Хроники Земли Простой
- -
- 100%
- +
Так они и шли: незнакомец, за ним на приличном удалении – Луб Сан, за Луб Саном – в паре шагов, Янданцэбэг Первый Проворный, мучимый попытками вспомнить – где я видел этого человека? На повороте незнакомец откинул со лба прядь волос. Движение было совершенно не мужское, и в голове императора всё стало на свои места. В самом деле, с чего это он взял, что незнакомец мужчина? А если незнакомец не мужчина, то…
Бритва, сжимая в правой руке мини-арбалет с отравленной стрелкой, осторожно приоткрыла дверь аудитории, в которой на импровизированных кроватях спали Микки и его друзья. Император в сей миг испытал доселе незнакомое ему чувство, которое тяжким камнем упало ему в душу. Отчего в столь поздний час Мерседес решила нанести визит мужчине? Что она в нём нашла? Да как они смеют?
Умудрённый жизненным опытом читатель, наверное, уже понял, что Император попросту взревновал.
– Мерседес!
Испуганно замер Луб Сан, не ожидавший от императора подобной резвости; рефлекторно развернулась и выстрелила Бритва; совершенно не заметив стрелки, вонзившейся в дверную панель над его ухом, шагнул вперёд Император. Словом, глупостей случилось более чем достаточно, но вопреки этому, что бывает нечасто, обошлось без жертв.
Мерседес опустила голову и быстро пошла прочь. Далеко уйти ей однако не удалось – Император ухватил проходившую мимо девушку за запястье.
– Постойте, – сказал он резко, почти грубо.
Мерседес вырвала руку, но осталась стоять.
– Что за шум? – в дверях комнаты, той самой, куда так стремилась минуту назад Бритва Дакаска, стоял сонный владетель Бленда. Как и положено сонному человеку, был он в миг сей малопривлекателен – туповатое со сна лицо, взъерошенные волосы, отпечаток циновки на правой щеке.
Император внимательно посмотрел на юного с’Пелейна, затем так же внимательно на Мерседес. Мерседес тоже посмотрела на с’Пелейна и отчего-то смутилась весьма заметно. От обострённого ревностию взора Императора это смущение не ускользнуло.
– Ах вот как, – чётко выговорил он тоном, от которого веяло морозной свежестью.
Мерседес откашлялась и произнесла вещь, ужасающую в своей банальности. Справедливости ради скажем: любому человеку в такой ситуации трудновато выглядеть достойно. Оправдываешься – значит, виноват.
Впрочем, судите сами.
– Это вовсе не то, что вы думаете.
Фраза эта, наверное, вселенский чемпион по неубедительности. В первую очередь, она свидетельствует о том, что говорящий прекрасно понимает, КАК это всё выглядит. И, как показывают многочисленные почти художественные произведения, она никогда не достигает поставленной цели.
– Ах оставьте, – воскликнул Император. – Конечно, я вас понимаю. Прекрасно понимаю! – и Император вскинул руку, указуя на владетеля Бленда. – Он молод, умён, красив!
– Спасибо, – улыбнулся Микки, что наглядно свидетельствовало о том, что до конца он всё-таки ещё не проснулся. Особую трагичность ситуации придавало то, что Бывший Король гномов действительно был моложе Императора на целых восемь месяцев; насчёт других упомянутых Его Великостью качеств составители хроник, пожалуй, придержат своё мнение при себе, скажем лишь, что оба главных участника этой мизансцены, безусловно, в чем-то им, составителям, равно симпатичны. Как люди. В целом.
Император, однако расценил реплику с’Пелейна по-своему и схватился за эфес несуществующего меча. Бритва испуганно прикрыла рот рукой, что в свою очередь свидетельствует о том, что она в сей миг более была Мерседес, нежели Бритва.
– Я не совсем понимаю ваш тон, Ваша Великость, – сказала Мерседес.
– А что это вы все не спите? – в дверях смежной со временной спальней Микки с’Пелейна аудиторией появилась Белинда, закутанная в небрежно наброшенное на плечи покрывале. – Ах! – изящно воскликнула девушка, увидев Императора, и сделала книксен, отчего шаловливое одеяло сползло и обнажило правое плечо Белинды. – Здравствуйте, Ваша Великость.
