Гармония преображения

Теперь ещё немного слов о пище. Что же ещё остаётся из столь неясного и так и не понятого? Питаться тем, что растёт. Почему? Разберём по составляющим. Прежде всего то, что появляется, становясь пригодным в пищу именно благодаря растениям, такое, в большинстве своём, особенно когда разговор идёт о зёрнах и плодах, по сути, специально создаётся чтобы оказаться для какого-то живущего организма пищей. В этом основа размножения, подвижность у чего-либо растущего невелика и так, становясь пищей для какого-либо, разного, подвижного-живущего, такое вот, питательное и созревшее, распространяется по миру. А это значит, что реакцию не радостную, полную чувства огорчения, возникшую вследствие съедания продуктов, созданных растительной средой здесь если можно всё-таки найти, то только в случае, когда идёт речь о поглощении стеблей, травы, зелёных веток, листьев, то есть, когда в пищу употребляется такое, что могло ещё расти и этим радовать само растение, всё это вырастившее для какого-никакого улучшения своего собственного каждодневного существования. Ещё одно из составляющих для рассуждений. То, что относится, насколько можно о таком судить, по большей части не к растениям, всё это, в сущности, необходимость в пище, голод постоянно гонит-подгоняет есть, принуждая к действию, движению. А у растений что? С одной стороны, растущие схемы имеют устремление к размножению, больше того, тут существует и естественный отбор, рождающий возможность размножаться и распространяться лучшему среди возможного, но вместе с тем присутствует заметное отличие от представителей среды животных. Желание питаться, при этом получать от окружающего мира лучшее из так необходимого, наверное, тут тоже в некоторой степени присутствует, только, а каково такое устремление, как проявляется? Когда место начала роста и развития определяется при подавляющем большинстве случаев случайностью, что можно предпринять по ходу собственного роста и развития, когда и столь заметно ограничен в собственных возможностях влиять на что-либо при протекании таких процессов? Что тут отпущено? Потянуться ветками, стволом и листьями в ту сторону, где ощущается побольше света? Направить рост корней в том направлении, где и вода находится без более внушительных проблем, и то, что получается с водой из окружающей среды, воспринимается как нечто более необходимое, нужное, важное, а это значит позволяет лучше развивать, распространять, ускорить изменение того, чему, в конечном результате, этим самым возникающим растением и становиться? Возможности хоть как-либо влиять на все такого рода перемены со стороны чего-либо растущего на первый взгляд во всех из проявлений выглядят как нечто не определяющее, незначительное. Нет, невозможно не признать, что стволы и стебли, как, впрочем, и плоды одинаковых растений зачастую друг от друга отличаются разительно. В различном появившемся присутствует конечно нечто раз от разу повторяющееся и в большей части, либо в меньшей одинаковое. Это присутствие чего-то, отличающего от других, и вместе с тем похожего и позволяет некие растенья относить к одним, а некие к другим. Появляется возможность различать сами растения, некие, из одинаковых, части растущего, как результат выделять то, что и привлекает при возникновении желания такое съесть. Но что может нести в себе такая разница во внешнем облике того же самого плода? С таким трудно не согласиться, опираясь на свой жизненный опыт, тот, кто собрался съесть, довольно быстро формирует мнение о том, насколько вкусно или же невкусно, привлекательно в плане удовлетворения того же голода, желательно в плане приятности на вкус, в конце концов, просто полезно будет то, что так собрался сделать своей пищей. Конечно же, само употребление в качестве пищи, поедание того, что потянуло съесть, возможно приведёт к кардинальным переменам в тех, такого рода мнениях, ставших причиной что-либо отведать. Уже начавший есть способен отказаться от съедания того, что уже начал поглощать. Отторгнуть, отрыгнуть, избавить самого себя от хоть чего-либо такого, чему выпало уже в процессе самого съедения хоть чем-то не понравиться. И всё равно, основным для возникновения самого желанья есть как был, так и останется накопленный до этого жизненный опыт, дающий повод создавать внутри сознания желающего съесть устойчивое мнение о том, насколько потребить в пищу обнаруженное будет более желательным, приятным. А опыт вот такого рода, что вот такой и представляет из себя? Тот, кто когда-то раньше, до того такое ел, запомнил, что процесс съедания сопровождался чем-то, что воспринималось как необходимое, приятное, желательное, благодаря чему и при повторном столкновении в жизни с чем-либо подобным вполне естественно возникло устремление таким опять себя обрадовать – такое съесть. Отсюда возникает мысль о том, каким растение должно организовывать, растить и создавать тот самый плод, который должен вызывать возникновение желания быть обнаруженным и съеденным. Тут важно всё, вкус должен быть воспринят как приятный, присутствие-наличие питательности выглядит тут чем-то узнаваемым и обязательным, так как в наличии вполне естественная