Песнь Обреченного Мира: Королева Каменных Чертогов

Она побрела к выходу.

Коллегия провожала её гулом голосов, смехом студентов и звоном колоколов, отбивающих время. Элис смотрела под ноги, на серые плиты, и думала о том, что скажет Лоуренсу. Что подведёт его. Что опозорится. Что её арестуют и...

Она не заметила, как в неё кто-то влетел.

Удар был сильным, неожиданным. Элис потеряла равновесие и начала падать, но чьи-то руки схватили её за плечи, удержав в последний момент.

— Ой! — выкрикнула она, чувствуя, как сердце ухнуло в пятки.

Перед ней стоял мужчина.

Он был невысоким, но крепким, с копной седых волос, торчащих в разные стороны, и глазами, которые, казалось, видели всё и сразу. На нём была мантия архимага — тёмно-синяя, с золотыми звёздами на рукавах, — но мантия эта была такой помятой, будто в ней спали, ели и, возможно, даже дрались. У пояса висели какие-то склянки, сверкающие разноцветными жидкостями.

— Извините, — пробормотал мужчина, не отпуская её плеч. — Кстати, что-то я раньше здесь вас не видел. Мы знакомы?

— Э-э-э... — Элис замерла, не зная, что ответить.

— А впрочем, это не важно, — мужчина махнул рукой, и склянки на его поясе весело звякнули. — Ты, кем бы ты ни была, едешь со мной! Мне нужен спутник в этом пути. В прошлом десятилетии я не успел увидеть это из-за того что принимал титул архимага, но сейчас я не упущу данную возможность!

— Что именно? — Элис попыталась высвободиться, но хватка у мужчины была железной.

— Ты не знаешь?! — он уставился на неё с таким видом, будто она спросила, а дышит ли воздух. — Ну да, откуда тебе знать? Раз в десять лет происходит размножение горных троллей. Это больше похоже... ну, на человеческую оргию. Удивительно, правда?

— Э-э-э... — Элис почувствовала, как щёки заливает краска.

— Что я спрашиваю? — мужчина сам себе ответил, не дожидаясь её реакции. — Конечно удивительно!

— А если не секрет, — осторожно спросила Элис, — зачем вам это?

— Ну, помимо личного интереса, — мужчина отпустил одно её плечо и принялся загибать пальцы, — это то, что последние работы об этом датируются только прошлым столетием, и я желаю проверить, так оно или что-то изменилось. А теперь что мы стоим? Карета до Нордленда уже ожидает нас.

Он схватил её за предплечье и побежал.

Безумно, стремительно, не обращая внимания на студентов, которые шарахались в стороны, на преподавателей, которые неодобрительно качали головами, на слуг, которые едва успевали уворачиваться.

— Вы... вы архимаг? — выдохнула Элис, пытаясь не отставать.

— Август, — представился он, не сбавляя темпа. — А тебя как зовут?

— Элис.

— Элис, — повторил он, будто пробуя имя на вкус. — Хорошее имя. Легко запоминается.

Они выбежали из ворот коллегии, и Элис увидела её.

Карета была не просто дорогой — она была великолепной. Чёрный лак, блестящий на солнце, золотые ручки на дверцах, бархатные шторки на окнах. Кучер в ливрее с золотыми кистями почтительно отворил дверцу, и Август, не церемонясь, втолкнул Элис внутрь.

— Устраивайся, — сказал он, залезая следом. — Путь неблизкий.

Карета тронулась мягко, почти незаметно. Элис откинулась на сиденье, обтянутое красным бархатом, и почувствовала, как усталость последних часов наваливается с новой силой.

— Кстати, — Август повернулся к ней, и в его глазах мелькнуло странное выражение — не то любопытство, не то подозрение. — А ты знаешь, куда именно мы направляемся?

— Если честно, — призналась Элис, — нет.

