Песнь Обреченного Мира: Королева Каменных Чертогов

Мир взорвался темнотой.

Элис проснулась с криком.

Она сидела на кровати, тяжело дыша, и не могла понять, где находится. Комната, залитая лунным светом, показалась ей чужой, незнакомой. Только когда взгляд упал на флейту, лежащую на подоконнике, она вспомнила — дом. Её дом. Её комната. Её жизнь.

Сон.

Это был просто сон.

Но почему тогда сердце колотится так, будто она пробежала милю? Почему руки дрожат, а в голове звучит голос — низкий, хриплый, властный?

— Лоуренс, — прошептала она, и имя повисло в воздухе, как проклятие.

Элис не могла заснуть до утра. Она лежала в темноте, глядя в потолок, и думала. О цветочном поле, о тумане, о том, как её кровь, оказывается, течёт сквозь века, связывая её с чудовищем из легенд.

Утром, когда солнце заглянуло в окно, она почувствовала себя разбитой. Глаза слипались, но сон не шёл. Мысли метались, как птицы в клетке.

«Просто забудь, — шептал внутренний голос. — Это был сон. Кошмар. Отравленный ужин. Всё что угодно, но не реальность».

«А если нет? — возражал другой голос, тихий, настойчивый. — Если это правда? Если ты действительно наследница? Если кинжал существует?»

Элис встала, умылась ледяной водой, оделась. За завтраком она была молчаливее обычного, и мать заметила это.

— Ты плохо спала, дорогая? — спросила леди Арбор, наливая ей чай.

— Немного, — ответила Элис, отводя взгляд.

Она не могла рассказать. Не могла произнести вслух то, что видела во сне. Мать подумает, что она сошла с ума. Отец — что она переутомилась. Тётушка Агата посоветует выйти замуж, чтобы «глупости из головы выветрились».

После завтрака Элис вышла в сад. Сорока, Миледи Грей, сидела на кормушке и смотрела на неё с тем же интересом, что и вчера.

— Ты знала? — спросила Элис, подходя ближе. — Знала, что я не просто Элис?

Сорока издала короткий звук, будто пожимая плечами.

— Глупая птица, — вздохнула Элис. — Ты не умеешь говорить.

Она постояла у кормушки, глядя, как воробьи ссорятся за крошки, и думала о том, что если она согласится, её жизнь изменится навсегда. Если откажется — голос Лоуренса будет приходить каждую ночь, и она сойдёт с ума.

— Нужно подумать, — сказала она вслух. — Подумать хорошенько.

И она отправилась гулять по городу.

Бродвейл был прекрасен в это время года. Улицы, залитые солнцем, пахли жасмином и свежим хлебом. Торговцы выкрикивали товары, дети бегали с деревянными мечами, играя в войнушки, а старухи на скамейках обсуждали новости, которых всегда было больше, чем правды.

Элис шла медленно, не глядя по сторонам. Она смотрела под ноги, на булыжники, которые помнили сотни лет истории, и думала.

«Если я поеду в Нордленд, что скажу родителям? Что отправляюсь в путешествие по делам? Каким делам? У меня нет дел. Я девушка из хорошей семьи, и моё место — в гостиной, за вышиванием, а не на дорогах, полных разбойников и чужаков».

Она свернула на рыночную площадь. Здесь было шумно. Крестьяне из окрестных деревень торговали овощами, мясом, рыбой. Купцы из дальних земель расхваливали свои товары. Где-то играла музыка — старый бард с седой бородой пел балладу о любви и смерти.

Элис остановилась послушать. Бард был неплох, но его голос не шёл ни в какое сравнение с тем, что снилось ей сегодня. Тот голос — низкий, властный, — звучал в ней до сих пор.

— Элис! — окликнул её кто-то.

Она обернулась. Это был сэр Гилберт, тот самый молодой человек, который спотыкался о ковёр. Он стоял у лотка с фруктами, держа в руках яблоко, и выглядел так, будто только что увидел привидение.

