Гармония преображения

Вот человек проснулся, поднимается с кровати, собрал-убрал постель. В большинстве случаев всё это сопровождается действиями, после прожитых лет жизни отработанными, повторяющимися. Если место, где такой живущий спал на этот раз, иное, и кровать иная, всё равно, в большинстве случаев основные из привычных действий и движений такой проснувшийся, встающий пожелает сохранить. Так что, вот получите и начало – насколько самым простеньким образом через повторение перед тем когда-то отработанного, как можно более удобно-правильно встроиться-вписаться в протекание процесса жизни. В дальнейшем всё, чтобы там только не происходило, почти всегда, почти во всём, но тоже сводится к стремлению совершить те ли, иные действия через последовательное совершение деяний, до того уже в подобной ситуации неоднократно исполнявшихся и признанных по получавшемуся результату наиболее удобными, удачными, приятными, при этом надо понимать, что вот такой подход относится к всему, как и когда, куда тот человек направился, какие действия при этом совершал, пока перемещался. Тот же поход на ту же самую работу почти что каждый день – вот тоже самый что ни есть распространённый среди всех живущих ритуал. Тут совершаешь, чаще всего очень знакомые и предельно повторяющиеся в процессе жизни действия, при этом при самом процессе совершения уже просматривается откровенная и яркая, и чисто ритуальная направленность на что-либо определённое, так как вопрос организации почти что каждый день такого рода однотипных, повторяющихся всяческих деяний всегда направлен на удовлетворение самого себя в вопросах удовлетворения запросов жизни. Всё сводится к тому, что тут и сам, и почти всегда, происходящим и собой доволен, благодаря таким вот всяческим заботам по результату возникает-появляется на что можно прожить, и общество скорее начинает радовать своим демонстративно благосклонным отношеньем к тому, кто, с регулярностью, на пользу и себе, и прочим, исполняет ритуал из всяческих перемещений и движений, называемых работой, и возникает целый спектр различных факторов, благодаря которым остаётся перечню таких забот, пусть повторяющихся с однотипностью, и порождающих чаще всего довольно однотипный результат, только обрадоваться. А ведь на этом поприще, если взглянуть заметно более глобально, существуют и ещё всякие прочие особенности из разряда ритуальных. День, если присмотреться, от основания разбит на чёткое количество часов, и то, как следует вести себя в течение дня для большинства живущих выглядит похожим на почти что повторяющийся ряд событий-действий, при этом повторяющихся в большинстве случаев даже поболее чем предельно одинаково-последовательно. И это только лишь один из уровней чего-то повторяющегося и однотипного, а есть ещё неделя из семи с разным названием дней, и тут тоже без труда можно увидеть, как от одного такого дня к другому, названному так же, только на другой неделе, в процессах жизни может повторяться что-то однотипное. При этом уровень какого-либо временного интервала между событиями, вне сомнения, похожими, по факту может выглядеть и большим. Так, в принципе, организуется всё разное из прочего, что подмечается как раз как ритуальный фон и схема вот такой организации какой угодно жизни, по результату словно состоящей из с регулярностью похоже повторяющихся действий и событий. Неплохо здесь было бы так же вспомнить при подобных рассуждениях, что танцы, как само стремленье танцевать, притом возникающее у самых разных из народов, по сути своей тоже проявленье ритуала, то есть, ритуального в сути своей повторения действий, рождающих внутри, в душе исключительно приятные позывы. А также было бы уместно снова помянуть, что обращение к Богу именно посредством ритуала, пусть самого различного в организационной сути и по виду, это, прежде всего, обращение через самого себя к самому себе. Ведь Бог, в сути своей, в каждом из рождённых, а говоря проще, Создатель суть-первооснова каждого живущего, когда имеет место лишь зачатие телесное, Божественная Суть словно начинает просыпаться в каждом, желая, чтобы, воплощая именно продукт такого творчества, рождённые открыли там, свои, смотрящие на мир вокруг глаза, прозрев в вопросах пониманья скрытых истин. И потому потом, родившись, и подспудно ощущая Высшую, направляющую в правильное русло волю, так любите посредством выбора и повторения при случае чего-то более понравившегося, после вот такого ритуального набора слов и действий помочь себе на ниве этого, такого столь желанного прозрения. А потому ритуально повторяемые и похожие во многом действия крайне полезны на такого рода поприще, особенно когда при должном уровне организации подобного придерживаться уже больше чем давно знакомых всем живущим правил, заповедей, норм, как и весьма довольно многого другого.