— Вот что за ученики пошли? — Архимаг воздел руки к небу. — Уже даже не знают, где размножаются горные тролли.

— А? — Элис моргнула. — Да-да, ученики. Коллегия. Конечно.

— Размножаются они в горном массиве вблизи Винтерпорта, — пояснил Август, не обратив внимания на её запинку. — Почти на самом севере острова. Удивительно, правда?

— Удивительно, — эхом отозвалась Элис.

— Сначала приедем в город, а оттуда — в горы, — закончил он.

Элис закрыла глаза и мысленно взмолилась: «Надеюсь, Лоуренс это учёл».

Карета тем временем выехала за пределы Сайтрама, и перед ними открылись дороги Флеттенхолда.

Путь на север был долгим, но карета оказалась на удивление удобной. Элис смотрела в окно, наблюдая, как сменяют друг друга пейзажи: сначала густые леса, где солнечный свет с трудом пробивался сквозь кроны деревьев, потом холмы, поросшие вереском, потом равнины, где ветер гнал волны высокой травы, потом снова леса, но уже другие — северные, с высокими соснами и елями, чьи тёмные силуэты вырисовывались на фоне серого неба.

— Давно путешествуешь? — спросил Август, когда они миновали очередную деревню.

— Впервые, — честно ответила Элис.

— Похвально, — кивнул архимаг. — В первый раз — и сразу в Нордленд. Суровое место. Не каждый решится.

— А вы? — Элис посмотрела на него. — Вы там бывали?

— Бывал, — Август помрачнел. — Давно. Ещё до того, как стал архимагом. Там холодно. И люди там другие. Суровые. Не любят чужаков.

— Почему же вы едете?

— Долг учёного, — он пожал плечами. — Знания дороже комфорта.

Карета остановилась на ночлег в небольшой деревушке на границе Флеттенхолда и Стоунстейта. Август снял две комнаты в местной таверне, и Элис впервые за долгое время спала не в трясущейся повозке и не на жёстких мешках.

Утром они двинулись дальше.

Чем ближе к северу, тем холоднее становилось. Воздух сделался прозрачным и колючим, небо — низким, серым, готовым вот-вот разразиться снегом. Деревья изменились — вместо дубов и клёнов появились сосны и ели, чьи лапы тяжело свисали до самой земли.

— Скоро Нордленд, — сказал Август, когда они пересекли очередную реку.

— Откуда вы знаете? — спросила Элис.

— По воздуху, — он улыбнулся. — Он здесь другой. Сухой. Холодный. Пахнет снегом.

Элис принюхалась — и правда, в воздухе чувствовалось что-то, чего не было в Междуречье. Что-то свежее, чистое, почти стерильное.

Границу они пересекли незаметно — просто посреди леса дорога стала чуть уже, а столбы, отмечавшие тракт, — чуть выше. Но Элис почувствовала, что они въехали в Нордленд, по тому, как изменились лица встречных крестьян. Они были суровее, молчаливее, и смотрели на карету с подозрением.

Винтерпорт показался на пятый день пути.

Сначала Элис увидела только дым — густой, чёрный, поднимающийся над крышами. Потом — стены. Высокие, серые, сложенные из огромных каменных глыб, они тянулись вдоль берега моря, защищая город от ветров и врагов. Над стенами возвышались башни — квадратные, массивные, с бойницами и флагами, на которых был изображён восьмиконечная белая снежинка на синем поле.

Карета въехала в город через восточные ворота, и Элис выглянула в окно.

Винтерпорт оказался непохожим на всё, что она видела раньше. Узкие улицы, вымощенные крупным булыжником, тянулись вверх, к замку, который возвышался на холме в центре города. Дома были высокими, в два-три этажа, с острыми крышами, покрытыми красной черепицей. Окна — маленькими, с частыми переплётами, чтобы сохранять тепло. Над всем этим витал запах — смесь дыма, моря и чего-то ещё, чего Элис не могла определить.