— Доброе утро, — Элис кивнула, стараясь улыбнуться.

— Д-доброе, — он замялся. — Вы... вы сегодня не на приёме?

— Сегодня нет приёма, сэр Гилберт. Сегодня я просто гуляю.

— А... можно мне составить вам компанию?

Элис хотела отказаться, но потом подумала — почему бы и нет? Ей всё равно нужно было отвлечься. А сэр Гилберт был настолько безобиден, что даже воробьи не боялись его.

— Хорошо, — сказала она. — Только недолго. У меня много дел.

Они пошли по набережной. Сэр Гилберт нервничал, то и дело поправлял воротник и ронял яблоко, которое так и не решился надкусить. Элис смотрела на воду, на лодки, на чаек, и думала о своём.

«Нордленд. Холодный, суровый, далёкий. Я никогда там не была. Я вообще нигде не была, кроме Междуречья. Как я туда доберусь? С кем? На что?»

— Мисс Арбор, — голос сэра Гилберта вырвал её из размышлений. — Вы... вы какая-то грустная сегодня. Всё в порядке?

— Всё хорошо, — ответила Элис. — Просто задумалась.

— О чём?

— О птицах, — соврала она.

— А, — сэр Гилберт кивнул, хотя было видно, что он ничего не понял. — Птицы — это... это прекрасно.

Они прошли ещё немного, и Элис остановилась у моста.

— Спасибо за компанию, сэр Гилберт, — сказала она. — Мне пора.

— Но мы только начали...

— Правда, пора. До свидания.

Она оставила его стоять у моста с яблоком в руке и растерянным видом. Элис почти чувствовала себя виноватой, но не могла оставаться дольше. Слишком много мыслей теснилось в голове.

Она зашла в маленькое кафе на углу, где подавали самый вкусный шоколад во всём Бродвейле, села за столик у окна и заказала чашку.

«Если я поеду, — думала она, глядя, как шоколад парит в чашке, — мне понадобятся деньги. Много денег. У меня есть свои сбережения, но хватит ли их?»

Она представила себе дорогу. Месяц, может, больше. Лошади, ночлеги, еда. И опасности. Разбойники, дикие звери, погода. Она одна. Без охраны, без спутников, без оружия.

«А если я найду этот кинжал? Что тогда? Отдам его призраку из сна? И он оставит меня в покое? Или... или начнёт требовать больше?»

Шоколад остыл, а она так и не сделала ни глотка.

День тянулся бесконечно.

Элис обошла весь город. Была на рынке, в порту, на старом кладбище, где хоронили моряков, погибших в далёких плаваниях. Стояла у могилы, на которой было выбито: «Он видел то, что мы не увидим никогда», и думала о том, что, возможно, эти слова относятся и к ней.

Она зашла в храм богов-сотворителей, где пахло ладаном и тишиной. Села на скамью, посмотрела на статую Рогнада — бога, который, как говорили, создал этот мир из ничего. Рогнад смотрел на неё каменным глазом, и в его взгляде не было ни ответа, ни утешения.

— Что мне делать? — прошептала Элис.

Статуя молчала.

К вечеру она вернулась домой. Ужин прошёл в молчании. Мать, заметив её состояние, не стала приставать с расспросами. Отец только вздохнул и пожелал спокойной ночи. Тётушка Агаты не было — к счастью.

Элис поднялась в свою комнату, села на подоконник, взяла флейту.

Она не играла. Просто держала её, глядя на звёзды.

«Если я поеду, я предам родителей. Они вырастили меня, дали всё, что могли, а я уеду, даже не сказав куда. Если останусь — предам себя. Потому что теперь я знаю. Знаю, что я не просто Элис. Что моя кровь старше, чем я думала. И что где-то там, в Нордленде, лежит кинжал, который ждёт меня».

