Держись, классный руководитель!

Очень не понравилась сама себе

Сегодня произошла первая встреча с классом. Во дворе школы меня ожидала группа мальчиков 10 «А». Подходила – волновалась, но сделала равнодушный и отнюдь не праздничный вид, поздоровалась… Ребята ждали меня, а я почему-то вела себя скучно, без отношения. Вела беседу с классом вяло, нудно, без подъема и, кажется, бессистемно. Выложила им свои требования,

сказала, что классу не рада, что пока их не люблю.

Очень не понравилась сама себе. Ребята выслушали сорокапятиминутный скрип и вышли на перемену. За дверьми меня ждали ласковые и милые Алла и Ниночка. Пожаловалась им на себя.

Вечером пришел Эдик и принес цветы, поздравил с началом учебного года. Было очень приятно, так как из школы я уходила с чужими цветами (мой благословенный нареченный класс считает эту традицию лишней и ненужной), их лежало множество в методическом кабинете – малыши нанесли, и я выбрала себе небольшой букет, вспомнив при этом о забытой девушке, которая на новогоднем балу сама осыпает себя праздничным конфетти. Грустная картинка.

Было несколько встреч с классом. Разговоры уже значительно приятнее. Ребята подтянуты, хорошо одеты и причесаны. Учителя не жалуются, наоборот, выражают всяческие радости. Смирнов Т. опоздал на урок физики и не явился вообще. Подняла его, мягко выразила свое недовольство, удрученный вид, сознание своей вины, сказала об этом веско и непререкаемо. Просила всем нравиться.

Это чрезвычайно тяжело – разве можно всем нравиться?

Сегодня первый день их дежурства. Немного, совсем немного посмотрела за ними: увидят меня – подтянутся и рьяно выполняют обязанности дежурных (даже Симонов и Лисицын). Решили завтра ехать на выставку. Интересно, сколько их придет под часы на Палихе. О чем буду говорить с ними и что делать вообще на выставке – не могу себе еще представить. Мой 10-й «В» везде хорошо себя чувствовал: на выставке, за городом, просто на улицах, дома у кого-либо, – везде было приятно быть вместе, играть и возиться, разговаривать и петь. Я никогда не пыталась их особенно веселить, и мною они почти не интересовались, было достаточно того, что я с ними. Новый десятый ждет от меня чего-то особенного, невероятно веселого и героического. Это очень страшно. Ведь я могу их разочаровать. Вдруг завтра будет скучно? Попытаюсь завтра пристальней всмотреться в каждого, быть веселой и интересной.

Как это неудобно, когда о тебе думают лучше, чем ты есть на самом деле. И в то же время очень хорошо – буду такой, какой меня намечтал 10 класс «А». Хватит ли сил? 28 сентября иду с ними в театр Вахтангова на «Фому Гордеева». В среду поеду за город играть с ними в футбол и волейбол. Просто загород к увядающему лесу. Буду петь с ними, заставлю их петь. Буду шутить, говорить о серьезных вещах

и вглядываться, вглядываться, чтобы во что бы то ни стало разглядеть в каждом милое и приятное, свое, неповторимое.

Жить мне сейчас хорошо и интересно. Хожу подтянутая и почти праздничная. Это часть моей воспитательной программы.

Некоторые «детали» убивали

Наблюдений и умозаключений достаточно, а вот не записываю.

Была в походе. Сейчас приехали из театра. По предложению В. Горбунова и В. Колоскова ездили на «Турист». Собирались все. С увлечением договаривались о мелочах: что взять с собой, как одеться, как себя вести. У класса «горели глаза», и я была чрезвычайно довольна. Вечером несколько остыла – подумала о себе; наутро в классе рассуждала, просила, чтобы логично подумали: дождь, везде грязь, дорого и т.д. Настроение было уже бледное: многие еще до моей «логики» рассудили и не желали ехать. Семь-восемь ребят очень этого хотели, и я поехала – назло всем раздумавшим.

Поездка вышла удачной. Некоторые «детали» убивали, но я держалась стоически. Валя Восков и Саша принесли с собой карты… Отобрала. Сказала, что никогда этого не терпела и не позволю. Прошли грязь и холод, дома спали неуютно и тоже было холодно. Вечером читали знаменитые «12 стульев» – реагируют чрезвычайно впопад, читать любят.

Несколько по-крючковски вел себя Горбунов – тщеславен, любит внимание, не умеет слушать других, увлечен собой, явно ухаживает за Тужилковой (здесь это норма, я восприняла это неважно, у меня в 10 кл. «В» ухаживаний и обхаживаний не было – все сопровождалось дружной шуткой, и мягко высмеивались начинающиеся романы).

