Хроники Земли Простой

– Семь с половиной уедов! И ни монетой больше! – проревел меченосец (проревел в смысле как тигр, к примеру, а не как младенец).

– Хорошо, – быстро согласился трактирщик, вытирая пот со лба.

Отметим, что в кабачке было довольно людно. Путники, крестьяне с окрестных деревень, два странствующих монаха из ордена Святого Ворда, так называемые вордисканцы, девицы, коих всегда прилично вокруг любого кабачка, работающего круглосуточно. В углу за столом сидели наши герои. Как и все остальные, они кушали.

Вдумчивый читатель уже, наверное, давно заметил, что за столом кого-то не хватает. В самом деле, за столом не хватало Бэйба, Бойба и Буйба. Не хватало их по двум причинам. Во-первых, они, отвлечённые чем-то, отстали по дороге, во-вторых, даже если бы они не отстали, за стол их всё равно не пустили бы.

В это время на грубо сколоченную сцену залезли музыканты и, усевшись поудобнее, начали настраивать инструменты. Оркестр состоял из четырех гитар: семиструнной ортасской, пятиструнной варварской, шестиструнной зануссийской и дерижабской акустической бас-гитары, кроме того, были бубен и пара варварских сопелок. Народ обрадованно засуетился, раздвигая столы. В центр комнаты вышел нарядно одетый в оранжевый кафтан и голубые панталоны местный франт и, хлопнув в ладоши, громко объявил: «Танцы, господа!». Со всех сторон народ ринулся на импровизированную танцплощадку. В тот же миг оркестр грянул знаменитую танцевальную балладу о Саабитском ухе. К счастью, история сохранила для нас текст этого гениального образца народного творчества, и мы можем привести его полностью.

Баллада о Саабитском ухе

В отрогах Саабита красавица жила

Выращивала дыни и козочек пасла

И слава о девице катилась по земле

И к ней воды напиться заглядывали все

Ухаживать за нею пытались все вокруг

Но всех она отвергла, ведь у неё был друг

Пришла пора лихая, в безжалостный поход

Бойцов из Саабита повёл Кальдемород

На северные земли, туда где зелен луг

На боевой лошадке умчался верный друг

И в Северном Ортаске, в урочище Ворон

Он свиньями Ортаска был спешен и пленен

Судьба была жестока, чтоб пленных не кормить

Их свиньи из Ортаска решили не кормить.

Девица убивалась по другу целый год

А после за водою вновь зачастил народ

Однажды герцог Бульский в карете проезжал

Её увидел в поле и страстно закричал

«Отдайся мне, девица, тебя озолочу!

Не то отрежу ухо и тут же проглочу!»

Девица отказалась, но герцог был герой

Себе отрезал ухо и скушал с колбасой

С тех пор промчались годы, как будто быстрый миг

В горах любой вам скажет мальчишка и старик

Врагам своим свирепым не сдастся Саабит

Пока такие люди в горах родимых есть!*

(***Последняя строчка представляет собой классический оборот народной саабитской поэзии. – Прим. переводчика. – Ы! – Совм.прим.сост. хроник).

Было что-то завораживающее в высоких прыжках танцующих пар, в ритмичном бряканье гитар, в тенях, метавшихся по углам просторной комнаты. К Белинде подлетел тот самый франт в голубых панталонах.

– Эта…– не без изящества обратился он к девушке, – можа, попляшем?

– Она не танцует! – вскричал Микки.

– Чего? – вскричала Белинда.

– А мне?! – вскричала Аманда.

– Сиди! – вскричал меченосец.

В общем, все вскричали. Франт, малость испуганный столь бурной реакцией, сдал на шаг назад и сказал:

– Это… так бы и сказали, что неохота… Чего орать-то?

– Кто орёт?! – вскричал Эрвин.

– Куда?! – завопила Белинда.

– Сиди! – вскричал Микки.

– Я хочу танцевать! – вскричала Аманда, и в этот самый миг случилось, то чего никто не ожидал. Двери с треском распахнулись, и как раз на строчке «Их свиньи из Ортаска решили не кормить» на пороге появились три боевые свиньи Ортаска, с красными от черешни мордами.

В зале случилось множественное движение, девицы завизжали, мужчины, правда не все, сделали шаг навстречу угрозе, жалобно звякнув, умолкла семиструнная ортасская гитара, и оркестр затих. Кто-то вскричал:

– Это они! Знаменитые беспощадные свиньи-людоеды!