Звёзды не давали ответа. Луна, круглая, как тарелка, висела над ивой, и в её свете сад казался чужим, незнакомым.

Элис легла в кровать, но не закрывала глаза. Она смотрела в потолок и думала.

«Завтра, — сказала она себе. — Завтра я решу».

Но когда сон наконец пришёл, решение так и не было принято. Она провалилась в темноту без снов, и последняя мысль, мелькнувшая в её сознании, была о нём — о том, кто ждал её в тумане.

А на кормушке в саду сидела сорока и смотрела на окно спальни. Смотрела на девушку, которая металась между долгом и желанием, и молчала. Потому что знала — выбор уже сделан. Даже если сама Элис этого ещё не поняла.

Глава 3: Дорога в неизвестность

Сон пришёл с первыми звёздами.

Элис не заметила, как провалилась в темноту. Ещё минуту назад она лежала, глядя в потолок, перебирая в голове все «за» и «против», а потом — раз — и она уже стояла на том самом поле. Только теперь цветы исчезли. Вместо них был всё тот же серый туман, стелющийся под ногами, и тишина, которая давила на уши.

— Ты пришёл, — сказала она, не оборачиваясь. Она знала, что он здесь. Чувствовала.

— Я всегда там, где ты меня ждёшь, — голос Лоуренса прозвучал за спиной, и Элис почувствовала холод, исходящий от его приближения. — И даже там, где не ждёшь.

Она обернулась. Он стоял в двух шагах, такой же, как в прошлый раз — белый камзол с золотыми узорами, тяжёлый плащ, разодранная половина лица и живой, пронзительный глаз, который смотрел прямо на неё.

— Ты решила? — спросил он без предисловий.

Элис сделала глубокий вдох. Сердце колотилось где-то в горле, но голос, когда она заговорила, был твёрже, чем она ожидала.

— Решила. Я готова.

— Хорошо, — Лоуренс кивнул, и его живая половина лица чуть расслабилась, будто он ожидал другого ответа. — Я знал, что ты не подведёшь.

— Но, — Элис подняла руку, останавливая его, — я не знаю, как туда попасть. Я никогда не была дальше Бродвейла. У меня нет денег на дорогу, нет карты, нет...

— За родителей не бойся, — перебил он, и в его голосе зазвучали новые нотки — уверенность, смешанная с чем-то, похожим на нетерпение. — Этот вопрос я уже решил.

Элис замерла.

— Что? — переспросила она, не веря своим ушам. — Как? Что ты с ними сделал?!

— Ничего я с ними не сделал, — Лоуренс усмехнулся, и эта усмешка была страшнее любого крика. — Они просто будут получать письма. Якобы от тебя. Вот и всё.

— А кто их будет писать? — в голосе Элис прозвучало подозрение.

— Это уже не твоего ума дело, — отрезал призрак. — У тебя другие задачи.

— Но...

— Никаких «но», — голос Лоуренса стал жёстче, и туман вокруг заколебался, будто испугавшись. — Ты согласилась. Теперь дело за малым — выполнить.

Элис хотела возразить, но промолчала. Спорить с ним было бесполезно. Она уже поняла это по прошлому разу.

— А как я доберусь до Штормграда? — спросила она. — Это ведь очень далеко. И у меня нет ни денег, ни знания пути.

— Ты думаешь, я отправил бы тебя боги знают куда, не продумав маршрут? — Лоуренс посмотрел на неё с таким видом, будто она спросила, а не растает ли снег зимой.

— Ну... да? — неуверенно ответила Элис.

— Завтра, — Лоуренс поднял один палец, и в его единственном глазу загорелся странный огонь, — ровно в одиннадцать тридцать семь утра мимо твоего дома проедет повозка. Она везёт корни реграла в Флеттенхолд. А именно — в Сайтрам.

— В Сайтрам? — Элис нахмурилась. — Это же на противоположной стороне острова! При чём тут Нордленд?