РИТУАЛ НА КУХНЕ

Из очередного нового отмеченного. Ночь с пятницы на субботу опять отметилась заметным. Пробудился за десять минут до двенадцати, после чего молился, при этом по большей части на отражение в стекле, которое возникало, по сути, благодаря свету от миноры. Способ произнесения молитвы выбрал один из теперь известных. Кстати, во время посещения магазина так же вспомнились такие правила, согласно которым теперь за товаром впору смотреть, или, лучше сказать так, тот товар, который там захотел найти и такое кто-то из организаторов почитает в этом месте в это время лучшим, под руку может подвернётся, и главное только, чтобы был готов на том, подсунутом, свой выбор при покупке там остановить. Даже насколько смог экспериментировал на эту тему, пока с тем, купленным, слегка не перебрал. Потом, вернувшись, уж провел первичного характера эксперимент с приготовлением на кухне, после чего с последующим поеданием ритуально-жертвенного вида пищи. Согласно смыслу до того случавшегося, всё это уже выглядело как второй по очерёдности опыт, но вместе с тем подобное избыточное и внимательное наблюдение за всем происходящим происходило лишь на этот раз. А высмотреть удалось лишь только что глаза, как и при выборе товара в магазине, вроде готовы видеть то, что нужно, но надо быть готовым зафиксировать сознательно, что взгляд по ходу дела и как будто подсказал. Ведь в данном случае глаза как будто специально подставляют под фиксацию внимания даже самые ничтожные тёмные-чёрные пятнышки, словно намекающие там своим присутствием на некую необходимость удаления. Присутствовал намёк, очень неясный и не явный, на то, что, если перед тем, что затеваешь, что-то для такого в магазине специально закупил, существует смысл в качестве желаемого насыщения приготовляемое в образе, как там необходимо, всё и использовать. Процесс, как можно понимать, в результате стал иметь в самом себе какое-то именно качественного характера, не очень явное, но изменение. Зачем-то попытались отвлекать очередным звонком без разговора, еще все окна почему-то в той ли, иной степени, но запотели, а между тем в квартире, по всем ощущениям судя, далеко не Африка. И то, что получилось, на вкус выглядело пусть не самым-самым, но съедобным даже очень. Пришли в голову намёки о возможном и необходимо-правильном ведении такого рода процедуры, особо помогало тут сравнение того, с чем там когда-то познакомился, с тем, как это всё происходило по процессу и на кухне. Как следствие сформировалось веское предположение о том, почему в мозгу, ещё до того, как всё такое начало хоть в виде лишь намёков на какой-то смысл проклёвываться, уже принялись сами собою обрисовываться самые первичные предположения о том, почему вдруг вот такое начал прозревать. В основном всё упиралось в то, что и в данном случае, то есть в том, как это тут по ходу дела происходит, и в том, как это обрисовывалось, проглядывалось много общего, а в этом уже есть как раз намёк на ритуал, который начал проводиться словно сам собой и ещё до того, как обратил внимание на важность собственноручного приготовления того, что потом съедаешь, приготовления на огне, с обязательным старанием при этом поддержания чистоты, как на своём собственном обнажённом теле, так и в помещении, созданном, по сути, заново своими, а не чьими-то руками. При этом стало пониматься, что буквально всё, что используешь при таком приготовлении, собственные руки, всякие предметы, то, чему и предстоит готовиться, то есть буквально всё должно вначале и в процессе своего использования при хоть малейшей возникающей необходимости без промедленья ополаскиваться струйкой вытекающей воды. Вода, всё омывающая, в этом процессе, как на данный момент понимается, самое важное. Что же до поисков смысла или результата довольно сильно затянувшихся стараний, вот только высмотрю такого рода суть, с достаточной уверенностью всё такое запишу.