Женщины и некоторые мужчины дружно попадали в обморок.

– Вы с ума сошли! – гневно воскликнула Аманда. – Да как вы смеете называть наших друзей людоедами!

– О! Они дружат с людоедами! – вскричали два монаха-вордисканца, и еще несколько мужчин упало в обморок.

– С чего вы взяли? – удивился Микки.

– Вы сами сказали об этом, – дружно загомонила толпа, сжимая кольцо вокруг наших героев. – А свиньи-то какие мерзкие, вона все морды в крови!

– Надо же, такая славная девушка, – убивался в сторонке франт в голубых панталонах. – Такая девушка, и дружит с людоедами!

– Жадины! – подливал масла в огонь трактирщик. – Семь с половиной уедов, каково, а?

– Точно! – поддержали его селяне. – И урожай весь саранча пожрала.

Эрвин, которому не без основания казалось, что в условиях хронического численного перевеса со стороны противника по схватке в день это многовато, попытался решить проблему дипломатическим путем.

– Может, обойдемся без драки? – миролюбиво вопросил он. – Отпустите нас… – и, вспомнив гномов, добавил: – Пожалуйста.

– Ещё чего! – возмутились селяне. – Как же это мы вас отпустим, когда у нас весь урожай саранчой пожрало!

– А мы-то тут при чём?! – возмутилась молчавшая доселе Белинда.

– Известно при чём… – туманно отвечали селяне, засучивая рукава.

– Семь с половиной уедов!

Эрвин понял, что драки не избежать и, схватив стул, с силой запустил оный в голову трактирщика. Тут оркестр грянул боевой марш ортасков, и все дальнейшие события, подобно вольным упражнениям гимнасток, развивались под музыкальный аккомпанемент.

Аманда и Белинда, не теряя даром времени с криком «Бэйб, Буйб и Бойб за нами!», пошли на прорыв, Микки обнажил лезвие Гринписа и ринулся в гущу схватки, меченосец, ввиду отсутствия меча, орудовал половником, отобранным у трактирщика, боевые свиньи бдительно охраняли девушек от вражеских поползновений. Враг тоже не дремал. Селяне, подбадривая друг друга криками и начисто игнорируя Микки с’Пелейна и Эрвина Кумана, атаковали Аманду и Белинду, попутно осыпая проклятиями свиней. Особенно усердствовал франт в голубых штанах, но только до тех пор, пока его штанами не заинтересовался Бойб. Вордисканцы, взывая к милосердию, бодро бегали от Микки с’Пелейна, жалобными голосами допытываясь, что же такого они ему сделали, за что он за ними гоняется. Микки же настырно обещал, что покажет им людоедов, попутно объясняя, что они сами людоеды и тому прочее. Эрвин в то же самое время с помощью половника выяснял отношения с трактирщиком и четырьмя его друзьями, которые были вооружены вертелами.

Как известно, боевой марш ортасков в классическом варианте длится ровно три минуты. Так что можно уверенно говорить о том, что схватка продолжалась тоже ровно три минуты, ибо с последним аккордом из дверей таверны вылетел Эрвин, мужественно прикрывавший отход своих спутников. Первыми же на улицу выскочили Аманда и Белинда, изрядно исщипанные игривыми селянскими ручонками, следом выбежали Микки, Буйб и Бэйб, а из угла доносились истошные вопли франта в голубых панталонах, которого азартно обхаживал Бойб.

– Эта! Помогите! – орал он. – Отстань, свинья! Мои панталоны! Он хочет меня съесть!

Друзья во весь опор неслись по дороге. Их никто не преследовал. Через некоторое время, когда кабачок остался в пяти латах позади и наши герои получили возможность прийти в себя и отдышаться, они обнаружили, что среди них не хватает Бойба.

Первой тягостную тишину разорвала Аманда.

– Боже! – всхлипнула она, уняв дыхание. – Как мы все были к нему несправедливы!

– Аманда, – сделал попытку утешить девушку юный с’Пелейн, – стоит ли переживать. И потом, он умер как герой! Прекрати, больно же!

– А тебе вообще лучше помолчать! – вступила в разговор Белинда, стукнувшая перед своей репликой Микки по голове. – Трактирщик был прав! Все мужчины – жадины! Пожалели для бедняги какой-то паршивой ленточки!

– Мы?! – поразился Микки. – Да ведь ты сама…

К счастью для Микки Белинда так и не узнала, что именно она сделала сама, ибо в этот миг на дороге показались клубы пыли. Это нёсся во весь опор отважный Бойб, сжимая в зубах длинную узкую ленточку голубого цвета, с мясом (это выражение следует понимать буквально) вырванную из панталон франта в голубых штанах.