объяснимая необходимость удовлетворить голод всех тех, кто вот такое ест. В некоторых случаях присутствует так же возможность становиться привлекательным в качестве пищи если то, из чего создаётся поедаемая плоть, может рождать у поедающего некую надежду так одарить свой организм чем-то особенным и по ходу жизни несомненно важным и необходимым. Разумеется, так качественно улучшать продукт растительного творчества позволяет тот же самый, всё и постоянно улучшающий естественный отбор. Те из растений, чьи как-либо пред тем попробованные результаты роста есть не захотят, и размножаться попросту не смогут. Пусть и не сразу, но такое приведёт к исчезновению с лица планеты. А выживать, распространяться удаётся только тем, кого наличие различий после вырастания, пусть незначительных, по мнению тех, кто пожелает потреблять такое в пищу, делает лучшим среди прочего. А это значит, что даже у самых примитивных из растений, в дополнение к прочим устремлениям, влекущим к большему потоку Света, к насыщению водой, к желательному и необходимому из требующегося для организации роста, развития, распространения плоти, должен присутствовать так же и какой-то фактор, организующий стремление становиться для съедающего привлекательным, желанным. Но если рост всё тех же веток и корней скорей всего организуется по принципу – тут обнаружилось и отсюда поступило то, столь желательное, значит сюда, в ту сторону, и следует распространяться этому, растущему. А если результат роста в том ли, ином направлении, того, что при развитии необходимо, в должных количествах определённо не приносит, то и распространение, рост поощрять причины нет. То есть расти то, что растёт, в том направлении не станет. Внешне похоже на движение на ощупь. Какие чувства информацию приносят, те и используем чтобы решать куда же двигаться. Ну, а такого рода рассуждения явный намёк на то, что чувства, пусть и самой примитивной формы восприятия и передачи информации и у растущего тоже, всё за то, присутствуют. А, так же, если поискать, то, и скорей всего, по результату обнаружится и то, чему, получая пусть такую примитивную, но указующую информацию, окажется возможным и решение принять, куда расти, куда же не расти. Обычно все растения используют собственные жизненные соки для того, чтобы распространять по своей плоти всё необходимое для роста. А в соке основное, разумеется, вода – вот там, внутри, растворяет то необходимое, что вместе с той водой перемещается по плоти всякого растущего. Тут, кстати, впору присмотреться к самому процессу этого перемещения. Тот водяной раствор в виде такого сока при вот таком движении, ведь не по каким-то трубкам там, внутри, перемещается. Для вот такого, и первостепенная задача в том, чтобы организовать обмен желаемым между различными источниками-потребителями этого желательного прежде всего основывается на возможности без хоть каких-либо проблем словно бы перетекать из клетки в клетку этого того, что формирует всем таким питаемую разную растительную плоть растущего. Структура из растительных клеток здесь уж точно не преграда, а, скорей, наоборот. Все клетки в данном случае более всего выглядят подобием неких обслуживающих весь процесс микро насосов. Та жидкая, подвижная среда, которая находится внутри каждой из клеток в постоянном, чаще всего круговом движении вокруг центра клеточной формы, движении, организующем жизнь и непрерывное строительство и преобразование клетки как составляющей всего, что и растёт, с одной стороны, перемещая то, что сквозь поверхность клеточной формы в клетку входит и уходит, выглядит своего рода крошечным подсасывающим и пропихивающим то, что поступило перед тем извне, обогатив клетку чем-либо и для чего-либо необходимым, и всё выше, дальше в направлении других таких же страждущих обогатиться чем-то там или же, наоборот, обогатить то, что поступит, чем-либо особенным, своим. Тут было бы неплохо разложить ситуацию по составляющим. Одной из частей, в своём единстве и организующих растительную плоть, при таком существующем обмене прежде всего является то, что всем необходимо, это корни – что перед тем растворили в почве, участники корневой схемы делают для вот такого вот обмена общим и доступным, у других составляющих стремленье есть обогатиться тем, что сделалось доступным для такого вот обмена благодаря воздействию извне на клетки листьев Света и преобразованной, к примеру, углекислоты. При этом, направления движения перемещающей среды при таком обмене чаще всего разные. Так что, такое, там, в растении, всё, сплошь по кругу вертится? Один поток, вот так перемещающий раствор из собранных по клеткам составляющих позволяет растворённому из клетки в клетку перемещаться в одном направлении, другой поток, почти во всём подобный, одновременно и всё так же, через обмен от клетки к клетке, перемещает собственные составляющие несколько иначе. И тут сразу же хочется отметить, мешать такие направления перемещения среды друг другу при такой организации движения точно не должны. А это заставляет обнаружить и ещё один нюанс – для организации подобного должно присутствовать довольно непростое управляющее внешнее воздействие, уж так всё