За едой было весело и непринужденно. Володя К. скис и решил сам мыть свою миску – сказала, что за тебя это сегодня сделают товарищи, нет у нас твоего-моего – все наше.

Обратно шли растянуто, не дружно, но в поезде вдруг хорошо распелись, разошлись мило, как приятели.

Петя Божинский скромен и чуть-чуть смешон, В. Колосков остроумен, Саша Салосин начинён пошлыми романсами и разухабистыми словами, резко звучащими на его детских губах, не вяжущимися с его тщедушной фигурой и милым лицом.

Валя Восков воспринял что-то неприятное от своей летней походной жизни, но будет очень хорошим верным парнем.

Девочки. Проще всех Алла Г., несколько пошловата и не женственно развязана; Марина Т. страшно кокетничает и стреляет глазами, Наташа К. очень не глупа, но и не интересна. Пока девочки не нравятся.

А опера ведь скучна

В театре на «Войне и мире». 14 человек. Все прилично, с определенной (возможной) изысканностью одеты, подняты. Очень приятно. Опера тяжелая, мало музыкальная; вели себя хорошо и все-таки в конце не выдержали тона – ушли с последней картины Салосин, Меренков, Лисицын, Смирнов…

Как реагировать. Сказать, что это признак невоспитанности? А опера ведь скучна. Как могли не подождать меня? Но ведь я осталась не одна. Почему не поблагодарили – ведь я доставала им билеты? Но ведь я не доставила им радости.

Скажу так: опера была скучна, но очень сценична, были интересные и скучные сцены. Вы десятиклассники; чтобы оценить произведение искусства – надо как минимум досмотреть его до конца. Приведу пример с кино, когда в момент заключительных кадров люди встают, мешая другим и шумно уходят. Не потому, что им скучен фильм, не потому, что они спешат. А потому, что они никого не уважают. Ни зрителей, ни людей, которые для них делали фильм. И, конечно, не уважают и себя. В этом иные видят даже некоторый шик. На них шикают, кричат. Это раздражает всех. Это в театре может оскорбить артистов, опечалить их; сделать несчастными. Это крайне невоспитанно, дурно.

Дальше. Вы ведь были не одни, был ваш коллектив и классный руководитель. Такая «концовка» сделала наш выезд в театр очень печальным. Это ведь неприятно подействовало на ребят и на руководителя. Были вместе, а ушли порознь, как чужие. Пример с лагерем, с походом, – были вместе, а вдруг несколько человек ушли, уехали, и выходит, что коллектива-то нет, кто-то считается только со своим желанием, настроением…

Решайте. Если это будет повторяться – коллектива не будет.

Коллектива не будет – вам же будет плохо, скучно.

Ходить за вами не буду, просить вас не стану. Одно из двух: или вы придёте – будем вместе, каждому станет теплей, уютней в нашей семье – не придёте – начнутся беды, недоразумения, недомолвки, взаимное непонимание.

Вместе лучше. Не прячьтесь. Когда вместе – легче поправить ошибки и предотвратить их.

Беседу провела. Говорила просто, веско, чуть-чуть длинно – это лишнее. Девочкам пообещала разговор, пусть чуть-чуть потерпят, пождут, взвесят все за и против. Наверно, проняла сегодня кое-кого, а если нет – потерплю, время еще есть.

Отдельно вызвала курильщиков (не называя фамилий) и Смирнова. Сказала им так:

– Я не требую сейчас, сегодня же, чтобы вы бросили курить, вы не настолько знаете меня и не настолько уважаете, чтобы тотчас сделать по-моему…

Рассказала вскользь, доверительно насколько это вредно, как курение снижает работоспособность и т.д… В заключение твердо и упрямо потребовала, чтобы никогда они не курили в школе (младшие увидят, захотят быть похожими на взрослых и т.д.), сказала, что буду беспощадна к курильщикам.

Смирнов обещал не прогуливать и делать домашние задания всегда. (Он опоздал на урок физики – не пришел и ушел с немецкого – не приготовил домашнего задания.)

По-прежнему настроение у меня бодрое. Я – на «линии огня». Интересно жить. На их производстве не была.

Наверно, когда понадобится их полюбить, нужно пойти на завод

(а у меня в этот момент уроки!).

Было до боли обидно

Прошло много времени. Полтора месяца. Я не находила ни времени, ни желания писать. Это были тяжелые полтора месяца. Почти три недели из них я занималась на выставке – готовились к сорокалетию школы. Очень устала и очень довольна работой. Выставка получилась интересной, содержательной, не очень громоздкой и в то же время охватывающей многие стороны жизни нашей школы.