– Здравствуйте, – буркнул император и снял руку с эфеса несуществующего меча. Момент был упущен.*** Император угрюмо уставился на плечо Белинды, то самое, что столь предательски обнажило сползшее одеяло. Белинда перехватила взгляд Императора и, довольно улыбнувшись, изящным жестом одеяло поправила.
(***Вообще, количество упускаемых моментов прямо пропорционально степени воспитанности человека. Люди невоспитанные редко упускают момент. Отчего так? Это прям какая-то загадка. – Прим. сост. хроник).
– Ах вот оно что, – сказала Мерседес, внимательно следившая за этой мизансценой. – Вот чем объясняется ваша холодность!
Император недоумённо посмотрел сначала на Мерседес, потом на Белинду.
– Это вовсе не то, что вы думаете, – сказал он, чувствуя, что безвозвратно упускает инициативу. Подумал и добавил: – Вы не понимаете…*** (***Будь император чуть постарше или хотя бы женат, он бы знал, что упустить инициативу в разговоре с женщиной – это нормально. – Прим. сост. хроник. – Солидарен полностью. – Прим. переводчика).
– Прекрасно понимаю, – сказала Мерседес и пошла прочь.
– Мерседес! Вы должны объясниться! – воскликнул Император и кинулся следом.
– Интересно как, – сказал Микки с’Пелейн и мощно зевнул. – Все всё понимают, один я ничего не понял.
Луб Сан одарил юного владетеля Бленда диковатым взглядом и поспешил за Императором, время от времени оглядываясь на неудавшуюся жертву неудавшегося покушения.
Следующая сцена случилась утром, после завтрака.
– Это очень важное сообщение, – сказал Микки с’Пелейн. – Вот потому я вас всех и собрал.
Этому спичу внимали следующие лица, удобно расположившиеся на лужайке напротив главного входа в университет.
Аманда, Белинда, Хромой Сом и Бухэ Барилдан. Последний оказался здесь случайно и закономерно одновременно. Случайно потому, что его сюда не звали, а закономерно, потому что неизвестно отчего в стенах университета ему было неуютно, и он инстинктивно стремился на свежий воздух и к людскому обществу.
Здесь же были Бэйб, Бойб и Буйб. Если Бэйб вёл себя сравнительно спокойно, то Бойб усердно пытался разглядеть кончик рога своего шлёма, отчего чрезвычайно походил на поросёнка-дебила. Деятельнее всех был Буйб, настойчиво пытавшийся стянуть с себя шлём. Выходило, разумеется, плохо, ну то есть вообще ничего не получалось, ибо шлёмы сидели крайне надёжно (Зог Гун большой мастер) и, тем не менее, Буйб попыток своих не оставлял.
– В общем, так, – продолжал юный с’Пелейн, подсобравшись с мыслями, – Аристотель, возможно, может*** перенести нас во мгновение ока прямо в Билгейтц. (***Составители хроник не несут ответственности за прямую речь героев. – Прим. сост. хроник).
По реакции друзей Микки понял, что его никто толком не понял.
– Аристотель, – сказал он огорчённо, – скажи им сам.
– Нет, – сказал Аристотель, потирая лоб. – Отчего бы не попробовать. Конечно, давайте попытаемся. Честно говоря, я никогда не пробовал… чтобы не один. У одного вроде получалось. – И внезапно воодушевившись, воскликнул: – А давайте!
В следующий миг лужайка опустела. Наблюдавший за чужеземцами в окно Эрдэ Гор (скорее по привычке, чем с какой-то целью) даже глаза протёр от изумления. Только что была полна поляна людей и дракона, и вот – банг! – никого уже нет.
Прекрасный момент, чтобы завершить главу.
Глава 3,
посвященная нетрадиционным способам путешествий
Все города делятся на те города, где университет есть, и на те, где университета нет. Сразу оговоримся, что имеется в виду университет классического типа. Считается, что наличие такового даёт право жителям города поглядывать свысока на жителей городов, где университета нет. На чём основано это убеждение, не совсем ясно, поскольку ни ума, ни фантазии подавляющему большинству жителей города университет не добавляет, но все сходятся на том, что да, университет, это… это да.
Столь неожиданное отступление вызвано тем, что именно такой город фигурирует в следующей главе.
– Уважаемый, уже утро!
Человек, к которому эта фраза была обращена, соответствовал фразе с трудом. Рубашка с большим винным пятном на животе, бессмысленное выражение сонных глаз, щека с отпечатком узора скатерти. Дополните визуальное впечатление мощнейшим перегаром, который уже начал производиться в этом относительно молодом организме, и картина станет законченной.