Над башнями замка, на высоком флагштоке, развевался стяг. Элис присмотрелась: белая, восьмиконечная снежинка на синем полотне.

— Флаг Нордленда, — пояснил Август, заметив её взгляд. — Символ севера. Холода, чистоты и... упрямства. Северяне говорят, что снежинка — потому что их земля всегда покрыта снегом. А восемь концов — в честь восьми древних кланов, что когда-то объединились под властью первого короля.

— Красиво, — сказала Элис, и это было искренне. В снежинке было что-то суровое, но в то же время удивительно гармоничное.

— Спорить не буду, — Август улыбнулся. — Нордлендцы своей символикой гордятся. И не зря.

Карета тем временем въехала на главную площадь. Здесь было оживлённо: торговцы выкрикивали товары, женщины несли корзины с рыбой, дети бегали по мостовой, играя в догонялки. Где-то играла музыка — старый моряк с гармошкой пел песню о дальних плаваниях. Воздух пах солью, дымом и... свободой.

Карета остановилась на краю площади, напротив старой гостиницы с вывеской, на которой был изображён медведь, держащий кружку пива.

— Приехали, — Август открыл дверцу и первым вышел наружу. — Дальше пешком. В горы на карете не проехать.

Элис выбралась следом, чувствуя, как холодный ветер треплет волосы.

Винтерпорт жил своей жизнью. И над всем этим, как напоминание о власти, развевался флаг с белой снежинкой на синем поле.

— Что теперь? — спросила Элис, глядя на архимага.

— Теперь — в горы, — ответил он, потирая руки. — Но сначала — поесть. Дорога была долгой, а я старый и голодный.

Он направился к гостинице, и Элис, помедлив мгновение, последовала за ним.

Самое интересное было впереди.

Глава 5: Оргия в горах

Гостиница «Медведь и кружка» оказалась именно такой, как и предполагала её вывеска — тёплой, шумной и очень гостеприимной. Внутри пахло жареным мясом, свежим хлебом и, конечно, пивом — тем самым, ради которого, как говорили, сюда съезжались даже из соседних провинций.

Август без колебаний направился к свободному столику у камина, плюхнулся на деревянную скамью и с наслаждением вытянул ноги.

— Садись, — кивнул он Элис, указывая на место напротив. — Здесь кормят отлично. Я проверял.

Элис села, чувствуя, как усталость последних дней постепенно отпускает. Тепло камина грело спину, а запах еды заставлял желудок издавать предательские звуки.

— Что будете заказывать? — к ним подошла дородная женщина в переднике, с красными от жара щеками и доброй улыбкой.

— Всё, что есть, — махнул рукой Август. — И побыстрее. Мы голодные как волки.

Женщина рассмеялась, кивнула и исчезла за стойкой. Через несколько минут перед ними уже дымились тарелки с тушёным мясом, запечённой картошкой, свежими овощами и, конечно, огромные кружки тёмного пива.

— Я не пью, — сказала Элис, когда Август пододвинул к ней кружку.

— Сегодня пьёшь, — возразил архимаг. — Первый день в Нордленде, первое серьёзное путешествие. Это надо отметить.

Элис хотела возразить, но, посмотрев на его улыбающееся лицо, вдруг поняла, что отказываться не хочется. Она сделала глоток. Пиво оказалось тёплым, терпким, с хлебным вкусом и долгим послевкусием.

— Непривычно, — сказала она, ставя кружку.

— Привыкнешь, — заверил Август, уже осушивший свою наполовину. — Нордлендское пиво — это отдельный вид искусства. Его варят по старинным рецептам, которые передаются из поколения в поколение. Говорят, в каждой деревне свой секрет.

Они ели молча, наслаждаясь теплом и сытостью. Элис поймала себя на мысли, что впервые за несколько дней она не думает о Лоуренсе, о кинжале, о родителях. Только здесь и сейчас. Только это тепло, эта еда и этот странный, чудаковатый архимаг напротив.