— Если ты так и продолжишь меня перебивать, — голос Лоуренса стал ледяным, — то ничего не поймёшь.

— Ладно, — Элис прикусила губу. — Молчу.

— Вот и славно, — призрак чуть смягчился. — Корень реграла растёт только в Междуречье. По совместительству, он ещё и ценный алхимический ингредиент. Именно эта повозка идёт в коллегию Свободного Изучения Природной Магии — СИМП. Вот туда тебе как раз и надо.

— В коллегию? — Элис удивилась. — Зачем?

— Там ты должна найти Августа, — Лоуренс говорил быстро, чётко, будто зачитывал инструкцию. — Он уже как десять лет архимаг. Ты должна втереться к нему в доверие и вместе с ним поехать в Нордленд. Он как раз после поставки корней туда и отправится.

— Зачем архимагу в Нордленд? — Элис не удержалась от вопроса.

— Не бойся, — усмехнулся Лоуренс, и в этой усмешке было что-то, от чего по спине побежали мурашки. — Если ты сможешь втереться к нему в доверие, он обязательно тебе в красках всё расскажет.

— А если не смогу? — тихо спросила Элис.

— Сможешь, — Лоуренс посмотрел на неё долгим, странным взглядом. — Это будет не трудно. А учитывая твою внешность и доброту... так вообще оно и само может всё выйти.

— Это ты на что намекаешь? — Элис почувствовала, как кровь приливает к щекам.

— Ну я даже не знаю! — с очень явным сарказмом начал Лоуренс. — Наверное, на то, что погода хорошая!

— ...

Элис молчала, чувствуя, как внутри закипает возмущение. Но спорить с призраком, который мог вселяться в её сны и, возможно, управлять её жизнью, было не самой умной идеей.

— Ладно, — сказала она, сдерживаясь. — Если вопросов больше нет...

— Стой! — Элис подняла руку. — Ещё один.

Лоуренс замер. Его единственный глаз смотрел на неё с лёгким раздражением.

— Что будет, если меня увидят? — спросила Элис. — Когда я буду забираться в повозку?

— Ну... — призрак задумался на мгновение, и его живая половина лица исказилась в странной гримасе. — Тебя окрестят воровкой. Ты опозоришь семью. Тебя арестуют. И я окончательно разочаруюсь в тебе. — Он сделал паузу, и его голос стал ледяным. — Поэтому не оплошайся.

Прежде чем Элис успела ответить, мир взорвался темнотой.

Она проснулась в холодном поту.

Комната была залита лунным светом. Где-то в саду кричала сова. Сердце колотилось так, будто она только что пробежала марафон.

— Одиннадцать тридцать семь, — прошептала она, садясь на кровати. — Утра. Сегодня.

Она взглянула на часы, стоящие на туалетном столике — маленькие, изящные, с золотыми стрелками. Два часа ночи.

— У меня есть время, — сказала она себе. — Время подготовиться.

Элис встала, подошла к шкафу. Открыла его, долго смотрела на платья, висящие ровными рядами. Шёлк, бархат, лён — всё это было частью её жизни. Её прошлой жизни.

— Не то, — прошептала она, закрывая дверцу.

Она подошла к комоду, выдвинула ящик. Там, под стопкой вышитых платков, лежала одежда, которую она носила, когда хотела уединиться в саду, подальше от глаз матери и её вечных замечаний. Простая, удобная, незаметная. Кожаные штаны, мягкая рубашка, тёплый плащ.

— Это подойдёт, — сказала она, доставая вещи.

Она одевалась быстро, почти беззвучно, чтобы не разбудить слуг. Каждую минуту она прислушивалась — не скрипнет ли дверь, не раздадутся ли шаги в коридоре. Но дом спал. Даже пёс Брут, который обычно дремал у камина, сегодня почему-то молчал.