смотрится, дающее каждой из клеток указание куда по ходу дела получаемое следует толкать. При протекании процесса разобраться с тем, что следует из потока взять, а что отдать, клетки, как такое надо понимать, способны сами, но что за информацией такие малые участники всего процесса и в такой системе обладают, чтобы решать, в каком именно направлении таким отдельным составляющим следует расстаться с той средой, что в эти малые частички общего откуда-то пришла? И как такие части целого могут получать такую информацию, и что за возможностью такие вот ничтожности наделены, чтобы о чём-то сообщить? На первый взгляд всё выглядит так, что тут прежде всего главенствует химический анализ и химический обмен. С тем, что соседствует, при вот таких потоках сока проще всего обменяться чем-либо о чём-то сообщающим, меняя в чём-либо химический состав того, с чем расстаёшься. С другой стороны то, что вот так получил и оценил, такое может что-то там разное-некое в себе нести, а что-то не нести. Но это надо бы иметь возможность как-либо анализировать. Простейший способ для организации анализа на самом примитивном уровне – фиксация случившегося получения, ну, либо же наоборот, неполучения чего-то важного при протекании такого вот процесса. Обмен информацией так в быстрой форме не организуешь, но, в принципе, такое можно как-либо оформить. Ещё, какие способы возможность есть найти? Посмотрим, скажем, на то внешнее влияние, которое оказывает Свет. Это поток энергии, который должен проникать сквозь внешнюю поверхность клетки, и клетка эта должна тут не только вырасти снаружи, но обладать способностью улавливать-преобразовывать лучи. Наука утверждает, что в подобных клетках именно вследствие изменений, вызванных преобразующим воздействием лучей происходит преобразование извне улавливаемой углекислоты в такой активно окисляющий всё, что только удаётся, чистый, парный кислород. При этом тут же сразу хочется отметить, что этот кислород, согласно всем исследованиям, основополагающе необходим для организации жизни прочего живого. Частично, как это надо понимать, в заметно меньшем получаемого в следствие преобразования объёме, такой кислород необходим и самому растению. Как можно понимать, растение необходимое количество того же кислорода получает так же, как и углекислоту перед преобразованием, извне. При такого рода взгляде на получающуюся ситуацию, растительная форма, производящая так много кислорода, необходимого не только для самой растительности, но и для других, любых, начинает выглядеть своего рода схемой, как будто, словно специально созданной, чтобы иметь возможность поддерживать жизнь всякого иного, что живёт и только ест и дышит. Растенья производят, и еду, и то, что обязательно необходимо для организации дыхания. Основой для начала всех такого рода действий, как будто бы заложенных в основу смысла появления-существования растений, видится энергия, наполненная Светом, при этом в большинстве своём как раз используется то свечение, что испускает именно светило. На первый взгляд, именно Свет от Солнца выглядит основой и началом для всего, и углекислота преобразуется, и то движение внутри каждой из клеток, благодаря которому из клетки в клетку движется всё перемещающий и всем снабжающий растительный сок для своего осуществления, бесспорно, требует в какой-то форме получения энергии, источником которой, никаких сомнений, выглядит именно улавливаемый растительностью Свет. Что именно может использоваться в качестве химического накопителя энергии для перемещения при помощи движений сока сразу сказать сложно, и всё же трудно спорить с тем, что именно так, зеленью улавливаемая извне энергия луча Света сначала словно консервируется, а потом распространяется как будто бы повсюду. И утверждение касается не только самого растения. Продукты, становящиеся порождением всей жизнедеятельности практически любой растительной среды при таком взгляде выглядят хранителями и распространителями тех позывов двигаться и действовать, которые несёт в себе сияние нашей звезды. То есть, растение это то, что извлекает из природы то, что там присутствует необходимого и годного для изменений, по большей части это всё последствия уже закончившейся некой жизнедеятельности, после чего под лучами Света непрерывно преобразовывает всё обнаруженное и пригодное, создавая то, что, становясь предметом, годным в пищу, одновременно обретает столь необходимую возможность распространять энергию, как будто бы законсервированную, всем иным живущим. И вот так, благодаря существованию растений, всё прочее, расходуя полученное, и живёт. Здесь только было бы неплохо уточнить, то, что централизует управление всем происходящим в сколь-либо крупном внешними размерами растении, как именно организуется подобное, скажем, из того же, крайне малого зерна, и как начинает обладать самыми первичными способностями принимать решения, что лучше, а что хуже? Что тут, генетический опыт во главе угла, или же есть намёк на некий опыт, как-нибудь всё-таки возникающий и как-либо копящийся в течении начала жизни?

Углекислота по большей части представляет из себя продукт, возникший после жизнедеятельности не растений.