Стал пытаться рассматривать вопросы подготовки и внесения каких-то изменений в сам процесс приготовления. Довольно явственно заметно прорисовывается ситуация, при которой, судя по всему, именно от по ходу принятого решения зависит, что, когда и как, по сути, буду там готовить. То есть, процесс, весь, сам процесс начинает выглядеть своего рода творчеством. При этом очень возможно, что о том, насколько прав или неправ в тех принятых решениях будет предложено судить по вкусовым характеристикам того, что в результате всякого такого специфического творчества получится. То, что такого рода принятые и осуществлённые решения окажутся по своей сути напрямую связаны с чем-то вроде действий ритуально-храмового свойства свидетельствуют некие намёки с видимыми, радужными свойствами. Но всё равно, и так идеей загорелся. Понять здесь что-нибудь вон в тех свечениях, вот это тут ещё поди-ка разберись, а вот попробовать будет даже побольше чем элементарно интересно. Таким бы надо и, конечно, обязательно когда-то в самом скором будущем заняться. Единственное, для осуществления затеи в самом скором будущем нет ни свободной сковородки, ни хоть каких-то столь уже привычных специй нет. Тут, правда, есть нюанс. Наверно сковородку было бы неплохо привести в более радующий при приготовлении вид. Для этого купленной-существующей сковороде ручку чуть получше из чего-то подвернувшегося сделать, а пока с идеями такого рода как-то всё не очень радующее-впечатляюще смотрится. Неплохо бы всё время помнить так же, что и специй вроде имбиря с корицей обычно никогда раньше не ел. Насколько это может потому понравиться на вкус если достану и насыплю с прочим там на сковороду, вот тут еще вопрос. Желания добавлять к прочему сахар тоже нет. Так может, и не добавлять? Сначала так, без сахара попробовать? Да и без специй? А что с мукой? Просто насыпать с прочим, или прежде самым простым способом с водой перемешать? По логике, какой-то большой разницы возникнуть не должно. Всё в тех же яблоках, если взглянуть на ситуацию с базовой точки зрения – так в чём муке там раствориться точно обнаружится, уж сока будет даже больше чем довольно. Наверно там ту кожуру у яблок удалю, те яблоки, по виду судя, явно не из магазина, и всё-таки подарок есть подарок, что же теперь таких, даренных, выбрасывать, и только потому лишь, что демонстративно не купил? Подсказки выглядят вполне приемлемыми, так что вот там о том, насколько всё сгодится и получается, именно по получившемуся результату и посмотрим! Кстати, сама система получения подсказок, вот так, пока писал, похоже стала выглядеть чуть более приемлемой. Опять же, тут становится довольно любопытным, насколько важно, приготовил перед тем всё, что потом так демонстративно-явно съел на плите, там, на огне, или же просто, как купил, отчистив перед тем от кожуры сжевал? Если рассмотреть вопрос осуществления при этом ритуала, то тут на первый план выступает то, сколько усилий при осуществлении потратил, делая пищу более пригодной для последующего внутреннего потребления. То, из чего готовится, такое, при любом начальном и исходном и используемом там объекте для готовки и для поедания, в таком вот случае возникло из земли, воды и при прямом участии в подобном Солнца. Подобное пришло оттуда, из растительной среды, потом прилагаю некие усилия чтобы такое, выросшее, стало после неких пертурбаций пищей. В тот перечень потраченных усилий можно включить и как саму покупку с тем визитом в магазин тогда, когда это случилось, а там был выбор этого, как раз из всего такого, что и использовалось, потом потратились какие-то там деньги, и, кстати, а насколько важно, много или же немного денег там потратилось? В таком вот случае деньги представляют из себя то, что путём каких-нибудь манипуляций перевёл из своего обладания в состояние, когда такого рода средствами начал с некоторых пор владеть некто иной. Количество потраченных средств в данном случае не требует для пополнения затрат физических-сознательных усилий, тут было бы что там потратить, а так, вся ситуация сводится к неким заботящим-руководящим мыслям, по результату приводящим к действиям, потом движениям пальцев, тела для осуществления обдуманных и принятых решений. Количество потраченных при этом средств? В случае сложившейся ситуации такое всё лишь фактор в том, осуществляемом при совершении покупки ритуале, а ритуал тот состоит из, отработанной среди людей, последовательности неких важных и каких-нибудь манипуляций, по факту признаваемых среди участвующих в том, происходящем, для получения желаемого результата, в данном случае покупки, ну, и ещё немаловажно придерживаться всевозможного дешёвого считать первостепенными