Когда всё было готово, Элис подошла к туалетному столику. Открыла маленькую шкатулку из чёрного дерева — ту самую, где хранились её сбережения. Золотые монеты, несколько серебряных, жемчужное ожерелье, подаренное бабушкой. Она взяла всё. Не жемчуг — он был слишком заметен, а монеты. Взвесила на ладони. Хватит ли?

— Хватит, — сказала она себе, хотя уверенности не было.

Она сунула монеты в маленький кошель, который привязала к поясу. Потом подошла к окну.

Сад спал. Ветви ивы неподвижно висели в лунном свете. Где-то на кормушке, наверное, дремала Миледи Грей.

— Прощай, — прошептала Элис, и в этом слове было столько боли, что она сама удивилась.

Она не стала писать письма. Не стала ничего объяснять. Лоуренс сказал, что родители будут получать послания. Значит, так тому и быть. Лучше не рисковать.

Дверь открылась беззвучно — она смазывала петли ещё вчера, на всякий случай. Коридор был пуст. Слуги спали внизу, в своей комнате. Мать с отцом — в спальне на другом конце дома.

Элис бесшумно спустилась по лестнице, прошла мимо гостиной, мимо кухни, мимо комнаты, где жил старый дворецкий. Никто не проснулся. Никто не вышел.

Только когда она уже взялась за ручку входной двери, в голове мелькнула мысль: «А что, если они решат, что меня похитили?». Но она отогнала её. Не время для сомнений.

Холодный утренний воздух ударил в лицо. Солнце ещё не встало, но небо на востоке уже серело, обещая скорый рассвет. Элис выскользнула за ворота и огляделась.

Улица была пуста. Только бездомная кошка, свернувшаяся клубком на крыльце соседнего дома, проводила её сонным взглядом.

— Теперь ждать, — прошептала Элис.

Она отошла к старому дубу, росшему напротив их дома. Встала за стволом, откуда была видна дорога, и замерла.

Время тянулось медленно. Минуты казались часами. Элис несколько раз проверяла кошелёк, поправляла плащ, перебирала в уме то, что сказал Лоуренс.

«Коллегия СИМП. Архимаг Август. Корни реграла. Втереться в доверие».

Легко сказать. Она — девушка из хорошей семьи, которая ни дня не работала, ни разу не была дальше Бродвейла. Как она втрётся в доверие к архимагу? Тем более к тому, который управляет одной из самых могущественных организаций на острове?

— Внешность и доброта, — вспомнила она слова Лоуренса и поморщилась. — Ну да, конечно. Прямо-таки ключ ко всем дверям.

Но выбора не было.

Вдалеке послышался стук копыт.

Элис выглянула из-за дуба. По дороге, со стороны центра Бродвейла, ехала повозка. Небольшая, крытая брезентом, запряжённая двумя крепкими лошадьми. Возница — коренастый мужчина в потрёпанной шляпе — смотрел прямо перед собой и, кажется, не обращал внимания ни на что вокруг.

— Одиннадцать тридцать семь, — прошептала Элис, глядя на часы на ближайшей колокольне. — Точно.

Она прижалась спиной к дереву, считая мгновения. Когда повозка поравнялась с дубом, когда тень накрыла её — она прыгнула.

Не раздумывая, не боясь.

Её руки ухватились за край борта, ноги подтянулись, и через мгновение она уже лежала в кузове, среди мешков, пахнущих землёй и травой.

— Тихо, — одёрнула она себя, хотя никто не сказал ни слова.

Возница не обернулся. Лошади не испугались. Повозка продолжала свой путь, будто ничего не случилось.

Элис лежала на жёстких мешках, чувствуя, как каждый камень на дороге отдаётся в спину. Брезент сверху был накинут небрежно, оставляя щель, через которую пробивался свет. Она видела небо, облака и верхушки деревьев, проплывающие мимо.

— Я сделала это, — прошептала она, и в голосе её смешались удивление, страх и что-то ещё — то, что она не могла определить.

