекла из уцелевших окон. Лошади, оставленные у края котлована, испуганно всхрапнули и шарахнулись в разные стороны. Янданцэбэг Первый Проворный лишь чудом не вывалился из седла. Кое-как удержав коня на самом краю котлована, Император взглянул на здание университета, и более уже взгляда своего от открывшейся картины оторвать не мог.
Над университетом словно распустился огромный цветок, ножкой которого служил шпиль здания. В следующий миг стало ясно, что лепестки цветка – это крылья.
Дракон взмахнул крылами и снова издал яростный вопль.
Люди бежали прочь от здания университета. Чрные рыцари позднее в своё оправдание сказали, что последовали примеру начальства, что было не совсем верно – сэр Морт с обнажённым мечом в руке остался стоять, и бессильно пал на левое колено, лишь когда дракон пролетел над его головой. Бритва Дакаска впервые в своей жизни испытала страх, с которым совладать не смогла – и это испугало её ещё больше. Хромой Сом и Эрдэ Гор до таких глубин самоанализа не опускались и просто драпали со всех ног.
Дам Баа при виде дракона упал ничком на землю.
Микки с’Пелейн застыл, словно соляной столб и заворожено смотрел, как дракон, стремительно набрав высоту, по выверенно-точной траектории спланировал вниз, прямо на юного владетеля Бленда. В голове Микки страх отсутствовал напрочь. Было ощущение вопиющей несправедливости всего происходящего, слегка притупленное голодом, жаждой и усталостью, но страха не было. Лишь когда дракон приблизился настолько, что стало отчётливо видно, какой он громадный, какое холодное выражение застыло в его немигающих глазах, Бывший Король гномов зажмурил глаза.
Так, стоя с закрытыми глазами, он услышал какой-то мощный шелест – вероятно, от складываемых крыльев. Затем чей-то низкий и могучий голос произнёс:
– Здравствуй, дорогой.
Дам Баа приподнял голову, увидел, что эти слова произнёс дракон и что обращается он при этом к Микки с’Пелейну. "Великий Су…", – подумал он и потерял сознание.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ВРЕМЯ МЕЧА
Предположим, что мы можем видеть глазами птицы. Пусть это будет какая-нибудь достаточно солидная птица, способная лететь плавно и величаво, но пусть эта солидность не мешает ей, если надо, перекувыркнуться прямо в воздухе. Под эти требования вполне подойдёт грач. Ещё пусть наш грач летит над Южной Вентаной на высоте, которую легкомысленные люди несколько расплывчато именуют высотой птичьего полёта.*** И мы скользим в захватывающем дух полёте, поскольку не забывайте, мы видим глазами грача! – а под нами расстилается обширный лес. Это Шельдская дубрава, величественная и от этого немного мрачная, но поскольку для грача всякая величавость – пустой звук, мы тоже ею пренебрежём.
(***Ибо человек серьёзный непременно поинтересуется, какая именно птица имеется в виду, ведь любому ясно, что у пингвина и орла высота полёта значительно отличается. – Прим. сост. хроник).
Но вот лес прерывается блескучей лентой реки, и взгляд наш начинает скользить на север, вдоль посверкивающей синевы Шельда. И мы видим небольшую усадьбу на берегу. И она вырастает в наших глазах, и это вполне нас устраивает, поскольку мы стремимся именно туда.
Подлетев поближе, мы видим, что усадьба эта внешне не примечательна ничем.
Потемневшие от времени стены, дверь, маленькие затянутые слюдой оконца, крыша, труба. Как по заказу, именно в это мгновение в дом заходит мужчина, надо полагать, обитатель этого дома. Давайте же покинем тело грача, столь любезно послужившее нам, и следом за мужчиной зайдём в дом.
Внутри дома тоже ничего особо примечательного не наблюдается. Печь, стол, лавки, сундуки и топчан.
Значит, что-то мы пропустили. Давайте ещё раз.
Стены, печь, стол, топчан.
Стоп. Вот оно.
Топчан.
На топчане лежит человек. Грудь у него перетянута тугой повязкой. Сквозь светло-серый холст перевязки проступают бурые пятна.
За окном кричит грач.
Человек открывает глаза.