Когда тарелки опустели, Август откинулся на спинку скамьи и удовлетворённо вздохнул.

— Хорошо, — сказал он. — А теперь — спать. Завтра рано вставать.

— Во сколько?

— С рассветом. В горах темнеет быстро, а нам нужно успеть добраться до пещер до наступления темноты.

Они поднялись в свои комнаты — маленькие, чистые, с узкими кроватями и толстыми шерстяными одеялами. Элис легла, но долго не могла уснуть. В голове крутились мысли о завтрашнем дне, о троллях, о том, что Лоуренс, возможно, ошибся, отправив её сюда.

Но сон всё же пришёл. Глубокий, без сновидений, каким бывает только после долгой дороги.

Рассвет в Винтерпорте оказался серым и холодным. Небо, ещё не успевшее как следует рассветать, висело низко, готовое вот-вот разразиться снегом. Август уже ждал Элис внизу, в общем зале, с рюкзаком за плечами и неизменными склянками на поясе.

— Выспалась? — спросил он, протягивая ей кружку горячего чая.

— Да, — кивнула Элис, делая глоток. Чай оказался крепким, с травами, и сразу согрел изнутри.

— Тогда в путь.

Они вышли из гостиницы и направились к северным воротам города. Винтерпорт просыпался — открывались лавки, торговцы выкрикивали товары, женщины несли корзины с рыбой. Кто-то узнавал архимага, кланялся, кто-то просто провожал взглядом.

— Вы здесь знаменитость? — спросила Элис.

— Не то чтобы, — усмехнулся Август. — Просто я приезжаю сюда раз в некоторое время. Люди запоминают.

Северные ворота вывели их на дорогу, ведущую в горы. Сначала она была широкой, укатанной, но чем дальше, тем уже становилась, пока не превратилась в узкую тропу, петляющую между скал.

— Тролли живут высоко, — пояснил Август, шагая впереди. — Любят холод, снег и тишину. Внизу их редко встретишь.

— А они опасны?

— В брачный период — да. Очень. Самцы становятся агрессивными, дерутся за самок, могут напасть на любого, кто приблизится. Но обычно они заняты друг другом, так что если не шуметь и держаться подальше, риск минимален.

— А если шуметь?

— Тогда бежать, — серьёзно ответил Август. — И очень быстро.

Дорога пошла вверх. Тропа становилась круче, камни — острее, воздух — холоднее. Элис с трудом переводила дыхание, но старалась не отставать.

— Вы... вы часто так ходите? — спросила она, ухватившись за выступ скалы.

— По горам — не очень, — признался Август. — Но я маг. У меня есть свои способы.

Он поднял руку, и из его пальцев вырвалось небольшое пламя — яркое, почти ослепительное. Оно разогнало туман, осветило тропу, и Элис наконец увидела, куда они идут.

— Это... — начала она.

— Элементарная магия огня, — отмахнулся Август. — Полезно в горах. И не только.

Он щёлкнул пальцами, и пламя погасло. Потом щёлкнул снова — и зажглось, но уже не на руке, а на камне, который он поднял с земли. Камень повис в воздухе, светясь, как маленькое солнце.

— Вы умеете... поднимать камни?

— Умею, — Август улыбнулся. — Но это уже не огонь, а воздух. Стихии — они все связаны. Главное — понять принцип.

— А вы сильный маг?

— Достаточно, — он пожал плечами. — Чтобы выжить в этом мире, нужно быть либо сильным, либо хитрым. Я предпочитаю что-то среднее.

Они шли уже несколько часов, когда Август вдруг остановился и повернулся к Элис.

— Слушай, — сказал он, глядя на неё пристально. — Ты ведь не маг, да?

Элис замерла.

— Что? — выдохнула она, чувствуя, как сердце пропустило удар.