Вечером следующего дня к Дерижабу подошёл торговый обоз. На задней телеге сидели, подсаженные по пути сердобольными торговцами двое мужчин и две девушки. Рядом с телегой неторопливо трусили три свиньи. Городские ворота с тяжелым лязгом распахнулись, и обоз вошёл в Дерижабу.

– Ну, куда деваться – это как раз не вопрос, – говорил Эрвин, размашисто шагая по центральной улице Дерижабу. – У каждого настоящего мужчины в Дерижабу есть друг.

– Да? – живо заинтересовалась Аманда. – А у тебя он есть?

Меченосец остановился, внимательно посмотрел на неё, вздохнул и двинулся дальше. Покладистость меченосца объяснялась тем, что накануне он узнал о том, что Аманда была сиротой. Это обстоятельство разом выделило Аманду из числа остальных подопечных. Ощущение личной ответственности за того, кто слабее тебя, было для меченосца в новинку и сулило ему в будущем массу интересных впечатлений. Заметим среди прочего, что сама Аманда по поводу своего сиротского статуса горевала не особо – привыкла, но это лишь усилило впечатление, которое она произвела и продолжала производить на славного Эрвина.

– Мы пойдем к одному человеку по имени Мечел. Он изобретатель и бывший меченосец. Немного со странностями, но вы не обращайте на это внимания, человек он добрый и хороший.

– А что он изобрёл? – спросил Микки.

– Складной меч, надувной щит, булочку с дырой посередине, ножной вентилятор, я всего и не упомню, – отвечал меченосец. – Мы пробудем в Дерижабу два дня. У нас нет денег на проезд, и нам придётся их заработать.

Здесь меченосец сделал паузу и значительно посмотрел на своих спутников.

– Я дам два платных урока фехтования, вы будете мне помогать. Потом ближайшим рейсом мы полетим в Бленд. Всё ясно?

За такими разговорами путники приблизились к двухэтажному дому, на котором красовалась симпатичная вывеска, выполненная из какого-то мягкого металла методом художественной ковки, на которой было написано «Мечел – знаменитый изобретатель. Обладатель Гран-При Дерижабу в номинации «Нужные безделушки». Вывеску немного портили различные неприличные надписи, выполненные методом не очень художественного царапанья гвоздем, но в целом было очень даже ничего.

На входной двери имелись три красивые кнопки, напротив кнопок были прибиты таблички. Надписи на табличках вопрошали: «Друг?», «Враг?», «И не друг, и не враг, а так?» Девицы притихли. Юноша и меченосец переглянулись, и Микки, подумав немного, нажал на кнопку «И не друг, и не враг, а так?». Внутри дома что-то звякнуло три раза, затем громыхнуло два раза, кто-то пробежал по лестнице один раз, снова громыхнуло, раздался чей-то сдавленный вопль, и из окна второго этажа высунулась всклокоченная голова какого-то юноши. Голова мрачно посмотрела на путников и сказала:

– Я вот одного не пойму. Ежели вы не друг, и ни враг, а так, то зачем припёрлись к моему хозяину? Идите, не отвлекайте человека!

После этого голова исчезла, демонически улыбнувшись. Есть основания полагать, что улыбка сия была адресована девушкам. Микки вопросительно посмотрел на меченосца. Эрвин посмотрел в сторону, потом в другую, всем своим видом показывая, что доверяет Микки право выбора всецело. Микки потянулся было пальцем к кнопке «Друг», но остановился. Выбор этот показался ему вдруг слишком уж очевидным. Микки с некоторым сомнением посмотрел на глазеющего по сторонам Эрвина и решительно нажал кнопку «Враг?».