Тут, ниже, постараемся написать несколько слов об истинах, о которых следует, если желаешь помогать себе, постоянно помнить, и о которых всюду и всегда будет полезно тщательно подумать. И так, начнём, точнее не начнём – продолжим! И прежде всего прочего напомним, в том числе и самому себе, до какой степени важна надлежащая тональность создаваемого текста для достижения гармонии подобного повествования с сознанием читающего. Написанному полагается так зазвучать в разуме знакомящегося и со всем предложенным, чтобы тот, кто читает, от происходящего испытывал очередное качественное изменение всего, что только удаётся как-нибудь на тот момент улучшить. Насколько это сложно, в этом сам уже имел возможность убедиться. Довольно часто лучшее высвечивается, выступая словно бы на первый план, после того, как и читающий становится качеством духовных свойств заметно лучше. Духовное развитие того, кому отпущено знакомиться с написанным, должно позволить и сознанию знакомящегося с тем-иным изложенным, запеть-ответить в тон и сплошь согласно узнаваемому, но как ещё можно испытывать такие радующие, если только получаются метаморфозы, как только если не читая то, что, благодаря сиянию души создавшего, так и потянет зазвучать гораздо выше тоном? А потому читать необходимо, нужно – так и читающий наполнится какими-никакими разными аккордами, и тон, и чистота звучания станет заметно более созвучной хоть чему-либо желаемому. И такой дорогой можно двигаться лишь только к улучшению сознания. Такое будет исключительно на пользу и тому, кто правильное, радуясь душой прочёл, и всем, кому и выпадет с читавшим после всякого подобного общаться. При этом то, что сотворение правильно написанного текста дело, несомненно, непростое, уже имел возможность, и неоднократно, убедиться – однако сложность далеко не повод от такого отступать! Всегда есть возможность обратить внимание на то, что переписывание ранее написанного является последствием того, что сам стал перед этим лучше, и потому то, что раньше, до того, звучало в разуме созвучно и приятно, теперь, при новом (новом вызревшем) прочтении, как будто на препятствия какие-то, мешающие в тон звучать, всё время натыкаешься, и вот, приходится менять то, что раньше только радовало, доводя до того, такое, вроде бы созвучное, до новых уровней, норм, правил совершенства. Ну, а к каким последствиям такого рода творчество окажется способно привести после забот, потраченных усилий? Тут нет даже намёка на сомнение, подобное продемонстрирует возможность зазвучать каким-то лучшим из тонов, здесь только надо бы по ходу дела и в заботе об одной тональности звучания, сверх меры укорачивая, урезая, не переусердствовать, так как полученный по факту результат не должен оказаться, после всех трудов, при откровенной и заметной яркости, одновременно удручающе пустым, безликим, однотонным. Тому, чему и быть венцом немалого старания для достиженья лучшего, положено сиять набором всех возможных красок и цветов, форм и объёмов. Сознанию, вступившему в контакт с подобным, предстоит ощутить положительные результаты от всего, чем только можно при подобном себя радовать. Такому следует вести любого, кто захочет ознакомиться с до того не узнанным, вперёд, и прежде всего к достижению любых наметившихся целей. Всё должно стать возможным и доступным, и, разумеется, осуществимым. Возникнет яркое стремление идти к тому, что манит и влечёт, и то, что поведёт к каждому новому желаемому результату, в душе, не иначе как воистину воскресшей, воссиявшей для творения и блага, должно рождать одни лишь чувства гордости за то, каким, и после всех подобных перемен, становишься.

Для организации очередного нового повествованья будет неплохо помнить о том правиле, согласно логике которого чистота сверх абсолютная тоже относится к явлениям далеко не самым лучшим. Наверно грязь в избытке тоже совершенно нежелательна, но то, что дополняет тоном, цветом, краской нечто, без этого сплошь однотонное и однотипное, своим наличием, присутствием будет служить при оформлении течения событий только лишь во благо. Одно должно быть дополняемо другим, и каждому из составляющих пристало становиться фактором возникновения должного разнообразия организации процесса. Пусть нечто разное, как кажется на первый взгляд, может смотреться неким нежелательным противопоставлением, всё равно, любое из таких контрастных проявлений должно своим присутствием лишь помогать, позволяя наполнять радующим и достойным восхищения разнообразием происходящее. Одно из непохожего и разного да будет помогать, формируя улучшение единого и общего, другому!