Дмитрий, именно так звали молодого человека, посмотрел на официанта.
– Я говорю, уже утро, – сказал официант.
Разговаривать сил не было никаких, поэтому Дима молча встал со стильного стула. Это вообще была фишечка клуба – всё очень стильное и очень неудобное. Что делать, клубная жизнь требует жертв, это не считая недюжинного здоровья.
Мир внезапно покачнулся и стремительно побежал куда-то влево, потом вправо, вызывая омерзительные ощущения аккурат под самым горлом, и наконец вернулся на место. Но нет худа без добра – в результате всех этих пертурбаций мир обрёл, хоть и тошнотворную, но всё же чёткость.
Дима шагами, исполненными чудных фантазий, побрёл на выход.
Официант не обманул – действительно, было утро. Звенели первые трамваи, весело чирикали воробьи. На подгулявшего молодого человека неудержимо наваливался день, а вместе с ним наваливались и физиологические будни. Молодой человек обернулся и вяло выругался, увидев сквозь стекло входной двери, как официант закрывает дверь на ключ. Димасик, как ласково называли его друзья, ну или кем они теперь будут считаться после того, как цинично бросили его в этом кабаке, побрёл по улице, мучительно прикидывая, где в окрестностях клуба можно справить нужду. По счастью, родной город такую возможность мог ему предоставить в достатке, поскольку застраивался в своё время весьма причудливым образом. Дмитрий устремился в ближайший двор, за гаражи. Место было удачное, что-то вроде мини-пустыря, частично заставленного металлическими коробами.
Найдя место поукромнее, молодой человек расстегнул штаны.
Странный и совершенно неуместный здесь звук – нечто вроде хлопка в гигантские ладоши, раздался у него за спиной. Дима повернул невольно голову и закаменел. Жёлтая брызчатая струя с глухим звоном ударилась о металлическую стену гаража, и одновременно с этим на пустыре возникла целая группа живых существ. И если часть из них Дмитрий без труда идентифицировал как людей, пусть и весьма причудливо одетых, то вот с последним возникла проблема.
«Ни капли больше в рот не возьму», – думал Дмитрий, глядя на дракона, потягивающегося словно шофёр после дальней дороги, а жёлтая брызчатая струя всё била и била в металлическую стену гаража.
– Не поняла, – сказала Аманда, обозревая окружающий пейзаж.
– Чего ты не поняла? – спросила Белинда.
Остальные хранили потрясённое молчание и разглядывали окрестности.
– Куда всё делось? Откуда это всё взялось? Что это за странные дома? – Загадочно одетого молодого человека, занимающегося неприличным делом возле странного металлического строения, Аманда предпочла не заметить.
– Так вы не поняли? – сказал Аристотель удивлённо.
Молодой человек, занимавшийся неприличным делом возле странного металлического строения, при звуке драконьего голоса мягко рухнул лицом вверх. Должно быть, он упал в обморок, но заниматься неприличным делом он при этом не прекратил, что сулило ему массу неприятных ощущений в момент возвращения сознания.
– Чего именно? – хладнокровно поинтересовалась Белинда. Она стояла, ухватившись за плечо Микки с’Пелейна и склонив голову, и, в отличие от многих других, чувствовала себя прекрасно.
– Вы же сами попросили перенести вас в Билгейтс, – сказал Аристотель насторожённо.
Все ещё раз оглядели окрестности.
– Это непохоже на Билгейтс, – сказал наконец Хромой Сом.
– Я вам больше скажу, – сказала Аманда, – это вообще ни на что не похоже…
– Ну я бы не был столь категоричен… – начал было Аристотель, но его перебили бесцеремонно.
–… берёт живых людей и переносит их куда попало, – с крепнущими интонациями продолжала Аманда. – Разве можно так?
– Но вы же сами попросили, – расстроенно сказал Аристотель.
– Он попросил! – гневно сказала Аманда, коротким энергическим жестом указав на владетеля Бленда.
Владетель Бленда вздрогнул и перестал наблюдать за писающим в обмороке человеком.
– А… – поражённо сказал дракон с нотками постижения истины в голосе, – то есть он не является выразителем общей воли.
– Ещё чего, – сказала Аманда.