Я знала, что буду заниматься этой работой, была уверена, что это увлечет и 10 кл. «А», но, увы, увлечения не произошло. Как всегда, я обратилась к классу помочь в организации выставки. Сказала, по-видимому, не так, как нужно для этого класса.

Впервые за 12 лет работы в этой школе я осталась одна.

Я не помню, в какую из суббот это случилось, но было очень грустно. В эту субботу я попросила ребят прийти помочь, и никто не пришел. Это было ошеломляюще. Всегда ребята очень любили со мной работать, приходилось прогонять лишних, чтобы избежать шума, суеты и неразберихи. Я рассчитывала на помощь именно 10 кл. «А» – было необходимо вызвать у них энтузиазм и чувство приближения школьного праздника, быть с ними, беседовать, шутить и поговорить всерьез, и показать им, что я умею(!) (это не от нескромности и бахвальства, а от педагогической необходимости; я уверена, что ребята должны знать, на что способен их учитель). Словом, я рассчитывала на эту выставку, думая, что она явится переломным пунктом их извечных противоречий с учителями. Я возлагала большие педагогические надежды на эти три недели. Увы, моя наивность и самоуверенность были очевидны. Ребята не пришли ко мне. Работала с 10 кл. «Б». Это хорошо, но тем не менее это было не исполнением надежд. 10 «Б» и без того очень милый и приличный коллектив, я преподаю там историю, они прилежны и честны в работе.

Было до боли обидно уходить поздно из школы и видеть, как мальчишки из моего класса часами «режутся» в пинг-понг.

Я сердилась. Приходила в класс и сразу же начинала нервничать, и капельки взаимной симпатии, найденные и собранные в начале года, испарялись.

В эти дни ребята были не просто равнодушными, но холодными и даже дерзкими – я потеряла терпение и кричала на них. Беседы носили характер очень резкий и невразумительный.

Кончилась выставка, прошла усталость, и я, как всегда, начала искать новые пути к их сердцам. А пути эти не очень сложны, но где-то затеряны.

Не любят эти ребята учителей, не верят в их искренность, не любят друг друга и произносят слово «дружба» как недосягаемый идеал.

Ой, мне хотелось грызть подоконник!

У Л. Ивановой на уроке географии (она отвечала у доски) пропала ручка – кто-то взял ее и присвоил. Потом Лида увидела ее у В. Самохина – была неприятная сцена разбора этого факта. Я не могу предать словами своих чувств в этот момент – смесь смущения и омерзения. В десятом классе подобные события – редкость, а для меня тем более. Я в своем бывшем классе ничего подобного никогда не разбирала – таких фактов просто не было. То, что ребята плохо учатся, опаздывают и плохо ведут себя на уроках военного дела – это можно пережить, с этим можно побороться, а вот с тем, что они не уважают друг друга и дружат группками как-то по-уличному, и то, что в классе пропадают вещи – это уже похуже, посерьезнее.

Заболел Т. Смирнов. Лечили в больнице. Заставила почти ежедневно бывать у него. Решили отмечать дни рождения. Собрали деньги, отметили подарками Т. Смирнова и В. Горбунова. Ездили выбирать подарки, хотели угодить каждому – это все получилось хорошо. Даже вечер был в одну из суббот (25 октября). И вечер прошел хорошо. Я с разрешения ребят пригласила 10 кл. «В» (бывший). Играли, танцевали, бегали. Очень я устала, всё приходилось организовывать самой и быть в игре первой (!). Но было хорошо – мои бывшие умеют поиграть.

Вечером «провожались» по Новослободской. Впервые со мной были Смирнов, Титов, Лисицын и др. Вскользь решали, как проведем праздники в ноябре. В общих чертах решили встретиться. Мои бывшие встретили это предложение без энтузиазма – им хочется побыть друг с другом.

Очень противны в классе две девочки М. Тужилкова и Н. Кочерыгина – жеманятся, кокетничают, стараются обратить на себя внимание, всем недовольны, плохо учатся, не терпят соперничества. Кочерыгина страшно была недовольна, что на вечер придут еще девочки. «А зачем?» – капризно сказала она. Я даже растерялась, не знала, что сказать. А потом заявила тоже дерзко: «Я просто их люблю. Это девочки из хорошего коллектива. Они только украсят наш вечер». Не знаю, убедила ли я Кочерыгину, но на самом вечере она ходила с Тужилковой надутая и недовольная.

Завтра буду иметь с девочками отдельный разговор. Попытаюсь что-то сделать, если надо прикрикнуть – сделаю и это, но постараюсь убедить во многих необходимостях. Учитываю, что

девочки-десятиклассницы – это трудный материал для воспитания, труднее мальчиков.