В тот же миг над дверью распахнулось небольшое окошечко, и из него вылетела дубовая чурочка. Чурка угодила Микки скользом по голове и упала на мостовую. Девушки ахнули. Следом за чуркой вылилось ведро довольно горячей воды. Девушки взвизгнули. Где-то в доме запел боевой горн, громыхнуло два раза, кто-то снова пробежал по лестнице, опять громыхнуло, раздался чей-то сдавленный вопль, и из окна высунулась всклокоченная голова всё того же юноши. Голова еще более мрачно посмотрела на путников и сказала:

– Что, вражина, заполучил? – и кинула в ученика лекаря камнем. То есть не голова, конечно, кинула, а рука, к голове прилагавшаяся. Исполнив таким образом свой оборонительно-наступательный долг и подарив девушкам вторую демоническую усмешку, голова снова исчезла в глубинах дома. Меченосец, пряча улыбку, обошёл обильно исходившего паром юного с’Пелейна, подошел к двери и нажал на кнопку «Друг?». Внутри дома что-то звякнуло один раз, затем громыхнуло два раза, кто-то пробежал по лестнице с криком «Хозяин!», снова громыхнуло, послышались чьи-то шаги, и дверь распахнулась. На пороге возник крепкий мужчина в кожаном фартуке и кожаных штанах, изъеденных кислотой. Он широко улыбнулся, распахнул объятия и воскликнул:

– Эрвин! Сколько лет, сколько зим, дружище! О, какие девушки! Что это с твоим приятелем, почему он весь мокрый? Да заходите вы уже…

– Значит, ставите одну ногу вперёд, а вторую назад, – говорил Эрвин лицам, желающим приобщиться к тайнам фехтовального искусства. Лиц этих, кстати сказать, набралось не так уж и мало, человек двадцать. Публика подобралась крайне разношерстная, но всех их объединяли два свойства: пламенная любовь к оружию и совершенное неумение с ним обращаться.

– Простите, какую ногу назад? – поинтересовался высокий тучный мужчина в плаще.

– Вторую, – терпеливо пояснил Эрвин.

– А! – с пониманием воскликнул высокий тучный мужчина, потоптался на месте, пересчитал свои ноги, подумал и отставил назад левую.

– Меч, – продолжал монотонным голосом Эрвин, – у вас должен быть в правой руке, если вы конечно, правша, и в левой, если вы левша. Представим, что на вас напал враг. Для этого построимся в четыре шеренги…

– Извините, а у вас вообще есть свидетельство учителя фехтования? – этот вопрос задал маленький тщедушный мужчина с лысиной на голове.

– Есть, но я не хотел бы его показывать, – отвечал меченосец. Впрочем, сейчас его, наверное, уместнее называть учителем фехтования.

– А почему? – лысый прищурился. Ученики насторожились.

– Холодно, – невозмутимо отвечал учитель фехтования.

– А! – с пониманием воскликнул высокий тучный мужчина, потом подумал и добавил: – Не понял.

– И я тоже не понял! – решительно заявил симпатичный блондин в бархатном берете.

– Да! – дружно поддержали их остальные будущие мастера меча. Эрвин тяжело вздохнул и посмотрел на Аманду, Белинду, Микки и Мечела с интересом наблюдавших за занятиями.

– Да ладно, покажи им! – добродушно посоветовал Мечел.

– Показать, в смысле показать или показать в смысле, где раки зимуют? – спросил учитель фехтования.

– Показать в смысле показать, – уточнил изобретатель. Эрвин опять вздохнул и с тоской в голосе сказал:

– Так холодно же.

– Я ничего не понимаю, – вполголоса заметил высокий тучный мужчина. – Причем тут погода?

Девицы и Микки с любопытством вертели головами, следя за разговором. По их напряженным лицам было видно, что они тоже ничего не понимают.

– Да ладно тебе, – сказал Мечел, – не так уж и холодно на самом деле. Скорее наоборот, жарковато.

Эрвин с откровенной неприязнью посмотрел на своего старого друга, в третий раз вздохнул и решительно заявил:

– Хорошо, я им покажу, но только пусть они, – и он указал на девушек, – отвернутся!

Девушки бурно запротестовали, но их быстренько заставили отвернуться. Эрвин ещё раз (по-моему, уже в четвертый, а?) вздохнул и стянул с себя рубаху. Воцарилась потрясенная тишина. Лишь через несколько секунд её нарушил потрясенный возглас высокого тучного мужчины.

– Ничего себе!

– Но печать-то настоящая! – заметил блондин в бархатном берете.

– Да, но иллюстрации!! – воскликнул маленький тщедушный мужчина с лысиной на голове.

– Что там? – нетерпеливо прыгали за спинами будущих мастеров меча Аманда и Белинда.