Глава 1,
в которой
наши герои разговаривают с драконом и узнают много нового, в том числе о некоторых особенностях мышления драконов,
а также о том, как они вообще смотрят на жизнь;
кроме того, в этой главе читатель становится свидетелем весьма знаменательного события
– И всё-таки… – Ниса Намлок подбросил в камин ещё одно полено и задумчиво повторил, – и всё-таки у меня из головы этот случай нейдёт.
– Ага, ага, – многозначительно подтвердил Паза Скроллок и снова наполнил рюмку.
– Даже если допустить, что это нелепая случайность… – и магистр тяжко вздохнул, – но мы как раз не имеем такого права.
– Эт-точна, – согласился Скроллок и снова наполнил рюмку.
– Даже если у нас будет всего лишь намёк на угрозу, мы обязаны быть готовы к принятию всех необходимых мер, вплоть до производства живой воды в промышленных масштабах.
Пазу Скроллока упоминание о живой воде озадачило. Он даже перестал наполнять очередную рюмку и посмотрел на магистра. Тот толкал в камин очередное полено, и лицо у него было вдохновенно-удовлетворённое. Было похоже, что магистр процитировал давно полюбившееся ему высказывание, которое ему весьма хотелось привести при удобном случае, да вот случай представился только сейчас. Впрочем, возможно, это были всего лишь отблески пламени.
– Чеоы ва-алнуетесь? – тяжко шевеля языком, сказал Скроллок. – Шта лли всякий Претендент-т до конца проходил Инициа… Ини-ци-а-циу… ю? Да ннну…
– Так-то оно так, – вздохнул магистр, – но только ведь два Поступка он уже совершил.
– Не знаю, – сказал дракон. – Не знаю, что на меня нашло. Просто морок какой-то.
Вид при этом дракон имел весьма смущённый, что, вообще говоря, выглядело весьма внушительно. Впрочем, возможно, эта внушительность проистекала из общей внушительности дракона. Базис, так сказать, и надстройка.
– Просто показалось, – продолжал меж тем дракон, по-прежнему имея смущённый вид, – что я вижу перед собой своего бывшего друга. Ну, я и обрадовался.
– М-да… – сказал Хромой Сом. Эта была единственная озвученная реакция потрясённой публики.
– А почему вы говорите «бывшего»? – спросил Микки, который в силу своей несложной душевной организации быстрее других (читай – сразу) справился с душевным потрясением (читай – не ощутил никакого потрясения).
– Ну, в последние двадцать лет он что-то перестал ко мне обращаться.
– А может он обращался, просто вы не заметили? – спросила Белинда.
– Да нет, – печально сказал дракон. – Я бы почувствовал.
Наступила тишина. Прошло уже пять секунд, но, по счастию, Хромой Сом не дал ей превратиться в неловкую паузу.
– Да, – сказал наконец Хромой Сом. – Не очень-то по-дружески с его стороны.
И снова наступила тишина. Отметим, что Бэйб, Бойб и Буйб тоже находились в зале, но, глядя на дракона, предпочитали не отсвечивать и вели себя подчёркнуто скромно.
В сторонке послышалось деликатное покашливание. Однако, несмотря на всю его деликатность, было в этом кашле нечто такое, что заставило всех посмотреть в эту самую сторонку. Там стояли Эрдэ Гор и Дам Баа собственными персонами.
Небольшое, но обязательное отступление. Пора бы уже описать нашему читателю место действия.*** (***Не в смысле, что читатель его должен описать, а что пора бы уже составителям хроник самим это сделать, ибо. – Прим. сост. хроник). Разговор с драконом происходил в актовом зале университета. Отличное было место. Затхлое, полное остатков былой академической роскоши, и довольно просторное. Именно по причине просторности на разговоре в актовом зале и настоял Аристотель. Тьфу ты. Вот еще одна вещь, о которой уже давно пора сообщить читателю.
Дракона звали Аристотель. Во всяком случае, он представился именно так. Великолепная особь, двадцать два шага длиной, около трех метров в холке и довольно разговорчивая.
А теперь вернёмся к Нухыру Императора и предводителю южан.
– Видите ли, – сказал Дам Баа. Эрдэ Гор недовольно на него покосился, но для начала смолчал. – Это всё-таки экспедиция департамента образования первой обнаружила дракона.