Бесспорно, надо так же самым внимательным образом рассмотреть вопрос, возникающий с объектами из той самой именно растительной пищи, и во время вот такого вот неординарно важного приготовления, как и последующего поедания приготовленного со всеми экзотическими проявлениями, которые дают о себе знать по ходу освоения процесса. При первой же попытке думать в данном направлении пусть и не сразу, но всплывают мысли, намекающие на когда-то вычитанное, утверждавшее, что разные продукты из того, что поедается, а это значит, из того, что попадает среди прочего на стол, и поедается, всё это происходит далеко не просто так. Там, среди тогда сказанного, проступало, что каждый съеденный объект в определённом смысле обращается к тем, кто потребляет вот такое в пищу, со своего рода этаким воззванием от вот кого-то или же по поводу чего-то, и потому, когда такого, вот так, раз, и поедаем, отдавая предпочтение этому перед какими-либо прочими посланиями, поступающими к тем, кто ест, чтобы таких кормить и так, рождая сытость, удовлетворить, обычнейший для тех, кто ест, и телом ощутимый голод, то словно бы лицом в сторону того, пославшего, или особенных, для таких озабоченных тем, или же проблем тех, в эти моменты потребления подобной пищи поворачиваемся. Кому в таком формировании очередного каждодневного питания и преуспеть, тому и больше пользы от, может и ненаправленных, ничтожных, и при этом всё же существующих возможностей такого вот воздействия.

На первый взгляд кажется, в самой начальной форме начинаю понимать, что значит получить возможность повлиять на что-либо через вот так вот сказанное. Пусть то, что открывается глазам, пока рисуется как труд по меньшей мере основательный. Суметь создать свой текст, достойный слуха и внимания текст, по самым скромным меркам и оценкам нелегко. И всё-таки пока такое, при довольно скромных знаниях, коснулось зрения и слуха. Пока здесь что в качестве объекта для внимания фигурирует? В основе подаётся пища, то есть участники съедания чего-либо, которые, по причине состоявшегося непосредственного своего участию в чём-то подобном, попадают внутрь, как об этом можно, не терзая слух читающего, будет сказать, подобия Божьего в этом порождении из плоти, благодаря чему уже приобретают некую способность вопрошать о чём-либо своём и напрямую? Но что же заставляет этого желать? Что в эту сторону толкает? Человека к потребленью пищи направляет голод. Это желание что-либо употребить в качестве пищи, об этом всё твердит, формируется именно телом, и такого рода мнение, как можно понимать, рождается как следствие того, что степень донимающих малоприятных ощущений, рождающихся внутри организма, вследствие недоедания может меняться, и у большинства людей находится в зависимости от степени нехватки-недостачи самых экзотических ингредиентов. Когда голод катастрофический, чудовищный, являющийся следствием, либо какого-никакого полного отсутствия еды, либо совершенно мизерного ежедневного количества того, что удалось отправить в виде пищи в рот, такое чувство донимающего непокоя, и призывающее, и почти-что каждого, и обязательно питаться, может развиться до таких размеров, что человек с ничтожеством развития духовного, готов, на первый взгляд, на всё, только бы вот такое как-либо, каким угодно способом унять. Что ж, чувство это сплошь из тленных, низших, и двигаясь у таких чувств на поводу к красивому и совершенному уж точно, сколько не старайся, не придёшь. Одновременно вместе с тем, разумеется, о свойствах вовсе обходиться без какой-либо еды, тех, кого, вроде бы, потом, и многие признавали существами высшими, богоподобными, как и казалось наблюдателям со стороны, рассказано тоже немало, разного. На данном поприще встречаются повествования, упоминающие скромность, малое количество съедаемого, а то и полное отсутствие какой угодно пищи в течение довольно длительного времени. И тут как будто сам собой формируется первый из выводов, который так и хочется себе по ходу дела описать – когда вопрос касается съедания чего-либо, то есть необходимости направить что-либо такое внутрь, отправив в рот, чрезвычайно многое зависит от того, насколько вот такой вот испытуемый духовно развит. Если развитие ничтожно, то жизнь по ходу дела движется обычной каждодневной чередой и вот такая вот необходимость так, как-нибудь, а поддержать организм обыденным питанием и возникает каждодневно-постоянно. А если же развитие духовное становится достаточно высоким, то и столь необоримо-острая необходимость именно усердствовать, с настырным постоянством успокаивая чем-то через рот, иначе не дающее покоя чувство голода, либо снижается, а может, в целом, вовсе пропадает. Похоже, в случае роста совершенства духа, пища становится далеко не так незаменима? Что тут сказать? Одно здесь точно – отрицать такого рода утверждения по меньшей мере сложно. И вместе с тем найдётся что и возразить. И тут, подумаем, какие выводы, а можно было бы по ходу дела сформулировать исходя из собственного опыта? Что, в сущности, имеем? Потребление еды сократилось до съедания чего-либо растительного один раз в день, пусть и количество съедаемого маленьким не