Путь через Междуречье был долгим.

Повозка двигалась неспешно, но неумолимо. Элис считала часы по солнцу, которое ползло по небу, и по теням, которые удлинялись и укорачивались, сменяя друг друга.

Она не знала, сколько именно времени прошло. Может, час. Может, два. Мир за щелью в брезенте менялся. Сначала это были ухоженные улицы Бродвейла, потом окраины, где дома становились беднее, а люди — суровее. Потом начались поля.

Бескрайние, золотистые от созревшей пшеницы, они тянулись до самого горизонта. Элис смотрела на них и думала о том, что, наверное, никогда не видела такого простора. В городе всё было иначе — дома, заборы, стены. А здесь — только небо и земля.

— Красиво, — прошептала она.

В какой-то момент повозка остановилась. Элис замерла, боясь пошевелиться. Послышались голоса.

— Документы, — сказал кто-то грубым, прокуренным голосом.

— Вот, — ответил возница, и в его голосе не было страха, только усталость.

— Корни реграла? — удивился стражник (а это, судя по голосу, был именно стражник). — Редкий груз. Кому везёшь?

— В СИМП, — ответил возница. — Архимаг заказал.

— Ну-ну, — стражник хмыкнул. — Езжай.

Повозка тронулась, и Элис выдохнула. Граница Междуречья осталась позади.

Флеттенхолд встретил её лесами.

Сначала они были редкими, сменялись полянами и перелесками. Потом деревья сомкнулись, и свет, пробивавшийся сквозь брезент, стал тусклым, зелёным. Воздух изменился — стал влажным, пахнущим хвоей и грибами. Где-то вдалеке куковала кукушка, и Элис считала её крики, не зная зачем.

Дорога стала хуже. Повозку трясло так, что Элис несколько раз ударялась головой о мешки. Она закусила губу, чтобы не закричать, и молилась всем богам, каких знала, чтобы это поскорее закончилось.

Но оно не заканчивалось.

Лес тянулся и тянулся, бесконечный, однообразный. Элис начала сомневаться — а не ошиблась ли она? А ту ли повозку выбрала? А существует ли вообще Сайтрам?

Но потом деревья расступились.

Сначала она увидела холмы. Зелёные, мягкие, они поднимались к небу, как волны. Потом — реку, широкую, блестящую на солнце. А потом — город.

Сайтрам не был похож на Бродвейл. Здесь не было широких проспектов, по которым сновали кареты. Не было особняков с колоннами и фонтанов. Здесь была тишина. И здания, которые, казалось, вырастали из леса.

Но главное было впереди.

Коллегия Свободного Изучения Магической Природы.

Элис видела её издалека — монументальные башни из тёмного базальта, устремлённые в небо. Их было несколько, и они были соединены мостами, которые казались тонкими, как паутина. На стенах мерцали руны — древние письмена, которые она не могла прочитать, но которые чувствовала кожей.

— Боги, — прошептала она, не в силах отвести взгляд.

Повозка замедлилась. Элис услышала, как стучат копыта по камню, а потом — голоса. Много голосов. Студенты, маги, слуги — все они сновали туда-сюда, занятые своими делами.

— Стой! — крикнул кто-то.

Повозка остановилась. Элис услышала, как возница слез с козел, как заскрипели мешки, когда он откинул брезент.

— Груз для архимага, — сказал он кому-то.

— Принимайте, — ответили ему.

Элис знала — сейчас или никогда.

Она перекатилась к краю повозки, выглянула. Вокруг не было никого, кто смотрел бы в её сторону. Студенты, закутанные в серые мантии, обсуждали что-то неподалёку. Возница разговаривал с низкорослым человеком в очках — возможно, кладовщиком.

Она спрыгнула.

Бесшумно, как кошка.

Приземлилась на мягкую траву, пригнулась, огляделась. Никто не заметил.