и необходимыми. Но если так взглянуть на ситуацию, на первый план выходит то количество усилий, которое потратило там, где свершало, озабоченное тело при совершаемых движениях и действиях. Раздумья, мысли, по-своему, как надо понимать, сопровождают всё, что происходит, по сути, и при этом, формируют те движения и действия, которыми то, выполняющее те команды тело и окажется загружено. Но тогда, тут, и на первый план уже выходит обоснованность и правильность там исполненных команд, приводящих к этим самым действиям и получаемому, как последствие свершаемых манипуляций, столь желательному результату. А обоснованность и правильность тех отданных для исполнения команд, с одной стороны находится в зависимости от качества и степени развития того, что данные организующие указания в том, так ли, иначе действующем организме формирует, с другой стороны от тех, обосновывающих всё критериев, которые и используются как организующие для возникновения движущих стремлений и позывов. И всё-таки, при формировании пока что удовлетворяющего представления об уровне затрат усилий, что и расходовались на случившуюся подготовку и приготовление того, что после оказалось съедено, основным прежде всего выглядит мнение, что тут важней всего, каким именно количеством усилий при совершаемых телодвижениях и действиях для организма человека, занимавшегося тем приготовлением и после получившееся съевшего всё это там, по факту, обернулось. Хотя, уже тут, а начало казаться любопытным кое-что ещё, ну, например, возникла мысль задуматься о том, что тут немаловажно понимание случающегося и происходящего хотя бы для того, чтобы даже простейшее из пониманий явилось и сформировалось в нечто, вроде бы вполне доступное для разума, конкретное, а для такого вроде бы необходимо приложить усилия уже не просто некие физические и телесные, как не крути уже, вне всякого сомнения умственные, то есть, усилия разума, сознания. И потому, чем больше пытаешься усилить собственное пониманье о том, чем вдруг собрался в той ли, иной ситуации себя занять, тем основательней, серьёзней, качественней здесь придётся потрудиться, чтобы возможным оказалось более толково разобраться в том, в чем сформировался разобраться интерес. И тут взгляд на то, что в магазин ходил, там выбирал, и затем купил, упаковал, с затратами труда принёс домой, распаковал и разложил, потом, выполняя некие задуманные перед тем манипуляции, достаточно немало времени потратил чтобы приготовить, это, разумеется, одно. Но чтобы, наконец, внутри сознанья организовался взгляд, предполагающий более сложное, по-своему, во всём особенное отношение ко всем такого рода действиям-манипуляциям-телодвижениям, тут прежде надо было более чем много времени потратить на организацию всей соответствующей новизны всех, организующих телодвиженья взглядов в управлявшем всем тем там происходившим в собственном сознании. Ну, а тогда, что за вывод просится вперёд – чем больше потрудился при такого рода совершенствовании собственных взглядов, тем качественней и серьёзней, и весомей будут сказываться тратящиеся на организацию чего-либо усилия. Имеется ввиду, что тело, выполняя разные команды, потратило какие-то усилия, это одно, но степень, качество, весомость положительного действия после таких трудов будет весьма серьезно находиться в непосредственной зависимости от того, насколько более высокосовершенным выглядит тот представитель думающих, кто и занимался организацией всего, чему и получилось обернуться результатом тех потраченных трудов. Действительно, если уж хочешь, чтобы созданное отличалось хоть каким-то совершенством, кастрюля, замок, механизм, не важно, найди для исполнения такого своего желания такого именно специалиста, который прежде совершенствовал себя в данном вопросе. Труды над прежним совершенствованием своего таланта в такого рода предприятиях должны помочь тому, кто будет озабочен тем, для кого-то ценным, важным делом. При этом нет глобальной сложности, чтобы понять и согласиться, что, озаботив себя этими трудами, тот, кто займётся тем, что выглядит в немалой степени уже знакомым, таким только улучшит качество и положительные свойства своих знаний, а это значит, обязательно достигнет больших возможностей при совершении такого рода творческих усилий, действий, что и позволит при такого рода затеянных трудах во многом достигать ещё более качественных, перспективных результатов. То есть, тому, кто хочет радовать себя и остальных, становясь тем, чьё мнение и действия важны, необходимо обязательно учиться, совершенствовать себя, отрабатывая результаты познанного, а для того обязательно и с постоянством применяя то, что удалось узнать, в том либо чём-либо ином.