назовешь. Живот подрос, приобрёл чуть выступающий, слегка обрюзгший вид, и даже иногда при движении туда-сюда ощущается таким трясущимся мешком. Но и не более того. Увеличение размеров явно прекратилось, и то, что случилось с животом, к какому-либо утолщению иных частей, размеров тела, тут сомнений нет, не привело. Скорее даже в некоторых проявлениях наоборот, тело как будто подтянулось, и на ощупь, как и при взгляде на движения с несомненно отмечаемым переливанием мышц под кожей, с некоторых пор стало определённо выглядеть заметно лучше. Поверхность кожи, пусть и не на всём теле, тоже начала смотреться несколько приятней. А это всё заставляет подтвердить для самого себя и без того уже давно подмеченное до того – всё тело, никаких сомнений, больше чем активно переделывается и преобразуется. Тело становится иным, и в этом, кстати, наблюдается одна из причин, побуждающих как можно чаще мыться – вода при всём подобном помогает избавляться от того, с чем тело при такого рода переделках расстаётся. Тут разговор, разумеется, не только о кожном покрове и о волосах. Вода, сомнений нет, уносит кое-что ещё из того, что связано с душевной энергетикой, но об этом пока знаю, вне сомнения, немного, и потому рассуждать здесь всё-таки довольно трудно. Нет, вне сомнения, прекрасно помню, что моча тоже уносит что-то, связанное с информацией, уже сумел предположить, что моча участник некого информационного потока, идущего сквозь тело, но и только то, понятно, что, увы, пока такого мало чтобы делать более внушительные выводы. Поэтому вернёмся к пище. Раз тело перестраивается, и притом активно, внутрь поступающая пища тоже выглядит необходимой. При этом выглядит всё так, что всё, что, после поедания, попало внутрь, в довольно скором времени окажется там, если только можно, в что-либо преобразовано, и так заменит всё, существовавшее до этих перемен. А это значит, то, что так пришло, подспудно станет составляющей такого важного объекта? То есть, как же такое не желать? Вот только, чем же такое заставляет выглядеть подобное заметно привлекательнее всякого прочего иного? Пища, кто только и, питаясь, разное не ест! По сути, все живущие едят. И каждому что-либо съевшему такое вот питание организует помощь в переделке собственной растущей и меняющейся плоти. Разница в том только видится, что в случае, когда голод терзает, то всякое, что в теле происходит, выглядит более активным, ещё, как надо полагать, в плане духовной энергетики те, что способны ограничивать свои позывы к насыщению, определённо побогаче прочих. Ну, а такое что даёт? Что ж, предположим, что частицы плоти, и притом любые, распространённые по миру, несут в себе ничтожный отблеск энергетики образа того творения, в существовании которого, в жизни которого таким частицам удалось когда-то поучаствовать. Немного странная картина получается, довольно трудно зацепиться за идею. Чем могут выделяться эти, просто непомерно бледные, ничтожные отблески памяти о чём-либо когда-либо случившемся, да ещё когда так может получиться, что тем частицам плоти может быть отпущено когда-то, где-то, как-то побывать составляющими самых разных из живущих организмов? Если такие крошечные составляющие хранят в себе намёк на память о каком-то там существовании, то это что, отблеск тогда присутствовавшего там Света от какой-то жизни в тех частицах? Или намёк на словно зацепившийся и в результате не ушедший Свет? Что энергетика таких частиц повыше? Или такие составляющие вдруг окажутся гораздо привлекательнее при создании каких-то клеток и бактерий? И всё-таки пока не очень ясно, что же тут так выставляется в приоритете. Опять же, если есть наличие какой-то важной и принципиально значимой разницы в том, что же в подобном случае и именно за продукт съедается во время действий, и уж тем более несущих признак культовых отличий, то что тут больше разницы имеет – только то, что это нечто было при подобных процедурах съедено, или что тот, кто съел, занимаясь перед тем приготовлением, то есть, самым внимательным образом смотрел как приготовится всё то, что и съедается потом? Желудок и кишечник в организме – это, в сущности, одно, пусть здесь всё и вступает напрямую в непосредственный контакт со всем съедаемым, но глаз тут нет, так что в наличии контакт можно сказать вслепую. Меж тем само присутствие участия в приготовлении с исполнением различных ритуальных действий предполагает яркую фиксацию происходящего, то есть то, что будет видимо и наблюдаемо при всех такого рода действиях, последствием чего имеет некую особенную важность. Ещё неплохо будет не забыть, что если некоторые высшего духовного развития личности и демонстрировали, и неоднократно, явное ослабление своей зависимости, и зависимости целостности и сохранности собственного тела от того, чего и сколько было как-либо по ходу жизни съедено, у людей обычного и не слишком высокого духовного развития обычно регулярно появляющийся и привычный голод, в той ли, иной степени донимающий, как был, так и остаётся явным указанием на то, что если эти донимающие чувства с постоянством и не замечая игнорировать, на тело, которое не накормили, такое безразличие