— Не притворяйся, — Август покачал головой. — Я видел, как ты смотрела на мои фокусы. Не с восхищением, а с удивлением. Маги так не смотрят. Они видят это каждый день.

— Я... я просто...

— И ещё, — перебил он. — У тебя нет кристалла-проводника. Ни на поясе, ни в сумке. У каждого мага СИМП есть кристалл-проводник — хоть используемый, хоть нет. У тебя нет ничего.

Элис опустила голову. Ей хотелось провалиться сквозь землю.

— Простите, — прошептала она. — Я соврала. Я не маг. Я... я просто искала вас. Мне нужно было с вами познакомиться.

— Зачем?

— Это... долгая история.

— У нас есть время, — Август сел на камень и похлопал рядом. — Рассказывай.

Элис села. Она рассказала почти всё. О Лоуренсе, о сне, о кинжале, о Штормграде. Всё, кроме того, кто такой Лоуренс на самом деле. Это показалось ей слишком опасным.

— Хм, — Август задумчиво погладил бороду. — Странная история. Но не самая странная из тех, что я слышал. И знаешь что?

— Что?

— Я не злюсь. — Он встал. — Ты ищешь свой путь. Это нормально. Главное — не врать тем, кто может помочь. Я мог бы обидеться, но, честно говоря, мне нужен спутник, иначе я сойду с ума. А ты нуждаешься в том, чтобы добраться до Штормграда. Думаю, мы поладим.

— Правда? — Элис не верила своим ушам.

— Правда, — Август протянул руку, помогая ей подняться. — Но в следующий раз, если захочешь меня обмануть, придумай что-нибудь получше.

Они рассмеялись, и напряжение последних часов растаяло.

Путь к пещере занял ещё два часа.

Тропа петляла между скалами, то поднимаясь почти отвесно, то ныряя вниз. Воздух стал разрежённым, холодным, и Элис с трудом ловила ртом каждую молекулу кислорода.

— Почти пришли, — сказал Август, указывая на тёмный провал в скале.

Пещера была огромной. Свод её терялся в темноте, а по стенам стекала вода, образуя на полу маленькие озёрца. В воздухе пахло сыростью, камнем и чем-то ещё — сладковатым, почти приторным.

— Они здесь, — прошептал Август, доставая блокнот и карандаш.

Элис пригляделась. В глубине пещеры, там, где сходились тени, мелькали силуэты. Много силуэтов. Они двигались, сталкивались, переплетались, издавая низкие, гортанные звуки.

— Размножение, — тихо сказал Август, делая первые наброски. — Удивительно. Теория утверждала, что оно происходит раз в десять лет, но я думал, это преувеличение. Оказывается, нет.

Элис смотрела, не в силах отвести взгляд.

Тролли были огромными — в два человеческих роста, с серой, бугристой кожей, покрытой шрамами и наростами. Самцы дрались друг с другом, сшибаясь с такой силой, что стены пещеры дрожали. Самки стояли в стороне, наблюдая, и иногда издавали низкие, призывные звуки.

— Они выбирают сильнейших, — бормотал Август, зарисовывая схватку. — Как и многие виды. Но здесь есть нюанс. Смотри, вон тот, с белым пятном на спине. Он явно слабее остальных, но самки к нему тянутся.

— Почему? — спросила Элис, чувствуя, как внутри поднимается тошнота.

— Не знаю. Возможно, у троллей есть что-то вроде социального статуса. Или, может быть, белое пятно — признак возраста. Старые самцы часто бывают опытнее, даже если слабее физически.

Август делал пометки, что-то подсчитывал, рисовал схемы. А Элис смотрела.

Это было слишком.

Груда тел, мелькание конечностей, хрипы, рёв, и этот запах — сладковатый, приторный, тошнотворный — пропитал её сознание. Она чувствовала, как желудок сжимается, как подкатывает ком к горлу.

— Я... я не могу, — прошептала она.