Чтобы читатель понял причину столь резкой и непонятной реакции, нам придется рассказать о том, что происходило в ордене меченосцев несколько лет назад. Дело в том, что в ордене свидетельства учителя фехтования с давних пор вытатуировывались у меченосцев на животах. Это было очень мудрое решение. Бумага может порваться, она может сгореть, её можно, в конце концов, потерять, а татуировка, она всегда с тобой. Порой, правда, это вызывало некоторые неудобства, но в целом никто не возмущался. Кое-кто может поинтересоваться – почему свидетельства наносились именно на живот. Мы ответим этим кое-кем…ким… то есть кое-кому: сначала татуировку наносили на руку, но ведь руку можно отрубить! Поэтому через некоторое время было решено наносить татуировку на живот. Это тоже было очень мудрое решение. В самом деле, попробуйте кому-нибудь отрубить живот! Но, к сожалению, на этом усовершенствования не кончились, и за несколько лет до излагаемых событий руководство Ордена меченосцев приняло решение дополнить свидетельства меченосцев иллюстрациями на тему «Чего не должен делать настоящий меченосец», так сказать, кодекс меченосца в картинках. Так что к вытатуированным на животе свидетельствам меченосцев ещё добавились вытатуированные картинки различных грехов, которые не должны были совершать меченосцы. К сожалению, татуировщики ордена оказались настоящими мастерами своего дела, и картинки грехов оказались выполненными столь искусно и вдохновенно, что руководство, посмотрев на эти картинки, тут же приняло решение больше так не делать. Но несколько меченосцев, и в их числе Эрвин, успевшие опробовать это нововведение на себе, были вынуждены ходить по белу свету с подобными картинками. Им было очень неудобно, но что поделать, время от времени каждому приходиться страдать от издержек бюрократического рвения. Теперь, когда читателю всё стало ясно, мы можем вернуться к описываемым событиям.

Любопытство граждан, таким образом, было удовлетворено, и урок фехтования продолжился. Закончился он через два часа, и итогами его явились две вывихнутые ноги, один поврежденный сустав, куча мелких ушибов и один вконец распсиховавшийся учитель фехтования.

Прошло два дня. Это время ни для кого даром не пропало. Деньги за уроки были получены, и частично (в основном Амандой и Белиндой) потрачены на новую одежду. Эрвин при помощи «Дерижабской очищенной» с грехом пополам обрел шаткое душевное спокойствие, утерянное было в результате педагогической деятельности. Микки довел Гринпис до невиданной остроты, а Аманду до белого каления; Белинда же отнеслась к Миккиным занудствованиям на редкость покладисто. Мечел изобрел паровую яйцерезку, которая в результате получасового пыхтения и содрогания выдавала одно сваренное, аккуратно очищенное и нарезанное куриное яичко, и заставлял всех завтракать с помощью только этого приспособления, из-за чего завтрак растягивался на полдня. Бэйб, Бойб и Буйб в перерывах между едой гуляли по городу, регулярно затевая драки с местными собаками. В этих похождениях их постоянно сопровождала целая свита из восхищенных местных поросят. Одним словом, все славно отдохнули и были готовы к новым подвигам.

Было раннее утро, когда наши путники прибыли в Дерижабский дирижаблепорт. Вид этих воздушных исполинов, стоящих на приколе, привел Микки и девушек в восторг. Эрвин видел это зрелище не в первый раз, но тоже был взволнован. Лишь Бэйб, Бойб и Буйб сохраняли относительное спокойствие, но и они, увидев «Гордость Ортаска», выполненную в виде гигантской свиньи, пришли в состояние близкое к экстазу, и стали, восторженно похрюкивая, носиться вокруг дирижабля кругами. В конце концов, их пришлось взять на поводок. Тут возникла новая проблема, поскольку руки наших героев были заняты поклажей, то поводок было просто некуда или вернее нечем взять. (*Кем? Чем? Рукой – всё правильно. – Прим. сост. хроник). Эрвин напрягся и принял решение – привязать поводки к поясу! Да покрепче, чтобы не развязались! Меченосец, Аманда и Белинда привязали к своим поясам поводки боевых свиней, и друзья двинулись дальше. Несмотря на эту заминку, настроение у всех всё равно было приподнятое.

Однако эта радость быстро сошла на нет, когда над окошком кассы наши герои увидели яркое объявление, гласившее: «Билетов нет». Друзья с унылым видом перечитали объявление пять раз. Наконец, Эрвин, под взглядами соратников и особенно соратниц чувствуя себя обязанным хоть что-то предпринять, постучал по окошечку кассы рукояткой меча. Реакция последовала незамедлительно. Окошечко кассы распахнулась, оттуда выглянул кассир и сказал:

– Билетов нет!

– А почему их нет? – полюбопытствовал юный с’Пелейн.

– А их и не было никогда, – отвечал кассир.