к происходящему окажет только отрицательное действие, и кончится всё в результате для того, кого такое страстное желание питаться донимает и изводит, сплошь только самым скверным образом, недомоганием, слабостью фактически во всём и если затянуть и не кормить себя, то самым откровенно проявляющимся истощением, после чего и даже смертью, если с вот таким недоеданием и вовсе, и серьёзно затянуть. То есть, так получается, что, пока всё ещё слаб духовно, сплошь демонстрируешь, и в том числе для самого себя, через подобную зависимость крайнюю близость и со всеми видами представителей обычной окружающей живой среды, которым так и приходится жить, от еды к еде, такого рода поиском наполняя всё своё существование от рождения до смерти. Что же до качественных совершенствований именно духовного, внутреннего, или же интеллектуального-особенного свойства, то первое, что здесь способно выглядеть хоть чем-то отличающим, так это зарождение, формирование и оформление в нечто конкретное, после чего развитие иного вида стимулов, которые, по мере качественного совершенствования духа, начинают выходить на первый план, становясь основой для иного рода поводов совершать некие особенные действия. Становится важнее не еду искать, а занимать своё существование чем-то иным, а уж чем именно, при определении подобного на первый план и выдвигается модификация духовных качеств, на основании чего и строится схема новоявленных приоритетов. Что начинает выглядеть более важным, в том направлении, благодаря организующимся и влекущим душу устремлениям, телесная схематика и направляется, при этом качественно изменяясь, во всяком случае, всё это так начинает выглядеть с точки зрения тех, кого по-прежнему привлекает только пища. Но это уже напрямую тычет пальцем в то, что духовное внутреннее то, что от зачатия организует рост, развитие, существование телесной формы, при достижении какого-то там уровня начинает приобретать свойства более высокие, благодаря чему обретает некие возможности вносить в саму схему той телесной формы, на которой и базировалось всё, что оформлялось жизнью тела с духом до того, некие именно качественного свойства изменения, с одной стороны в саму схематику телесной формы изменения вносящие, с другой стороны позволяющие формировать базу для появления-возникновения-развития новых именно духовных, качественных перемен. При этом схема-форма всех такого рода перемен может уводить заметно дальше прежде и до этого существовавшего, и доходить вплоть до того, что вся структура-схема плоти, организовавшаяся и построенная до того заботами более слабо развитого духа, может претерпеть перемены, как можно понимать, и доводящие всё до того, что та же пища и еда, пусть и становится не самым сверх главенствующим в жизни, но вместе с тем способны обрести возможность как-то по особому влиять на тот же организм. И здесь, как можно понимать, возможно достижение и большего, и разного, если всё организующая схема главная-духовная ещё более качественно в свойствах своих так по ходу дел более возвышенно преобразится. А вот организуются ли вот такие улучшения духовного свойства в процессе возникновения-формирования чего-то нового, или здесь скорее всё опирается на проявление, по ходу качественных улучшений, именно того, что уже, собственно, имеет место быть, и на свойствах чего и основывается появление и рост телесной формы, вот только до того, пока не возникают надлежащие основы для такого, такое базовое и организующее просто во всей глобальности возможностей для постижения полномасштабного оказывается недоступно? То, что организует саму суть рождения, появления, как минимум начального движения по жизни, при этом думая о чём-либо таком, способно опираться в том числе и на более чем распространённое в разных религиозных схемах указание на возможную помощь тем, кто достойным образом относится к молениям со стороны представителей каких-то высших сил божественного-ангельского свойства, обладающих возможностями повлиять на всё происходящее более чем немалым, при этом здесь впору сразу же отметить, что такие высших свойств-возможностей организаторы, меняющие, если захотят помочь, существование кого-то, признаваемого для того достойным, к лучшему, практически всегда, когда о так высших свойств руководителях представители религиозных форм вещают, восхваляя, подаются-поминаются как некие индивидуального свойства личности, чаще всего обладающие-наделённые пригодным к поминанию именем. А это позволяет представлять всю ситуацию так, что вот тот, высший доминирующий и главенствующий над всем, позволил благодаря личному участию и воле, зачаться, появиться и развиться тому, чему и выглядеть новым порождением духовного свойства в так создававшемся по ходу жизни теле, ну, а когда выглядящее новым порождением духовного свойства в данном теле достигает определённого уровня в своём духовном совершенстве, среди того, что открывается для понимания, начинают проявляться, поначалу только намёки, а потом и большее, позволяющие и придумывать-поддерживать мнение, что и существует такого высшего свойства доминирующий организатор помощи, не иначе как руководящий всем, что