Коллегия возвышалась перед ней, грандиозная, пугающая, прекрасная.

— Я здесь, — прошептала Элис.

И шагнула вперёд, в новую жизнь.

На этом история только начиналась.

Глава 4: Попутчик

Коллегия Свободного Изучения Магической Природы оказалась даже больше, чем казалась издалека.

Элис шла по мощёным дорожкам, выложенным гладким светлым камнем, и чувствовала себя песчинкой в огромном механизме. Студенты в серых мантиях сновали туда-сюда, кто-то с книгами под мышкой, кто-то с кристаллами в руках, кто-то просто бежал, опаздывая на лекцию. Преподаватели — в таких же мантиях, но с серебряными нашивками на рукавах — двигались степеннее, но тоже куда-то спешили.

— Извините, — Элис остановила молодого человека с рыжими волосами и веснушчатым лицом. — Вы не подскажете, где найти архимага?

Рыжий посмотрел на неё с подозрением.

— Архимага? А вы кто?

— Я... ну, я хотела бы... — Элис запнулась. Она не придумала легенды. В суматохе побега, среди мешков с корнями реграла, среди тряски и страха, она как-то упустила эту важную деталь.

— Студентка? — Рыжий прищурился. — Не похожа. У нас форма другая.

— Я... я по обмену, — выпалила Элис первое, что пришло в голову. — Из Междуречья. Меня направили для... стажировки.

— Хм, — рыжий, кажется, не поверил, но спорить не стал. — Архимаг обычно в главной башне. Идите прямо, потом налево, потом направо, потом снова прямо, потом вверх по лестнице. Не промахнётесь.

Он ушёл, оставив Элис с ещё большим количеством вопросов.

— Прямо, налево, направо, прямо, вверх, — пробормотала она, пытаясь запомнить маршрут.

Она пошла.

Прямо привело её в просторный двор, где группа студентов запускала светящиеся шары в небо. Налево — к длинной галерее, стены которой были расписаны сценами из истории магии. Направо — в библиотеку, огромную, с потолками, уходящими вверх, и запахом старых книг.

— Простите, — Элис подошла к библиотекарю — пожилой женщине с добрым лицом и в таких же очках, как у сэра Гилберта. — Вы не знаете, где архимаг?

— О, дорогая, — женщина покачала головой. — Август сейчас не принимает. У него поставка каких-то редких корней. Он будет занят весь день.

— Мне очень нужно, — Элис постаралась придать голосу умоляющие нотки.

— Ничем не могу помочь, — библиотекарь развела руками. — Попробуйте завтра.

Элис вышла из библиотеки расстроенная. Завтра — это слишком поздно. Завтра, может быть, не будет кареты. Не будет Архимага. Не будет шанса.

Она продолжила поиски.

Вверх по лестнице — это было самое страшное. Лестница вилась и вилась, уходя всё выше и выше. Элис сбилась со счёта пролётов где-то после пятого. Ноги гудели, дыхание сбилось, но она упрямо шла вверх.

На верхней площадке была дверь. Тяжёлая, дубовая, с массивной бронзовой ручкой. Элис постучала.

Никто не ответил.

Она толкнула дверь — заперто.

— Нет, — прошептала она, прислоняясь лбом к холодному дереву. — Этого не может быть.

Она спустилась вниз. Снова опросила студентов, преподавателей, даже слуг. Никто не знал, где архимаг. Или знали, но не хотели говорить.

Часы на главной башне пробили полдень.

— Я не сдамся, — сказала Элис себе, хотя в голосе уже не было прежней уверенности.

Она обошла ещё несколько корпусов. Заглянула в аудитории, где читали лекции, в лаборатории, где что-то бурлило и дымилось, в теплицы, где росли странные растения, которых она никогда не видела. Нигде.

К трём часам дня Элис вымоталась окончательно. Ноги отказывались идти, глаза слипались, а в голове была только одна мысль: «Я зря сюда приехала».