— Что? — Август поднял голову. — Терпи. Это уникальное явление. Я должен зафиксировать как можно больше.

— Я не могу! — почти крикнула Элис, и её вырвало.

Прямо на каменный пол пещеры.

Тишина, наступившая после этого, была оглушительной.

Тролли замерли. Все. Даже те, кто секунду назад сражался насмерть, застыли, повернув головы к выходу, туда, где стояли Элис и Август.

— Бежим, — сказал архимаг.

Они побежали.

Вопль, раздавшийся за спиной, был таким громким, что, казалось, стены пещеры дрогнули. Тролли бросились за ними — огромные, неуклюжие, но невероятно быстрые на короткой дистанции.

— Огонь! — Август развернулся на бегу и выбросил руку вперёд.

Стена пламени взметнулась между ними и преследователями, осветив пещеру жарким оранжевым светом. Тролли заверещали, отшатнулись, но не остановились. Они обошли огонь с флангов и снова ринулись вперёд.

— Ещё огонь! — Август щёлкнул пальцами, и из его рук вырвались сразу три огненных шара. Они ударили в пол перед ближайшими троллями, взметнув фонтаны искр и дыма. Твари закашлялись, замахали лапами, но не остановились.

— Беги! — крикнул Август, хватая Элис за руку.

Они свернули в узкий боковой проход, где тролли не могли развернуться из-за своих размеров. Но твари не отставали — они ломились следом, сшибая стены, ломая камни.

— Огненная стена! — Август резко остановился, развернулся и провёл рукой по воздуху, чертя сложный знак.

Пламя взметнулось от пола до потолка, перегораживая проход. Тролли заверещали, отскочили, но стена быстро начала угасать — Август терял силы.

— Быстрее! — он снова побежал.

Элис не оглядывалась. Она слышала только топот, рёв и тяжёлое дыхание архимага за спиной.

— Огненные стрелы! — крикнул он, и снопы раскалённых искр обрушились на головы преследователей.

Тролли взвыли, но продолжали бежать.

— Ещё! Ещё! — бормотал Август, швыряя один огненный шар за другим.

Но их было слишком много.

— Август! — крикнула Элис, когда тропа резко пошла вниз. — Там обрыв!

— Не бойся! — он схватил её за плечо и резко свернул вправо, в расщелину, которую Элис не заметила. — Огненный толчок!

Из его рук вырвалась не пламя, а ударная волна — раскалённый воздух, сжатый до предела. Она ударила в скалу над входом в расщелину, и камни обрушились, перегораживая проход за их спинами.

Тролли завыли, но пробить завал не смогли.

Август прислонился к стене, тяжело дыша. Его лицо было красным, пот стекал по вискам, руки дрожали от перенапряжения.

— Живы, — выдохнул он. — Кажется.

Элис стояла рядом, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Вы... вы гений, — прошептала она.

— Я — дурак, — поправил Август. — Который едва не угробил себя и тебя ради каких-то троллей.

— Но вы их остановили.

— Временно, — он покачал головой. — Идём. Пока они не нашли другой путь.

Они бежали по каменистой тропе, спотыкаясь, падая, поднимаясь. Тролли преследовали их до самых предгорий, но там, где скалы кончались, а начинался лес, они отстали. Видимо, не хотели заходить на чужую территорию.

Элис рухнула на землю, тяжело дыша. Её трясло. Не от холода — от стыда.

— Простите, — прошептала она, когда Август сел рядом. — Простите. Я всё испортила. Из-за меня мы чуть не погибли.

— Ты не виновата, — он покачал головой. — Я знал, что это может случиться. Просто надеялся, что нас не заметят.

— Но я...

— Ты не маг, — закончил он. — И это нормально. Не все рождаются с даром. Но ты смелая. Ты могла остаться в городе, но пошла в горы. Это дорогого стоит.

Элис молчала, глядя в землю.