После вечера обнаружилась пропажа перчаток у Г. Лантий. Ой, мне хотелось грызть подоконник! Это уж слишком! Теплится надежда, что она выронила их где-то вне школы. Как хочется верить в эту версию.

Вчера на общешкольном вечере в честь 40 годовщины ВЛКСМ выступили мои ребята с отрывками из пьесы «Гимназисты». Волновались. Хорошо выступили. И я волновалась. Задумали делать ШТЭМ. Нужно помогать. Выступали они с успехом и в прошлом году, но это не сближало их, после выступлений они снова разъединялись и презирали друг друга. Что это такое?

2-го ноября идут на «Клопа» в театр Сатиры. Мне билета не предложили. Взяла у билетерши, ребята об этом не знают. Очень тяжело. Мои «бывшие» нигде и никогда не были без меня.

Были в театре. Спектакль понравился. Меня поразила бесцеремонность в так называемой «дружбе» Колоскова и Тужилковой. Не стесняясь никого, они сидели рядом. Несмотря на то, что я своих учила быть вместе, сидеть рядом, эта пара меня возмутила отсутствием скромности и афишированием своих личных отношений.

Беседовала с Колосковым. Он понял меня сугубо теоретически, а по существу ничего не понял. Говорила об учебе, об отношении к коллективу, о его «дружбе» с этой девочкой, у которой нет ни одного простого, естественного движения. Обещал «подумать», вот и все.

Не хотелось больше видеть класс

Был вечер 7-го ноября. Организовывал все 10 кл «А». Из 20 человек было 17. Это хорошо. Собирались у Аллы Грачевой. Девочка хотела, чтобы все было хорошо. И, насколько это возможно, все было сделано.

Жалела, что не пригласила их к себе – уж очень у Аллы убогая комната с сыростью, с лампочкой под огромным красным абажуром, с картиночками на стенах и высоченной кроватью.

Мы пили вино. Было обидно, что я сдаю свои позиции, но было бы смешно и дико отказать им в этом. Во всех семьях было вино, и если бы я категорически отказалась, то это было бы ханжеством. Ребята собрались бы без меня небольшими группами и, чего греха таить, напились бы, так как никто из них не знает чувства меры. Все было очень чинно, без излишеств. Несколько рюмок не испортили общего праздничного настроения.

Правда, Горбунов пришел из гостей, и эти несколько рюмок сделали его храбрым и не в меру развязным. Шура Салосин очень дурно воспитан и старался много выпить. Ну вот, собственно, и все казусы. Остальные не высказали никакой жадности и были чрезвычайно сдержанны. Разве не характерно, что Салосин и Горбунов – дети интеллигентных родителей – не умеют себя вести. Дома родители, по-видимому, чаще, чем у простых людей, занимаются морализованием без меры, а на очень важные детали не обращают внимания, считая и себя и своих детей выше и лучше других.

Кочерыгина выглядела отвратительно. Она обильно напудрилась и распустила волосы с лошадиной челкой на глаза.

Безвкусица так и брызжет. Это устраивает таких как Салосин. Маленький, тщедушный, он ухаживал за ней, и часто они вместе уходили в коридор.

Танцы сменялись играми, песнями, плясками. Было весело почти непрерывно. Я для ребят не составляла особой достопримечательности. Это положительно, но не очень. Надо, чтобы они меня несколько стеснялись, совсем чуть-чуть, но это необходимо.

Очень были хороши Смирнов, Лобанов, Лисицын и др. Почти прилично вел себя Колосков: он не фыркал, не делал гримас и даже танцевал.

Поздно, около двенадцати ночи, пошли на площадь. Было холодно, а на праздничных улицах еще попадались подгулявшие компании, но не так уж много.

Мы шли с песнями. Несколько смущали и шокировали ребячья грубость, желания петь необычайно громко, с криком, с посвистом. Останавливала – не помогало. С прежними я никогда не испытывала неудобства, и мне не было стыдно за их дурное воспитание. Это были дети, которые любили попеть и поиграть, но без невероятного противного ухарства, с чувством меры.

На площади Маяковского Тужилкова вдруг решила возвратиться и потребовала себе провожатых, и тотчас от общей кампании отделились Горбунов и Колосков и пошли провожать «даму своего сердца». Ребята возмутились. Галахов шел и ворчал: «Ишь, звезда какая, будто не могла раньше уйти, чтобы обойтись без провожатых».