Возле странного металлического строения Дима наконец прекратил писать, но лежать продолжил. Составители хроник прямо-таки сочувствуют этому человеку, потому что как он будет добираться до дома в таком виде, совершенно неясно. Разве что пешком, а это часа три, а ведь ещё на работу!
– И что теперь? – попытался перевести беседу в деловое русло маг.
– Надо узнать, что это за город, – сказал Аристотель.
– То есть он и вправду не знает, куда нас закинул! – возмутилась Аманда. Точнее сказать, ещё больше возмутилась.
Аристотель вздохнул и встал на задние лапы.
– Пусть она отойдёт! – и показал массивным когтем на Аманду.
– Ещё чего! – вскричала Аманда.
Маг и владетель Бленда в замешательстве посмотрели друг на друга. Было видно, что они исполнить просьбу дракона затрудняются.
– Делов-то, – сказал Бухэ Барилдан.
– А ты откуда взялся?! – воскликнула изумлённо Белинда.
– Обалдеть, – выдохнул Микки с’Пелейн.
– Не подходи ко мне! – вскричала Аманда.
– Я думал, он с вами, – смущённо сказал Аристотель.
Бухэ Барилдан меж тем основательной такой походкой подошёл к Аманде, крепко ухватил её, приподнял, закинул на плечо, отнёс на пару десятков шагов в сторону, положил на землю животом вниз и уселся сверху. Было видно, что занятие это ему по душе. Естественно, Аманда сопротивлялась, но попытки эти были настолько неубедительны, что не заслуживают серьёзного упоминания.
Аристотель убедившись, что Аманда нейтрализована, удовлетворённо хмыкнул.
– Пойдём, так сказать, поэтапно, – обратился он к высокому собранию. – Методика отработана ещё не в той степени, которая позволяет давать строго ожидаемый результат, это во-первых. Не будем также забывать, что я овладел этой методикой, так сказать, эмпирическим путём. Именно поэтому я не могу, пока ещё не могу, надеюсь, доставить вас сразу в конкретно определённую точку пространства-времени. В настоящий момент одной из особенностей применяемой методики, является то, что у меня получается попасть туда, куда я стремлюсь, только через третье место. Конкретно, чтобы попасть в какую-то точку нашего мира, мне необходимо пройти через этот. Естественно, на всякий случай я произвожу идентификацию местности, с целью корректировки маршрута. Так что, естественно, это не Билгейтс.
– Ничего себе, – сказал Бухэ Барилдан и вздохнул. Из-под него сдавленно экнула Аманда. – Какой он умный всё-таки.
– Хорошо, – сказал Хромой Сом. – А как ты… вы собираетесь производить идентификацию местности?
– Надо у кого-нибудь спросить, – веско сказал Аристотель.
– Советский отдел, дежурный слушает, – сказал в трубку добрый и усталый лейтенант милиции. Фамилия его была Дымбрылов, а поза его была классической: телефонная трубка зажата плечом, в правой руке карандаш, весь вид выражает готовность записывать. Затем брови его поползли вверх. – Ага, – сказал он и положил карандаш на стол, – ага, понял. Какой, говорите, длины? Около двадцати… ясно… Нехорошо, папаша, – неожиданно громко заявил лейтенант в трубку, – начинать день с пьянства. Проспитесь сначала!
И положил трубку.
– Совсем офонарели! – сказал он, отвечая на безмолвный вопрос находившихся в дежурной части милиционеров. – Напьются и звонят. Срочно выезжайте, говорит, у нас около дома дракон гуляет.
– М-да, – глубокомысленно сказал сержант Петров, перемазанный тушью: он обновлял стенд «Наш вестник». – С каждым днём всё больше растут как благосостояние, так фантазия наших граждан.
Батор Валентинович Хореноев вприпрыжку миновал последний лестничный пролёт и, раскатисто грохнув дверью, выбежал из подъезда. На улице он продолжил вести себя столь же предосудительным образом: загнал походя на ближайшее дерево случайно подвернувшуюся кошку, пнул пустую пластиковую бутылку и пустился бегом. Безусловно, смягчающим обстоятельством для Батора Валентиновича служил его возраст – господину Хореноеву на момент описываемых событий было двенадцать лет от роду. К тому же для того, чтобы передвигаться по улице именно бегом, у него была весьма уважительная причина – Батор Валентинович опаздывал в школу.