— Я не злюсь на тебя, — добавил Август. — Честно.

— Правда?

— Правда. — Он помолчал. — Но давай вернёмся в Сайтрам. Вместе. Я помогу тебе добраться до Штормграда позже.

— Нет, — Элис подняла голову. — Я не могу. Мне нужно туда сейчас. Лоуренс...

— Лоуренс подождёт, — твёрдо сказал Август. — Или нет. Но если ты полезешь в эту передрягу одна, без подготовки, без оружия, без знаний — ты погибнешь.

— Я всё равно пойду.

— Тогда хотя бы возьми это, — он снял с пояса небольшую склянку с красноватой жидкостью. — Выпей, если будет совсем плохо. Это концентрат огненной саламандры. Согреет в любом холоде.

— Спасибо, — Элис взяла склянку, спрятала за пазуху.

Они вернулись в Винтерпорт уже к вечеру. Август сел в карету, кивнул Элис на прощание и уехал.

Она осталась одна на площади перед гостиницей.

— Сними комнату, переночуй, а завтра — в Штормград, — сказала она себе.

Она уже хотела войти внутрь, когда услышала знакомый звук. Кто-то каркнул.

Элис обернулась.

На крыше гостиницы, на самой верхушке, сидела она.

Миледи Грей.

Сорока смотрела на Элис своими чёрными, блестящими глазами, и в её взгляде не было ни страха, ни удивления. Только спокойное, всезнающее ожидание.

— Ты? — прошептала Элис. — Как ты здесь оказалась?

Сорока каркнула, будто пожимая плечами.

— Ты... ты следила за мной?

Миледи Грей склонила голову набок, потом вдруг слетела с крыши и приземлилась Элис на плечо, прямо на плащ.

— Ты... ты хочешь остаться со мной?

Каркнула. Определённо «да».

— Ну что ж, — Элис улыбнулась — впервые за долгое время. — Добро пожаловать. Теперь нас двое.

Она вошла в гостиницу, сняла комнату, поднялась наверх.

Ночь была холодной, но под толстым шерстяным одеялом было тепло. Миледи Грей устроилась на спинке кровати, и её чёрные глаза блестели в темноте.

— Знаешь, — прошептала Элис, засыпая, — я рада, что ты здесь. Очень рада.

Сорока каркнула в ответ — тихо, почти нежно.

А за окном падал первый снег.

Глава 6: Дорога в столицу

Сон не пришёл.

Элис лежала в темноте, глядя в потолок, и чувствовала, как время тянется медленно, вязко, как смола. Миледи Грей, устроившаяся на спинке кровати, тихо посапывала — или издавала звуки, очень на это похожие. На улице выл ветер, где-то вдалеке лаяла собака, а в соседней комнате кто-то храпел так громко, что, казалось, стены дрожали.

— Ну пожалуйста, — прошептала Элис в пустоту. — Хоть что-нибудь. Даже кошмар. Только не эта пустота.

Она ненавидела сны без сновидений. Чёрная пустота, в которой нет ни звука, ни цвета, ни движения. Когда просыпаешься после такой ночи и не понимаешь, спал ли ты вообще. Когда утро встречает тебя такой же усталостью, как и вечер.

— Пожалуйста, — повторила она.

И темнота дрогнула.

Сначала Элис подумала, что ей показалось. Но нет — тьма действительно начала светлеть, превращаясь в серый, знакомый туман. Тот самый, что был в прошлые разы.

— Да, — выдохнула она, чувствуя, как внутри разливается облегчение. — Да!

Она почти обрадовалась, когда увидела эту серую мглу. Потому что это означало, что ночь не пройдёт даром. Что она не одна. Что Лоуренс придёт.

И он пришёл.

Из тумана выступила фигура — белый камзол с золотыми узорами, тяжёлый плащ, разодранная половина лица и живой, пронзительный глаз, который смотрел на неё с чем-то, похожим на одобрение.