Наша группа поредела, и стало как-то грустно, натянуто. Я тоже высказала свое резкое мнение по поводу такого аристократизма. И, конечно, вспомнила, что девочки из того класса никогда не позволили бы себе такое. Наоборот, после прогулок я сама заставляла мальчиков быть вежливыми и провожать девочек, особенно если было поздно. Девочки обычно с независимым видом отказывались, но в конце концов позволяли себя проводить.

На площади у Мавзолея мы ожидали смены часовых и очень измёрзлись. Я решила, что пора идти домой – было около двух часов ночи. Предложила ребятам, но меня никто не послушал (характерное явление). Возвращалась с Витей Титовым. Было очень грустно. Немного волновалась за класс – ночная прогулка (затянувшаяся) тревожила. Вечер казался неудачным. Было несколько жаль себя, жаль сил, потраченных на этот неблагодарный и непослушный коллектив.

Утром встала совершенно разбитая, и не хотелось больше видеть класс, даже разговаривать не хотелось.

После праздника, в понедельник, пришла в школу и тотчас услышала, что ребята возмутительно, развязно вели себя на уроке немецкого языка (особенно Меренков и Лобанов). Очень рассердилась. Пришла в класс. Накричала. Нервы никуда не годны. Назначила родительское собрание.

О чем говорить с родителями? О том, что их дети совершенно не воспитаны, грубы, ленивы, развязны, нахальны, вульгарны? Кто мне поможет, ведь «дети»-то уже в десятом классе.

Впервые за много лет я не хочу идти в школу, не хочу входить в «свой» класс. Чем это кончится? Ведь так я ничего не достигну. Я громко сержусь на ребят, а гнев – плохой советчик.

В школе нет помощников в воспитательной работе. Да и посоветоваться не с кем. Словом, все очень неважно выглядит. Завтра пойду на завод. Посмотрю их за станками.

Снова был сорван урок немецкого языка. Учительница новая, тихая и пока беспомощная. Второй раз она называет фамилии Меренкова и Лобанова. Вызывала их и так отчитала, что долго сама не могла успокоиться. Вызвала родителей. Лобанов после беседы насвистывал веселый мотив, показывая, что плюет на все мои замечания. Хочется грызть подоконник(!). Вечером беседовала с родителями и учениками (Восков, Лисицын и Симонов). Безобразно шёл разговор с Восковым. Наглый взгляд исподлобья, саркастическая улыбочка, мать плачет.

Третий вечер провожу в школе. Беседую с родителями, с учениками. Беседую подолгу, не спешу; говорю, слушаю. Родители моих ребят производят хорошее впечатление. Простые люди, «без фасона», внимательные, вежливые и аккуратные. Стараюсь ничего не забыть, обо всем сказать, все выяснить. Пытаюсь не «перегрузить» беседу жалобами. Припоминаю положительные черты их детей, хвалю, радуюсь и «выговариваю».

Устаю ужасно, но не жалею себя – эти вечера просто необходимы. В 10 кл. «В» «это» происходило в 7 и 8-ом классах. В 10-ом уже не было острой необходимости вызывать родителей, а сейчас ничего не выходит иначе.

Урок истории идет у них с напряжением в тревожной тишине, на лицах нет доверия и интереса. Меня на уроке боятся – это никак не может устроить учителя.

Что за класс?

Тяжело.

На среду назначила комсомольское собрание. Бюро нет (по новому уставу), а с кем готовить собрание неизвестно. Сказала, что надо обо всем откровенно поговорить – «размежеваться», чтобы объединиться потом.

Предварительно поговорю: с Галаховым, Колосковым, Ивановой, Салосиным. Посоветуюсь.

Вечером – беседа с родителями и учениками. Сегодня урок немецкого языка прошел хорошо. Меренков обманул родителей – сказал, что будет на вечере 7-го ноября, взял деньги, а на самом деле на вечере не был. А где был?

Рассчитывала на «взрыв»

19-го комсомольское собрание состоялось.

Оно прошло остро, интересно и необычно. Я была настолько увлечена, что не сумела записать выступления. Очень сожалею.

Иванова Л. сделала сообщение об итогах четверти. Очень беспомощно докладывала о неуспевающих, об «отвратительном» поведении в классе (военное дело, немецкий язык) об опозданиях на химии. Перечисляла фамилии Меренкова, Салосина, Смирнова, Самохина и Кузнецова.

«Чем это может быть вызвано?» – спрашивает у класса Лида. Класс молчит. У многих улыбки. Все довольны. Всё плохо. У всех плохо.

Поручен доклад Салосину – не сделал.

Фотолетопись (Титов) – не делается.

Сбор макулатуры – мы не участвовали.