Господин Хореноев бежал проверенным маршрутом – через гаражи, что позволяло сократить маршрут на полминуты, при условии, что там не будет ничего интересного. Он уже миновал гаражи, выбежал под арку и свернул за угол. До школы оставалось не более пятидесяти метров. Но пробежать их господину Хореноеву сегодня было не суждено. За углом ему встретилась компания, один вид которой заставил его замереть как вкопанного. Все эти люди были одеты так, словно из сказки вышли. И это без учёта того, что с ними был…
– Добрый день, мальчик! – сказал ему двадцатиметровый дракон. Впрочем, в школе господин Хореноев рассказывал уже о тридцатиметровом.
Это существо, на взгляд господина Хореноева, здорово походило на Годзиллу, только в масштабе один к пяти. Ящер был поменьше, но и дома вокруг были пониже и асфальт пожиже, так что всё равно было очень похоже.
– Здрасте, – заворожённо сказал господин Хореноев. К чести его надо сказать, что он совершенно не испугался.
Офигел, это да.
Но не испугался.
– Мальчик, скажи пожалуйста, – сказал дракон, – какой это город?
– У-улан-Удэ, – с запинкой сказал господин Хореноев.
– Ничего себе название, – фыркнула черноволосая, и по меркам господина Хореноева, очень красивая тётенька.
– У-улан-Удэ, – задумчиво повторил дракон. – Спасибо, мальчик.
– Ну? – нетерпеливо спросила светловолосая и, по меркам господина Хореноева, тоже очень красивая тётенька.
– Нормально, – с какими-то неопределёнными интонациями сказал дракон.
– Теперь мы можем двигаться дальше? – спросил у дракона довольно-таки пожилой, по меркам господина Хореноева, дядя.
– Нет, – быстро сказал Дракон.
– Что?! – громко сказала черноволосая красивая тётенька.
– А почему? – с интересом спросил неопределённого, по меркам господина Хореноева, возраста – то ли дядя, то ли как старший брат, молодой человек.
– Я сразу не могу, – твёрдо сказал Дракон, при этом избегая, однако, глядеть в глаза черноволосой тётеньке. – Мне надо передохнуть.
– Сколько времени для этого требуется? – вежливо спросил пожилой дядя. Будь господин Хореноев постарше лет эдак на тридцать, он бы почувствовал, что в голове у дяди имеется некое весьма твёрдое представление о том, как надо разговаривать с драконами.
– Хотя бы полчаса, – сказал Дракон. – И перекусить бы при этом было бы неплохо. Весьма энергозатратная процедура.
– Какой он всё-таки умный, – вздохнул самый большой в этой компании дядя.
– Что?! – опять сказала черноволосая тётя. – Полчаса болтаться в этой дыре? А вдруг на нас кто-нибудь нападёт?
Дракон вздохнул, встал на задние лапы и от этого сделался необыкновенно высок, так что господин Хореноев невольно оробел.
– Пусть она замолчит! – сказал Дракон и когтем показал на черноволосую тётю. К ней тут же направился, улыбнувшись довольно, большой дядя.
– Мальчик, иди отсюда, – быстро сказала светловолосая тётя. – Тебе не надо на это смотреть.
Занятия наукой редко выглядят захватывающе интересными для постороннего взгляда. То же самое относится и к заседаниям Учёного совета, каковые являются неотъемлемой частью научной деятельности. Вот и это заседание выглядело не очень увлекательным, но это было лишь внешнее впечатление. В повестке дня стояли выборы на должность заведующего кафедрой педагогики, что сулило бурю подлинных страстей, поскольку кандидатур было целых три. И если кандидатуру доктора физматнаук Д.Г.Балтоцыренова можно было отбросить как заведомо несерьёзную, то между к.п.н. Ж.Ц.Иринчиновым и к.ф-м.н К.Б.Незамятовым обещала развернуться нешуточная борьба. Партиями обеих кандидатов была проведена серьёзная подготовительная работа. Немало сигарет было выкурено в курилках и коньяка выпито в различных местах.
Поэтому первые два вопроса все присутствующие слушали вполуха. Ждали главного. И главное наступило. Правда, оно, как часто бывает в жизни, выглядело совсем не так, как ожидали учёные мужи. Впрочем, обо всём по порядку.