Теперь опять вернёмся к поеданию чего-либо, как и затратам тех, либо иных трудов, необходимых для приготовления того, что, после всех усилий, и по результату съешь. И так, что на данный момент проступило? Приготовление того, что после ешь, для осуществления такого результата требует предпринять самые разные действия. И тут уже можно с некоторой перспективой в рассуждениях предположить, что сама необходимость насыщения уже влечёт к неким заботам, требующим чем-то заниматься. То есть, если хочешь насыщать организм, донимающий спустя какие-то участки времени, снова и снова возникающим, как будто постоянно требующим думать, чтобы такое съесть, тем самым, с самого детства существующим и потому знакомым чувством голода, необходимо не сидеть в безделье и на одном месте, а действовать, двигаться, о чём-то там постоянно думать, шевелиться. (Кстати, вот и ещё одно случившееся так, по ходу дела, подтверждение того, что, если возрастает качественность взгляда на задачу и проблему, растёт и возникающая перспективная результативность такой качественности в следствии толково выполненных действий.) Необходимость поиска еды при подобном взгляде на происходящее начинает выглядеть тем, что с постоянством и всю жизнь, с рождения толкает в сторону активного, то есть непременно деятельного и полного забот существования. Голод, как намёк на вновь сформировавшуюся в теле, необходимость в хоть какой-то пище, то есть в том, что постоянно служит для организации телесной плоти и процесса жизни в целом, на этом фоне начинает выглядеть тем основополагающим если не самым главным фактором, подталкивающим всё живое в сторону активного развития. Раз хочешь удовлетворить свой, поселившийся среди чувств тела, голод, старайся предпринять какие-никакие действия, чтоб каждый раз нашлось, чем это, относящееся к неприятным, и изрядно донимающее чувство можно было бы унять. А пища с постоянством требует движений, действий и забот. Даже если где-либо на том, что можно просто съесть, просто лежишь, а всё равно, то, что так и тянет съесть, необходимо как-то съесть! На разной степени развития у разных организмов, разных тел могут использоваться совершенно разные из существующих возможных способов осуществленья удовлетворения своего чувства насыщения. Но в принципе всё сводится к тому, что признанное пищей попадает внутрь озаботившегося пожеланием есть. Есть твари, через поверхность своей плоти растворяющие и разъедающие то, что тем озабоченным необходимо. Человек, как и многие иные из мира живых существ использует рот и систему самых разных органов пищеварения. Но всякая тварь, что испытывает голод, с постоянством, заставляющий заботиться о поисках необходимого для надлежащего удовлетворения такого чувства, всегда должна предельно ясно представлять, что для того необходимо делать.

Помни о том, зачем и почему евреям разрешили есть то мясо, сжигание-приготовление которого в храме и на алтаре, так и достаточно детально описывается в Торе, и что в немалой степени, по сути, объясняет, с чего это вдруг, и притом, когда Моше ушёл с Богом общаться, те, кто там остался и без надлежащего надзора решили захотеть начать молиться на изображение тельца из золота.

Голод как организатор для развития всей жизни, теперь взглянуть на храм и на ритуальное приготовление там пищи можно с точки зрения обременения заботой пищу перед Высшим Образом создать-найти, потом в заботах приготовить. Заботы из разряда тех, что заставляют действовать? Но что-то там к евреям с неба прилетало, становясь пищей после собирания-приготовления, то есть такое не растили специально где-то?