– То есть как это не было? – удивился Эрвин.

– А вот так! Хочешь лететь – иди к дирижаблю, плати за проезд и лети.

– А зачем же вы повесили объявление, что нет билетов? – влезла в разговор Белинда, подходя поближе к Микки и беря его за руку.

– Дак если их действительно нет! – удивился кассир.

– Да, но люди-то думают, что они могут быть! – воскликнула Аманда

– Эти ваши люди надоели уже! Баранов и то легче возить! Каждый подходит и спрашивает «Нет ли билетов?» Вот я и повесил объявление, чтоб не приставали, да только без толку, все равно лезут.

– Ну а тогда зачем тогда кассир? – спросил Эрвин.

– Какой кассир? – удивился кассир.

– А разве вы не кассир? – спросил Микки.

– Сами вы кассиры! – окончательно обиделся кассир. – Я не кассир, я начальник дирижаблепорта!

– Прекрасно! – обрадовался Эрвин, – А на каком дирижабле мы можем долететь до замка Бленд?

Касс… тьфу ты! – начальник дирижаблепорта уничижительно посмотрел на наших героев, но чувство долга победило, и он нехотя сказал:

– «Гордость Ортаска». Стоимость проезда пятнадцать уедов с носа. Меченосцам скидка.

– С дирижабля? – радостно полюбопытствовала Аманда.

Когда друзья нагруженные запасами еды, поклажей, подарками Мечела, влекомые свиньями, подошли к «Гордости Ортаска», они обнаружили возле дирижабля человека, одетого в кожаные штаны, кожаную куртку и кожаный шлем. Человек этот мрачно курил трубку.

Курил трубку.

Роняя искры с пеплом и кусочками тлющего табака на землю и ветер.

– П-позвольте, – заикаясь, сказал Эрвин. – Но ведь это же дирижабль! Он же может взорваться!

– Ещё как может! – меланхолично подтвердил кожаный человек.

– А т-тогда зачем вы же курите?

– Так с самого утра не курил, аж уши опухли! – охотно объяснил кожаный человек.

– Так он же взорвётся! – вскричал Эрвин.

– Ах, вот вы о чем… – кожаный человек встал, вынул изо рта трубку и начал говорить с видом прирожденного оратора, дорвавшегося наконец до аудитории. – Видите ли, друзья! По натуре своей я, Балтазар Флай – фаталист! Если «Гордости Ортаска» суждено когда-нибудь взорваться, то она взорвётся! Так что курю я или нет, никакого значения не имеет.

Произнося эту пламенную речь, кожаный человек вовсю размахивал своей трубкой, от которой во все стороны летели искры. Реакция друзей была разная. Эрвин, Аманда и Белинда очень хотели убежать, но проклятые свиньи при виде своего гигантского воздушного собрата (или сосестры?) встали как вкопанные, проклятые поводки оказались привязанными на совесть, а проклятые пояса никак не желали расстёгиваться. Аманда и Белинда попытались упасть в обморок, но от волнения не смогли сделать и этого. Юный же с’Пелейн в силу юности и неопытности из предыдущего диалога ничего не понял и поэтому стоял спокойно, с некоторым удивлением поглядывая на ожесточенную возню с поводками. Наши герои заворожённо следили за трубкой, будучи не в силах отвести взгляд в сторону.

(***Кстати, вот как раз сейчас более чем когда-либо мы имеем право называть наших героев нашими героями, поскольку все они в этот момент испытывали только одно желание убежать куда-нибудь подальше, но не сделали этого, а значит, проявили героизм! Кто-то, может быть, скажет, что, мол, они сделали это не по своей воле, на что мы можем резонно возразить, что кто из нас не совершал, бывало, довольно героические поступки не по своей воле? – Философск. прим. сост. хроник).

– А к-кто-нибудь ещё летит сегодня в Бленд? – нашел наконец в себе силы хоть что-то сделать Эрвин.

– Кто туда полетит? – удивился Балтазар Флай. – Там же дракон!

– А почему же тогда вы летите? – восторженным голосом спросил юный с’Пелейн. – Потому что вы герой?

– Так я же вам объясняю! – снова принял ораторскую позу Флай. – По натуре своей я не герой, но фаталист, и если «Гордости Ортаска» суждено… а летим за двойную оплату, – немного неожиданно закончил он.

– Извините, нам надо посовещаться, – с этими словами Эрвин, приложив неимоверные усилия, оттащил друзей и свиней в сторону.