– Оспаривать этот вывод, по меньшей мере глупо, – сказал докладчик. – В конце концов, факты вещь весьма упрямая, так что утверждать обратное это всё равно, что… ну скажем, утверждать, что существуют драконы.
Судьба была зла к докладчику. После слов «существуют драконы», окно, что было возле докладчика, закрыла чья-то гигантская тень, и огромный застенчивый глаз с любопытством заглянул в зал заседаний.
Стало очень тихо. Но ненадолго. Первой закричала секретарь кафедры Вера Жанчиповна. Её крик тут же подхватил докладчик, и это словно придало Вере Жанчиповне сил. Эта хрупкая… гм… впрочем, не совсем хрупкая… скорее даже наоборот, в общем, эта совсем не хрупкая женщина схватила шар для голосования и метнула его в ужасную голову, что лезла в окно. Шар был чёрный, если кому интересно. В этом проглядывается некий символизм. Можно даже сказать, что Вера Жанчиповна подобным образом голосовала против появления драконов в своей жизни.
Детские навыки порой странным образом всплывают во взрослой жизни. В школьные годы юная Верочка была не последней личностью при игре в "выжигалы", и если кому-то нравилось носиться как дурочкам и, глупо хохоча, уворачиваться от мячика, то Верочке, напротив, нравилось выжигать.
Навык пригодился.
Тяжёлый чёрный шар, с немелодичным звоном пробив оба стекла оконного переплёта, веско влепился монстру чуть пониже глаза.
Шары для голосования в университете были предметами особой гордости. Сделанные под слоновую кость, они солидно тяжелили руку, и не оставляли сомнений в том, что вы действительно участвуете в мероприятии судьбоносном. Их таскали на свои мероприятия все кому не лень по всему университету, и то, что их количество за столько лет уменьшилось не так значительно, как этого можно было ожидать, заставляет лишь развести руками в восхищении и удивлении.
– Ой, – сказал монстр и исчез. Но зато взметнулся мощный хвост гадкой твари, и сразу два окна по соседству лишились стёкол.
– В милицию! Кто-нибудь! Вызовите в милицию! – судорожно кричал проректор по развитию, случившийся на заседании в качестве поддержки одного из кандидатов, и неожиданно забывший, как это (вызов милиции) делается общепринятым способом; в данный момент он судорожно тыкал пальцами в мобильник, пытаясь позвонить в МВД своему старому знакомому. А тут… согласитесь, тяжело в условиях такого стресса точно попадать в нужные кнопки. В отчаянии прокляв подарок жены, – модный сотовый телефон с маленькими кнопочками, – проректор бережно положил оный в карман и закричал с новой силой.
Большинство присутствующих пыталось меж тем решить нетривиальную, в общем-то, задачу – поместить своё увеличенное годами и лишённое всё теми же годами гибкости тело под стол. Многие просто кричали. Впрочем, были среди учёных мужей и такие, кто действительно пытался что-нибудь предпринять. Но пять курсов вуза и три года аспирантуры редко снабжают человека навыками, способными пригодиться в подобной житейской ситуации.
Снова в окно заглянула ужасная тварь, только на этот раз её глаза пылали гневом. Крики людей усилились многократно, и уже не один, а целых девять шаров полетели в окно. Но не все члены Учёного совета были столь же спортивны и успешны в этом деле, как Вера Жанчиповна. Лишь два шара достигли цели, остальные с костяным стуком выбили штукатурку вокруг окна, а один так вообще попал в голову некстати вставшему в полный рост проректору по развитию, вследствие чего тот утратил сознание. Но нет худа без добра – в зале стало намного тише.
Ужасная морда снова отпрянула, недовольно рявкнула и исчезла из оконного проёма. Лишь спустя пять минут кандидат педагогических наук Золто Валентинович Хубеев первым решился выглянуть в окно.
За окном было пусто.
– Совсем обалдели, – сказал дежурный по Советскому району лейтенант Дымбрылов. – Уже второй раз за сегодня. Опять, говорят, видели дракона.
– М-да, – сказал сержант Петров. Тушь с его рук оттереть до конца не получилось, но надпись «Поздравляем комиссию министерства с прибытием» ему обновить всё-таки удалось практически без потерь.
– Из университета звонили, – сказал неуверенно лейтенант Дымбрылов. В своё время лейтенант закончил именно этот вуз. Факультет начальных классов. Тогда университет ещё был пединститутом.