И всё-таки, как определиться в том, что лучше делать, ритуально есть какой-либо лишь только выросший растительный продукт, фрукт, корнеплод, какая тут проблема с овощами что-то пока не понял, или, согласно так описанному в Торе ритуалу, такое обязательно перед съедением приготовить на огне? Там, как центральный для питания дар упоминается лишь хлеб и виноград, ещё, среди такого где-то там упоминались, уж насколько помнится, бананы, на арбузы, помнится, случались где-то как-то указания, хотя о таком если хоть что-то, где-то, как-то говорилось, то, уж скорей, как о возможном. Во всяком случае какие-либо утверждения, двигаясь в подобном направлении, пока давать, а было бы достаточно неумно. Разберём по полкам. Евреям в Торе наиболее подробно расписали, как организовывать и проводить весь ритуал, есть указание о том, как нечто жертвенное выбрать, как готовить, вымыв, расчесав, украсив всем, как только удаётся, как правильно и в обязательном порядке потом следует демонстративно и достаточно жестоко умертвить, собрать в какой-то чаше кровь, как тело расчленить на части, с указанием, какие именно куски от плоти и на что пойдут. Насколько помню, самые желанные и особо ценные куски при этом именно сжигали, другие ценные куски отходили на приготовление, и вот подобному в процессе и по завершению всего творящегося ритуала полагалось быть именно съеденными, при этом с чётким указанием, кому что следует съедать. При этом, проводящие такое жертвоприношение, если уж там по описанию судить, на первый взгляд, словно бы мясом для еды себя снабжали. Но тут схема явно сложней. Во-первых, сразу замечается, что всех иудеев, при этом с самых ранних страниц текста, старались привести к полномасштабному, решительному пониманию того, что есть, и притом не только при тех жертвоприношениях, но и в жизни жертвующим полагалось именно и только исключительно растительную пищу. А так как со стороны иудеев следовать такому наставлению желание отсутствовало полностью, насколько помню, там даже есть описанье маленького бунта против существующей, пусть и спасительной необходимости есть только те, приносимые как будто с неба семена, вот таким евреям неразумным, наконец-то, разрешают в качестве жертвы приносить пару-другую голубей, барашка и тельца. Только тут сразу оговаривается, что голуби должны быть подобраны расцветки исключительно приятной, лучше всего, чтоб белой, барашек и телец выбираются тоже только лучшего внешнего вида. Такие жертвенные твари должны, при этом никаких сомнений, внешне оказаться из таких, чтобы наружностью своей обязательно и только радовать смотрящего. Может именно поэтому все эти жертвы следовало так приукрашать перед закланьем, расчлененьем и сожжением? Зачем самые лучшие для тут же приключающегося убийства и сожжения? Подумаем. И первый из вопросов, что при подобном возникает, чем отличается такое странное событие от самого обычного приготовления пищи? Всё это происходит в храме, и на алтаре, при этом совершается моление и все события, если только возможно, строго в русле отработанного, многократно повторяемого ритуала. Однако не могу твердо настаивать на мнении, что сам ритуал заклания и жертвоприношения всегда и всюду, и у всех, творящих в своём храме эти действия, сохранял исключительную одинаковость и неизменность. Пусть хоть чему-то, совершавшие такое в храме и учились, вначале повторяя свои действия вслед за наставниками, любому человеку свойственно чуть править то, чем вот такой так постоянно занимается, так что и те, кому потом приходилось разве что не каждый день заниматься там, у алтаря, чем-то таким же, тоже вносили некие, пусть небольшие изменения в происходящее. Так что сам ритуал мог и разниться. Слова Иисуса в Иерусалиме перед распятием к ученикам о хлебе и вине. Фактически Иисус там ставит хлеб и вино на один уровень с полученными результатами свершившегося жертвоприношения в храме. А что там более всего, и громогласнее всего творится? Разумеется, моление! Собравшиеся там глядят на умерщвляемую жертву и творящего тот ритуал, и, насколько могут громогласно или про себя взывают к Богу. Фактически, зовут себя прозреть в вопросах истины, зовут себя проснуться и по-новому взглянуть на всё происходящее. Наличие миноры там, на алтаре, по сути, и определяет храм то помещение с молящимися или же не храм. Теперь о молящихся. Когда читают некую молитву, вот так взывая к Богу, то, по сути, такой призыв направлен, прежде всего, именно к самому, молитву ту читающему, при этом одновременно глаза глядят как на минору, и тогда словно бы пытаются будить внутри себя что-то гораздо более высокое, полное Света, многоглазое, и на ту жертву