связано с тем, над кем главенствует, а это, в свою очередь, уже благодаря переживаемому, позволяет предполагать даже, что зарождение, рост, совершенствование, это всё только лишь начальные и базовые факторы, позволяющие именно тому, кто над всем вот таким согласно сущности происходящего и доминирует, если надлежащий результат будет достигнут, в полном объёме проявиться, фактически снова в прежнем высшем виде в новом, так организованном теле воскреснув. То есть всё смотрится не иначе как воскресение и возрождение того, что раньше уже сформировалось и организовалось благодаря имевшей место жизни, и вот так готовит для себя то, в чём можно будет в полной мере и в качественно высшей форме проявиться и оформиться. Такой руководитель, на взгляд так будто проступает постепенно в образе того, кто словно бы формируется постепенно в новом и возникшем теле от рождения, но понимание что нечто высшее ведёт-влечёт, возникает-начинается только когда и телесная, как и духовная степень развития достигает хоть какой-то, столь необходимой для такого степени чего-то лучшего, а чтобы то определённо высшее, что организует, насколько способно, всё, проявилось, по мере совершенствования духовного, во всех своих уже когда-то организовавшихся высших качествах, словно бы как будто бы проснувшись, так надо чтобы и то, что, совершенствуясь, стало выглядеть пригодным для такого пробуждения, оказалось доведённым всем происходящим до соответствующего состояния, к осуществлению такого по определению необходимого. Ну, а если же до такого довести дело пока тело живо не случится, (что в подавляющем большинстве случаев и имеет место быть), тело умирает, разлагается, после чего и благодаря чему (в большинстве случаев становясь едой для самых скромных в собственном развитии, ничтожных, малых жизненных форм, бактерий, микроорганизмов и червей) возвращается своими составляющими благодаря тому живому, что поедало-разрушало плоть, обратно в схему организации окружающего мира, где далее более всего присутствует вполне обыденная вероятность для такого вот последствия процесса разложения сделаться продуктом для питания и роста растительных форм, а те, в свою очередь, на это сразу можно обратить внимание, по всем присутствующим признакам, словно специально появляются и существуют, чтобы, восприняв-уловив энергию лучей от Солнца, переработать самые разные продукты разложения, наполняя то, что получится, этой самой солнечной энергией и по результату порождая самое разное всё, пригодное для последующего поедания всеми порождениями жизни, в которых возникает устремление, побуждающее к действиям, необходимым для удовлетворенья голода, а те, в свою очередь, спустя какое-то отмеренное время после рожденья-появленья умирают – разлагаются, то есть, всё, весь процесс как будто начинается по новой, круг замкнулся. При этом основанием, поддерживающим и организующим всё происходящее, выглядит Солнце, что же касается последствия такой вот непрерывной круговерти, то результатом, получается, становится то энергетическое наполнение, которому и удаётся, пока тело ещё живо, там, внутри телесных форм, всё-таки сформировываться. И тут, если попытаться разобраться, довольно любопытные нюансы начинают проступать. Человек, человеческое тело, как об этом сказано неоднократно, всё в это основе создавалось как некое подобие Бога Творца, а потому, то, духовное начало, формирующееся и улучшающееся с рождения внутри такой вот человеческой телесной оболочки выглядит чем-то, потенциально наделённым возможностью-способностью перевалить в своём развитии за некую особенную, высшего порядка грань, миновав которую, такая, появившаяся благодаря телесному развитию душа уже может полнится надеждой сохранить, организовывавшийся, пока тело всё ещё было живым, внутренний духовный облик. По своей сути, после случившегося минования такого вот порога, то, что выглядело личностью живущего, уже способно наполняться собственным внутренним Светом, так получается? А это, в свою очередь, даёт намёк на то, что тут подобный результат может оказаться зачинателем-организатором какого-то зачатия-начала новой вариации телесной формы, и, как следствие, организатором начала и создания-формирования новой, улучшающейся, внутренней энергетической основы. Тут сразу несколько серьёзных направлений для последующих размышлений проявляются – те, кто в развитии до такого важного порога не добрался, с такими что? Ведь тут, если исходить из религиозных постулатов, найдутся те, кому, согласно уверениям священников, по смерти улыбнётся, так как жили все такие праведно, сплошное счастье, радость, а будут среди прочих те, которым предстоит из-за того, что жизнь подобных полнится не самыми хорошими делами, продолжить после смерти бытие в мучениях ниспосланного свыше наказания. Что же касается самих подобных наказаний, то, самое главное, чтобы такие горести-несчастья могли позволить тем, на кого такого рода наказания ниспосылаются, всё время окрылять себя возможностью спустя какой-то срок справиться с исправлением самих себя, что и позволит заслужить, в конце концов, достойное и радующее всех наказанных, возможное прощение.