для заклания, привлекающую на себя внимания даже побольше, чем те люди, что проводят ритуал. Жертва, телец, баран иль голуби, не важно как такое перед этим приукрасили, как не крути, но существа из низших, в своём развитии убоги и ничтожны, и потому тот образ, что при взгляде на такое, да ещё и при молении, будет формироваться у того, кто воспевает к Богу, да ещё и смотрит на происходящее с таким вниманием, будет ничтожным и потянет душу так творящего молитву в направлении не роста и развития, а деградации, ничтожности. Золотой телец, такое появилось, никаких сомнений, не с пустого места. Сам Моисей описывается как так называемый Двурогий. И здесь разговор не о каких-то там рогах, а о Свете, что, по словам такое видевших, словно исходит с двух сторон из головы. Как можно заключить, но Моше был там на тот момент из тех, кто мог, когда глядели в сторону столь впечатляющей, особой личности, лишь образом своим призвать смотрящего последовать возвышенным путём, при взгляде на себя призвать душу смотрящего направить устремленья к Свету. И вот со столь примитивными сознанием личностями такого впечатляющего человека нет, и, как можно судить, довольно долго нет, как результат, тем, кто молился там, в храме, без Моше, а это значит, глядя исключительно на жертву, по сути своей, тварь ничтожную, пришло в голову создать для себя образ, способный, как таким убогим показалось, через взгляд в сторону такого совершенного копированья жертвы, умерщвление которой там и так сопровождают каждый раз привычными молитвами, призвать такие примитивные души в сторону какой-то красоты и совершенства. То, что это будет образ всё того же лишь быка из стада, то есть, к любому внутреннему совершенству вот такое точно уж не призовёт, в голову к столь ничтожным личностям тогда там точно не пришло. В ничтожности своей понять такое тем убогим было очень, удивительно непросто. То, что золотой изображённый там, не золотой, раз на такое глядя в храме молишься, подобным призываешь душу уподобиться именно такому образу, что те глаза при совершении моления приносят – такое в голову к таким молящимся вот как-то не пришло. То, что молиться глядя на какие-то нелепые, убогие образы самых разных идолов нельзя, то, что при молении перед глазами может представать только образ более возвышенный духовно, способный видом своим призвать душу молящегося обязательно стать исключительно и только выше, чище и светлее, такое столь убогому сознанию, как и сознанию других и прочих, где-либо молившихся на самых разных идолов, открыться просто не могло. Для этого такого рода озабоченным требовалось хоть немного, но самим улучшиться духовно, стать теми, кто, не кривляясь, искренне, душой своей потянется в сторону Света Высшего и Творца, а как столь обделённым можно было даже понадеяться таким себя обрадовать, если подобного рода личности во время собственных молений призывали к Богу и смотрели на быка из стада, или барана, или голубя? Моисей, когда вернулся, уничтожил этот вредный и ничтожный образ, оставил всем завет никогда больше не молиться на такие недостойные изображения. Но так как понимания смысла этих своих слов Моше тем, кто услышал сказанное, не оставил, потом, после ухода столь серьёзного руководителя, довольно много раз случалось, что находились те, кому хотелось поместить перед глазами при молениях в изрядной степени и недостойные, и непонятные изображения. А так поступать нельзя! Ни в коем случае нельзя! При этом сразу здесь хочу отметить, это не значит, что здесь призываю всех, кто молится на образ Будды отвернуться. Будда это великий человек, духом своим возвысившийся над ничтожностью тогда существовавшего развития духовного, даже в глазах тех, кто знал такого появившегося из мира людей при жизни, сей человек засиял, стал тем, кто достоин исключительно и только восхищенья. И потому пока, совершенствуя себя, всё ещё не подниметесь до уровня, каким украсил себя сей достойный, молитва всякая в сторону такого образа будет только всякому молящему на пользу. Когда же сами, совершенствуясь духовно, достигнете такого совершенства, скорей всего, растолковывать и объяснять что-либо в русле, как же следует молиться далее, так станет и ненужно, уж как-нибудь и сами всё начнёте понимать, и сами разберётесь без труда, что прежде всего собственной молитвой при таких молениях взываете, упоминая Бога, именно к Создателю, притом стремитесь, совершая всё такое, чтобы как раз там, непосредственно в глубинах, будем надеяться, растущей собственной души проснулся в полной мере Образ Бога Творца! А потому желаю всем, кто озаботится такого рода беспокойством, скорей увидеть Свет в душе своей!